За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 30.08.2013 Проверка на прочность


30.08.2013 Проверка на прочность

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Дата: 30 августа 2013 года
Место: Закрытый ресторан "Cantinetta Antinori" в центре города.
Участники: Рене Ле Мерсье, Генри Обермайер
Краткое описание: После смерти своего приятеля Виктора Ле Мерсье Генри обеспокоен судьбой акций компании «Mercy», в которые инвестирована часть его капитала. Сомневаясь, не пора ли выводить средства, он решает познакомиться с "золотым мальчиком" поближе и понять, какой пробы его золото.

http://68.media.tumblr.com/0195166f5660cfef264f199c35868e27/tumblr_o2jy8sHKip1umdgheo3_500.gif

0

2

Генри чтил некоторые традиции. Заведенные в высшем обществе ритуалы были своего рода животной проверкой на принадлежность к «своим». Общество по своей сути всегда на его памяти напоминало животный мир. Каким бы умным и добрым ты ни был, а встречают тебя по одежке. А одежкой служило правильное поведение и демонстрация внутренней силы.
Жизнь научила Генри, что большинство не понимает ничего, кроме силы. И, к сожалению, речь шла не только о каких-то противоправных действиях, но и о созидании. Стадо, как ни парадоксально, всегда воспринимало благожелательные действия с большим протестом, и потому демонстрация силы требовалась большая. «Добро должно быть с кулаками» - гласила древняя, как мир, истина, но, к сожалению, бараны упорно продолжали считать, что добро побеждает зло молитвами и позитивными аффирмациями.
Генри был реалистом, и когда новость о том, что его приятель, Виктор Ле Мерсье, трагическим образом покинул эту грешную землю, он расстроился. Смерть подобных людей, считал Генри, всегда потеря для их окружения и общества в целом. Однако люди – смертны, спорить с этим не было смысла и расстраиваться по этому поводу было неуместным. Это, был глубоко убежден Генри, было бы вопиющим унижением для самого покойного, спаси Господь его душу.
И все же новость расстроила его. Акции компания «Mercy» стабильно приносили ему неплохие дивиденты с вложенных средств, а после смерти Виктора их стоимость закономерно ушла вниз. Не то, чтобы это шокировало – такие события всегда всегда отражаются на динамике фондового рынка, однако в этот раз в душе Обермайера зародилось неприятное предчувствие, что новый руководитель фармацевтической компании с большой вероятностью развалит дело своего отца. Он был хорошо образован, хорошо воспитан, и все-таки он не был своим отцом.
Генри чтил некоторые традиции. Посему встреча, как всегда с Виктором, была назначена на 18:00 в ресторане «Cantinetta Antinori» в закрытой нише между камином и фонтаном. Сегодня Генри был облачен в темно-синий шерстяной костюм-тройку на двух пуговицах от Valentino. Он не очень-то любил костюмы, но тут так было принято, и это не могло быть предметом для обсуждений.
Он учтиво кивнул секьюрити на входе и тот, узнав его, технично распахнул дверь, пропуская желанного гостя внутрь.
В ресторане почти никого не было, а те, кто был, скрывались от внешней публики. Носа коснулся приятный аромат итальянских специй, и Генри, сопровождаемый администратором, прошел на уже привычное для него место.
Генри всегда приходил на встречи с Виктором на десять минут раньше, Виктор в свою очередь всегда был на месте минута в минуту.
Генри чтил некоторые традиции, вот и сегодня он оказался на месте один. Бросив беглый взгляд на циферблат часов и удостоверившись, что все, как обычно, он медленно начал листать меню, изучая новинки.
Надеюсь, пунктуальность Рене унаследовал от отца вместе с многомиллионной корпорацией.

Отредактировано Генри Обермайер (2017-03-12 20:44:47)

0

3

Вопреки расхожему мнению, легче со временем не становилось.
Тяжелее, впрочем, не становилось тоже. Никак не становилось, если честно: словно заноза, засевшая где-то глубоко внутри, мелкая и неподвижная, застрявшая на одном месте и не причинявшая особых хлопот до тех пор, пока кто-нибудь не заденет случайно больное место. Это не было скорбью, не было горем, это было просто... странно. Некая неуютная пустота в его картине мира, как будто кто-то вырезал значительный кусок из цветного полотна и забыл заполнить дыру чем-то новым. Он ни с кем об этом так по-настоящему и не поговорил - просто продолжал игнорировать и непривычную глухую боль, и ощущение  этой смутной неправильности, охватывающее его каждый раз, как кто-нибудь заговаривал с ним об отце. Продолжал вести себя так, будто ничего и не случилось: его ждали дела, ждала извечная борьба, ждал мир, в котором прекратить движение хоть на минуту значило подписать себе смертный приговор. Да и с кем было говорить? У него не было никого - только Сильвия, но Сильвия, признаться, не слишком годилась для разговоров по душам. Через неделю после похорон она укатила с мужем на Бора-Бора - отдохнуть от "всего этого ужаса". Рене почти завидовал её легкомысленности. Он отдыхать не мог. У него была работа.
Конечно, были ещё отцовские приятели и давние деловые партнёры. Сочувствующие Рене почти искренне при встрече: что ни говори, а Виктор умел производить на людей впечатление при жизни. Но, чёрт возьми, они были ещё хуже, чем Сильвия. Хуже, чем те, кто выражал соболезнования просто из вежливости, хуже, чем те, кто не знал Виктора лично - потому что те, кто его знал, в большинстве своём смотрели на Рене, в лучшем случае, со снисходительным пренебрежением, с которым взрослые смотрят на ребёнка. Некоторые даже воображали себе, будто знакомство с Виктором давало им право ему покровительствовать. Рене злился, холодно им улыбался и про себя составлял далекоидущие планы насчёт того, как разделаться со всеми этими непрошенными "покровителями" максимально эффективно и без последствий для собственной компании.
Однако прямо сейчас большинство таких отцовских знакомых были слишком влиятельны, чтобы он мог сбросить их с доски прямо сейчас. А потому ему оставалось только терпеть и давить в себе всё, что не относилось пока к делу. Собственные эмоции не должны были помешать ему закрепиться на своём законном троне.

Таким образом, ничего хорошего от предстоящей встстречи он не ждал. Нельзя сказать, чтобы он ожидал чего-то катастрофически плохого - но заранее готовился к тому, что не получит от этого вчера ничего, кроме очередной порции раздражения и привычного светского лицемерия. Этот Обермайер - Рене навёл поверхностные справки сразу же после того, как тот пробился со звонком через его секретарей - ничего особенного из себя, в общем-то, не представлял. Но он был акционером компании, и сейчас, когда компания была так уязвима, Рене просто не мог позволить себе его проигнорировать.
За минуту до назначенного времени его серебристый Порше затормозил возле ресторана, в котором он частенько бывал вместе с отцом на деловых встречах. Ровно в шесть он уже безошибочно подошёл к столику, за которым сидел сегодняшний его визави: Рене помнил его довольно смутно, но узнал, тем не менее, сразу же.
- Герр Обермайер, - он приветливо улыбнулся, присаживаясь напротив, и протянул тому руку. - Добрый вечер.
Как обычно, он забрал при рукопожатии немного энергии - буквально совсем чуть-чуть, незаметно. Человек перед ним был ненамного старше его самого - каких-то девять лет разницы, обыкновенно эта разница была куда больше в отношении старых приятелей Виктора - и выглядел... подобающе случаю. Большего Рене пока сказать про него не мог.
Он только надеялся, что встреча, по крайней мере, не отнимет много времени. На остаток вечера у него были ещё планы.

+1

4

Генри улыбнулся в ответ и учтив произнес:
- Рене Ле Мерсье, - давая понять, что узнал его.
Привстав слегка со своего места, Генри пожал протянутую руку, приветствуя Рене и отмечая этот момент у себя в памяти. Виктор подавал руку первым, поскольку был старше по возрасту, а Рене своим жестом дал понять, что считает себя главнее. С Виктором они были друг другу полезны, поскольку связи Генри на предыдущем месте работы и количество информации, которое он мог раздобыть для владельца «Mercy» удачно конвертировалось в круглые суммы денег и инвестировались в акции той же самой «Mercy». Все были в выигрыше вдвойне: Виктор имел информацию и инвестиции, Генри – капитал и дивиденты. Поэтому Виктор никогда ни жестом, ни словом не позволял себе показывать собственное превосходство, держась на равных, и только уважение к его возрасту и опыту обязывало Генри занимать позицию младшего. В конце концов, многое, чему он научился, он научился благодаря Виктору.
Ощущение от рукопожатия в принципе осталось скверным, ощущение, что его не только принизили, но и… Генри было непонятно, что он почувствовал. Легкую усталость и может быть даже нежелание продолжать знакомство дальше.
Рене был другим. Вряд ли он мог не понимать, что именно он демонстрирует своим жестом. Отпустив ладонь, Генри присел и сделал выводы. В конце концов, он пришел сюда сегодня не чтобы симпатию у Ле Мерсье-младшего вызывать, а чтобы делать выводы? Так вот первые выводы были готовы.
- Соболезную Вашей утрате, господин Ле Мерсье. Не скажу, что мы с Виктором были так уж близки, и все же я мог бы назвать его другом. Его смерть потрясла меня,  однако, смею предположить, что для Вас это было настоящим ударом. Как Вы справляетесь?
Сбор информации был профессиональным навыком Генри, и он активно использовал его во всех сферах своей жизни. Вот и сейчас, после стольких лет складывания улик друг с другом и поиском почти несуществующих деталей, он был весь внимание. Он немного отпустил управление болью, чтобы прочувствовать силу эмоционального фона Рене и понять, умеет ли он играть в эти игры.

+1

5

Разговор начинался в точности так же, как Рене и предполагал. Неискренние соболезнования, бессмысленная демонстрация несуществующего участия, церемонный (и столь же никому здесь не нужный) обмен любезностями. И...
...и у него возник отчётливый соблазн закатить глаза. Рене соблазну не поддался, конечно: лицо его осталось совершенно бесстрастным. Но тем не менее.
Знал бы Виктор, сколько людей подобным образом успели под шумок объявить себя его друзьями после его смерти - он бы, пожалуй, знатно посмеялся. Буквально каждый второй из его приятелей нынче так и норовил упомянуть между делом, разговаривая с Рене, эдаким доверительным тоном - мол, знаете, "я мог бы назвать его другом". Рене никак это повторяющееся раз за разом заявление вслух не комментировал и реакции на него не проявлял.
Блаженны неведающие, как говорится.
Самое смешное заключалось в том, что в друзья Виктору напрашивались теперь исключительно те, кто даже близко под это определение не подходил. Рене не был уверен в том, считал ли Виктор своим другом хоть кого-нибудь вообще: он как никто другой знал, что в действительности отец думал об окружающих его людях. У него были те, кого он считал полезными; те, с кем он поддерживал общение по каким-то своим скрытым мотивам; те, кого он - вероятно, в их число входил и этот Обермайер - находил в меру остроумными и удобными. Были и те, кого он по-настоящему уважал - для того, чтобы пересчитать их, с лихвой хватило бы пальцев одной руки, и все они являлись людьми многоопытными и абсолютно исключительными. Но друзья?..
Рене рос с ним. Рене видел, кому отец доверяет достаточно, чтобы пригласить к себе в дом. Рене слышал пренебрежительные замечания, которыми отец определял тех или иных своих знакомых, разговаривая вечером с Сильвией, когда та ещё жила с ним. Рене был тем, с кем Виктор делился мнением и опытом, чтобы убедиться, что сын не падёт жертвой неправильно подобранного окружения однажды.
Никто не знал Виктора лучше.
И никто не мог в полной мере оценить то, что Рене с его смертью потерял.
Но этих пустых разговоров с мнимыми друзьями Виктора было за последние два месяца так много, что это уже не причиняло ему боли. Правда, досада и лёгкое раздражение так никуда и не девались.
- Как справляются все люди, господин Обермайер? - он изящно пожал плечами. - Понемногу. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. И, полагаю, меньше всего отцу хотелось бы, чтобы его смерть отразилась на работе компании. Я, со своей стороны, прилагаю все усилия к тому, чтобы этого не допустить.
Он задумчиво следил из-под ресниц за чужим лицом, сидя с безупречно прямой, и в то же время достаточно расслабленной спиной. Молча подошёл официант с заранее заказанными блюдами, расставил всё на столе и так же молча удалился. Рене ждал следующего хода в этой привычной игре в слова.

Отредактировано Рене Ле Мерсье (2017-03-17 03:09:56)

+1

6

Генри внимал. Он превратился в глаза и уши и внимательно следил за всем, что происходит. Снятые щиты позволили понять, что его вопрос вызвал у Рене какие-то эмоции и, хоть на лице ничего не отразилось, можно было предположить, что были они негативными.
От Рене веяло высокомерием и… пожалуй, непониманием. Непониманием, зачем он вообще сюда пришел. Эта встреча, очевидно, была для него далеко не первой после смерти Виктора, и он ходил на них, потому что отказываться было не принято. Рене, судя по всему, очень любил Виктора, уважал его и стремился подражать, однако его стратегия и мотивы явно отличались, и сейчас предстояло понять, как именно.
Генри никогда не стремился вращаться в высших кругах. Во-первых, его работа практически исключала такую возможность. Во-вторых, свою работу он любил и делал это с удовольствием. В-третьих, доступ к высшим кругам он все-таки имел.
Ему нечего было доказывать этому миру с тех самых пор, как он четко уяснил, что, в сущности, смысл жизни – в самой жизни, и нет совершенно никакой разницы, чем ты занимаешься и что о тебе думают, если ты счастлив. С тех самых пор Генри тщательно выискивал то в жизни, что могло сделать его счастливым, и приобретал на одну из трех универсальных валют: деньги, власть или секс, регулярно наращивая свой капитал в каждом из этих направлений и периодически конвертируя один вид в другой.  Все это в его картине мира вращалось вокруг двух аспектов – любви и силы, где любовь сподвигала отдавать ресурсы, не размениваясь на расчеты, а сила позволяла сохранить накопленное от несанкционированных посягательств.
И сейчас Генри хотелось посмотреть, насколько это чертово высокомерие оправдано и подкреплено силой и мозгами. Грубо говоря, из какого материала сделаны яйца этого мальчишки (а именно так он воспринимался в своем подчеркнуто ухоженном образе) и есть ли они вообще.
Первые десять минут было принято болтать о всякой ерунде, затирать философские темы и хвалить еду и погоду, не особенно касаясь дел. «Искренний» интерес к жизням друг друга и все такое. Мудрое негласное правило, проявить уважение к человеку, а не только к той части его дел, которые касались лично тебя. К тому же, тема их беседы не была официально обозначена, поэтому тем более переходить к делам было бы невежливо. Но это же никак не мешало Генри изучать наследника Виктора?
- Увы, смена персоналий всегда влечет за собой существенные перемены. Виктор горячо любил «Mercy» с самого первого дня ее существования, подавая всем нам пример идеального сочетания хладнокровного предпринимательского разума и горячей личной одержимости.
Генри улыбнулся, довольно щурясь и чуть мечтательно качая головой. Он молча разлил принесенный виски по стаканам.
- Когда я думаю о причинах бешеного успеха «Mercy», я понимаю, что в его основе лежит то, что испокон веков двигало прогресс, то, что наполняет любую жизнь смыслом. Любовь, - он поднял один из бокалов. - Предлагаю выпить за «Mercy», вряд ли ошибусь, если назову его любимым дитя Виктора, - сдержанно улыбаясь, предложил он.
Посмотрим, насколько ты мелочный и тщеславный.

+1

7

Сперва герр Обермайер заговорил о дружбе, и Рене было счёл его очередным нахлебником и самоуверенным хвастуном из тех, кто любил приписать себе несуществующие заслуги в попытке расширить своё влияние.
Но вот он начал разглагольствовать о любви - и Рене мгновенно насторожился, как по сигналу. Всё его внимание без остатка резко сфокусировалось на человеке перед ним, который, похоже, тщательно расставлял для него ловушку.
То, как он делал это - интонации, выбор слов, разыгрывание внешней благожелательности - это напомнило Рене о назойливых журналистах, которым удавалось заполучить с ним эксклюзивное интервью: он не был звездой шоу-бизнеса и не был известной медиа-персоной, и всё же он был молод, имел одну-единственную нашумевшую историю за плечами (да и ту - не по его вине) и при этом ворочал немалыми деньгами, что поневоле вызывало интерес. Акулы пера то и дело пытались с разной периодичностью спровоцировать его на какие-нибудь скандальные откровения, и подобные ловушки приходилось обходить одну за другой. Рене всегда по обыкновению искал во всём двойное дно; ему только на руку оказывалось, когда наличие этого двойного дна подтверждалось.
"Любимое дитя Виктора"? На что именно мсье Обермайер пытался его этим спровоцировать?

То, что любовь к компании для Виктора была превыше любви к сыну, не было для него откровением лет с четырнадцати. Было время, когда он переживал об этом, было время, когда он пытался с этим бороться, пытался доказать самому себе, что ошибается. Потом он смирился. Смирился, потому что знал, что Виктор готов сделать компании - и что готов сделать ради него. Потому что понимал, что для Виктора любовь к семейному делу и любовь к своему единственному наследнику переплетались в одно, и пока он разделял с отцом первое, то всегда мог рассчитывать на второе. Таково было положение вещей, и с этим ничего нельзя было поделать - только принять, как факт, как то, что небо голубое, трава зелёная, а его мать в выборе между сыном и деньгами когда-то предпочла деньги. Так был устроен мир.
Он мог отказаться от всего сразу. Уйти из компании, уйти из-под опеки отца, уведя за собой тех своих сторонников, которые осмелились бы за ним пойти. Сжечь все мосты раз и навсегда - и оказаться в одиночестве.
Он этого не сделал. Он предпочёл остаться и ждать. Предпочёл разделить отцовское виденье мира и стать частью его наследия. Это был его выбор - и он прекрасно отдавал себе отчёт в том, почему и для чего его совершил.

Его тонкие пальцы обхватили стакан, и он улыбнулся в ответ - как будто одобрительно и чуть лукаво.
- Полагаю, он говорил о компании больше как о доставшейся ему по наследству драгоценной империи, - возразил он мягко, соприкасаясь с Обермайером стаканами. - В конце концов, она не была создана моим отцом с нуля. Несправедливо было бы забывать о том, какой вклад в её становление внесли прежние поколения нашей семьи, вы так не считаете? Но вы правы: страсть - это то, без чего любое дело становится лишь медленно умирающей рутиной.
Он глотнул - виски обжёг горло, однако Рене было не привыкать. Лично он предпочитал вино, но что поделать - в мире бизнеса нельзя было иначе. Внешне Рене оставался всё таким же расслабленным и невозмутимым.

Отредактировано Рене Ле Мерсье (2017-03-19 09:27:27)

+1

8

Разговор шел в привычном русле. Генри нечасто бывал на подобных встречах и не сказать, что сильно их любил. Как ни крути, чувствовать себя в своей тарелке полностью ему не удавалось. Наверное, это было одним из необходимых защитных механизмов, чтобы несильно стремиться в эту среду. Время от времени ему поступали предложения бросить свою работу в органах и стать партнером, но Генри это не прельщало. Он не хотел становиться публичной персоной и слишком ценил своё одиночное существование. Когда после работы он принадлежит сам себе и может делать со своей жизнью то, что ему заблагорассудится. Нет, эти миры выглядели для него тюрьмой, и он раз за разом выбирал оставаться в своей нише. И подобные встречи для него ассоциировались со свиданиями с заключенными.
Может быть, к слову, по этой же причине он и не обзавелся постоянным партнером и до сих пор жил один?
Было забавным, но даже в этом смысле нельзя было сказать, что Генри был женат на работе. Единственной его постоянной страстью было неистребляемое желание узнать, из чего устроен мир, и он предпочитал пробовать его на вкус, а иногда и на прочность. И этому желанию он никогда не изменял, за что регулярно расплачивался. Но никакие затраты на этого любовника не казались ему чрезмерными.
Надо было отдать должное Рене, ответил он достойно. Впрочем, ждать чего-то провального на этой стадии, пожалуй, было бы слишком самоуверенно со стороны Генри и неуважительно по отношению к наследнику Виктора. Довольно красиво вывернулся насчет нестыковки в словах психолога, не обвиняя в ней напрямую, при этом восстанавливая историческую достоверность. И, что важно, не тушуясь. Нет, конечно, было бы странно, будь оно иначе. Но Генри сюда для того и пришел, чтобы узнать наверняка.
Проглотив порцию виски, он поставил стакан на стол и, откинувшись на спинку, сложил пальцы домиком.
- Компания – всегда отражение своего главы. Та «Mercy», которой руководил Виктор, ушла вместе с ним точно так же, как и возникла, лишь перейдя в его руки по наследству. И Ваша «Mercy» - это новая компания, новое дитя, и любопытно, какой лик – Ваш лик – она обретет, возродившись под новым началом.

+1

9

И всё-таки, какой цели эта ловушка служила? В том, что ловушка всё-таки была, Рене теперь не сомневался: даже если предыдущее подозрительное высказывание мсье Обермайера о "любимом дитя" ещё можно было списать на что-нибудь другое, то вот этот упор на то, что со смертью Виктора канула в Лету для компании целая эпоха, наводил Рене на мысль, что мсье Обермайер настойчиво пытается его на что-то раскрутить.
Только вот - на что? На деньги - или на ошибки? Рене склонялся ко второму.
Похоже, этот Обермайер сомневался в нём. Сомневался в том, что он сможет управлять компанией достойно и прибыльно. Из-за его молодости ли, или из-за того, что дети, как правило, нечасто в бизнесе оправдывают ожидания родителей, или, скорее всего, из-за того и другого вместе - обычные причины. Обермайер был далеко не первым и наверняка не последним из тех, кто ставил под вопрос способности Рене к продолжению дела отца. И - будь он хоть десятым, хоть тысячным - отчего-то это не переставало Рене раздражать. Как будто, сколько бы он ни сделал, что бы он ни отдал этой компании - окружающим всегда будет мало. Только потому, что он - не Виктор.
Что ж. По крайней мере, мсье Обермайер пока держался ещё довольно вежливо - относительно некоторых других.
Рене стал неторопливо и аккуратно разрезать мясо на своей тарелке, чтобы блюдо не остыло.
- Время покажет, господин Обермайер, - отозвался он спокойно. Поднёс ко рту вилку, ухватил кусочек мяса с неё ровными белыми зубами, тщательно прожевал. Потом поднял взгляд и вновь чуть улыбнулся самыми уголками губ. Глаза его были холодными и изучающими. - Надеюсь, этот новый облик будет ничуть не хуже предыдущего. И, быть может, даже в чём-то лучше. Ведь, как известно, без перемен прогресс невозможен.
Ему было отчасти интересно, продолжит ли мсье Обермайер гнуть эту линию и дальше - или остановится на этом. Начнёт ли говорить наконец прямо - или продолжит и дальше обходиться скользкими полунамёками?

Отредактировано Рене Ле Мерсье (2017-03-26 09:51:38)

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 30.08.2013 Проверка на прочность


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC