За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешфорвард » 23.04.2015г.- Клеймор


23.04.2015г.- Клеймор

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время и дата: 23 апреля 2015 года.
Место: квартира Энди Би.
Участники: Джек Моррис, Энди Би
Краткое описание: безумие, любовь и отвага идут рука об руку.

0

2

Джек думал долго. Параллельно со своей болезнью, он обдумывал и проигрывал в голове события, свершившиеся во Франции.
Дела Морриса обстояли не так уж плохо, но самом деле. С поправкой на его возраст, все могло бы быть и хуже, но он отделался синяками, шишкой и кашлем. Это его вполне устраивало.
Джек думал об Энди. Вернее, о своем собственном отношении к другу.
Моррису не приходилось ранее так всерьез о чем-то задумываться, тем более, когда это «что-то» касалось другого человека. Не имея большого опыта в подобного рода отношениях, Моррису потребовалось две недели, чтобы понять прежде всего самого себя и принять свои собственные желания.
И пока мертвая мать не мелькала перед его глазами, Джек просто не мог не воспользоваться такой блестящей возможностью.
Прежде всего, он начал с простого.
Хотел ли он Энди, как любовника?
Разумеется. Хотел так сильно, что без особых угрызений в свое время воспользовался его беспамятством.  Как ни крути, но воспоминания были донельзя приятными.
Хотел ли он Энди, как друга?
Естественно. Моррис был замкнутым человеком и не особо спешил пополнять ряды своих друзей. Да, возможно, Би был не самым идеальным другом, но Джек не жаловался. В конце концов, это была дружба, проверенная годами и просто так выбить его из самого себя было не просто.
Джек поймал себя на мысли, что положение «любовника» категорически не устраивает его своей…ущербностью. Своей ограниченностью и непостоянством. Моррису этого было мало. Эта мысль привела его в тупик. И вокруг этой мысли, Джек и бродил все две недели.
Его измученное сознание предлагала варианты решения этой проблемы. Один, хуже другого. Например, Джек на полном серьезе, рассматривал вариант похищения Энди. Окинув критичным взглядом одну из комнат, Моррис решил, что при должном оборудовании, мог бы держать здесь своего друга до тех пор, пока…
Пока "что"?
На этом мысли Джек всегда сбивался. Чего же он хотел от Энди?
Наверное, именно того, чего не могло дать его пресловутое положение «любовника». Моррис хотел Энди целиком. Разделять его горести, его печали, его страхи…Джека не смущал тот инцидент с бутылкой и он, на самом деле, жалел, что ушел тогда. Надо было остаться и разделить с Энди и это тоже.
Моррису пришлось признать, что он безнадежно и крепко любил своего друга.
Стоило ему признаться самому себе в этом, казалось бы, очевидном чувстве, как выход пришел в голову сам.
Джек пришел к Энди. Без звонка, без предупреждения…на этот раз, не из банальной забывчивости или отсутствия такта. Он сделал это намеренно, что Би не успел сбежать или придумать тысячу отговорок, чтобы с Моррисом не видеться.
Он постучал в дверь и вдруг подумал о том, что ему давно следовало бы сделать дубликат ключей от квартиры Энди. Иногда Моррис и вправду рассуждал, как заправский маньяк.

0

3

Франция оставила о себе лёгкое, фруктово-винное воспоминание, которое Би запер в середине своих обветренных черепных систем, как запирал в лёгких следка едкий, городской дым. Ему казалось. что настройки его мозга наконец-то вошли в привычный ритм работы - дом, работа, дом. Нечастые визиты совести стали похожими на приступы агонии.

Он купил пару книг и читал их с наркотическим интересом, но в них всё равно не было ответа на вопрос как пристрелить совесть не пристрелив себя.  Казалось, мир основательно рушился, а он стоял, парализованный каким-то своим жизненным интересом и молчал. Просто не мог даже закричать чтоб его спасли, а здание всё рушилось прямо на него. Ох уж эти стеклянные замки из фарфоровых мечтаний. В них в моменты разрушения всё отчётливей видно, что когда-то мы были счастливы.

Он сделала уборку. В наставлении вещей на свои места есть определённый шарм, не находите? Порядок, пускай и вне тебя может стать тем самым бальзамом на израненную душу, разве нет? Би не мог бы оспорить это или подтвердить. Его била дрожь и сомнения. Била так, словно он был задержан по подозрению в массовом убийстве, но упорно не хотел сознаваться в содеянном, хотя все улики были против него, впрочем, Би и правда кое что сделал ужасное и мерзкое.

Он ударил друга, правда бывшего и может даже бывшего в употреблении. Не красит. Это ему не к лицу. Теперь он не употребляет алкоголь и имя Джек. Отныне Джек Дэниэлс может спать спокойно. Он не потревожит его спиртовой сути в бутылке и не станет искать ему аналогов. Растения. Он будет расти над собой, словно куст спаржи на могилке. Крайне забавное сочетание, к тому же плоды его роста никого не заинтересуют ибо никто не ест спаржу с могилок осознанно.

Он думал о кипятке и о том, что Джек ненавидит его. Крайне сложно любить того, кто с тобой был так плох. Это он знал. Он растянулся на кровати, чувствуя как позвонки вспахивают матрас. Кажется скоро его глаза станут как у панды. Бесоница. Мятные сигареты. Курить в доме нельзя. Но никто не видит. Можно. Вечер закатывается в глазницы, вместе с усталостью. Не стоит думать о плохом. Но о чём стоит? О, кажется Джек стоит. Правда не перед ним, а за дверью. Как не кстати.

Надо встать, потянутся за джинсами, одеть их, потом носки, майку - плюнуть. К чему эти формальности. Рёбра идут открывать дверь.

- Джек?! - досада на лице. Он не ошибся. Извинения? Он не подготовил. Как не выучил урок. Оставляет дверь, идёт к балкону, - Я не готов извинятся, - сворачивает в сторону спальни, не смотрит на ДЖека. Грубые штрихи его косточек, усталое лицо, бритвенные скулы. Набросок человека.

+1

4

Открывшаяся дверь стала хорошим знаком. Хотя, Джек подозревал, что Энди не большой любитель сначала спрашивать «кто», а потом открывать. Но, в любом случае, дверь ему милостиво открыли. И даже не прогнали. Моррис хитро прищурился в ответ и зашел в квартиру.
Би идет в спальню. Очень мудрое решение. Джек отчего-то про себя доволен- все важные вопросы следует решать именно здесь.
- Извиняться? За что?
Моррис не торопится. Медленно настигает своего друга в комнате, где выход только на балкон. Ну или через дверь, позади Морриса. Джек вдруг улыбается. Светло и ясно. Его приступы безумия отступили на несколько шагов и стоят пока в стороне. Очень наивно так рассуждать, конечно. И Моррис прекрасно знает, что его безумие не отступает никогда. Просто принимает более…изощренные формы.
Если говорить совсем откровенно, безумие Морриса имеет свои тенденции и категории. Все очень просто. Оно может быть направленно либо на Морриса, либо на его окружение. Сейчас Джеку удалось, благодаря отдыху и волшебным таблеткам, добиться подобия контроля. Но он прекрасно знал- это иллюзия.
Возможно, будь Джек более…милосердным, он бы задумался над тем, чтобы не подвергать Би такому риску. Но после инцидента во Франции, Моррис вдруг убедился…раз и навсегда- Фридрих, тот самый человек, который способен его удержать.
И не важно от чего- пучины собственного безумия или безумия, направленного на окружающих. Сразу по двум причинам.
Во-первых, Фридрих был гораздо сильнее, чем сам о себе думал. А во-вторых, Джек ни за что в жизни не причинит ему вреда.
- Мне не нужны извинения, Фридрих. Что было- то было. В данной ситуации, скорее я должен принести тебе извинения за то, что вел себя…недостойно. Но согласись, было весело.- Джек нехорошо улыбнулся и тут же подумал, что ему следует чаще принимать свои таблетки. Чтобы вот таких улыбок больше не появлялось.- В любом случае…я долго думал. Я вообще люблю, знаешь ли, пораскинуть своими больными мозгами.- Моррис сделал шаг вперед. Едва заметный.- И мои больные мозги выдали мне единственно верное объяснение тому, что я испытывал все это время. Это было сложно для меня…осознать такую вещь. Я привык иметь дело в материальными объектами или хотя бы с тем, что можно проверить или увидеть.
Джек откашлялся. Его прелюдия явно затягивалась, но…в ней был свой смысл. Не то чтобы Моррис собирался угрожать, но это же Энди. Никогда не стоит забывать об этом.
Маленькие шаги приносили свои плоды. Расстояние медленно сокращалось.
- Я думаю, ты понимаешь к чему я клоню? Положение любовника меня больше не устраивает. Положения друга мне теперь мало.- Джек подходит еще ближе. Теперь они на расстоянии вытянутой руки. Голос Морриса становится тише, потому что его заготовленная речь окончена.- Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Ты- мой и всегда был только моим. Прости, что тебе пришлось ждать так долго.   

0

5

Вечер был томным, но прохладным, как льдинки, сделанные в январе. Хотелось взять бокал с шампанским и растворить их в нём, подав затем прекрасной незнакомке, скучающей на болу графа-самозванца. Надменные тон его она встречает игривым смехом, усталый взгляд её бродит в поисках спасительной чаши. Пора бы утопить свои печали и сгинуть вместе с ними. Би думает, что в холодильнике много всего, кроме шампанского. Праздников не намечалось.

Шампанское никому не нужно. Нет победы, нет шампанского. Би всюду проиграли и обсчитался. Даже в том, что Джеку нужны его заготовки из извинений, но они не нужны. Он молчит, изучая орнамент покрывал, вмятины его тела. Скомканные простыни, небрежно застывшая одежда в разных углах комнаты. Остатки одиночной страсти. После работы хочется раздеться по пути в спальню, упасть, выдыхая едкий, рабочий дым. Чувствуешь себя перегревшимся механизмом с истекающим сроком реализации.

- Может и было, может и нет, но почему тебе не нужны извинения? Как по мне, бить людей нельзя, вне Центра, конечно. А я ударил тебя, это было  некрасиво, показал слабость... -  он задёрнул шторы. Резко, рывком. Прошёлся рукой по подоконнику. Очертил неясные очертания своей комнаты взглядом, - Хорошо.

Он обернулся и бесцветным тоном заметил, что Джек всегда мог так сделать. Просто прийти и сказать. К чему эти прелюдии и реверансы?

- Ты думал я тебе откажу? Раньше мне казалось, что ты не до конца хочешь этого или можешь без этого обойтись, - он улыбнулся как-то особенно расстеряно, - правда меня осталось совсем мало, не думаю, что тебе этого хватит. Я так любил тебя... но... даже меня осталось мало.

Энди сделал шаг назад, ещё и ещё, пока не уткнулся ногами в чёртову тумбочку. Лампа пошатнулась, как и мир в его глазах. Он упал на кровать, там мягко и тихо.

- Джек, я пошутил, что я твой. Джек, чёрт, у меня не тот период в жизни чтоб заводить отношения с парнями" Джек... - Би выдохнул это почти как плмя изо рта. Губы обожгло. Хотелось что-то изменить, но...

+1

6

Конечно, Энди в чем-то прав.
Джек мог. Всегда мог. В любую минуту, в любой момент…при жизни Элис или после ее смерти- не столь важно. Но Энди умалчивает об одном- о наличии ответа.
Что толку говорить, когда знаешь, что ответа не будет?
Что толку говорить, когда знаешь, что твой любовник не готов?
Он и к тому, чтобы они стали любовниками, был не особо готов- тоже инициатива Джека, по большей части.
Моррис ничего не просчитывал. Он не великий стратег и не властитель судеб. Он просто решил, что Энди надо…нагуляться. Порезвиться, как следует. Любовники, любовницы, алкоголь, наркотики…несмотря на то, что Би внешне не менялся, Джек знал- внутренне он изменился и очень сильно.
Нужно было просто подождать.
Конечно, это было опасно.
Конечно, Джека это беспокоило.
В конце концов, периоды его неконтролируемой дикости и идиотии тоже не просто так давали о себе знать.
Точно также, как бесконечные бессонницы, призраки мертвой матери и все остальное. Хотя, призраки…немного другое, конечно. С ними Джек разберется чуть позже.
И вот теперь, после Франции, Джек вдруг понял- сейчас. И если не сейчас, то уже никогда. Второго Тома Моррис не станет терпеть- прирежет лунной ночью на заправке. И если не схватить Энди сейчас, когда он расстроен и дезориентирован, то последствия будут весьма и весьма печальными.
Это вдруг напомнило Моррису детские сказки…там, где прекрасная принцесса и непременно дракон, с сияющей чешуей. Джеку всегда казалось странным…вызывать дракона на дуэль. Драконы в его представлении всегда были чем-то фантастически прекрасным и сильным, а потому рыцари, покусившиеся на жизнь такого прекрасного создания, неизменно вызывали у Морриса презрение.
Потому что Джек сам хотел стать драконом.
Это ведь было так чудесно.
Иметь дом, охранять свою принцессу и сносить головы приезжающим, глупеньким рыцарям.
Это не та принцесса, которую надо спасать, дружок.
Поищи себе другую.
Энди падает на кровать. Моррис думает о том, можно ли это считать знаком полной капитуляции? И как хорошо смятые простыни могут смахивать на белый флаг. Джек знает все. Не знает ничего о мире, но очень много знает об Энди.
О том, как он раним. Как он влюбчив. Как романтичен, и как этот романтизм плохо стыкуется в рамках Центра, где ему приходится разыгрывать ублюдка. Поэтому Би там не нравится. И нравится одновременно. Потому что он не очень смелый, а власть- пьянит. Но на корню портит весь романтизм, поэтому Энди часто сожалеет. Раскаивается после. Он вспыльчив. Жаден до эмоций.
Но больше всего он жаден до любви, которую не смог получить в детстве.
Энди Би-это вечный диссонанс. Вечное несоответствие, прекрасное в своем хаосе и в том, как этот хаос пытается сам себя упорядочить. Человек- противоречие.
Джек выдыхает. Спокойно и умиротворенно.
Присаживается на кровать и секунду медлить, потому что Энди сейчас особенно прекрасен. В своей ранимости, в своей открытости. Ничуть не менее прекрасен, чем тогда, когда накинулся на него.
- Иди ко мне.
Джек притягивает его к себе на колени. Усаживает боком, придерживая одной рукой за талию. Энди очень легкий. Не человек- катастрофа. Скорее всего, опять не ест толком, спит мало…вырубается на кафельном полу в ванной. Не нужно быть гением, чтобы догадаться.
- У тебя всегда «не тот период», Фридрих. Меня это мало заботит, потому что, когда я говорю, что ты- мой, я не шучу.
Джек целует его. Не теряется, не топчется на месте. Впервые, действительно знает, что делать и не думает об этом. Потому что обдумал все это миллионы раз. Губы у Энди искусанные и холодные. Его принцесса долго томилась в одиночестве и теперь разочаровалась в непостоянных рыцарях- одноминутках. Которые любят быстро, а уходят поспешно.
Но это ничего…куда им, до страшного дракона.
Моррис старается не напирать. Хочет, чтобы Энди привык. Успокоился. Поэтому прикасается к его губам мягко, терпеливо. Наслаждается этим моментом, потому что Энди достаточно долго водил его за нос. Не давая ни прикасаться к себе, ни целовать себя.
Кому угодно, только не Джеку.

0

7

Спиной, острый хребет вдруг стал обитаем и мурашки пробежали по нему вдоль. Они скатывались с пиков и растворились в впадинах лопаток. Они умирали со вскриками о любви, гораздо более вечной, чем существование кожных иллюзий. Спина снова стала плоской и необитаемой, как кусок древесины, выброшенный жадным морем, его спелыми, слоёнными губами, такими же жёсткими, как бока подсушенных Крымским солнцем, бычков в руках у татарина на вокзале. Туда уже не ходят поезда, да и море всё чаще выплёвывает только гальку. Но спина ещё есть, задубелая, жёсткая, словно обрубок скалы. Она шипит и скалится, она не гнётся и прямо держит мальчика, словно нанизанного на её непреклонный стержень.

Би словно пугало, которому вороны глаза выклевали, но лицо ещё красивое, не омытое ни одним дождём ибо от дождя появляются морщинки. Они бегут. как трещинки, словно лица людей пустыня, а лицо Фридриха так же свежо, как и тем июлем, когда они попрощались. Когда он уезжал на поезде в Центр, говорил, что будет писать, но редко писал и звонил. Всё реже. Была Элис, а Энди не было в их с Джеком жизни. Он существовал как призрачное напоминание юности, её лёгких, фетровых шляп, загорелого лица, их детства, где были косички, проказы, порка. Почему бы и нет? Где была Мисс и она ненавидела и любила Фридриха, но не могла решить что больше, а может...может в неё всё было едино? Он остался всё таким же, словно они никогда не выпускались, словно ему всегда немного восемнадцать, а не уже прилично за тридцать. Острые скулы, потерянный взгляд. Кто-то умирает от цирроза, а Би всё так же ровно держит каскад своей спины .

- У тебя с чувством... - Би хотел что-то сказать. Что-то мерзкое и банальное, как усталость или дела. Но ничего не говорит, только думает и жуёт краешек пустоты в губах Джека. Космос пустой, но нам кажется, что он велик, в нём мир, но космос более чем наполовину пуст. Вот так, пустота, ничего, вакуум. Попытайся вдохнуть его и ничего. Лёгкие не поймают ни одного атома кислорода. ПУСТОТА. Не вообразить. Пустоту вообще сложно вообразить без- чего-то ещё. Без Джека.

Они целуются долго. Время вода и оно течёт сквозь тонкие пальцы Фридриха, запутавшиеся в чужих волосах. Это так просто, что он улыбается, когда они тяжело дыша. делают паузу. Вместе. Как пловцы, когда вдруг выныривают из глубины морской. Это  было чудно, губы немые, онемели наверное. Не было нужды болтать.

- Не торопись. Я так не люблю, быстро, как со всеми. Давай лучше пойдём, я заварю чай, с черничным вареньем, любишь? - он торопливо отворачивается и краснеет до ушей. Ему словно и правда восемнадцать. Всегда и это вряд ли изменится. Джек постареет, а Би нет. Уловка коварной судьбы, - я просто подумал... подумал что давно не пил с тобой просто так чай, м?

И не трахался, впрочем, Би хочет чай с вареньем и смотреть на чужое лицо. Чужое, потому, что раньше не было Джека-парня, Джека-дракона, был толко Джек-дурачок из какой-то другой сказки, а теперь он в его сказке и нужно теперь по другому смотреть. То ли угол поменять, то ли взгляд попроще, то ли... глаза? Может карие? Ему бы пошли или нет?

- Мне бы пошли карие глаза, как думаешь? - он ускользает на кухню, но на самом деле он никогда больше не сможет ускользнуть от Джека.

+1

8

Ты- мое море…(с)

Они целуются долго. До тех пор, пока Энди не расслабляется в руках Джека. Моррис очень чутко улавливает это изменение и от чужих пальцев в волосах ему хочется урчать. Он не знает, умеют ли урчать драконы.
Даже если нет- он станет первым.
Моррис задыхается. И когда череда бесконечных поцелуев прекращается, сидит еще секунду, осмысливая. Ощущая. Потому что он впервые испытывал что-то подобное. Многогранное, бесконечное. Такое, что впору сесть и разрыдаться от счастья, что на его больную голову перепала доля такого вот…счастья.
Это не было похоже ни на что на свете. Лишь самым краешком- на тот день, когда он ушел из приюта.
Пожалуй, то, что Джек испытывает к Энди можно охарактеризовать весьма любопытным словом. Емким, но исчерпывающим.
Обожание.
Безграничное обожание.
- Люблю.- отвечает Джек, думая совсем не о варенье. Он поднимается и идет следом за Фридрихом. В очередной раз пробует его имя на «вкус». – Чай и варенье. В твоей компании. Звучит чудесно.- Моррис улыбается. И про себя думает, что был бы счастлив проводить так каждый свой вечер. Даже если бы пришлось питаться исключительно чаем и вареньем.
Моррис не против. Пока рядом Энди.
Джек ловит его на кухне. Пользуется заминкой у плиты, пока Энди ставит чайник. Обнимает его снова и целует вихрастый затылок. Ему сложно выпускать Би из своих когтистых драконьих лап. Чужие волосы пахнут тертым миндалем…и еще чем-то. Похоже на жгучий перец или специи. Моррис прикрывает глаза, запоминая и это ощущение тоже.
- Карие? Почему карие?- Джек улыбается. Как-то мечтательно и расслабленно. Карий цвет ему никогда не нравился. Слишком простой и приземленный. Кому-то он безусловно шел, но Энди…Энди с его глазами цвету бушующего моря был прекрасен таким, каким был.
Моррису пошутил бы.
Сказал что-то типа
«Я буду любить тебя, даже если у тебя и вовсе глаз не будет.»
Но он не шутит. И очень некстати вспоминает о своей матери. Неприятные мысли. И мать его- тоже неприятная.
- Я думаю, тебе пошло бы что угодно, Фридрих.- Джек разворачивает его к себе, заставляя отвлечься от чайника. Моррис выглядит серьёзным. Внезапная ассоциация с матерью болезненными искрами застряла в уголках глаз.- Но твои глаза…всегда казались мне чем-то сказочным. Неземным. Я никогда не говорил, но теперь- хочу, чтобы ты знал.
Джек улыбается. Как в детстве. По крайней мере выглядит это именно так, но глаза его все равно остаются темными, недвижимыми колодцами.

0

9

Вы никогда не задумывались о том, что дышать это мастерство? Не такое зрелищное, конечно, как глотание шпаги или поедание ярмарочных сандвичей на время ради славы и денег, а ещё быстро госпитализации с серьезными осложнениями, но, безусловно это мастерство. Ровно дышать или отрывисто, выдыхая горячий воздух рывками, напоминая самому себе разгоняющуюся паровую машину. Кажется, что внутри тебя работает крайне странный насос или турбина, толкающая воздух из тебя и снова его его набирающая. Неизвестно зачем. Чудо.

К тому же правильно дышать - это талант. Медленно пробовать воздух на вкус, глотать его, пить. Вздохом красавица может пленить, отрывистое дыхание любовников может очаровать. Глубокие вздохи могут выразить всю глубину вашей тоски или презрения, апатии. Нет, правильно дышать это мастерство. Фридрих мало придавал значения таким мелочам, как собственное дыхание. Оно всегда отдавало сигаретным дымом, он находил это более чем отвратительным, но бросить курить был неспособен. Сжигая одну за другой сигареты он думал о жизни, едкий дым согревал его пустоты. Внутри его души было много пустых мест, белых, мутных пятен. В дыму всё казалось мистическим и прекрасным, река же жизни оголяла слизкие камни, гниющих рыб. предположительно из головы и уродливые обломки чужих надежд. Мало кому удалось доплыть до тридцати без потерь, вода же глотала всё, стоило ей лишь дать шанс заползти в твои лёгкие. Поэтому Фридрих курил.

Фридрих был художником, даже если об этом он никогда и не узнает, но его тонкие руки мечтали рисовать. Это спасение он утратил в те годы, когда его как следует колотили, лишая способности двигаться без чувства паники. Казалось, каждый твой вздох последний. Теперь он курил, чуть закусывая краешек сигареты, словно скользкую льдинку. Усталость вытекала из него, как пар из носа у чайника.

- Ох, варенье малиновое. Совсем забыл, что Томас ел только малиновое. Давно его не открывал... - он широко открывает глаза, он далек, даже если вы обнимаете его, всё равно он может быть за сотни миль. Словно не присутствовать здесь. Это свойственно большинству брошенных детей.. быть или не быть. Присутствовать в своей жизни и в тоже время... в тоже время быть где-то за пределами власти чего бы то ни было. И ни одна Мисс не может проникнуть в этот сказочный мир пустоты и покоя.

- Ты мне льстишь... - глупо, наверное, но мне показалось, что ты сейчас скажешь, что с удовольствием бы их забрал себе. Какие же нелепицы лезут в голову, стоит её только приоткрыть

Он разлил чай, открыл варенье. Его закрывал Томас, который, казалось умел всё на свете Готовить, убирать, медленно читать книги, сидя в кресле, тогда он казался сексуально-притягательным. Книги его дополняли. Порой он брал " Мою борьбу", садился, водил пальцами по страницам. Искал во всём скрытый смысл. Би чуть качнул головой и взял первую ложку. Во рту варенье казалось невероятно-сладким. Он поспешил его запить, а между тем скрестил ноги и теперь, казалось, совсем ушёл в свои мысли, но нет...

- Карие, потому, что они бездонные. У меня не самый лучший взгляд, тяжёлый, свинцовый, притягательный, но многих это пугает. Пожалуй иногда даже мне неприятно сталкиваться с ним в зеркале, словно от-туда смотрит другой я, всегда недовольный мной теперь.

+1

10

Томас.
Томас и Элис.
Два их некогда любимых мертвеца, что теперь покоятся в могиле. Примерно в такой же, в какую свалился Джек. Могилы они такие…одинаковые для всех. Хотя Моррис до сих пор жалел, что не кремировал Элис. Кремация всегда казалась ему более…чистым процессом.
Энди думает о Томе. Не нужно быть гением, чтобы ощутить эту отчужденность. Джек, конечно, недоволен. Но свое неудовольствие оставляет при себе. Он эгоистичный и злой дракон. Надо было еще тогда убить Томаса. Можно было даже оформить все это, как самоубийство.
Но что уж теперь жалеть об упущенных возможностях, когда бедняга Том уже скопытился.
После того, как Джек приехал во Францию, он пришел к одному крайне занимательному выводу. Он- убийца. Очевидно, именно это объясняло и многочисленные синяки, и царапины на полу квартиры и странные следы. Он не мог найти тела, и это немного смущало.
Но зато, Джек смог найти документы и ключи от старого загородного домика, который перепал в наследство Элис, когда они только поженились. И судя по тому, что ключи лежали на видном месте, Моррис не раз ими пользовался.
Мысль о том, что по выходным и в свободное от работы время он убивает людей ( как именно и кого конкретно- еще не известно, но это детали) , Джек воспринял спокойно и равнодушно. Во-первых, потому что это была всего лишь вероятность и толковых доказательств у него не было. А во-вторых…при его состоянии это было весьма ожидаемо.
Моррис зачерпнул ложкой немного варенья и, отправив ее в рот, чуть зажмурился от удовольствия. Малиновое…сладкое и вкусное. Особенно приятно, что когда-то оно нравилось Тому. И теперь Тому и не достанется.
Хэй, Томас.
Смотри! Я забираю твою еду, я прихожу в твою квартиру, и я забираю твоего любовника.
Надеюсь, это добавит немного огонька в твой адский котел, мерзкий ублюдок.
- Я говорю то, что думаю. Если это выглядит, как лесть- пусть будет так.
Откровение про взгляд и другого «я» Джек встретил воодушевленно. Как человек, который разговаривал со своей мертвой матерью, с большой вероятностью убивал людей, он любил подобные откровения. Моррис снова макнул ложку в варенье и сделал глоток горячего чая.
- И чем же твой другой «я» недоволен?
Джек внимательно смотрит на своего собеседника. На кисти чужих рук, на тонкие пальцы, на острые скулы…осматривает его медленно и методично. Так, как будто видит впервые. А может так и есть? В сущности, он впервые видит Энди в такой обстановке и в таком состоянии.
Но чем это состояние отличается от предыдущих- уловить пока не может.
А может, дело не в Энди? А в самом Джеке? И в том, как Би реагирует?
Моррис задумчиво отправляет в рот еще одну ложку варенья, но почти не чувствует вкуса.

0

11

У мёртвых нельзя ничего отнять ибо твоя победа так же призрачна, как и их присутствие, к тому же, Фридрих увяз в Томасе. Давно, очень давно и изгнать его него это проклятое присутствие был не в силах никто, даже он сам. Порой, проходя мимо гостиной он улавливал шелест страниц. Их шепот, такой знакомый, словно они говорили языками мертвецов, которые написали их. Ничто не существовало, а они были. Вне времена, как и он сам. Он стукнул ложкой по столу и сам вздрогнул от этого звука.

Было кое что, что их с братом объединяло лучше, чем какие-то там внешние идентичности или схожести. Этот тихий, жужжащий звук   где-то внутри черепной коробки. Мерное тиканье часовых механизмов. Тик-так. Я слежу за тобой. Делай всё правильно, мой милый. Вот так. Не стоит забываться. Мир велик, он поглотит тебя, стоит тебе отвлечься, словно песок и разотрёт тебя. Мой милый, ни одна кожа тебя не спасёт и ни одна маска.

- Да так, ты давно вернулся из Франции? Я оставил ключи на видном месте, ты их нашёл? - беззаботный голос сменил отстранённый, словно кто-то переставил пластинку в проигрывателе и вместо классики вдруг зазвучала джазовая прелюдия. Игривый мотивчик соскальзывал с его острого языка-иголочки и плясал по лакированной поверхности стола, белого и чем-то напоминавшего больничный. Чашки и тарелки тоже были белыми. Кухня была настолько обыденной, что казалась картонной. Ни одного декоративного элемента. Мёртвая, выжженная солнцем и ненавистью Би.

Конечно он нашёл ключи. Именно там, где Фридрих их оставил и не важно когда это случилось, потому, что это и не было важным изначально. Сейчас, потом, какая разница? На то и расчёт. Пакуй багаж так, чтоб лишнее осталось дома. Лишнее, это детали, которые не стоит учитывать. Минимализм. Простота. Быстрота. Театральность существовала на сцене, но была ли сценой эта чёртова кухня? Отнюдь.

Фридрих на ней казался неуместно живым и игривым. Пальцы постукивали по поверхности чашки. Гладкой. Она словно рыбка хотела ускользнуть на холодный, кафельный пол. Интересно, а Би сам здесь делал ремонт или уже купил это обезличенное строение? Нарочно ли он это сделал? Фридрих не знал, потому, что это была одна из тех вещей, которые он не брал в расчёт. Это куда удобней, чем если ты следишь за собой. Следить за собой опасно. Ты можешь посчитать, что ты сам себе враг.

- Не знаю, к счастью мне не доводилось с ним болтать, - он позволяет себе рассмеяться, но в смехе звучат какие-то острые, колкие нотки. Словно в середине его глаз и правда прячется что-то зловещее... но нет, глаза лучезарно-пусты. Да, их взгляд по прежнему неприятен, ну так на то любовники и закрывают глаза в порыве страсти. Чтоб не видели несчастные, что порыв... картонный.

- Это я так говорю, " другой Я", а на самом деле тот же самый, просто с похмелья, к примеру или не выспался. Так, игра слов, не более, хотя мой взгляд и правда неудачно смотрится, так что глазами я мало кого могу очаровать, но это всего лишь проказы света. Не так падает, вот и всё. Им просто нужно правильное освещение... - он чуть морщиться, чай стал остывать и теперь он чувствует его средний вкус. Он берёт чашку и быстрым движением выливается всё в раковину. Может забиться. Моет чашку, чувствуя как спина покрывается взглядом Джека-чудовища.

- Ты не против если я пойду пройдусь? А ты пока можешь привезти свои вещи, если тебе они так уж нужны, - что-то не так в этой фразе, но Би опят это не берёт в расчёт, - мне кажется, что тебе стоит поторопиться сделать дубликат моих ключей. Ключи это очень важно... да-да...ты не находишь что ключи это важно?! - он оборачивается. Разговоры - шум страниц, а ведь читают чтоб отвлечься... или отвлечь.

+1

12

Что-то в Энди неуловимо меняется. Это как вечная игра в шарады- попробуй угадать, да поймать. А не угадаешь- получишь бутылкой в голову. Ну знаете, эти классические игрища детдомовских детишек, которые, вроде бы повзрослели, а игры все те же остались.
Джек методично уничтожает варенье ложечкой, про себя отмечая, что Энди как будто занервничал. Даже интересно- Моррис вроде бы еще ничего такого не сделал, хотя собирался. Он осторожно проверяет карман пиджака и, чтобы жест не выглядел подозрительно, вытаскивает пачку сигарет и выкладывает ее на стол.
Би нервничает. И Моррис пытается понять- почему именно? Не то чтобы у Фридриха не было для этого причин, но нездоровый мозг Джека не хочет приписывать подобную нервозность к событиям во Франции.
Мозг Джека идет дальше.
Что если Энди знает чего-то, чего не знает сам Джек? В чем он сам не может пока убедиться? Например, в том, что он- действительно убийца.
Моррис, чуть прищурившись следит за своим другом, но толку от этого не много. Даже если Энди и знает что-то, пытать его сейчас- совсем не ко времени.
Би вскакивает с места и это удачный момент. Он стоит спиной и, если Моррис упустит этот момент, точно, как та самая нимфа из легенды ускачет прочь. Чтобы потом хлопать своими длиннющими ресницами с видом святой невинности. Джек быстро застегивает наручник на своей руке и, подойдя ближе, оглаживает свободной рукой Энди по плечу.
- Мне кажется, ты немного…занервничал.  Мы ведь только начали разговаривать, а ты уже собираешься куда-то убегать.- Энди резко разворачивается и Джек оказывается вплотную к нему. Пользуясь случаем, быстро целует его в губы.- Дубликат ключей я сделаю, не переживай. И вещи перевезу. Ты же знаешь, это не проблема.- Моррис улыбается и через секунду, наручник защелкивается на запястье Энди с характерным щелчком. Теперь убежать ему будет сложнее. Либо придется бежать с Моррисом на «хвосте». Джек в удивлении приподнимает брови и, подняв руку, смотрит на браслеты с таким удивлением, как будто впервые их увидел.- Ты глянь! Какая незадача…
Джек качает головой. В самом деле, он находит это почти романтичным. Первоначальная идея приковать Энди к батарее показалась ему несколько негуманной и пришлось срочно искать альтернативные методы воздействия. Моррис прижимается ближе и, чуть наклонившись, мягко прикусывает зубами мочку чужого уха.
- Ты же не думал, что я после своего признания позволю тебе убежать так просто, милый? Я же сказал. Ты- мой. Я буду повторять тебе это столько, сколько потребуется, чтобы эта простая, незатейливая мысль закрепилась в твоей хорошенькой голове.- Моррис целует своего любовника в висок. Ему не хочется торопиться. Хотя мысль о том, чтобы завалить Энди прямо на кухонном столе, кажется ему чертовски привлекательной. Но к чему торопиться? Наручники добротные, не какая-то дешевка из секс-шопа, а ключ Джек спрятал надежно.

0

13

Что-то могло бы быть иначе в этот вечер. Быть может люди в этой комнате могли бы быть чуть добрей и улыбки на их лицах могли бы стать более доброжелательными. К примеру улыбка Би, так похожая на осколок туалетного зеркала, просочившийся в тамбур из соседней кабинки туалета, где оно было вырван из рамы с целью использовать его для самозащиты, но брошено, по причине смерти желающего, могла бы быть менее острой и колкой. Могла бы, конечно, но тогда в ней бы не отражалась вся эта порочная невозмутимость, которая взрывом гранаты обезобразила лицо несчастного ублюдка и сделало его похожим на маску.

Людей в комнате не было. Не было их на пыльной кухне, где под лязг наручников Би таки изобразил отблеск изумления на отполированном взглядами лице. Блеск его улыбки стал увядать, словно на неё только что брызнули кислотой. Он нахмурился, приподнимая руку и втягивая за собой кисть Джека-дурачка.

- Какого ещё признания? Джек, ты не думал стать полицейским, тем более что тебе бы пошла форма, м, как думаеш? Мне кажется ты бы был отличным оборотнем в погонах... эти твои штучки ... - с лёгкостью отмахнулся. Как мастерски он это сделал. Раз и вся грязь стекла с него, оставляя на показ лишь отполированную улыбку, - хочешь поиграть в плохие игры? Быть плохим полицейским и наказать меня, выбить из меня показания, как делаешь с приборами? Хочешь трахнуть меня на столе или... может на полу? У меня черрртовски  болит голова, так что не судьба,

Он воспользовался банальным словосочетанием, но на самом деле он сказал " Ты меня сейчас ни капли не возбуждаешь и мне не нравится эта игра. " И... что-то ещё было в резком, резанувшем пространство взгляде, но оно тут же скрылось в его обезоруживающих глазах мертвеца. Да, точно, глаза Би были точно такими же, как у трупов в морге. Дело в и какой-то стекляности...

- Твой? Джек, я не вещь. И не собираюсь делать вещью тебя, даже если ты ещё тот кусок золотца - это мне ни к чему, согласись? - иногда слова не нужны, достаточно уметь читать между строк, а с Би это порой жизненно необходимо, - Считаешь что мне нужны браслеты, как какой-то шалаве? Или предпочитаешь окольцевать меня раньше времени? Поверь, я могу и руку тебе отгрызть, если захочу уйти,

Обычно Фридрих не был таки с Джеком. Обычно.

+1

14

Конечно, его принцесса не в восторге. А когда «принцесса не в восторге», она начинает жалить своего дракона своим острым, как бритва, языком. Раны, конечно, не серьезные. Так, царапины…шкура у драконов плотная- попробуй разрежь.
Джек лишь качает головой в ответ и улыбается.
Слова, слова, слова.
Иногда он думает о том, как было бы чудесно зашить Энди рот. Не вырезать его чудесный язычок, а просто аккуратно зашить этот чудесный ротик. Конечно, вокруг рта останутся неприглядные следы, но Джека это не беспокоит. Он будет любить Энди и таким.
Моррис не сразу замечает, что в такт своим мыслям, оглаживает большим пальцем губы своего любовника, как будто отмечая линию будущего шва.
- Трахнуть…фу, Энди. Единственный, кто здесь кого трахал, так что ты меня. Я лично склонен думать, что мы с тобой занимались любовью.- Джек смеется и, быстро наклонившись вперед, вкрадчиво шепчет ему на ушко.- Ты был таким беззащитным, когда потерял сознание. Таким податливым и на все согласным. Ни каких едких комментариев, никакого твоего агрессивного вранья. Впрочем, я все равно люблю тебя. Вне зависимости от того, в сознании ты, когда я занимаюсь с тобой любовью, или без.
Моррис чуть отодвигается и с нежностью смотрит на наручники. Хороший вариант. Гораздо лучше и мобильнее, чем приковывать своего ненаглядного к батарее. Батарею просто так с собой не унесешь, да и любопытных взглядов не избежать.
- Верю, душа моя. Охотно верю, что ты и глотку мне перегрызть можешь, в случае чего. – Джек легко и мягко гладит Энди по щеке, прежде чем, с не сбавляемым градусом веселья продолжить,- Предлагаю прогуляться. Ты ведь хотел проветриться? Вот и славно, любовь моя. С удовольствием разделю с тобой эту прогулку.
Он вдруг снова смотрит на браслет наручника и в голове что-то щелкает. Когда-то такое уже было…не совсем наручники, но что-то очень похожее.
Да-да…он вот-вот вспомнит.
Джек останавливается в ступоре, продолжая держать руку перед своим лицом. Какой знакомый момент. Правда, тогда мама привязала его к ножке дивана…чтобы он не бегал и не мешался. Возможно, будь у Элизабет наручники, она бы предпочла воспользоваться ими. А так- пришлось довольствоваться старой бельевой веревкой.
Его мама была удивительно смекалиста, когда на пороге появлялся новый ухажер. Хотя, каждого нового она встречала как «единственного и последнего».
Едкая ухмылка рассекает лицо Джека.
Что ж, один из них и вправду стал последним. Мама была права.

0

15

В воздухе пахло шафраном и кус-кусом. Догнивали остатки чужого пиршества, в сточных канав роились мухи. Щедро брошенные в глазница черви упорно копались, издавая довольное чавканье. Издалека покойница была похожа на бабочку, завёрнутую в свой кокон-саван. Глаза её, бесплодные, как земли пустыни, изучали подёргивающееся в них небо и кусочки дешёвой туши снежинками падали прямо в её слизкие, вязкие глазные яблоки. Он мог бы уловить во рту отдалённый, медовый привкус её крови.

Волосы её отдавали медью, когда он сбрасывал её тело вниз, во зловонную, голодную яму колодца. Однажды, гуляя по лесу. он наткнулся на неё, вместе с заброшенным домиком, если это строение можно было так назвать. Покосившиеся стены, местами крыша провалилась внутрь, черепки битой посуды устилали пол, вещи кое где ещё угадывались, увязшие в грунт и листву. Обломки мебели вызывали мрачные ассоциации с трупами животных, а за домом был колодец. Глубокий, с оборванной цепью. Упади в такой и верно сразу сломаешь шею, а может и нет? Может ты ещё долго будешь захлёбываться гниющей водой и нащупывать под водой склизкие кости?

Би улыбнулся ещё шире. Видение пропало, так как на его лице уже не было места для этой всепоглощающей улыбки. Маска. Сорви... сорви её и увидишь нечто отвратительное, не так ли?

- Да... - слова про свою слабость задели Би, но вовсе не так, как хотел того Джек, впрочем чего он хотел? Фридрих закусил губу и окончательно ушёл в себя, намереваясь задуматься крепко, стал чуть чаще дышать, - да. ты прав. Ты делаешь со мной что хочешь, ты сильней, ты... как они, все другие, верно? Ладно, пойдём гулять, раз Ты этого хочешь,

Фридриха изнасиловали. Он знал это, даже если и согласился. Они могли бы ему помочь и просто так, но всем нужно от него нечто отвратительное. Ему было пятнадцать. Какой же он мерзкий. Они сказали ему выпить и расслабиться, чтоб не было так страшно, а страшно всё равно было, только не убежать. Сознание, словно скользкая рыбка, пытается спастись из рук, но она вед на крючке.

Он тянет Джека на улицу и смеётся, он далеко. Воздух пьянит. Это всё мираж. Тогда он думал, будто бы люди способны ему помочь. Он рассекает ребром руки воздух, указывая направление.

- Поиграем? - он указал в сторону бара, - ещё до того, как уехать во Францию... мне кажется ты встретил прекраснную незнакомку, неужели ты забыл её имя?  - он покачал головой.

]Мне кажется ты потерял нечто важное, кроме стыда и совести, но я дам тебе подсказку. Однажды я посещал храм... и там была фраза, которая крайне мне запомнилась. Она очень подходит к нашей ситуации... "Пять раз ты должен поМолиться, ведь в Молитве то что искал ты." Ты и правда это в ней нашёл. 

Отредактировано Andy Bie (2017-02-14 23:31:40)

+1

16

Что-то идет не так. Но Джек, к сожалению, не настолько чувствителен, чтобы уловить что именно. Да и возможно ли это? Вот так запросто уловить причину той или иной реакции. Моррис хмурится про себя. Какая-то нехорошая догадка стучится в форточку его больной головы, но оформиться до конца не успевает. Они стоят с Энди, друг напротив друга, как Арлекин и Печальный Пьеро из сказки. Оба фальшивые насквозь и думают совершенно не о том.
Но для того, чтобы понять все эти связи, одному из них следует открыть рот и покаяться. Но, конечно, ни Энди, ни Джек этого не делают.
Меня зовут Джек Моррис и я убиваю шлюх по ночам.
Меня зовут Энди Би и это даже не мое имя. А секретов у меня столько, что и дня не хватит все их тебе рассказать.
Что-то в чужом ответе звучит…не правильно. Моррис ведь совсем не это имел в виду. А получается- все равно виноват. Зацепил какую-то старую, так и не зажившую рану. Впрочем, на них обоих столько этих самых незаживших ран, что волен не волен, а все равно попадаешь.
Джек правда свои раны панцирем прикрыл. С самого детства.
У него была своя тактика.
Он никогда и ни с кем не спорил. Потому что не видел смысла. Он предпочитал соглашаться. И чем обиднее были издевательства, тем шире Моррис улыбался. Улыбался так, что иногда ему казалось- вот-вот лицо треснет. Или застынет восковой маской. Он так привык к этому, что улыбался, даже когда плакал. Энди был не прав. Конечно, Джек плакал по ночам в приюте. Просто делал это тихо.
Тихо-тихо-тихо.
Этому он научился в детстве. Делать все тихо. Так, чтобы не заметил никто. Ведь если заметят, любовников у его матери заметно убавится, ведь не кому не нужен какой-то мелкий ублюдок, непонятно от кого. И не «какой-то», а чужой. От какого-то чужого мужика.
Эдакое…живое воплощение чужого мужского эго, чье имя запрещено произносить в доме.
- Это не мое желание, Энди. Не забывай, ты тоже не из робких. Так ловко оглушить меня бутылкой…право слово, в жизни не чувствовал себя такой безмозглой рыбиной, как в тот день.- Джек смеется. Пытается разрядить обстановку, но получается своеобразно.
Они выходят на улицу, и Моррис вытаскивает сигареты. Дышать здесь на порядок легче, а значит следует срочно перебить свежий воздух никотином и табачным дымом. Чтобы не так легко дышалось. Легко дышать- это не про них. Это не для них, совершенно точно. Такие, как он и Фридрих, должны задыхаться от адского смога, дыма и пепла. От каменеющего металлом запаха крови и разложения. Они ведь из одной лодки, не так ли? Из одного круга ада прибыли. Просто с разных краев.
- Незнакомку? Что ты говоришь…- Моррис рассеянно затягивается и выпускает облачко дыма. Они никак не могут поймать ритм, чтобы не дергать руки друг друга, но через пару метров идут почти в ногу. Джек готов поклясться, что никого не находил, а уехал почти сразу.
Впрочем, он так и не доехал до старого домика Элис, дабы развеять свои сомнения. И не потому что боялся, просто…эта поездка внезапно затребовала от него куда большим душевных сил, чем он рассчитывал.
Потому что Джек знал- он не найдет там ничего хорошего.
И к габаритам этого «ничего хорошего» следовало подготовиться.
- Храм? Мне всегда казалось, что ты их терпеть не можешь. Всю эту церковную атрибутику…- Джек выкинул недокуренную сигарету в урну и, воспользовавшись случаем, заключил руку Энди в свою. Сплел их пальцы вместе так, как будто они любовники, неспешно прогуливающиеся перед ужином или еще чем. Не важно.
Пусть будет это самое «как будто».
Он никогда меня не полюбит.
А попытавшись полюбить- возненавидит.
С принцессами всегда так.

- Помолиться? Хм…даже не знаю, Энди. Первое, что приходит мне в голову…если мы говорим о женском имени, так это Амелия. Просто потому, что оно кажется мне созвучным пятикратно повторяющемуся «Аминь» в конце. Молитвы ведь могут быть разными, тебе ли не знать.

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешфорвард » 23.04.2015г.- Клеймор


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC