За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешбэк » 12.05.2011г. - Если друг, оказался вдруг...(с)


12.05.2011г. - Если друг, оказался вдруг...(с)

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время и дата: 12.05.2011г.
Место: квартира Энди Би.
Участники: Джек Моррис, Энди Би.
Краткое описание: Джек – человек не злопамятный. Но, как говорится в старой шутке, память у него хорошая. С другой стороны, Моррис- хороший друг. И когда Энди просит составить ему компанию- не может ему отказать.
Джек не отказывает своим друзьям. Но и старых обид не забывает.

0

2

Я в жизни ничего не достиг и может уже не достигну. Вот говорят - кризис среднего возраста не наступает в двадцать или тридцать. Вот говорят - ты не ослеп от слёз, ты ослеп от лучезарных перспектив,что притались за углом. Тебе говорят, что ты просто расслабился, а вон там за углом притаилось счастье и скоро даст тебе по голове металлической волшебной палочкой. Это расширит твоё сознание и откроет тебе черепную коробку, у тебя будет улыбка до ушей и перелом черепа, но ты точно будешь счастлив. Но я в это не верю.

Потому что счастье не физическое и следовательно какая арматура или труба? Какая волшебная палочка, если у счастья ни ручек ни ножек. ни смысла ко мне приходить. И я меряю жизнь бутылками, точками и запятыми ибо знаки судьбы давно стали знаками препинания. Поверьте, я спотыкаюсь об них не реже, чем о собственные мысли. Чертовски много думаю. Мысли, кстати, все просроченные ибо касаются мертвеца. Вот люди умирают и ты вместе с ними лежишь. Они в земле, ты в постели, но по ощущением вы оба разлагаетесь. Он физически, ты морально. Порой я боюсь обнаружить на своей подушке мысленных трупных червей, услышать копошение в голове или в глазном яблоке.

Не даёт мысль о том, что если нарубить глазное яблоко с бананом, то это будет фруктовый салат... с мясом? Глазное яблоко не считает ли фруктом или это мясо? Впрочем... Может это сгусток вязких слёз?! Я не знаю, но уверен, что рад тому, как эффективно впитывает моя подушка эту лишнюю жидкость. Вообще стал замечать у вещей много новых полезных свойств. К примеру пол в ванной отлично успокаивает и если упасть и какое-то время не подниматься, то синяки от ванной становятся куда менее заметными. Он холодненький.

Я узнал что рыбки отличные собеседники, что сигареты это единственный способ подышать свежим воздухом. Если бы не они я бы сдох от голода, всё же за ними я хожу в супермаркет. В моей жизни, кстати, стало куда больше творчества. В основном минималистического. Я не знаю зачем нам так много стульев, тарелок, телефонов, телевизоров, зачем нам микроволновка? Хорошо, что одна очень милая компания парней согласилась всё это вынести и я им даже не платил. Хорошо, что Томас не хранил дома денег.

Кстати у меня появились странности. Я полюбил шкаф, там все вещи ещё пахнут его туалетной водой. Порой я думаю, что пыль это частички его кожи. Где-то это когда-то вычитал. Теперь её не вытираю, зато стал рисовать. Теперь на комоде у меня написано " С добрым утром" Встаю, читаю и улыбаюсь, как дурак, впрочем, я стал читать. Мне нравится представлять как это делает Томас, мысленно я слышу его голос, когда читаю, так мне кажется, что он говорит со мной из могилы. Наверное я тоже чем-то болен.

Ходил проверять нет ли у меня рака раз пять. Сдал все анализы, но я полностью здоров. Разложил результаты в каждой комнате, допиваю его морфий. Не вериться, что я не умру. Иногда мне кажется, что он передал мне свою болезнь. Это в его стиле было бы. Продолжаю существовать и ходить на работу. Представляю что он руководит своим экспериментом как и раньше. Глупо, но помогает Пациенты ведут себя тихо.

Недавно позвонил Джеку. Случилось как-то странно. Взял телефон и набрал, сидя в ванной. Прямо там и позвонил. Пригласил в кафе, словно девку на свидание. Потом позвонил и попросил взять вина и прийти ко мне домой, потом поправил и сказал, что можно взять и покрепче. Пить не собираюсь, просто не хочу чтоб он приходил с пустыми руками. Как давно мы не общались, чёрт.

Поймал себя на том что пытаюсь отмыть татуирвку, кожа уже стала ныть, а я тёр и тёр. Задумался о том, что я поступаю как шлюха. При жизни изменял и ничего, а тут видите ли он умер и я стал верным. Ну что за глупость. Тем более мы не будет спать, так что зря я оделся так, словно на парад. Волосы укладывал наверное час, выкинул всё из шкафа. Пока выбрал, то думал свихнусь. Советовался с Томом, когда пришёл к выводу что за эти узкие джинсы он разбил бы мне лицо - одел их. Идеально. 

Не понимаю, чего я так долго одевался если потом решил приготовить такой шикарный ужин. Просто мне нужна механическая работа. Забил холодильник продуктами. Так спокойней. Хотя не похоже что я успокоился. Протёр пыль, спрятал все фото Томаса, кроме того, что в спальне. Хотя он там в немецкой форме... но ладно, пусть мой Фюррер пока повесит. Всё равно в спальню его не поведу.

Решил завести собаку, потому, что не услышал звонка сразу. А так бы собака залаяла и бы сразу проснулся. Упал, когда бежал к двери.  Ударился рукой, растерялся, совсем забыл о губной помаде. Да,я убирал, нашёл её и решил попробовать. Увидел в зеркале, небрежно стёр, но кажется не до конца. Блин. Глупо будет. Поправил воротник, не то, конечно. Зачем я одел эту рубашку? Не помню. Узкие джинсы и эта рубашка. Ну типичный гейский парень. Впрочем откуда я знаю как типичный выглядит.

- Привет, - о, улыбка у меня сама " наивность" Я бы себе по лицу заехал. Ещё раз невольно провёл по губам. Точно не дотёр. Губы красные, волосы слегка растрепались, я же спал. Рубашка чуть расстёгнута. Глаза большие, синяки под глазами замазаны. Потому, что я редко сплю. Раньше редко трахался, а теперь редко сплю.

- Так рад тебя видеть, - беру его за руку и тяну к себе, закрываю дверь А, плевать, захлопнутся и ладно, обнимаю уже в квартире, - соскучился. Давно не виделись, ты раздевайся, чувствуй себя как дома, это моя квартира, ну или будет, там с наследством... и будет, ты не сильно устал? А то я тебя так посреди недели...

+1

3

Джек ничего не забыл. Прошло достаточное количество времени, чтобы он успел, как говорится, выдохнуть. Но не забыть. Моррис вообще редко, что забывал. А ту ужасную сцену не забыл бы, даже если очень захотел. Сначала он злился. На всех и сразу.
На Тома- за то, что он, очевидно, был редкостным мудаком. Джек знал этот тип людей и готов был поклясться, что сам Том пережил какую-то жуткую детскую травму, которая искалечила его до основания. Но он не испытывал жалости. Детская травма- не аргумент тому, что человек стал мудаком. И уж тем более, обижал его друга.
На Энди он злился потому, что тот позволял Тому так себя вести. Но на Энди он злился меньше, потому что…прекрасно знал, чем такое поведение продиктовано. И к тому же, не исключал момента, что Энди этого козла все же любил. Пусть и говорил тогда обратное.
На себя Джек злился за то, что не мог просто прийти и перевернуть чужую жизнь. Вытряхнуть из нее все это дерьмо и суровой такой, мужской рукой, навести там порядок. Во-первых, потому что у него не было такого права. А во-вторых, он мог сделать хуже. Вот и оставалось смотреть на все это со стороны, да вздыхать на манер печального котика из какого-то анекдота.
Но Джек справлялся. Один, но он не жаловался.
Он сделал ремонт в квартире. Собран шкаф для личной библиотеки. Из одной комнаты сделал подобие кабинета. В какой-то момент, психанул, и скупил кучу плюшевых игрушек. Потому что он взрослый мужчина и вполне способен купить себе столько плюшевых животных, сколько захочет. Потом Джек увлекся писательством. Ему нужно было хоть что-то помимо работы, просто чтобы иметь возможность скоротать пару часов перед сном.
И Моррис начал писать сказки. Потому что в детстве мама не читала ему их, и он подумал, что сказки- это очень даже неплохо. Там у всех все заканчивалось хорошо и, какие бы трудности не преследовали героев, они в конце всегда становились счастливы.
Один раз Джек расплакался. Что-то накатило на него, а что- уже и не вспомнить. В любом случае, он справлялся. Даже несмотря на то, что Энди сменил номер телефона, а подойти к нему и просто поговорить было крайне трудно. Даже в Центре. Чертов Том маячил где-то на заднем фоне, как тень отца Гамлета и недружелюбно скалился каждый раз, когда Джек собирался подойти. В итоге Моррис решил, что сделает только хуже.
И тогда он окончательно закопался в книжки, разорвав любую связь с внешним миром, за исключением деловых и рабочих отношений. Джек стал отшельником, окончательно похоронив идею семьи, брака и наличия у него любовника или любовницы.
Поэтому, когда Энди позвонил- Джек удивился. Правда удивился и почувствовал, что что-то неладное. Морально подготовился к худшему- Том сделал что-то ужасное и теперь им требуется помощь. Может быть, закопать труп или обхитрить судмедэкспертов. Мало ли…просто, дела складывались так, что Джек подумал- Энди не стал бы звонить просто так.
И от этого становилось немного грустно.
Потому что Моррис пытался примириться с мыслью, что променять друга детства, не так уж и сложно…и не мог.
Джек приехал в костюме. Решил, что встреча будет нести достаточно официальный характер и поэтому был строг, собран и кристально трезв. Хотя взял с собой бутылку хорошего виски. Подумал, что это прикрытие такое. Не говорить же по телефону: «мы будем закапывать труп».
Темно-синий деловой костюм, жилет (на полтона темнее), черная рубашка и синий галстук. Джек выглядел как работник похоронного бюро, который отправился в отпуск, но привычкам своим не изменил. Впрочем, выглядел он хорошо, даже в таком неказистом амплуа.
Энди…нисколько не изменился. Время над ним было не властно и Джек, хоть и собирался быть официален и холоден, расплылся в ответной улыбке.
- Рад тебя видеть. Правда, рад.- Моррис вовремя прикусил язык, чтобы не сказать: «пять лет между прочим нормально не виделись. Ни поговорить, ни выпить. За эти пять лет мы перекинулись 112 словами, Энди. Я считал, между прочим».
Это все не важно. Встреча официальная, а Моррис- официально записан в ряды асексуальных отшельников. Ничего личного.
Джек проходит в квартиру, осматривается. Пытается сразу угадать, зачем его позвали и в чем будет состоять его, вне всякого сомнения, преступная деятельность.
- Нет. Не устал. От чего мне уставать?- Джек вежливо улыбается. Потому что расценивает эту беседу и суету Энди, как вынужденную прелюдию перед «неприятным известием».

+1

4

Вот бывает у людей стратегия. Не то жизни, не то игра такая на компьютере, а у меня что? А у меня не все дома. Тома же нет, значит не все, а точнее никого. Тихо так, что я порой хочу прострелит себе барабанные перепонки, чтоб придумать себе его шаги по кухне, звук чашек, разбитых тарелок и ругани. Всегда думал, что в нём есть что-то от мексиканца, хотя наверное мексиканцы могут обидится, ведь имя Томас стало ругательством в моей жизни. Воистину, когда он заболел, то выносить его стало трудно,, потому, что без мозга трудно кого-то выносить. ходить и даже дышать, а мозг мой он вынес когда узнал, что у него рак лёгких Сразу же. Главное мусор вынести не мог неделями, а мозг - пожалуйста, в одну минуту. Я шутил, что он моя личная двухстволка, которая стреляет мне в голову дважды в день. Когда просыпается и когда я пытаюсь уложить его спать. Господи... как же он кричал в последние дни. Будто я выбивал из него всё то дерьмо, которое он выбивал из меня. Если меня не посадили, то только потому, что соседям наплевать на парочку педиков. Это плохой район, здесь всем на тебя наплевать и поэтому Том никогда не хранил тут деньги, а оружие хранил.

А я вот всё плохо храню, особенно верность. Я вообще не постоянный... я хаотичный. Как уран. Мне кажется, что я постоянно расспадаюсь и становлюсь кем-то другим. Вообще не узнаю себя по утрам. Засыпаю одним человеком, просыпаюсь другим и так уже сколько дней? Надо будет посмотреть какое число. Числа это важно. Уж я то знаю, особенно в анализах. Да, точно, числа это очень важно, сколько мы не виделись с Джеком?

Вообще это мой единственный живой друг. Большинство из тех, кого я называл друзьями умерли. Это меня беспокоит мало. Я много кому давал этот титул потому, что нам было хорошо вместе. Проблема в том, что выпив и покурив почти со всеми хорошо. Даже с котом. Хорошо что я не принимаю эту дрянь теперь. Не знаю где найти. Я дестабилизирован, запутался во всём и всех и особенно в себе. Хотя мне кажется, что меня то и не осталось, я то точно исчез. Давно

- Ага, кажется пять лет не виделись, - пять лет... он думает о том, что время вещь относительно и к нему оно относится плохо, стороной обходит, а вот Джеку идёт возраст. Он эти пять лет накинул и стал таким взрослым, разумным и замкнутым. Говорят - взломать его можно только ломом, если по голове. Но тогда повредится информация. Всё равно что ноутбук вскрывать не отвёрткой а разводным ключом.

- Да так, не знаю. Говорят ты работаешь как проклятый, вот я и подумал что ты устал от одиночества, но если тебе к кому-то нужно, то... это хорошо, - глупо. Стоит начать верить в себя в Бога уже поздно.

В детстве все мы были хорошими парнями, в детстве я писал ему любовные письма и выбрасывал их. Растирал между пальцев к нему любовь, как пепел. Я сгорал заживо, а он даже не замечал этого, он выбрал девушку. Я знал, я видел что Элис выигрывает. Перед её улыбкой было не устоять, перед её напором я был обнажён и безоружен и она победила. Это был её трофей и Джек был счастлив. Я уверен.

А был ли я счастлив? Я веду его в комнату, неловко перебирая ногами. Кажется я снова забыл как ходить. Хвалю его за виски, неуверенно беру в руки Бутылка увесистый аргумент, я иду на кухню за штопором и ставлю всё это на стол. Оставив его одного. Не хозяин а урод, тем более что не сумев открыть, так как последние дни питался только тогда как выкуривал пачку сигарет, преимущественно пакетом молока. Бросаю всё на полпути и возвращаюсь, сажусь на диван.

- Ты это, не переживай, всё нормально. Я просто тебя позвал, не чтоб знаешь, поразвлечься или там продолжить то, что мы не закончили лет пять назад, - смеюсь, хотя мне кажется это нездоровый смех и будь Джек психиатром впаял бы мне пару годиков в жёлтых стенах с добрыми докторами, - подумал что смерть Тома отличный повод встретиться. Я нормально, сразу скажу. Он долго болел, это не стало для меня сюрпризом, сюрпризом было, что он умирал так долго  - снова издаю какой-то нечленораздельный смешок и приглашаю его присесть со мной, - ты прости, я не смог открыть виски, но знаешь, я подумал что пора завязывать с выпивкой, как ты думаешь? Мне доктор говорит, что такой стиль жизни сведёт меня в могилку, а там меня ждёт Том и он явно не будет рад моему опозданию, - синяки уже зажили. Как-то раз он собрался меня придушить, со словами что не хочет умирать один.

Больных бить нельзя, но кажется я тогда его таки ударил. Он обиделся, я потом боялся, что он меня ночью зарежет, но к счастью он уже не мог дойти до кухни за ножом. Я стал спать на диване, честно говоря боялся его в последние дни, он кричал часами, порой плакал. Кажется ему было страшно умирать одному, но я не мог к нему зайти. Я тогда ходить разучился. Лежал и слушал как он меня зовёт, мне казалось, что уже с того света.

Улыбаюсь Джеку, предлагаю поужинать, мол готовил весь вечер. Помню его после смерти жены. Тома сожгли. Похорон не было, я закопал его как клад - тихо и без свидетелей. Моё сокровище оставило мне в наследство все свои деньги и квартиру. НЕ такой уж и мудак он был, право слово.

- О, ну только не подумай. будто я это... мы правда хорошо посидим. Хочешь в клуб поедем, хочешь поиграем во что-то, правда, можем поболтать. Я это... просто к слову про Тома сказал, а то ты как потерял кого-то,.. хм... ну или может тебе неприятно, что я только после его смерти... ну он тебя на дух не переносил. Говорил, что ты шизик, я поверь, никогда с ним не соглашался, но просто знаешь, не хотел скандалов. Ты чай будешь? Может кофе? Покурим? Слушай, не могу просто так сидеть, представляешь, всю ночь не спал, а энергии слишком много, да? Глупо... - руки не могу успокоить. Пальцы дёргаются, то шею трогаю,то пуговицы до половину расстегнул, потом застегнул до конца, чёлку раза три поправил, воротник, от запаха духов тошнит. Перепутал флаконы и взял Тома. Теперь такое чувство, что он в комнате, опять ищет кастет или одевает берцы.

Ищу взглядом его по комнате, бледный как смерть. Глаза у меня такие синие-синие. Догадываюсь как выгляжу. Идиот.Я не готов был никого встречать в таком виде. Я же даже больше на нарика стал похож, чем когда им был. Это всё потому, что я мало сплю... или ем, а может я даже не я. Может я Томас? Может Энди умер, а я стал ... Томасом? Кто знает, порой я замечаю что делаю всё, как он или за него. Вчера сделал чай, как он любил, выпил ровно половину и бросил чашку на столе. пришёл, забыл о том, что это был я и меня чуть инфаркт не хватил. Тип он опять здесь.

Ёрзаю на диване. Тут так много места, а меня так мало Меня почти нет. Вот кисть нащупал, сжал до боли. Это позволяет чувствовать себя здесь. Один раз так сильно испугался, что стал бить себя по лицу, а ничего не чувствую. Так губу себе разбил Кровь потекла и я успокоился. Она просто тёплая. Подумал, что я стал ручьём и пошёл в душ, стекать в слив. Порой мне кажется, что я предмет, забытая вещь на пляже и скоро начнётся прилив, меня снесёт в чёртово море и я утону, чтоб стать китом. Не хило меня ночью накрывает.

Отредактировано Andy Bie (2017-01-15 03:21:09)

+1

5

Пять лет…много это или мало? Джек не знает, у него не так много друзей. Хотя на работе все наверняка думает о том, что друзей у него предостаточно. Джек не спешит их разубеждать. Пусть думают, что хотят.
Моррис все еще ожидает подвоха. Смотрит с любопытством, даже когда они меняет месторасположения. У него даже своя фирменная улыбка появилась. В детстве он всегда улыбался чуть растерянно и грустно, как будто извинялся за что-то. Теперь улыбка у него- спокойная, вежливая и чуть прохладная.
Так и липнет к его физиономии.
Может она прохладная оттого, что глаза Джека не улыбаются вовсе. Застыли ровно пять лет назад и ничего ты с этим уже не сделаешь.
- У меня никого нет. И не было. Все эти пять лет, я жил один.- Джек расстегивает пиджак, потому что, видимо, официальная часть их разговора затянется. Впрочем, он никуда не торопится. – Накупил себе плюшевых игрушек. Разговариваю с ними иногда. Ну ты знаешь, я всегда был с придурью, а как один совсем остался…решил дать себе волю. Пустая квартира не осудит меня, в любом случае.- Моррис улыбается. Все той же жесткой профессиональной улыбкой. Он не злится, просто привык большую часть времени проводить в Центре, вот и разучился нормально улыбаться.
Энди уходит на кухню, а Моррис ищет сигареты в кармане. Да, курить начал. Да, вредно. Да, умрет от рака легких.
Джек ко всем этим доводам равнодушен.
Он осматривается в поисках пепельницы, но в итоге решает дождаться Энди. Потому что курить в чужой квартире без разрешения хозяина- знак плохого тона. Есть еще вещи, на которые Моррису не плевать.
Он присаживается на диван. Спина прямая, улыбка вежливая. Джек выглядит так, как будто его позвали не в гости, а какие-то рабочие проблемы решать. Скажем, обсудить курс евро или заключить какую-нибудь выгодную сделку. Моррис понимает, что это не то. Все не то. Он не должен так выглядеть и так чувствовать…но как должен- он уже и не помнит. Сложно из «Железного дровосека» снова стать человеком. Тем более, когда пять лет не виделся со своим единственным другом.
- Жаль, что мы не закончили тогда. Пять лет назад. Впрочем, все закончилось так, как должно было.- Джек открывает пачку сигарет. Полупустая. Он слишком много курит и не замечает этого. Даже не считает сколько выкуривает за день, потому что его собственная жизнь теперь тоже входить в категорию тех вещей, на которые ему плевать.
Итак. Том мертв. Наверняка на работе говорили что-то об этом, да Джек не слушал. Его интересуют только документы, отчеты, файлы и анализы. Наверное, он должен чувствовать себя немного неловко, ведь Том, так или иначе, был его коллегой.
Моррис прислушивается к себе, но не ощущает ничего.
Ему плевать. Ничуть не меньше, чем на самого себя.
Значит, подвоха не будет. Джек кивает головой. Соглашается не с  Энди- а на свои собственные мысли. Улыбается все той же заученной улыбкой.
-Ужин…это отлично. Я давно не ужинал в компании.
И правда…когда он последний раз ужинал в компании с кем-то? Получается, за день до того, как Элис разбилась. Сколько времени прошло- подумать страшно.
Хотя Моррису не страшно. Время сделало его сдержаннее. Время сделало из него мрамор. Идеального работника и хорошего трудоголика.
Время убило в нем все, что не смог убить приют.
И сейчас Джек отчаянно пытается понять…зачем Энди его позвал? Его механизированная логика не видит в этом особой причины. А раз нет причины…то он встает в тупик и не знает, как себя вести. Моррис задумчиво мнет в руках пачку сигарет и пауза непозволительно затягивается.
- Знаешь, я давно…не разговаривал просто так. Просто, знаешь…о погоде, о чем-то, кроме работы. Поэтому сейчас…молчу, как рыба. Не знаю, что сказать и как вести себя. – Джек вытаскивает сигарету. Не ментоловые, увы. От ментола его разбирает жуткий кашель и рот потом немеет. Щелкает зажигалкой и медленно, со вкусом затягивается.- Чай, кофе…я на все согласен.
И тут его перещелкивает. Что-то в Энди, в его хаотичных странных движениях, в его растерянности…что-то из этого ломает броню Морриса. Пусть не полностью, но…это все равно лучше, чем ничего. Джек осторожно берет его за запястье.
- Энди…все нормально. Я здесь. Я приехал. Может, я и не знаю, как правильно реагировать. Но я знаю одно- ты все еще мой друг. И ты все еще мне дорог. Пойдем…- Джек тянет его за собой, на ходу затягиваясь сигаретой. Почти сразу же находит кухню, усаживает Энди за стол. Так, как будто он здесь гость, а не Моррис.
- А я знаешь…от скуки начал писать. Плюшевые игрушки, конечно, хорошие собеседники, но так и свихнуться можно. А писать…оно как-то помогает. Расслабляет, что ли.

+1

6

Вам известен термин больные глаза? А хотите увидеть? Загляните в мои, там открылся портал в ад при жизни. Поверьте, ваше отражение там сгорит заживо и далеко не от моей страстной натуры, а от боли, от потери чувства реальности. А существую ли я на самом деле? Существо ли я, человек или сущность? В сущности не важно, не кажется, что Джека это пугает, а может мне кажется, а может не мне? Впрочем, он наверняка натыкает на ой взгляд, который пронзает его черепную коробку и не потому,что он выразительно-пронзительный,а потому что я научился видеть людей кристально чистыми, обнажёнными, потому. что я смотрю сквозь них. Одновременно и на них и куда-то в пространство за ними. Что-то я там такое вижу, хотя даже не знаю что. Что-то чертовски привлекательное.

- Не кури, здесь нельзя курить. Это будет слишком иронично, - я пожимаю плечами. Слава богу у меня есть плечи, потому, что мне нужны руки, а без плечевых суставов их тоже нет. Суставов? А может я забыл анатомию? Суставы, поездные составы, состояния, составления, сравнения. коленная чашечка... чай! Нужно сделать чай, сложенный в пакетик, как всё то, что осталось от моего ненаглядного Томаса, потому, что я на него не нагляделся, потому, что лучше бы не смотреть, - у него был рак лёгких. Смешно. правда? Задохнулся, а ведь даже не курил, а я курю, не могу бросить. Лучше на балконе,

Где бы он ни был. Порой я теряю ориентацию в квартире, порой мне кажется,что я просто сосед, случайно зашедший и ставший Энди Би. А на самом деле я Фридрих, живу в другом городе, в счастливой жизни, а у мамы моей лицо грустно, со следами молотка, а у отца носа нет. Однажды неудачно пошути и действительно его оторвал себе, так вот неловко получилось. Тогда я смеюсь, потому, что громко, а значит нет тишины. Ненавижу когда тихо и никто не дышит. Значит он умер. Я так и понял. Он вдруг захлебнулся криком, утонул, наверное выгнулся радугой-дугой и умер. Вот кто-то по ней уходит, а он в форме неё и умер наверное, кашляя кусками лёгких.

Кажется я сделал что-то неправильно, так как я схватился за сигарету рукой, я так её... отобрал, даже не почувствовал. Не понял, что почувствовал, просто схватился, как за оголённый провод, но только за неё и на пол. На квадраты кухни. Словно она королева, я ей ход сделал и вскрикнул. Дурак. Наверное не туда сходил.

- Мне говорят, что время лечит, но эту глупости Какое оно доктор, если время убивает, правда же? Ну вот, чего ты боишься. Я боль плохо чувствую, а раз болит значит хорошо, значит она есть. Что не болит, того нет, поэтому у кого душа не болит, у тех её нет, - я смеюсь, потому, что лицо Джека грустное, а смех всех веселит. Я клоун,у меня пёстрая кожа, вся в пятнах, в сердцах, в нарисованных душевных изломах. Я люблю архитектуру, я кровью рисую. Я же говорил, я стал художником. Сначала рисую, потом мою. Это арт терапия. Например руку вот разрежешь или палец. Потом рисуешь, это терапия, потом ждёшь, когда засохнет. это отдых. Можно поспать, а потом мыть. Опять отдых. Дважды хорошо и я говорю ему.

- А я рисую, только не красками. Краски кончились и они плохо отмывались, недавно руку порезал и долго рисовал, даже забыл от чего так много краски... мда, но теперь всё хорошо. Это я случайо порезался, ты не подумай, я не из этих... как их... ну ты понял, - я встаю, я такой ровный. Стойкий. Солдатик, только плавлюсь на чужие плечи, стекаю.

- Я тебя так ждал. Не знал, что ты придёшь, а когда ты есть я думаю, что я тоже есть, потому, что когда здесь никого нет, мне кажется, что я тоже... тоже не я и вообще, - я путаюсь в словах, зато прижимаюсь сильней. Я такой острый, колкий, ломкий. Я беру чужое лицо в руки, потому, что это не факт, что я это делаю, не факт что целую его в спелые губы. Провожу по ним языком и целую. Так я точно существую.

В тебе есть его черты. хотя ты об этом не знаешь, Джек.У тебя его губы, у тебя его прохладный взгляд. Когда я встретил его, то срывал с него не одежду, а в порыве страсти срывал его маски, ломал его стены, крушил его безразличный взгляд. Ты думаешь мы здесь не для этого, а я этого и не планировал, а значит это не считается преступлением. Позже я забуду, что люблю его и вспомню, что в первую очередь старые добрые друзья. Я не претендую ни на что, наверное ударь он меня я бы тоже улыбнулся.

- Оставайся, - я целую тебя снова, в губы, в скулы, в шею, цепляюсь за ключицы, но только пальцами и через одежду. Я проницателен, я проникаю в глубь тебя как яд, я знаю, это внутри моих глаз. В такие моменты я такой острый, что проникаю в твою суть. как игла в масло.

- Ты ждал меня все пять лет, ведь так? А теперь я твой, - я не говорю, что я тоже ждал С Томом я приучился ждать вещей попроще. Пока он перестанет злиться или кричать, пройдёт боль в сломанной руке, перестанет идти кровь из носа. пока синяки не сойдут, хотя последнее никогда не случалось.Я беру его руку и целую, я опускаюсь на одно колено и смотрю на него снизу вверх. Я рыцарь, а он моя принцесса, верно? Нет, не верно, но об этом я узнаю позже.

+1

7

Что-то изменилось. Джек обеспокоенно вглядывается в чужие глаза, но постепенно понимает, что причина его беспокойства кроется за пределами медицинской терминологии и диагноза.
Пусть они и не общались пять лет…но он все еще помнит Энди. Помнит этого ребенка, помнит эти угрюмо поджатые губы, помнит эти глубокие синие глаза, полные морской печали. Даже если Энди и не любил своего бывшего- чужая смерть для него стала гораздо большей травмой, чем смерть Элис для Джека.
Он боится. Так Джек интерпретирует странное поведение своего друга. На самом деле, он думает, что Энди боится очень многих вещей. Очень многих простых вещей, которых боятся все. Просто реагирует острее и ярче.
Например, он уверен, что Энди боится смерти. Даже не своей, а…смерти вокруг себя. Вот этого процесса увядания, которые мистическим образом не касается его самого ( но, разумеется, коснется когда-нибудь). Энди боится затяжной агонии. Не своей- чужой. Хотя, своей, наверное, тоже боится. Разве его жизнь до момента смерти Тома нельзя назвать агонией?
Джек обрывает себя, потому что излишне драматизирует. Люди меняются. Он верит в это. Потому что не могут не меняться. А в какую сторону- это уже совсем другой вопрос.
Он зазевался. Пропустил момент, когда Энди схватил его сигарету рукой. Как оголенный провод, боже…схватил и не поморщился.
- Боже, Энди. Не делай так…
Джек прячет пачку в карман. В голове появляется мысль, что ему следует бросить курить…или хотя бы не курить в ближайшее время при Энди, дабы не провоцировать его лишний раз.
Ему хочется протянуть руку и проверить- нет ли у его друга жара. Моррис все еще пытается найти хоть какое-то медицинское объяснение, но…он понимает, что не найдет его. И все дело не в физике, не в какой-то температуре или вирусе. Это Энди. Сам Энди такой. Сам себе вирус. Сам себя убивает. И для других он тоже вирус- потому что проникает глубоко под кожу, до самого сердца. Вот так, играючи и с улыбкой. Разница только в том, что Энди, как вирус, имеет иммунитет к самому себе. А другое его не имеют. Вот и получается множество несчастных людей, во главе с несчастным Энди.
Джек не знает, что сказать. Он думал притормозить все это своим нейтральным тоном, но это все равно, что пытаться остановить голыми руками несущийся на тебя поезд. Он лишь вздыхает печально, как когда-то и понимает, что, возможно, лучшее, что он сейчас может сделать- это дать этому метафоричному поезду сбить себя насмерть.
Он не Энди. Он от этого не умрет.
В поцелуе Джек не закрывает глаза. Пропускает первые секунды, потому что такое уже когда-то было…другие обстоятельства, другая квартира. Они подняли со дна какие-то вопросы, какие-то решения, а потом бросили их умирать прямо там же, в той квартире.
Моррис молчит. Только смотрит печально. Кладет свою ладонь сверху на чужую руку и гладит ее осторожно.
- Разве я мог не прийти?
Джек берет лицо Энди в ладони. Целует его в висок, целует острую линию чужого подбородка, целует его губы…как будто эти поцелуи могут утолить его печали и все-все непременно исправить. Джек пытается выразить свою нежность. Пытается изо всех доступных ему сил.
- Ждал. И всю жизнь буду ждать, если потребуется. Но вопрос в другом, верно? Ждал ли ты меня, хоть один день из тех пяти лет?
Моррис обнимает Энди за плечи, пытаясь поднять его на ноги. Энди не его…никогда не был его. И даже сейчас он скорее принадлежит умершему Тому- Джек это понимает .Должно пройти время, прежде чем Энди станет снова самим собой, избавившись от этой преследующей его тени бывшего.
Да и вообще…Моррис вдруг понимает, что все эти «его-не его», как говорится, «от лукавого». Энди не вещь, чтобы принадлежать кому-то безраздельно и полноценно. Возможно, Томас заставил его чувствовать себя именно так, но Джек слишком хорошо помнит и слишком хорошо знает, откуда именно растут корни этих мотивов.
- Встань, пожалуйста. Ты не должен ни перед кем стоять на коленях. Я этого точно не заслуживаю. 

0

8

Мир наполняется водой. Я знаю, что этого нет, но так лучше понимать почему мне так трудно дышать. В лёгких просто болотная вода. в глазах тина и ил. Я умер и лежу на дне,я сам себе могила и тюрьма. Я одновременно заточён в себе и в себе же безгранично свободен.  Порой мне кажется, что я не создан для этой жизни, родился без кожи, а может с меня сняли скальп в пять лет?

Вы спрашиваете меня как я провожу время, а я провожу между мной и вами линию. Никому не позволено за неё переступать, моё одиночество неприкосновенно, хотя я всегда мечта чтоб кто-то к нему приблизился, это моя слабость, моя страсть, моё вдохновение, моё обожание. Помните в фильмах про убийства трупы всегда очерчивают мелом? Вот мой внутренний мир давно убит людьми и я очертил его мелом. Я стираю свои вещи, но я не способен стереть подобную черту даже во имя меня.

Я играю на нервах, я стучусь в грудную клетку, представляя себя арфой, я воображаю, что из моего рта звучит музыка, хотя н самом деле я онемел, оглох, ослеп. Мир замкнулся на мне, нервы это мои провода и меня бьёт током с завидной регулярностью. Я хватаюсь за край своей нормальности, как делаю утром в ванной. Порой мне кажется, что я глупа рыбёшка и я не верю, что у меня есть руки, чтоб выбраться и снова стат Энди Би.

- А мне не нужно служит и потому никто этого не заслужит, - я смотрю на тебя. Джек, как смотрел когда-то на Томаса. В этом взгляде слишком многой пошлой, вульгарной покорности. Я понимаю, но что поделать, если это правда. Настоящий Энди не умел быть таким смирённым парнем. Помнится когда я впервые поцеловал мальчика это был взрыв в моей черепной коробке. Словно кто-то гранату бросил. С тобой Джек, это кажется таким нормальным, что порой мне скучно. Клянусь, я всегда видел тебя без пола, называл тебя Джеком, особым существо. Если бы я узнал, что ты божество, я не удивился бы, только подумал,что моё обожание тебя куда логичней,чем я думал изначально.

- Не знаю, не помню. Я даже не уверен, что я был всё это время собой, Джек, - я становлюсь на два колена. Хочешь чтоб я стоял по другому, ещё более унизительно? Пожалуйста. Меня сложно на самом то деле унизить, я то знаю, потому, что это покорность должна идти изнутри. Человек действительно покорён, когда сам в это верит, к счастью для меня всегда это было не доступно. Моя психика, как выразился доктор Флинт, выработала такую сиетему защиты - не вижу зла, не говорю зла, да я вообще другой парень.

- Кстати я не чувствую боли, мне кажется что я слишком сильно погрузился в его болезнь, так что наверное отчасти я тоже умер от рака, ты разве не испытываешь ко мне жалости? НеТ!? Это хорошо, хорошо что ты пришёл,  - я улыбаюсь, иногда я хочу подарить людям что-то и я подумал, что тебе бы подошла власть надо мной. Чувство превосходства теперь стало идти твоим холодным чертам лица, поэтому я беру твою руку и кладу себе на горло, давай, сжимай пальцы, тебе пойдёт,  - и всё же я твой, даже если тебе пока в это не вериться. Тебе идёт, потому, что ты стал холодным и жестоким. Когда ты убиваешь, я надеюсь ты не получаешь удовольствия? Или уже начал?! Это же как наркотики...

Я смотрю тебе в глаза. Люблю бросать вызов, потому, что ещё минута и я на тебя наброшусь. Я знаю, порой я действую как чёртово животное, Томас отучил меня думать. Просто бей. Или он или ты, давай! А может это от его препаратов. Некоторые из них сильно расширили мой внутренний мир ибо это сильные психоделики. Особенно мы остались довольны ЛСД, правда он переборщил и у меня была не самая приятная поездка в жизни в мир моих внутренних кошмаров. Впрочем, я не жалуюсь....

Я неотступно на тебя, Джек, смотрю. Ты когда держал демона за горло? Раньше я был ручным, добрым парнем, просто подростковая несдержанность. Но теперь заметно ,что Томас стал формировать ой характер не в лучшую сторону. Кажется вот-вот и я покажу острые клыки,  в глазах появиться не только похоть и страх, но и голод.

- У тебя такое красивое лицо, когда ты сосредоточен на работе, такое невозмутимое, хотел бы я быть таким же спокойным как ты, может тогда кошмары перестанут преследовать меня и на земле и вне её, -мои пальцы обвили твою руку, кажется что во мне слишком мало силы, но это обманчивое чувство. Ты должен это знать - такие ситуации обнажают мой острый, колкий скелет, мою сущность, от которой остались только острые, надорванные углы, битые стёкла моих глаз разрезают твоё лицо на квадраты и впиваются в глаза снова, мне идёт. Знаю, когда я такой я куда более притягательный...

+1

9

Игры, в которые играют люди. Джек очень хорошо помнит, какими изощренными были игры в приюте. А Энди был тем, кто диктовал правила тех или иных игр. И если ему что-то не нравилось, разумеется, начиналась драка. Джек был старше Энди на два года, но адаптировался медленнее. И к играм привыкал плохо, потому что, в силу своего характера, напрочь отрицал любые правила и не понимал, почему он должен их придерживаться.
Это было сродни бунту. А Моррис выступал в роли эдакого бунтаря-затейника, полного пассивной агрессии и прикрывающегося придурковатой маской «я-не я и вообще не понимаю, что происходит». 
Играть с Энди было…сложно. Потому что, когда ты начинал выигрывать- он мог резко изменить правила игры. И не сказать об этом никому. Вот и получалось, что Энди выигрывал внутри игры. Это было занятно, и Джек никогда не расстраивался, когда проигрывал.
Процесс затягивал его гораздо сильнее, чем конечное обозначение победы. Кому она нужна, в конце концов?
И вот сейчас, повзрослев, они своим разговором подтвердили давно известную истину- дети всегда остаются детьми. В сущности, что такого изменилось? Да, в их жизни появился секс, мертвые любовники, немного наркотиков и алкоголь. Работа, эксперименты, подопытные…но переведи это все из серьезной категории «жизнь», в категорию «взрослые игры», как все тут же становится проще и понятнее.
По крайней мере, такая логика устраивала Джека.
А еще его неожиданно устраивало то, что Энди стоит перед ним на коленях.
Хорошо. Возможно, это как раз те игры, о которых он знает.
Элис в свое время любила…провоцировать его на нечто подобное. Разница только в том, что она уже мертва, а из могилы особо не развлечешься.
- Я никогда не испытывал к тебе жалости. Никакой жалости. Никогда.- рука Джека хорошо ложится на чужое горло. Почти уютно. Руки у него крепкие и надежные. Не дрожат и не сомневаются. Большой палец гладит нежную кожу.
А Джек, чуть прищурившись, продолжает думать.
Может в этом весь секрет? Элис была неким подобием Энди в юбке. Чуть более ушлая и не замороченная на вопросе половой принадлежности. Джек ей, конечно, удачно попался. И тогда вопрос «спать или не спать» отпал сам собой, потому что она попала в категорию «нормальных отношений» и вцепилась в нее обеими руками. Видела ли она себя в Энди? А может, она хотела его именно по этой причине? Эдакая извращенная форма гордыни- мечтать переспать с самой собой, в другом теле. Хотя, почему гордыни…вполне себе нормальное желание, если честно. А не переспала, потому что Джек давал ей уверенность в завтрашнем дне. Такую уверенность, что хоть в петлю лезь, да?
Моррис едко хмыкает. Элис после своей смерти умудрилась неприятно его удивить. Но разве он может оставить такое открытие только при себе?
- А ты знал, что Элис не разбилась случайно? Что это был суицид?
Конечно, Энди не знает этого. Но не мог не думать. Не спрашивать себя: «Почему? Что было не так?». Наверняка, придумал себе много чего интересного. А разгадка всегда была куда проще и банальнее.
Наверное, от этого Джек и не верит во все эти «твой-мой». Потому что всегда есть смерть, после которой ты становишься ничьим. Свободным от всего и сразу. Даже от своего собственного желания принадлежать кому-либо. Но он не хочет давать подсказок Энди. Кто знает, вдруг этот козырь в рукаве придется ему по вкусу?
Джек сжимает пальцы сильнее. Ощутимее. Просто чтобы Энди не вздумал случайно забыть о том, что его рука на его горле. И уж конечно, чтобы не думал, будто Морриса так легко провести. Он знает, что Би куда сильнее, чем кажется. А вспышки гнева делают его еще сильнее, потому что адреналин и все такое…
- Нет. Не получаю. Глупо получать удовольствие, разбираясь с мелкими подопытными кроликами.
  Джек тянется рукой выше, стягивает пальцами волосы на чужом затылке.  Тянет назад, заставляя Энди сильнее запрокинуть голову. У него ведь такая шея…восхитительная, что ни говори. Плавная, изящная. Моррис тепло улыбается в ответ, потому что вид ему достается и вправду восхитительный. Особенно в сочетании с тем, как Энди сверкает своими темными глазищами.
- Зачет тебе «быть как я», когда у тебя есть я сам? Всегда был, Энди. И всегда буду.- Джек наклоняет ниже, но не касается Энди. Ему нравятся те крохи расстояния между ними. Нравится то, как они искрят.

+1

10

Наверное раньше я бы сказал, что это ужасно, что люди умирают и это страшно. Похоже на сожжением бабочки, ведь человеческая душа это легкокрылый мотылёк, но... на самом деле я так не думаю, ведь я растираю собственную между пальцев и волшебная пыльца оседает у меня на коже, а я брезгливо вытираю руки. Глаза мои похожи на весну. В их тёмной середине колышется талый, острый лёд, осколки его, словно бы кто-то взбил мои внутренности блендером, разломал.

Да, в детстве я был жесток в играх, но это только потому, что по другому я бы не выжил. Я был животным, испуганным, загнанным зверьком, который от бессилия пытался найти такое место где он бы остался один, но одиночество меня убивало по другому. Я лишился сна, покоя, я стал нервным и запуганным. Я огрызался на каждое прикосновение, я ждал удара, подвоха и я так часто менял правила ибо только так, верил я, можно победить. Я был слабаком и остаюсь им.

Пальцы у меня - рыбьи плавники. Жабрами трескается кожа на шее, я чувствуя как там открываются живые раны под пальцами твоими. Ещё немного и ты проникнешь в меня, твои пальцы увязнут во мне. Я задыхаюсь, кусая губы и чувствуя привкус железа, словно целую шлем прекрасного рыцаря, окрашенный кровью. В мою честь. Впрочем, я напрасно закрыл глаза ибо плотные веки не в силах защитить меня от сердцебиения, от яркого света города. Я чувствуя как внутри моего горла пульсирует кровь, я задыхаюсь тобой ДЖек.

- Звучит не дружелюбно, - я смеюсь, потом кашляю, отклоняюсь назад. Многие думают, что держась за горло можно удержать человека, но... я хватаю его и тяну назад, за собой, к себе, так как он сменил позицию на более шаткую. Решил сократить между нами расстояния, а сократил его устойчивость. Я плохой, непослушный, внутри меня шумит дождь. Там весна, вода тает на краях моих ресниц, кажется я плачу, но наверное это не я.

Ну а теперь вернёмся к суициду твоей жены. Верно ведь? Я догадывался об этом, правда думал об этом не так долго. Я приучился видеть в ней то, что делает тебя счастливым, не более того. Я не похож на неё, это мне известно, ведь в отличии от неё, я всегда был острей, изломанней. Каждый удар по телу друга отразился на моём страхе, каждое грязное прикосновение парней... помнится они смеялись. Трудно лишаться чего-то, когда они смеются, когда плачут цикады, когда стонут сверчки, когда тещат кости, словно счётчик Гейгера, словно соловьи или моя психика.

Я думаю о Диком западе. В детстве я мечтал стать рыцарем, а не ковбоем, хотя мой друг больше любил Запад и шерифов. Героев, ковбоев и он мечтал вырасти хорошим парнем, быть может мы бы с ним смогли вырасти хорошими, но он умер, А я?! А я давно не рыцарь. Пол холодный, лопатки ноют, я ударился затылком. Кажется о стул, глупо.

Я готов ви кричать от боли, но я стал безвольным, я обмяк. Я больше не угрожаю тебе Джек ,я дышу. Как океан, что вдруг передумал и натупил штиль. Я же говорил, у пола много преемуществ. Он забирает мой жар, впитывает мои мысли, вместе с ссадиной на голове. Из неё сочится кровавый сок, словно розовая вода. Я думаю, что мне стоит что-то тебе сказать, но я хочу свернутя клубком. Ты не прав, меня поразила не смерть и не то, что я могу умереть, меня поразило то, как разрушается человек. Как сильный, становится вдруг слабым, жалким, но от того ещё более опасным.

Я устал. Я выжат. Я закончился, вместе с этапом моей жизни. У меня боли спина, я плохо сплю и я устал. УСТАЛ. Если ты смотришь на меня сейчас, ты наверное видишь, что от меня осталось только оболчка, как от бабочки остаются коконы, а я нет, я не такой. Я кончился, я расстворился, я исчез, я воспарил вместе с ним ,а может стал пеплом. У меня трясутся руки, хотя сейчас я дышу ровно. Это приливый и отливы.

- Не бросай меня, - губы треснули, высохли, умерли, - я лучше чем подопытные кролики... я лучше твоей жены, убей ... убей меня, - пожалуй я не боюсь смерти, я боюсь боли, боюсь умирать мучительно, а смерти я не боюсь. Смерть это покой, а я устал. И сдался. И вообще это даже не я. Что с меня взять если я не я, если я Фридрих и когда меня уьют я пойду домой. А домой идти долго. На улице будет дождь, у отца ботинки все в грязи. Где ты шлялась шалава, да-да, а у неё туфли, красные, как розы, а у неё губы, а потом их нет. Бах... бах, я вздрагиваю, словно и правда слышу хруст костей и чваканье.

+1

11

Что же так возмутило Джека? Множество разных вещей…но Элис. Когда он начал задумываться о том, как и почему это произошло. Начал вспоминать события того вечера…идея о том, что авария была не просто аварией ошеломила его. Поразила его до глубины сердца, потому что это было подло.
Да-да. Вот так вот уйти, не объяснив ровным счетом ничего. Тем более- уйти не одной и тут уже следовало задать совсем другой вопрос: погибла ли Элис в неведении о собственном ребенке или же напротив- погибла именно потому, что ребенок появился. Впрочем, какое это теперь имело значение?
Не дружелюбно.
Джек наклоняет голову к плечу, задумавшись на секунду.
Дружелюбия в нем теперь не много. Равно как и жалости. Милосердия в нем тоже не много, но…разве это вина Джека? Ему хочется сжать пальца на чужом затылке сильнее и отчеканить: « не надо было меня оставлять. Ты оставил меня. Ты променял меня. А теперь получай то, что заслужил».
Но он молчит. В какой-то степени, его молчание сейчас- акт милосердия в сторону Энди.
Его друг вдруг заваливается назад, совершенно не подумав о том, что Джек может упасть на него. Моррис, конечно, не падает, но Энди поддержать не успевает. Он ударяется затылком, и Джек готов поклясться, что это крайне неприятно и больно.
Но Энди молчит. Ни стона, ни вскрика. Но Моррис всерьез обеспокоен тем, в какие глубины безумия проваливается сознание его друга.
Он берет его на руки. Как берут невест или любимых девушек…подхватывает под колени, второй рукой придерживает за пояс. Энди следовало бы обнять его за шею, чтобы не свалиться, но Джек не рассчитывает на это. Его друг не в порядке. Его другу плохо. Причины этого состояния можно рассмотреть и проанализировать чуть позже, но сейчас…сейчас нужно что-то делать.
Энди непозволительно легкий. Потому что «дефицит веса»- тут же отмечает про себя Джек. Впрочем, он всегда весил мало и всегда был непозволительно худым. Моррис возвращается в гостиную, забраковав вариант со спальней. Это его не касается. И ему там не место.
Он укладывает Энди на диван. Расстегивает пиджак, верхние пуговицы рубашки, потому что, как ему кажется, Энди немного душно…а дальше? Что дальше? Как справиться с этим нехорошим недугом, который подтачивает здоровье и равновесие его друга детства? Какие лекарства, какие таблетки…Джек вдруг некстати вспоминает их незапланированный трип, пять лет назад. Вот какие лекарства…какие таблетки. Все так просто- только руку протяни, да схвати.
Моррис печально вздыхает.
- Я никогда не бросал тебя. И никогда не брошу. – Джек снимает собственный пиджак и бросает его в кресло. Устраивается на самом краешке дивана, чтобы иметь возможность обнять Энди со спины и прижать его к себе. Моррис обнимает его за пояс. Крепко, чтобы не убежал.
- Почему тебе так сложно поверить в то, что я всегда был с тобой? Ты мог прийти в любой момент. В любую минуту.
Джек осторожно целует чужой затылок, которым Энди так удачно приложился о кафель. Будет шишка- совершенно точно.

0

12

Я не помню цвет её лица. Элис. Медный звук её имени похож на пение очень старых, кухонных часов у нас в приюте. Игра воображения быстро переносит меня в это мрачное место, в холодные стены моей маленькой, личной тюрьмы. Я хорошо помню шершавое имя Элис, скрипучие половицы, холод каменных ступенек, что пробирал до кости и стоять было почти больно. Почти потому, что ноги немели и я их почти не чувствовал. Синие губы. Зубы стучат и я придерживаю челюсть. Я боюсь пошевелиться, наблюдая как медленно и неповоротливо течёт время мимо нас с Джеком.

Я стою на холодном полу лестницы, слушая как тикают часы на кухне. Гулко, как будто кто-то ходит там, внизу, в темноте. Тьма густа, как манка тётушки Сали. Густа и вся в комочка. Это бегают толстые, упитанные крысы. Я стою на самой первой ступеньке в подвал. Туда, где комочки тихо попискивают. Джек спит, я могу представить себе его сопение. Он спит спокойно, как спят все очень счастливые дети и улыбка его не гаснет даже тогда, когда тётушка Сали бьёт его по лицу своей жирной, маслянистой рукой и жир на её брюхе начинает трястись от негодования, а барханы её несуразных грудей становятся всё больше похожими на простое коровье вымя. Поэтому я не могу пить молоко. Пат говорит, что её каждую ночь доят, поэтому она так противно стонет в комнате мисс Грейс, уверен, Пат нихрена не знает, но язык у него длинные и мерзкий, волей не волей я стал испытывать к молоку отвращение.

Я вздрагиваю от пронзительного писка. Видимо крыски дерутся точь в точь как мы. Я робко делаю шаг вниз, затем второй, третий. Зачем я это делаю? Потому, что Элис смотрит на меня большими, красивыми глазами. Я иду за её мячиком, который она уронила ещё вчера и ни один из наших не решился туда спуститься. Вы можете сказать, что очень всё просто, стоит только позвать воспитательниц. но я то знаю, что они сделают с её мячиком.

Она всегда считала меня своим героем. Я был ей как старший брат, а Джек как младший. Она любила его по особенному и, пожалуй, она была той самой страдалицей, которая должна была закончиться мокрым пятном на асфальте, скомканная, как использованная бумажная салфетка. Жаль. И что я просыпаюсь, и что Элис больше не проснётся, хотя Джек считает, что её самоубийство сродни побегу от него я уверен, что она была обречена на это, ещё тогда, смотря на её сверкающие от восторга глаза я понял, что она умрёт как-то вот так. Моя бедная Элис

Впрочем себя мне жаль не меньше ибо в данный момент мой разум словно напуганное животное, жмётся внутри черепной коробки, давиться, словно торт, на который чуть-чуть примяли до состояния каши. Я бы мог запустить в себя палец и попробовать свои внутренности - сладкие. Уверен, пчёлы и шершни оценили бы моё содержание сейчас, но... Джек далёк от этого. Он обнимает меня, целует в лоб. Я поворачиваюсь и почти целую его в пряные, осенние губы, но потом как-то мотаю головой.

Джек, ты для меня остался всё тем же неземным мальчиком, с которым мы дружили в детстве. Смешной, с вечной улыбкой на лице, в тайне я восхищался твоим ртом. Какой он у тебя чувственный. Для многих ты был дурачком, шутом, странным типом, улыбка которого вызывала то страх, то презрение, но я тебя любил. Любил как-то по особому, чутко, нежно. Как умеют любить только очень одинокие дети, а был одинок.

- Тебя очень часто не было рядом. Слишком. И я привык... меня приручило одиночество, а не ты,  - я улыбаюсь, мы с тобой любили книги и я читал тебе Экзюпери, глотая слога. Ты говорил, что они таят во моём горле, я почти чувствовал их, похожих на драже. С мятой. Я касаюсь руками твоего лица, нежно очерчивая его и  задерживаю указательные палец на твоём подбородке, - ты всегда жил в своём мире без меня. Сколько я не пытался тебя найти, у меня не получилось, но ты был всегда рядом, разве что я никогда не мог тебя достигнуть, - Фридрих, меня зовут Фридрих. Имя похожее на ветер, я поворачиваю голову к окну, где сладкие поцелуи ветра ласкают зарождающуюся листву.

- Любовь, она как легкокрылый мотылёк, которого ты разотрёшь между пальцев без сожаления, Джек. Любовь это болезнь, бойся её подцепить от меня, - я смеюсь, я любил мертвеца пряной, пьяной любовью с привкусом  гвоздики и рома.

- А давай потанцуем? У меня остался отличный Джаз от Томаса, он был тонким ценителем, - я высвобождаюсь из твоих цепких рук и идут к проигрывателю, достаю бережно пластинку. Но как назло вместо протяжного блюза. который я на самом деле хотел включить мне попадает игривый Roy Orbison. Ничего не могу с собой поделать и его голос весело напевает о некой Лане. Я улыбаюсь, почему-то я всегда улыбаюсь когда слушаю такую музыку. Наверное это у меня от матери. Голова почти не болит, но шышка будет. Ну и пуссть у меня хоть что-то будет, раз сердце я своё сжёг на время вместе с Томом. Я протягиваю тебе руку, давай, хватайся...

Oh, beautiful Lana
I told it my mama
And my dad
What I had
Was the sweetest
And the neatest
Little girl
In the world

+1

13

Он должен был быть тихим.
Это стало его заповедью, правилом его семьи, которое следовало исполнять. Потому что, если ты не тихий- ты привлекаешь внимание. Джек не понимал сначала. Но был достаточно смышленым, чтобы сориентироваться.
Впрочем, он был даже слишком смышленым. И слишком любопытным. Поэтому многие вещи узнал раньше положенного срока.
Но разве его матери было не плевать?
Джек не винил ее. Ни и видеться с ней не хотел. В нем отсутствовала эта необъяснимая тяга всех брошенок к поиску родителей. Может, оттого, что они у него изначально были? Хотя, у Энди тоже были родители…и там тоже все было очень плохо.
Удивительное дело, никто не говорил об этом вслух, но все об этом знали.
Моррис не понимает очень многих вещей. Эмоции кажутся ему лишним багажом, которые люди, по непонятной ему причине, тянут за собой, как крест на голгофу. В Энди эмоций много, но Джек прощает ему это, потому что знает его с детства и…Энди без эмоций был бы уже совсем другим человеком.
Джек сидит на крае дивана. Взгляд его скользит по полу, как будто он что-то потерял и не может найти.
Он не вспоминает приют с теми нотками ностальгии, которые присущи Энди. Подумать только, это место причинило ему столько боли, а он все равно вспоминает. Джек знает это, хоть он и не телепат и мыслей прочесть не может. Он просто помнит эти разговоры, еще когда Элис была жива. И его всегда это поражало.
Для Джека приют был всегда окрашен в серые блеклые цвета. И воспоминания о нем такие же. Серые, грязные, пыльные…с привкусом крови во рту или смачной оплеухи от Сали. Да, кажется так ее звали. К ней Джек тоже не испытывает какой-то ненависти.
Потому что в детстве, Моррис выработал одно хорошее противоядие.
Замечательно.
Простой закон, который всем известен.
Все умирают. И Сали умрет. Может быть, совсем скоро…а может быть и нет. Но исход уже известен. Никто не знал, почему Джек так улыбается. Но отчасти…эти мысли делали его счастливым. Потому что Сали умрет. И никто больше не посмеет его бить по лицу.
А еще Джек понял, что улыбка- это идеальное прикрытие. Пусть думают, что он слабоумный. Пусть думают, что он дурачок. Это все не имело значения, пока улыбка позволяла ему без лишних подозрений делать то, что ему хотелось. Элис быстро его раскусила. И на самом деле, Джек думает, что Элис погибла потому что боялась его. Энди вот она не боялась. Он всегда был ее героем.
Но теперь бесполезно об этом рассуждать. Умерла, так умерла.
Энди мягко проводит рукой по его лицу. Боже, сколько в нем нежности. Джека это тоже всегда поражало, потому что в нем нежности всегда было мало. Скорее, это было сдержанность. Но никак не та нежность, которую дарит ему Энди.
- Ты просто плохо пытался, Энди.
Джек говорит это без злости или претензии. Просто констатирует факт. Энди всегда любил скорость, стремительность. Ему нужна была жгучая страстная любовь- быстрая и обоюдная. Ему нужны были отношения- стремительные и страстные. Ему не интересны были длительные ухаживания или какая-то платоника. Хотя, это не совсем так…но любое исключение лишь подтверждает правило. Джек его вымотал. Не специально, конечно. Ему требовался разгон. Ему требовались ответы на многочисленные вопросы. А Энди хотел получить все и сразу.
- Мне всегда казалось, что ты хорошо меня знаешь. – Джек поворачивает голову, немигающим взглядом уставившись на Энди. Как будто пытается вскрыть его черепную коробку.- Не заставляй меня думать обратное. Ты знаешь, что я не такой бесчувственный, каким тебе кажусь. И я знаю, что такое любовь, Энди. Я любил свою жену.- Моррис наклоняется ниже, нависая над своим другом. – Ты можешь привести мне тысячу доводов в пользу того, что ваше с ней восприятие любви отличается от моего. Но я любил ее. Так, как умею.
Джек выпрямляется. Возможно, он перегнул палку. Но слова Энди неприятно его поразили, в самом деле…ему следует задуматься над этим. Ему не интересно, какое впечатление складывается у окружающих о нем. Но слова Энди его расстроили.
Его друг поднимается с дивана и идет к проигрывателю. Джек остается безучастен. Все еще раздумывает над тем, что он только что услышал.  Но Моррис не против внести немного разнообразия в этот тягостный вечер.
Подумать только, а он планировал ехать и закапывать чужой труп. Даже мешки с собой взял, на всякий случай.
Джек поднимается с места. Оставляет собственный пиджак на диване. Он берет Энди за руку. Его рука ложится на чужую талию и, о да, Моррис готов поспорить, что тело у Энди изящнее, чем у его жены.

0

14

Мы танцуем, я почему-то думаю о выпускном. Всегда мечтал одеть что-то классическое. строгое и девушку, в розовом платье и с белокурыми локонами. Такая себе Мэри по фамилии Сью, на мозги у которой стойкая аллергия. Звонкий смех, улыбки, белые жемчужинки зубов затерянные среди алых губ. Я бы вспоминал её лёгкость, словно не только платье было шифоновым, но и она. О, мой легкокрылый мотылёк, я бы женился на ней или нет. Но обязательно бы попытался, потому, что я всегда питал склонность к киношному счастью. Это наш с Элис личный наркотик. Мы часто смотрели эти " семейные фильмы" где родители любят своих детей. Джек никогда не разделял наших интересов в этой сфере, впрочем, на всезнайка Джек уверен, что проник в суть человеческой природы.

- А я никогда и не отрицал, что ты любил её, Джек. Если бы ты её не любил я был бы и счастлив и несчастлив по другому. Элис не шло одиночество и если бы ты не был с ней, то мне пришлось бы быть. Отчасти ты избавил меня от этого - в танце главное живое движение. Впрочем мне неловко. Я легко заливаюсь краской. Я чувствителен до одури ко всем вещам и особенно сейчас. Да я готов ударить тебя током, Джек. Но я... я не буду оспаривать твои мысли. Ты думаешь ты понимаешь. Тебе кажется, что мы с Элис для тебя понятны, что стоит быть незаметным и всё наладиться. Это не так, дорогуша. Ты не знал ни её, ни меня.

Говорят я дьявольски эмоционален. Это залог моей обворожительной сексуальности. Я дарю нежность, ласку, жадную любовь, я дарю тебе бензин детка и предлагаю прикурить, потому, что это то, что хотят от меня. Я взрываю миры тех, кто решается отправиться со мной в это путешествие - по изломам человеческих страданий, чтоб в конце я безразлично переступил через их останки. Томас, я правда тебя любил, отчасти.. какие-то твои части я люблю до сих пор, но я предпочитаю быть  Любовь это ловушка для мотыльков и всё же я знаю, что я трус. Ты не знаешь. Я никому не говорил и тебе тоже. Спуская тогда в подвал я дрожал так, что едва не покатился кубарем. Я боялся крыс, боялся мальчишек, боялся спать, боялся Сали, боялся чёртовых коридоров. Всегда думал из-за угла выйдет какая-то мерзость. Меня пугали рассказы Пита и. конечно же, я до одури боялся подвала и разочаровать Элис

Чёртов мячик. Клянусь, я представлял как душу эту чёртову суку, которая даже мяч в руках не может удержать. Я хочу быть хорошим, хочу, я правда стараюсь, но знаешь почему я это делаю? Потому, что я конченный ублюдок. Впрочем, о чём это я? О любви, опять я тебя обидел, задел, не понял до конца твою тонкую натуру. Иногда мне кажется, что ты и правда не видишь во мне этого дерьма, что ты как и все они - очарован оболочкой, но ты ведь не Элис? Ты ведь знаешь, даже если я не говорю?

Я трус. Джек, я трус, а трусы больно кусаются, я трус который потерял себя в бесконечном количестве масок. Я танцую с тобой нежно и страстно прижимаюсь к тебе, но знаешь, я изломанный мальчик на глазах которого отец убил мать. Я изломанный мальчик, который слишком соблазнительно выгибается. Который наблюдал как убивают его друга и ничего не сделал. Я просто хочу быть хорошим парнем, но знаешь, я ещё тот ублюдок. Клац клац, тебя это не пугает.

- Я так плохо пытался? - Я нарочно касаюсь тебя слишком расковано, я соблазняю тебя самым отвратительным образом, потому, что как и моя мать, порой я чёртов ублюдок, как и она была конченной сукой, а уж мой отец, воспитывающий меня лаской и неожиданными побоями... и да, детей можно бить и даже сильно, потому. что они маме не расскажут, а моя мать раздвигала ноги в поисках очередной " великой и не земной!" Я знаю, она просто росла без отца, она просто хотела любви, она просто была несчастной, а муж у неё был чёртов ревнивый придурок, я знаю, что притягиваю тебя за пояс твоих джинс и клацаю зубами, потом смеюсь и падаю на диван, потому, что заводной летний блюз и я думаю... что пора отдышаться, у меня чуть ниже положенного читается возбуждение, но я никогда не был из тех, кому не плевать в правильной компании, к тому же

- Я не умею любить, откуда мне это знать? И как мне это понимать? Последнее проявление любви которое я запомнил, это молотком в лицо, поверь, я чертовски не умею быть нежным, заботливым и милым мужем, вроде тебя, я знаю только как быть конченной стервой и обдолбаным наркоманом. Если бы я был актёром то навсегда застрял бы в эти амплуа, а так как я человек... то сейчас отдышимся и я таки напьюсь. Кажется так скорбят алкоголики вроде меня, Томас, правда, провёл очень эффективную терапию против алкоголя, - я ловлю взгляд твой, Джек и замолкаю, меняюсь в лице, становлюсь каким-то отстранённым, - прости, кажется я слишком развеселился. Люблю Джаз, начинаю думать, что я американский парень, в далёкой стране, счастливый и абсолютно не имеющий ко мне отношения. Знаешь, из тех которые не думают ни о чём,

Я до одури нормальный, это разве тебя не пугает? Во мне всегда живут безумие, это стремление к доброте и ублюдок. У кого-то внутренний покой, а у меня ублюдок. Внутенний, личный, цепной.

Отредактировано Andy Bie (2017-01-21 03:58:30)

+1

15

Не смотря на всю свою консервативность и сдержанность, Джек музыку любит. Пожалуй, это одна из тех вещей, которая позволила ему не закостенеть окончательно в работе и не превратиться в механизированную машину. Он двигается медленно, но плавно. Руку все также держит на чужой талии, но рамок приличия не переступает. Только один раз он позволяет себе сместить руку с талии на спину, чтобы прижать к себе ближе.
Энди иногда злится на него, потому что ему кажется, будто бы Джек умничает. Ставит себя выше остальных. Но это не совсем так, потому что Моррис никогда не бывает по-настоящему уверен в том , что касается людей. Он всегда сомневается. 
Джек смеется. Подобный расклад его не смущает и не удивляет. Видимо, это особенность воспитания приюта, потому что «если бы не ты, то мне пришлось бы» не выглядит странно.
- Вы слишком похожи…впрочем, я думаю, вам было бы действительно хорошо вместе. Ты был для нее героем.
Джек знает, что Энди важно быть героем. Ему это нравится, и он любит это чувство. В целом, Энди всегда казался ему героем романа, эдаким рыцарем, без страха и упрека. А еще Джек знает, что корень этой любви кроется скорее в том, что Энди нравится быть нужным. Нравится видеть глаза, полные благодарности, обращенные к нему. Моррис не видит в этом ничего плохого, даже если его друг видит.
Энди ведет. Заводится с пол оборота, то ли из-за джаза, то ли в целом, благодаря ситуации. Джек не сопротивляется. Обнимает крепче, прижимает к себе, двигаясь в такт музыке. Не может понять до конца, чего Би добивается и понимает ли он сам, чего он хочет. Впрочем, Энди всегда хочет от людей одних и тех же вещей, разве нет?
Любви. Страсти. Заботы. Острой привязанности. Драматичных изломов рук. Красивых слов.
Может быть даже, чего-то до безумия романтичного, вроде поцелуев под дождем или серенад под окнами.
Стихийное бедствие с именем Энди Би набирает обороты. Хватает его за пояс, притягивая ближе. Так что бедра вжимаются в чужие. Он клацает зубами прямо перед его носом, но Моррис только хмыкается в ответ.
Какое буйство.
Джек встает на колени перед диваном. Его это не смущает, равно как и то, что он может испортить дорогой костюм. Плевать на него. Он оглаживает руками чужие ноги. Такие длинные и стройные…проходится руками по острым коленкам, ведет по внутренне стороне бедра- Энди очень удачно упал на диван.
- Все ты умеешь. Просто выбираешь всегда не тех…тебе важен сам порыв, эмоции. Чтобы любовь была быстрой и стремительной. Чтобы обжигала и оставляла шрамы. Ты непостоянен. Вспыльчив. Эмоционален. – Джек подтягивается выше, упираясь руками в чужие бедра.- Но разве не это делает тебя человеком? Не лукавь, Энди. Я может и не все понимаю, но мы росли вместе. И есть вещи, которые я просто знаю.- Моррис наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к чужому. Сидит так какое-то время, как будто это поможет ему понять. Как будто это поможет ему пробиться сквозь эту броню недопонимания, взращенную между ними.
- Сначала поужинаем. Потом выпьем. Я бы не хотел оставлять тебя сегодня. Да и завтра тоже…- Джек тяжело вздыхает, потому что, кажется, они вернулись к разговору пятилетней давности.- Я бы не хотел оставлять тебя ни на минуту. Ты кидаешь мне обвинений в том, что я выбрал Элис. И, возможно, это и вправду моя вина. Я был инфантилен. Я был слаб. Я был ведом и пошел за ней, просто потому, что она предложила. Но сейчас…- Джек прижимается на секунду губами к чужому виску. Ведет губами ниже, потому что ему нравится целовать лицо Энди. Вот так...прикасаться к нему губами.

0

16

Я так часто хочу тебе сказать " А помнишь..." Но каждый раз я замолкаю на полуслове. Я часто чувствую себя рядом с тобой, словно немой попрошайка, который только что выкрикнул " Ну подайте же мне пенни, сер...!" Выкрикнул и тут же оборвал себя, но поздно. Слова как острая, колкая пуля уже влетели в слуховой проход чёртового полицейского и я лечу с лестницы, туда, где мне и положено быть - в грязь трущоб. Я создан для грязи, как лотос, что посмел вздыматься над ней, низкой и жалкой болотной тиной, и сияет чистотой, невинностью. Я не горный эдельвейс, не тюльпан и уж тем более не нарцисс, я лотос, качающийся на лёгкой ряби.

Раньше я летал во сне, но не с лестницы  грязь, а так, просто. Раскину руки и лечу. Теперь не могу, потому, что в жизни всё сложно и это я уже впитал, разве что не с молоком матери. Я знаю, что наша любовь с Джеком это сложная штука, архитектоника нашей любви слишком запутана для меня, человека исключительно поверхностного. Я называю себя шутливо водомеркой, которой не суждено познать глубин человеческого бытия, достигнуть дна и сути. Когда я играю со словами в своём рте я говорю, что я недомерок по многим причинам и первая из них та, что это созвучно с водомеркой, вторая, что мне не отмерили нужной концентрации... концентрации. Каламбур? Тавтология? Занятные повторы? Я люблю страдать орфографической порнографией и устраивать словесные оргии, но не более того. Никогда не любил эти  груповушки, похожие на соревнования в каком=то дурацком виде спорта. Если член маловат они ласково зовут его Мой Наполеон, если огромный то даёт ему прозвище Геракл, а по сути... так, та самая палка, которая сделала из человека обезьяну с примитивным желанием вставить кому-то.

С молоком я всегда вспоминаю медовые пряники на религиозные праздники. У Джека никогда не замечалось особой тяги к ним, а я их просто обожал. Я люблю аромат мёда, так же само пахнет кожа Джека, особенно волосы. Там этот аромат словно запутался и никак не может испариться. Мёд, корица и может свежесть мяты. Теперь он стал перебивать это всё какой-то резкой. туалетной водой из разряда - я мужская и поэтому от тебя у меня глаза будут слезиться.

- Это они меня выбирают, а не я их, - это правда лишь отчасти. Да ,я часто провоцирую, но их выбор - пойти на поводу или отказаться. Соблазнять и соблазниться это разные вещи. У меня чувствительные нотки ,Джек, ты трогаешь не те струнки моей души.

- Ах, Джек, ты совершенно лишаешь меня способности размышлять трезво даже без выпивки, особый твой дар, - я не принимаю всё это на свой счёт. Джек... никогда не пытался понять его до конца. Никогда не было времени. Он прав, я слишком резкий, быстрый, стремительный. Во мне слишком много придури, пороха и вины. Поднося ко мне зажигалку ты осознаёшь, что играешь с бензином, а не согнём и последствия могут быть... впрочем, думаю тебе плевать.

- Я и стараюсь им быть, в отличии от тебя. Ты мог оставаться тем, кем ты есть, я же не умею так улыбаться, - я закрываю глаза. Лучше не видеть чего-то соблазнительного, но продолжать чувствовать твои пухлые, пряные губы у себя на лице, в этом что-то есть. Что-то греховное. Не зря на меня всегда оглядывали священники. Мне бы пошла их унылая форма. 

- Быть может я просто играю с тобой, Джек, - я подмигнул тебе, я заставил тебя сесть на чёртовы мои бёдра,  - и что же изменилось сейчас? Скажи ка, Джек,  - твоё имя как орешек, хрустит на зубах. Как скорлупка, которую я разгрызаю.

+1

17

Интересно, пять лет это иного или мало?
Джек мыслит совершенно иными критериями. Пять лет ждать одного конкретного человека для него не проблема. Напротив, это очень типично для Джека- посвятить столько времени размышлениям о конкретном человеке. Если так подумать- он всю жизнь думал об Элис и Энди.
Пять лет для него- это всего лишь пять лет.
Он плавно перемещается на колени своего друга. Садится к нему лицом и это совершенно не стыкуется с его официальным видом. Даже с учетом того, что он уже снял пиджак, все равно Джек выглядит эдаким клерком или продажником, который пытается такими вот манипуляциями втюхать какой-нибудь бездарный товар.
«Купите наш пылесос сэр, и в качестве бонуса, я отсосу вам прямо в вашей гостиной».
Хорошо, что Джек отлично владеет своим лицом. Иначе не сдержал бы едкой улыбки или короткого смешка.
Моррис пользуется тем, что Энди закрывает глаза. Это дает ему большой простор для действий, на самом деле. Тяжело быть вульгарным и пошлым, когда за тобой следят едкие глаза Энди Би. По крайней мере Джеку. Моррис на самом деле не умеет соблазнять. Не умеет делать этого намеренно, скорее…это работает, как вдохновение. Как импульс, который Джек пропускает через себя, скидывая свою привычную маску «Строгого Доктора».
Моррис плавно ведет бедрами, притираясь к чужому возбуждению. О да, Энди возбужден. Но Моррис не отстает от него. Это же их небольшая игра, верно? Ему не следует отступать от своего оппонента.
Джек думает о том, что это закономерно. А он любит закономерности. В прошлый раз они почти переспали….сколько тогда прошло со дня смерти Элис? Три дня? Кажется, столько. А сколько дней прошло со дня смерти Тома? Подумать только, им понадобилось всего две смерти, чтобы вот так встретиться. Чтобы Джек сидел на чужих бедрах, чтобы Энди с ним потанцевал…
Моррис ведет губами по шее. Кожа чуть горчит- потому что одеколон. Он высовывает кончик языка, чтобы попробовать и сохранить этот вкус у себя во рту. Как ящерица или змея какая. Ему всегда казалось, что кожа Энди на вкус отдает острым перцем.
- Я ждал пять лет, Энди. Даже больше. Я знаю, ты не веришь в том, что я был верен своим мыслям  о тебе, но это так. Пять лет Энди. Когда ты говоришь об одиночестве, поверь…я знаю его ничуть не хуже тебя. – Моррис поворачивает голову в другую сторону, снова возвращаясь к шее. У него большой простой для действий.- Играешь…мы с детства с тобой играем, Энди. Думаешь, это может меня напугать?- Джек улыбается сам себе. Интересно, Энди почувствует у себя на коже его чеширскую улыбку?

0

18

Знаешь, ты похож на того парня из салона автомобилей, которому я когда-то отсосал за чашку кофе, не потому, что хотел кофе до одури, а потому, что хотел ему отсосать, чтоб его лицо перестало быть таким, словно он сейчас мне продаст хорошенькую малышку с сотней лошадок под капотом и знаешь что!? Нет, ты никогда не догадаешься чем всё закончилось с этим чёртовым белым воротничком...

Когда он кончил мне на лицо, этот чёртов клерк почти одеты в свой костюм, у него была его фирменная улыбка... и он таки почти втюхал мне автомобиль и я бы его купил, конечно, если бы только он не добавил, что на скидку я насосал, а вот на автомобиль пока я не так хорош. В целом кофе я так и не попил, зато его члену было чертовски горячо. Он так орал, совсем забыл об автомобиле и вот тогда его лицо наконец-то стало человеческим и крайне жалким. Я ушёл без проблем, кажется никто не понял что случилось, а он говорить не мог, во всех смыслах этого слова - у него так и горело там. Ахах, жаль я не могу тебе рассказать эту историю, потому, что во-первых я тебя лапаю, бесстыдно и возбуждаясь. Во-вторых как-то неуместно при тебе это рассказывать. Это всё равно что материться последними словами при девушке моей мечты. Впрочем неловкое вышло сравнение. Кгхм.

Джек ничуть ты  не похож на невинную девицу, впрочем как для шлюхи ты слишком мой милый Джек. Старый, добрый, податливый Джек, который всегда улыбается и улыбки его прыгают на шее, как разряды тока. О, я бы с радостью называл тебя своим мальчиком, весенней слабостью, но, я же чертовски непостоянен и это постоянно во мне. Стабильная нестабильность и пару джокеров в рукаве.

- И будешь ждать ещё, - Я порой жесток с людьми, но честен, - прости, но кроме секса я ничего тебе не могу предложить, а ты не из тех кто ценит только секс, быстрый и незапланированный. Мне кажется ты куда больше привязываешься к партнёру чем я и ты не согласишься меня потом делить. Джек... я устал от Томаса и его вечного привкуса во всём, что я делаю, я хочу жить один, я уже привык. Раньше я считал это ужасным, вынужденным событием, теперь я по этому состоянию истосковался, но я тебя хочу... - я словно прикуриваю от воздуха, так вдруг между нами жарко, горячо, остро. Вот-вот и тишина как заточка - под рёбра и бабочки кругом.

Да, я люблю хороший секс. Ничуть не меньше,чем другие. Я не особо этого стесняюсь, моя мать ведь была порядочной шлюхой и у неё был дом, куда она приходила зализывать раны. Она занималась этим в своё удовольствие, с теми, с кем ей хотелось. Она дарила любовь и они брали, кто виноват? Но она была свободной. Муж привязывал её к себе и ей это не нравилось, думаю она бы развелась с отцом рано или поздно. Всё из-за меня в животе. Мне нужен был отец. Она хотела чтоб он у меня был, хоть какой-то. Она повесила меня на шею ему, как медаль, за благородство.

Я прижимаю тебя к себе Джек. Я знаю, ты будешь ждать до одури долго, порой тебя так заклинивает на чём-то, что это становится навязчивой идеей и боюсь я тоже ею стану. Я не против, но обманывать тебя и потакать твоим фантазиям я не буду. Я обязан был сделать бы это с Элис, она девушка, она была слабой, а я был её героем, но с тобой мы на равных и ты мой друг, может даже больше... да, точно больше. Друзей так за ноги не хватают и так нежно не водят по чужим ногам и уж тем более не расстёгивают им пояса, не касаются их через ткань... почему бы и нет? На секс с тобой я согласен, Джек.

А помнишь в детстве я был таким романтиком? Я дарил девушкам цветы, даже самым некрасивым, я улыбался так широко, что лицо готово было треснуть. Я дарил тебе подарки. Всегда, на каждый праздник, даже тогда когда мы не общались я присылал тебе открытки. Потому, что я правильный мальчик... был им. Где угодно, но только не в постели, а сейчас этот диван... станет место преступления, так тут горячо.

Отредактировано Andy Bie (2017-01-22 00:46:56)

+1

19

С Энди играть сложно. Сложно, но интересно.
Но с одном Би прав- Джек склонен к тому, чтобы замыкаться на какой-то идее. Делать ее центром своей жизни, не отступая от нее ни на шаг. Энди ошибается в другом. В том, что он может стать объектом его нездорового внимания.
Энди всегда был центром его пристального внимания.
Ему следовало задуматься об этом гораздо, гораздо раньше.
Би прав в том, что Джеку не интересен секс ради секса. Он далек от этого романтичного «мы встретились, провели страстную ночь, а утром разошлись навсегда». Он для этого слишком консервативен и брезглив. Слишком постоянен. Он запоминает слишком много мелочей, чтобы секс остался просто одноразовым сексом.
Джек иногда думает, что мог бы подвести под это какую-нибудь гуманистическую идею.
Мол, каждый человек индивидуален и достоин счастья. Так что, это кощунство- использовать друг друга исключительно ради сиюминутного удовольствия.
Но Джек этого не делает, потому что это вранье. Он так не считает.
Просто сам по себе устроен иначе.
Джек прячет очередную улыбку в перекате чужого плеча. Расстегивает верхние пуговицы рубашки, потому что, одно дело прятать улыбку в ткани, и совсем другое- в коже. Которая уже не отдает горчинкой одеколона, а будет чистой на вкус.
А это именно то, чего так хочет сейчас Джек.
И судя по тому, как Энди быстро справляется с поясом его брюк- их желание взаимно.
- Но зато я ценю тебя, Энди. Это уже не будет «просто секс», это будет секс конкретно с тобой. При таком раскладе, даже я готов пересмотреть некоторые свои взгляды. А ты?- Джек прикусывает мочку чужого уха зубами. Он хорошо помнит о том, что Энди слаб до подобной ласки. Поэтому не торопится и проводит по мочке еще и языком, пока она зажата между его зубами.
- Ты же знаешь, я не посягаю на твою свободу…
Конечно, драгоценную мочку приходится отпустить. Потому что разговаривать так крайне неудобно. И, конечно же, Джек лукавит. Но Энди об этом знать не обязательно.
В голове Морриса зреет план. Пока еще не совсем ясный ему самому, но он готов потратить на его доработку столько времени, сколько потребуется. Потому что он знает точно- с Энди Би торопиться не следует. Его друг обладает одной весьма интригующей чертой- он любит быстро и жарко. Но также быстро и жарко может вырвать неугодного человека из своего сердца и уже никогда о нем не вспоминать.
Очевидно, что подобная форма суицида нелегко ему дается.
Но полумеры- это тоже не про Энди.
Так что…Джеку придется быть крайне осторожным и дьявольски осмотрительным.

0

20

Не понимаю зачем я в это ввязался? Секс ,если он действительно хорош, чертовски портит дружбу, зато я забуду о Томасе и его кусачих зубах, жадной ухмылке и мерзком строении лица. Что-то было в нём угрюмое, хищное, он был похож, верное, на грифа с этой своей шеей. Когда я его трахал то часто представлял своих бывших любовников - хрупких, медовых мальчиков, иногда  потерянных одиноких мужчин. Я часто делал минет Тому потому, что я боялся - вот сегодня меня ничто не заставит почувствовать желание к этому парню. Впрочем, я всегда справлялся, может быть потому, что я очень боялся Томаса. Это ведь как раненный зверь - раздерёт от страха.

Зубы у него были что надо. Он кусался и царапался, а я не сильно бил его. Каждый раз это скорее было похоже на изнасилование, чем на секс. Теперь я старался быть нежным, но вот, не удержался и рванул чужую одежду, пуговицы рассыпались по полу белыми бусинками. Я всегда был жадным, я перевернул тебя, прижав к дивану. Пояс я вытащил, так удобней. ты бы может и мог мне сопротивляться, прятать свои улыбки у меня на коже и быть милым. нежным мальчиком, но... я чертовски отвык от такого.

Я связываю твои руки за спиной поясом. Крепко, до боли их вывернув. Это тебя отвлечёт. Я уже растягивал тебя, но думаю это стоит сделать ещё раз, выдавив на пальца много-много смазки. Стянуть с тебя джинсы и всё остальное не так уж сложно. Я прикусываю выступы твоих лопаток, словно крылышки ангела, верно? Позвоночник затерялся между них. Жаль. Люблю острые выступы спины.

Пальцы проникают в тебя. Я ничего не говорю. Не люблю болтать, когда трахаюсь, я собираюсь это сделать. Я заставляю тебя, потому, что ты абсолютно не умеешь, это твой первый раз, я же делаю это до омерзительного часто. Стоит заставить тебя поднять на четвереньки и заставить тебя опуститься на локти. Мне так удобней, да и ты потом оценишь.

Раз, два, три пальца. Вторая рука играет с тобой совсем в другом месте, хочу заметить всё ещё напряжённом. Я не собирался с тобой спать, затерянный в своём пёстром мире Томаса. Пальцы входят слишком свободно, я расстёгиваю чёртов пояс, ты не можешь не слышать этих торопливых звуков. Но не смотря на то, что я тороплюсь я вдруг становлюсь нежным и аккуратным. Не хочу причинить тебе адскую боль, вхожу медленно, осторожно, чувствуя себя ужасным мерзким подонком. Уговариваю себя, что однажды я дам тебе трахнуть меня. Тебе придётся долго ждать.

Я вошёл полностью и замер. НЕ из-за тебя, просто хочу почувствовать это полностью. Как это мерзко, но как же это властно, как это возбуждает меня. Сама мысль, что это ты так сильно обхватываешь меня, что мы теперь одно целое и прочая мишура.

+1

21

Джек однажды прочитал одну странную фразу.
«Покажи мне с кем ты спишь, и я скажу тебе какого ты о себе мнения».
Конечно, фраза была спорной во всех отношениях, потому что «спишь»- это всегда очень сложно. Хотя, все и говорят «это просто», Джек придерживался иной политики.
Человек сам по себе- проблема.
Два человека, связанных сексуальными отношениями ( и здесь следовало бы уточнить- только ли ими эти люди были связаны или просто делали вид, что кроме секса между ними ничего нет?), это проблема в квадрате.
Морри часто думал о Томе. Реже, чем об Энди, но чаще, чем о своей матери. Итак, Томас. Своеобразный молодой человек, не особо симпатичной наружности. Что Джек о нем знал? О, гораздо больше, чем почивший Томас мог подумать.
Моррис мог быть социопатом, мизантропом и кем угодно. Но когда ему нужна была информация- с легкостью переступал через свои же собственные загоны. Они работали в одном месте. Не секрет, что Джек пошел туда работать из-за Энди. А уж Моррис постарался, чтобы это не было секретом. Потому что приятно было пусть и такой мелочью, но все же потрепать нервы Тома.
Смотри, Том. Я здесь. И я сежу за тобой.
Но тем не менее, они встречались. Почему?
Энди хотел быть героем. Всегда хотел. Это было рефреном всей его жизни, так что Джек со спокойно душой мог предположить, что Томас, как существо несколько убогое и, вне всяких сомнений, нуждающееся в помощи, привлек внимание Энди именно этим.
А дальше? Что было дальше?
У Джека нет возможности рассуждать об этом дальше. Пуговицы от его рубашки разлетаются в разные стороны. Ремень выдернут из пояса брюк и Энди, очень ловко, укладывает его носом в обивку дивана, обездвижив руки его же ремнем. Моррис сдавленно выдыхает от всех этих стремительных манипуляций. Пожалуй, он мог бы сказать, что это немного неприятно. Пожалуй, он мог бы даже попросить Энди остановиться или, хотя бы, быть помягче.
В конце концов, это его первый раз.
Хотя Джек не настолько глуп, чтобы использовать это как причину или повод к некоторой мягкости.
Видимо, Энди отвык от нее вовсе. Это невольно наталкивает его на мысли о том, а каким же обычно был секс с Томом? Таким же? И кому тогда доставалась роля связанного?
Джек упирается плечами в обивку дивана. Так немного удобнее, хотя при каждом движении ремень, кажется, впивается и кусает его руки только сильнее. Но и это не смертельно. По крайней мере, Энди не забыл про смазку. Это не может не радовать, потому что мысленно Моррис подготовился к самому худшему. И не потому что Энди плохой...просто это манера Джека- готовиться к самому худшему.
Всегда.
И все же Джеку интересно…сейчас, в данной ситуации и в конкретный момент, с кем именно собирается трахаться Энди?
С Джеком? Или все же с Томом, память о котором еще так свежа?
Моррис выворачивает голову так, чтобы прижаться щекой к обивке. У него слишком ограниченный обзор и кроме края дивана и части комнаты он не видит ровным счетом ничего. И если с дискомфортом и общим контекстом ситуации он еще может смириться, то это…это его не устраивает. Джек плавно выгибается всем телом, прежде чем сказать:
- Хочу тебя видеть…позволишь мне?
Но не успевает получить ответа, потому что Энди снова торопится. И входит в него, все в том же угрюмом, сосредоточенном молчании. Джек сдавленно охает, потому что…ощущения весьма интригующие.

0

22

Ловя воздух ртом сумей его не потерять, ловя мгновение - сумей его запомнить. Говорят память хранит в себе воспоминания, но я не верю в её надёжность, могу представить как моё прошлое превращается в оружие против меня самого же, в монстра, давящего на мои глазницы и потому я так резок с тобой, Джек. Я мечтаю оттолкнуть тебя, того просит моя противоречивая натура. Если могут любить - я их сжигаю, потому, что любовь это демоны, а я экзорцист, как тебе аналогия? Впрочем это слишком вульгарно думать о таких вещах, когда я тебя трахаю. Это просто секс и ничего больше, я ведь твой друг, я должен тебя оттолкнуть. Это честно, хотя бы попытаться. Я хочу стать навязчивым кошмаром, а вовсе не мечтой. Чем-то, что ты жаждешь и боишься, сейчас пожалуй это единственное, что я могу попытаться сделать безуспешно. Я ведь герой, не так ли? Так что я должен быть плохим мальчиком.

Могу вообразить, что я сделал это нарочно. Не дал тебе, Джек, смотреть мне в глаза, видеть то, что видеть тебе не положено. Быть может призрак Тома у меня за спиной? Томас бы не так уж плох и я всегда трахал его грубо, в этом была суть наших отношений. Я всегда должен был унижать его в постели, а он делал это всё время не её. Он бил меня по рёбрам, сломал мне пару косточек, но я не жалуюсь. Зато я был ему нужен, а быть нужным мне всегда было просто необходимо... но когда он умер... когда он умирал, детка, во мне что-то начало ломаться. Он умирал, хрипя на постели, он кашлял кровью, он пил чёртов морфий но мне кажется, ему мало помогало.

Я начинаю двигаться, хотя тебе больно и шепчу что-то типо, потерпи. Ты ведь этого хотел? Да?! Нет?! А разве теперь это имеет значение. Я натягиваю ремень, заставляя тебя прогнутся. Тебе не будет лучше, если тебе будет это так уж нравится. Ты должен выйти и подумать, что это была ошибка. Чтоб боль ещё долго ограждала тебя от меня, впрочем я не верю ,что это сработает. Если ты ждал меня пять грёбанных лет, то разве тебя это сможет остановить? Смотри какой я чёртов ублюдок, а про презервативы я не забыл. А ты ведь не знаешь как редко я их одеваю? Даже сейчас я не уверен, что полностью здоров.

Томас говорит, что я идиот, хотя мне пора начать думать "говорил"  Кажется я вот-вот заплачу. хорошо что ты не видишь меня, жаль что тебе так больно, это тоже очень жаль. Я даже замираю на минуту, перестаю дышать, воздух это раскалённое железо, прямо в лёгкие. Организм живёт от меня отдельно, я расслабляюсь и позволяю тебе расслабиться, я становлюсь снова нежным, потому, что по сути я никогда не любил эти игры с изнасилованиями. Мы с Томасом всегда причиняли друг другу равную боль в постели. Терпеть не мог его бить, называть шлюхой, но ему это нужно было... синяки, царапины, слишком жёсткий секс, согласись, он хорошо меня выдрессировал.

Просто двигаю бёдрами на автомате. Это рефлексы, я чувствую как тело немеет до шеи. Довольно неприятно ощущение, терпеть не могу когда такое происходит. Это всё иллюзия, так пусть хоть кому-то будет из нас хорошо, правда ведь? Я правда постараюсь найти точку... Как говорил ...Пифагор? Дайте мне точку опоры... так вот я её ищу чтоб сдвинуть нас с этой болевой линии. Уверен, ты там внизу плачешь. Любить это больно.

Любишь ли ты меня? Ты наверняка врёшь себе, говоришь что да, это так. Что ты любишь меня, но я то знаю...знаю что меня невозможно любить. Почему? Ну вот знаю и всё. Чёлка падает в глаза, колется и тут ты называешь меня не тем именем. Ты называешь меня Энди. Ты привык, в приюте меня иначе не называли, но я почему-то дёргаю тебя, до боли, за руки. Нет, Том, ты сделал меня слишком грубым.

- Не называй меня так, - я прижимаю тебя к кровати, - я терпеть не могу это имя!

Я почти рычу тебе это на ухо, оставляя укус на плече. Терпеть его не могу и Томас это знал. Дурацкое имя, за годы в приюте я возненавидел его. Когда меня драли они говорили " О, Энди, милый мальчик, " а я кричал от боли Терпеть не могу эти имя. Терпеть не могу! Поэтому моим незнакомцам я обычно не представляюсь или говорю .что меня зовут.. Питер, Антуан, Марк... тысячи имён, хотя порой... порой я отступаю от традиции. Всё равно они слишком незнакомы мне, чтоб это имело значение, но здесь... я целую место укуса. Привкус метала меня не радует. Впрочем извиняться я не буду.

+1

23

Пощады не будет. Джек читает это в каждом жесте, в каждом движении, в ремне, стягивающем его руки. Не то, чтобы он был фанатом подобных развлечений, но…он имеет то, что имеет.
Вернее, имеют его.
Хорошая шутка. Он бы пошутил, но ощущения отвлекают. Особенно, когда Энди берется за ремень и Джеку приходится прогнуть, как заправской шлюхе, при съемках порно. Какие им обычно дают названия? Какое бы название получило это порно?
«Джек Моррис нарвался»,
«Энди Би, который показывает, какой он плохой»,
Или «Давай, скажи Джек, что тебе это нравится».
Что-то в этом духе.
Моррис не чувствует какого-то особого удовольствия. Может, это он бесчувственный? Хотя с Элис ему было хорошо и игры у них были самые разные. Энди, разумеется, не позволяет ему увидеть свое лицо, поэтому Джеку остается довольствоваться малым.
Это даже хорошо, что Энди тянет за ремень на себя. Иначе Джек стер бы себе лицо об обивку дивана. В любом случае, Моррис просто пытается расслабиться.
Почему Энди поступает так?
Конечно, будь Моррис чуть помладше, он бы воспринял все это, как насилие. Как немотивированную агрессию, как унижение или как намеренную жестокость. Возможно, обиделся бы и не разговаривал бы с Энди какое-то время, забыв напрочь свои собственные мысли и свои же обещания.
Но Моррису уже не двадцать пять. К тому же, вынужденное отшельничество и одиночество заставляют тебя думать. О самых разных вещай, но Энди…одна из тех персон, о которой Джек думал очень часто.
И теперь он понимает- то, что происходит, в понятии Энди, жест добро воли. Акт спасения и милосердия. Весьма своеобразный надо сказать, потому что Моррису не удобно в такой позе, но, если выгнуться немного иначе…кажется даже можно уловить за хвост какое-то подобие удовольствие.
- Энди…
Он не сдержался. Произнес чужое имя на выдохе, прикрыв глаза. Не смог проконтролировать это и тут же поплатился. Энди реагирует молниеносно, вжимая его лицом в обивку дивана. Руки неприятно ноют от такого резкого и грубого отношения. Но Джек готов поклясться, что слышит в этот момент мысли Энди.
«Разве ты не этого хотел, а?»
«Рассчитывал на что-то другое, верно, Джек?»
«Ну так беги и не возвращайся…потому что лучше не будет».
Джек улыбается в ответ своим же мыслям.
О, Энди. Его прекрасный рыцарь.
Моррис облизывает пересохшие губы. Это приводит его в восторг. Вся эта противоречивость действия, весь этот надлом. Даже эта вынужденная жестокость, в какой-то степени, приводит его в восторг. Поэтому Джек стонет. Протяжно и низко, тяжело дыша и приоткрыв рот.
Джек думает, а что будет, если он разозлит Энди еще? На что способен его рыцарь, если довести его до ручки окончательно? Как далеко они заходили в своих играх с Томом?
Моррис выворачивает голову, чтобы было удобнее и, прикусив губу, лукаво улыбается.
-Тебе это нравится? Вот так…связав мне руки. Нравится?- он вздрагивает он очередного движения, рвано выдохнув на середине фразы. Возможно, ему следует остановиться и не продолжать свои сомнительные разговорчики, но отчего-то укус в плечо уверяет его об обратном.- Давай, милый…покажи мне, что ты еще умеешь.

0

24

Рыцарь. Так меня часто называют. Рыцарь или дамский угодник. Я из тех, кто бежит получать то, что им никогда не нужно с теми, с кем им сложно. Я из тех, кто ломает руки, зубы, стирает колен в кровь пытаясь догнать счастье, которое сделает несчастным всех. Противоречивая мой особый конёк, изворотливость ума - то, что помогает выжить. Да, я знаю, я хотел бы быть с тобой, Джек, нежным, ласковым. Быть таким, каким я позволяю себе быть с другими мужчинами. Дарить цветы, улыбаться, давать им нежную ласку и играть в честные игры.

Но... я не могу позволить себе этого с тобой и поэтому я называю тебя плохим словом и шлёпаю по заднице. Будто я не догадываюсь, что давно перешёл за рамки игры, будто я дурак и не понимаю что это твой первый раз и " шлюшка" последнее ласковое слово, которое ты бы хотел услышать. Разрушать я умею. Быть может будь ты помладше ты бы возненавидел меня и всё пошло бы как надо. Перестал отвечать на звонки, при встрече отводил глаза или скрипел зубами. Ты бы думал, что я воспользовался тобой, входя в тебя особенно резко, хватая тебя за волосы и выгибая. Что я драл тебя с особым, садистким удовольствием, но... я никогда не любил жёсткий секс.

По настоящему жёсткий, такой, от которого сводит зубы, который больше похож на сцену из дешёвого изнасилования за углом. Мне жаль портить тебе лицо, мне жаль, что я не отвечаю на твои реплики. Я даже не говорю тебе замолчать, я просто трахаю тебя пока не кончаю. Так лучше. В диалоге может дрогнуть голос, но тело меня подводит редко. Я же знаю - я делал это сотни раз с Томасом. Иногда речь подводит,выдаёт отвращение, жалость, испуг. Подводят глаза, поэтому Тому я их завязывал. Не стоило бы ему смотреть как порой я кривился, прикасаясь к его лицу. Я плевал в него. Почему бы и нет? Порой тираны любят чувствовать себя жалкими...

В любом случае я закончил и не стал тебя развязывать. Шлёпнул на прощание и стал одеваться, торопливо, как делают когда собираются уйти и не звонить. Потом достал пачку сигарет и развязал тебя. На руках остались красные следы моей жёсткости. Жаль. Я готов зацеловывать твои запястья, но я сдержусь. Я хотел на коленях просить прощения за грубость, но я даже не смотрю на тебя, мол ты такая сучка ,Джек, аж противно.

- Держи вещи, думаю тебе стоит пойти домой, - я достаю сигарету и иду на балкон. Да, сделал дело и не волнуюсь как он доедет, я кричу с балкона .что вызову ему такси. Да, слабость, стоило просто выкинуть за дверь. Может этого было бы достаточно, но я представляю как ему больно. Как же ему чертовски больно. Когда меня изнасиловали трое я готов был пристрелиться от боли. Чёрт, а они ведь тоже ушли. вот так. Типо, на парень твои деньги, собирайся и вали. Да-да... Я бросаю сигарету и вызываю такси. Пускай его довезут до дома, а у таксиста потом спрошу как он добрался. Это знакомый мне парень, всё будет ладненько. Я накину ему сверху пару сотен и он будет везти бережно, словно свою новорожденную дочурку.

- Такси будет здесь через пять минут, - я смотрю на Джека прохладно, так же, как воздух на улице - денег на проезд дать? - руки спрятал за спиной. Дрожат, собака. Как же мне хочет тебя обнять ,Джек, сказать, что я вот-вот заплачу, что это чертовски мерзко. Что я... я конченный ублюдок, что ты единственный человек, с которым я не хотел так поступать никогда. НИКОГДА. Но я молчу, губы собраны, я смотрю куда-то сквозь тебя. Мол потрахались и терь ты мне до лампочки.

+1

25

Энди не отвечает на него слова. Лишь пребольно шлепает по заднице, что Джек встречает недовольным хмыканьем и снова упирается лицом в диван. Ладно, пусть так. Глупо было рассчитывать на то, что его друг так легко поведется на такую глупую провокацию.
Но если Джек не прав?
Что если это все всерьез и никакого скрытого смысла в этом нет?
Что если Энди не имеет в виду сверх того, что делает?
Джек хмурится. Это неприятные мысли, помноженные на крайне сомнительно-приятные ощущения. Все не так плохо, если говорить откровенно. Но Моррис уже предвкушает свою собственную осторожную походку ближайшие пару дней и то, как там внизу, будет все саднить и болеть.
Но это будет позже, конечно.
Сейчас, все что ему остается- это закрыть глаза и расслабиться. В самом деле, сделай они это пять лет назад, ощущения явно были бы лучше. Как много произошло за это время и как сильно изменился сам Энди.
Подумать только.
Джек пытается балансировать на грани боли и удовольствия. Боли и дискомфорта в данном случае, конечно, больше, но…Джек умудряется подобрать более или менее подходящую позу, чтобы окончательно не взвыть от отчаяния. У него болят плечи, болят запястья от ремня, и задница от шлепка горит.
Но это все мелочи, конечно.
Все могло бы быть гораздо хуже.
Когда все заканчивается, Джек остается лежать на диване. 
Моррис думает о том, что все это- крайне скверно. Правда, мысли о том, что ему следовало для «разгона» выбрать себе менее проблематичного любовника ему и в голову не приходит. Он ждал этого пять лет, а все получилось так скверно.
Ну что поделать.
Джек думает о том, что, наверное, выглядит сейчас заправской шлюхой. Энди впору кинуть ему на диван пару баксов и отправить домой пешком. Или сколько там шлюхам платят? Джек не в курсе. В итоге, Энди развязывает его руки. Моррис благодарен ему за это. Правда, благодарен. Би разыгрывает перед ним «плохого парня» и кто знает, как далеко он может зайти в своей собственной игре.
Джек молчит. Растирает запястья, на которых потом расплывутся уродливые синяки. Выглядит он не особо расстроенным. Разве что капельку озадаченным и немного задумчивым. Он мог бы разыграть это, как актеры разыгрывают небольшие этюды, но…Моррис и вправду озадачен, так что в лишней буффонаде смысла нет.
Он медленно одевается. Рубашку придется выбросить, потому что у него просто нет сил сейчас искать разбросанные по полу пуговицы. Не ползком же ему их собирать. Джек выглядит собранным. Его костюм срабатывает, как защитная броня и дышать становится легче. Джек улыбается. Прямо, как в детстве. Чуть неловко и, как будто извиняясь. Ему и вправду неловко- Джек ведь не знает, как это обычно происходит. Может секс с мужчинами -это всегда немного пытка?
Хотя, судя по ощущениям «немного» это он преуменьшил. Потому что задница у него саднит так, как будто его посадили на кол, а потом, передумав, заменили экзекуцию на что-то более гуманное.
- На проезд? Нет, Энди, спасибо. Я, может, и «шлюшка», но достаточно обеспечен, чтобы самостоятельно оплатить такси. – Моррис пытается что-то сделать с рубашкой и пиджаком, но все равно, как ни старайся, выглядит жертвой сомнительного секса.
Моррис избегает такого соблазнительного словечка, как «изнасилование», потому что в голове сразу расставил правильные точки.
Это не было изнасилованием.
Об этом следует помнить.
-Уверен, что не хочешь, чтобы я остался? Признаться, я…все еще обеспокоен.- Джек ищет глазами пачку сигарет, которую принес с собой. Покурить сейчас- это было бы чудесно. После такого он точно выкурит не одну сигарету, а дома, может быть, даже нальет себе немного виски. Найдя сигареты, Моррис впивается в Энди спокойным взглядом:
- Мы все равно друзья, Энди. Как ты и сказал- это был просто секс. Я благодарен тебе за потраченное…время.

0

26

И правда, за пять лет многое изменилось и главное, это то, что пять лет назад я был уверен, что у нас может получиться. Я был куда эгоистичней и бросался в новые отношения с безрассудным и бесхитростным желанием, словно и не догадывался как много костей наломаю, а не дров. Теперь я вырос и подобные острые моменты утратили свою ценность. Теперь выросли и проблемы. В жизни всё пропорционально и растёт всё единовременно. Впрочем так говорила ещё моя покойная мама.

Я помню мало из того, что она говорила, но то, что в жизни не всё так, как нам хочется и что проблемы растут с годами .вот это уж наверняка помню. Она склонялась, сухо целовала меня в щёку и говорила, что я её бедный мальчик и что глаза у меня папины, хотя у нас с отцом были разные глаза. У него зелёные и глубокие, а у меня голубые, холодные и колкие. Впрочем, она была достаточно глупой.чтоб что-то напутать.

Но она была права. Я не делал то, чего хотел. Мне хотелось остановить тебя, Джек. Взять за руку, нежно целуя будущие отметины на руках, прижать их к губам, подняться выше, нежно поцеловать место укуса. Словно это поможет, уложить его рядом, шептать что я никогда больше так не сделаю. И правда, дважды я так повести себя не смогу, но дважды и не нужно. Достаточно и одного неудачного секса. Настроение испорчено напрочь.

Я же испортил тебе рубашку. Это забавно, наблюдать как ты стараешься быть официальным с порванной рубашкой. И наверно ты думаешь, что я могу оказаться на самом деле конченным ублюдком. Кто знает, не так ли? Я иду в комнату, я прошу тебя подождать. Если я правильно помню, то у Томаса твой размер одежды, а такие безликие рубашки составляют основу его гардероба. Модель устаревшая, но разве вам обоим не всё равно?

- Вот, одень, не хочу чтоб кто-то видел тебя в таком виде выходящим из моей квартиры. Ничего личного, просто осторожность, мне не нужны слухи, - причина довольно тривиальная, но мне плевать на слухи. Я жил тут с Томасом достаточно давно, чтоб привыкнуть слышать за спиной " чёртов пэдик", правда Томас умел разбираться с людьми, соседу он обещал голову проломить и я верю - он мог проломить. Не смотря на то, что он был очень несчастным и забитым парнем он вырос в семье, где учили давать сдачи, дети дрались всю жизнь, отец дважды сидел. Может поэтому он выбрал неблагополучный район города? Чтоб чувствовать себя как дома?!

- Не стоит, но если захочешь повторить - приходи, - я безразлично провожаю тебя до дверей. Заставляю себя выглядеть слегка уставшим, безразличным, отвлечённым, думающим о чём-то своём, - да, конечно, друзья.

Ещё какие, мне ты куда больше дороже нашей дружбы. Я спускаюсь после того, как ты уезжаешь, курю и жду таксиста. Он,конечно, возвращается и я расплачиваюсь с ним более занятным способом у меня дома. Хороший парень, с ним я и буду ночевать. Мы с ним знакомы не так уж давно, но я один из немногих кто расплачивается с ним минетом. Почему бы и нет? Мы давно не просто друзья, в этом есть особая, пикантная, комфортная выгода. Тем более что он симпатичный. Он говорит ,что ты хорошо доехал. Ну и славно. Мы курим в постели, после секса, если он хорош, я никогда не могу пойти покурить. Просто дышать не могу, лежу, выдыхая дым. Надо было... чёрт, повернуть портрет. Сегодня же его сниму.. или уже завтра.

Завтра, я целую парня на кровати. Ночь будет долгой. В других людях лучше всего растворяются печали. Я называю его нежными именами, невольно думая о тебе ,Джек. Хорошо, что ты уехал, для тебя буде лучше, не связываться с таким как я.Лучше разбить сердце сейчас, чем потом, а всегда разбиваю сердца, ломаю психику и теряю интерес. К тому моменту когда мы снова столкнёмся достаточно близко для разговора, я забуду его имя. Оно канет в лету, как и наши встречи с ним. Быть может он найдёт хорошую девушку или нормального парня, не мудрено. Я тоже укажу ему на дверь, когда он захочет остаться больше чем на одну ночь.

Мне никто не нужен, так я убеждаю себя каждый раз, когда лежу в ванной, пьяный, на холодном кафеле. Как выброшенная рыба с раздутыми жабрами. Никто мне не нужен и я никому не нужен, думаю я, просыпаясь с болью во всем теле, а что я плачу на это кафеле, что боюсь больше не встать, что меня тут ещё дней 10 не найдёт ни одна живая душа, что мне особо никто не звонит... так это ... это ерунда.

Отредактировано Andy Bie (2017-01-23 13:50:37)

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешбэк » 12.05.2011г. - Если друг, оказался вдруг...(с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC