За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » [15.08.13] Similia similibus curantur


[15.08.13] Similia similibus curantur

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дата и время:
15 августа 2013 года, около 16:20
Место:
"Центр", кабинет психолога
Участники:
Генри Обермайер, Пхен Ким Сай
Описание:
Признать проблему - мало. Это лишь первый шаг. Хватит ли смелости начать ее решать? Но даже и первое весьма затруднительно, если жил в иллюзиях всю жизнь.

0

2

Последние дни были похожи на кадры, которые наконец-то начинали складываться во вменяемую картину: разговор с психологом, то, что произошло на Арене, беседа с Аргетисом. Его не покидало ощущение, что он неотвратимо и как-то не слишком контролируемо... меняется. Саю это не нравилось, вызывало жгучее жжение в груди, с желанием выцарапать это нечто неопознанное изнутри, из себя. Он начинал видеть себя глазами и чувствами других людей и ему это категорически не нравилось. Ни сам процесс, ни конечная картинка. Что делать с процессом - они уже решили с непосредственным начальником и по совместительству учителем в контроле чужих и собственных эмоций. Но вот то, что сам Сай уже слишком явно не является нормой в плане психики и восприятия мира, становилось проблемой. И плевать бы на других людей - так было всю жизнь. Но, во-первых, проблема чисто физиологически начинала перерастать все мыслимые масштабы, грозя превратиться в заражение или что-то похуже, а во-вторых... Становилось невозможным уже находиться рядом с людьми - теперь тошнило не только от их мыслей и внешнего вида, но и эмоций. И, опять же, проблема была не в людях, судя по всему.
Была еще и третья причина, по которой он записался уже на полноценный прием к психологу (вообще, строго говоря, нужен психиатр, но, как ему сказали, этот специалист имел и такую квалификацию), но о ней он предпочитал пока не думать. Иначе становилось невмоготу и слишком яркие, непривычные чувства начинали дробить привычную картину мира на осколки, перемешивая их и запутывая все еще больше. Нет, проблемы надо решать по мере их поступления.
Он вежливо постучался, дождался приглашения и лишь тогда, открыв дверь, вошел.
- Доброго дня, герр Обермайер.
Дверь защелкнулась, он прошел к креслу посетителей и сел, бегло осмотрев сидение - чтобы та мне было ничего такого, что может быть неприятным или грязным. Странно, но в кабинете пахло дезинфектантами, при чем, профессиональными - уж их-то Сай распознавал на раз и мог даже назвать, каким именно дезраствором обрабатывались поверхности в помещении. Поэтому следующий выдох был уже почти спокойным.
- Я по записи, - на всякий случай уточнил, и, так как сам, по своей инициативе никогда не стремился к психологам, на секунду замолк. Наверное, обычно как-то обозначают проблему? Или что? - Я... хотел бы кое-что... - слово "вылечить" звучало так, словно он был болен. Ну да, он был болен и знал об этом, но все равно заменил очевидное более мягким вариантом, - исправить в своем... своей...
И вот тут он действительно не смог подобрать слово. В своем поведении? Организме? Мировоззрении? Что вообще надо исправлять в случае с мизофобией? Он нахмурился, вздохнул и просто спросил:
- Можно ли вылечить мизофобию в ее крайней степени развития?
Надо было бы начинать, наверное, с его психопатии, но сейчас Сай и без того проявлял чудеса доброй воли и осознанности собственной проблемы, чтобы еще и полноценно проходить терапию основного заболевания.

+1

3

К этому визиту Генри готовился с самого утра. Даже к предстоящему собранию он готовился не так тщательно как к тому, что ему предстоит встреча с телепатом. И не абы какая встреча, а по его собственной инициативе.
Правила определяли привычный порядок его приема – он должен был составить график дат, на которые должны были записаться сотрудники и подопытные и пройти обязательную диагностику для получения допуска к исполнению служебных обязанностей, а милые девушки и юноши из диспетчерской должны были лично оповестить каждого сотрудника. Подопытных он вызывал к себе в режиме онлайн без предварительного уведомления – много чести. В остальном, как показывала практика, к общению с психологом сотрудники не стремились. Так было всегда и везде, где он работал.
Поэтому уведомление о том, что после собрания к нему по собственной инициативе собирается наведаться телепат, его несколько… насторожило. Это было странно и непонятно. И нет, это не могло быть просто визитом, запись обозначалась именно как «сеанс по инициативе сотрудника».
Тема сеанса, впрочем, обозначена не была. Оно и понятно, он бы сам не стал афишировать цель визита к психологу. Социопат. К психологу. На прием. Ведь даже не «консультация по рабочим вопросам». «Сеанс». Черным по белому.
На всякий случай, конечно, Генри позвонил в диспетчерскую и уточнил, ничего ли они не перепутали.
Не перепутали.
Генри тяжело вздохнул и оставил заявку на дезинфекцию кабинета. Это было чем-то вроде его собственного правила – пациенту по возможности должно быть комфортно. Кому-то для этого нужны были кофе и печеньки, а кому-то – запах дезинфицирующих средств. Тех, кому нужно было профессионально отвесить люлей, это не касалось.
Ближе к началу сеанса он даже немного расслабился.  В конце концов, он – профессионал. И попрактиковаться сохранять спокойствие в присутствии телепата для него было бы полезным. Да и поизучать, что за явление природы представлял собой Пхен Ким Сай, тоже было любопытно.
Услышав стук в дверь, Генри уверенно пригласил пациента в кабинет. Сам он уже сидел в кресле в зоне для консультаций во всеоружии. Вооружиться, впрочем, пришлось планшетом с бланком для записей, карандашом и едва заметной улыбкой одними уголками губ.
- Присаживайтесь. Здесь все стерильно, я ждал Вашего визита, господин Пхен Ким Сай.
Блондин, как, впрочем, и ожидалось, сразу перешел к делу и начал озвучивать свой запрос. Генри быстро оценил ситуацию. Мало того, что он знал, как это называется, так еще и самостоятельно диагностировал степень тяжести и хотел избавиться. То есть как бы всерьез признавал (хотя бы гипотетически) такую возможность, что мир, вероятно, не такое уж опасное и противное дерьмо, как это сейчас кажется, а дело - в нем самом. Ранее подобного запроса, судя по записям в карте, не возникало. А теперь возник.
С хрена ли? – риторически задал себе один из ключевых в его профессии вопросов психолог и тут же перефразировал вслух:
- Позвольте поинтересоваться, что заставило Вас обратиться с этим вопросом за помощью?
Сделав короткую паузу, он продолжил, чтобы дать пациенту время для раздумий и формулирования приемлемого варианта ответа.
- Может, чай или кофе?

0

4

- Да, я заметил, - подумав пару секунд, все же. добавил, - спасибо.
Привычный запах успокаивал, хотя многим показался бы резким и неприятным. Но хотя бы об этом он мог сейчас не беспокоиться, за что отдельное "спасибо" и было выделено психологу. Не одолжение, с которым он обычно говорил эти формальности, но второй раз обдуманно высказанная благодарность. Да, что-то определенно меняется. И как же раздражает, что он не понимает, что именно. И вот как теперь объяснять это психологу?
Сай, надо признать, даже кое-что почитал о том, как работают психологи, если дело не касается просто формальных аттестаций пригодности к службе. То, что по сути, работать на приеме должен пациент, а специалист лишь служит неким "проводником", он понял, хоть и слабо представлял себе процесс. Ну, вот, началось. И альбинос действительно задумался над тем, что спросил доктор Обермайер.
- Воды, если можно.
Отвтеил почти на автомате, задумчиво и глядя бумаги на столе психолога. Как вообще объяснить то, чего и сам не понимаешь? За тем и пришел, собственно, да? Самое поганое, что он уже знает ответ... возможно. Но не понимает, как такое вообще могло произойти! Ладно, начнем с малого.
- Возможно, - начал он осторожно, - причин несколько. Они... накопились.
Сай начал снимать с руки перчатку, аккуратно стянул тончайшую белую кожу с пальцев и показал Обермайеру наччинавшие заживать трещины и эрозии. Благодаря тому крему от Марты регенерация шла быстрее, чем углублялись повреждения кожи. Но даже так, зрелище было не для слабонервных.
- Причина первая - раньше это было просто небольшое раздражение. Но последние месяцы... я не смогу выполнять свои обязанности, если инфекция попадет в эти... эти... - по лицу Сая пробежало выражение отвращения, - ссадины. Но я мою руки все чаще и все тщательнее. И антисептик все сильнее беру. Это... - он не идиот, прекрасно понимал, что это сродни наркоте - чем дальше, тем больше должна быть доза или сильнее вид дури. - Это плохо для дела.
Да, именно. Работа. Объяснение, от которого даже ему стало лучше. И вторая причина - та же.
- Причина вторая: эмпатия, - кажется, у него нервно дернулась щека. - Я уже учусь контролировать ее, но все еще слишком низкий уровень владения этой способностью. Я чувствую то, как люди меня... эмм... видят? Нет, не так, - он нахмурился, пытаясь выразить чужие эмоции рациональными словами. Получалось хреново. - Мне плевать, что они чувствуют. Но то, что они чувствуют, чувствую теперь и я. Раньше это были просто мысли, ничего не значащий текст или слова, картинки. Просто факты. Теперь же....
Как объяснять это тому, кто не владеет эмпатией? С Аргетисом почти не требовались слова.
- Мне не нравится то, что я чувствую. Не нравится то, как они меня... ощущают. И это тоже отрицательно сказывается на моей работе.
Наверное, этого достаточно. Этих причин должно хватить, хотя, по сути, он бы просто попросил психолога взмахнуть волшебной палочкой и напрочь отбить у поисковика возможность чувствовать. Особенно то, что он не хотел чувствовать, не желал, не понимал, зачем оно вообще надо, если оно настолько волнует и срывает тормоза. Страх - вот, пожалуй, главная причина, по которой он сидит здесь, в этом кабинете. Он попросту испугался, словно ребенок, не способный самостоятельно разобраться в том, что начинал чувствовать.

+1

5

Генри любил задавать вопросы. В сущности, что у него было в профессиональном инструментарии еще, кроме как вопросы? Техники, взгляды, жесты, экспрессивные выходки. И все это так или иначе скорее было частными вариантами все тех же пресловутых вопросов. Чаще всего к нему приходили за ответами или волшебными таблетками. Вторых не существовало в принципе, а для первого нужны были правильные вопросы. Умение задавать правильные вопросы и было его ключевым профессиональным навыком.
Широкие народные массы полагали, что ничего сложного в этом нет, и что нечему тут учиться, спрашивай и все. Или просто дай человеку выговориться, и ему уже станет легче. То есть психолог, по их мнению, выполнял лишь роль некоторого буфера обмена, свободных ушей, в которые можно вылить все свое дерьмо, а затем обратно выбрать из этой кучи то, что больше всего нравится. Самостоятельно. На деле все обстояло иным образом, однако убедиться в этом у широких народных масс возможности не было – к психологам они не ходили. Либо выбирали тех, кто полностью оправдывал их ожидания, и убеждались в том, что они правы. Генри в эти игры не играл и был рад, что подобной публике он просто не по карману. Именно поэтому эффективная психотерапия подопытных не входила в его профессиональные обязанности - невозможно добиться результата без заинтересованности испытуемого.
Сай был заинтересован, и его ответы на, казалось бы, простой вопрос уверенно подтвердили эту гипотезу. Генри наполнил стакан водой из кулера и поставил перед пациентом, возвращаясь на свое место. В воздухе повисла неловкая пауза. Генри с легкой опаской смотрел на Сая, изучая его и стараясь как можно быстрее войти в рабочее состояние.
Случай Сая был обоюдно непростым, и чтобы погрузиться в его изучение, необходимо было для начала разобраться с собственными тараканами.
Слова об эмпатии вызвали в нем ряд противоречивых чувств. Неуправляемая эмпатия, которой можно научиться управлять (хоть и пока не очень получается), интересовала его лично. Сердце забилось сильнее и вызвало малодушное желание углубиться в эту тему и прощупать почву. Однако это было непрофессионально.
В то же время он помнил, что перед ним сидит телепат, который может не читать его мысли, но который при этом не может контролировать чтение его чувств. Ощущение, что это он на приеме всезнающего специалиста, а вовсе не наоборот, было уже давно забытым, со времен студенческой практики, и вот теперь оно снова возвращалось, неумолимо высасывая из специалиста уверенность. Нет, продолжать при такой расстановке сил было бы просто невозможно – он отвлекался бы на значимые лично для себя детали, нервничал и волновался, и все это конкретно для данного посетителя было бы очевидно. Собственно, проблема в том и была. Генри прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох, и заставил себя исповедаться, чтобы снять возникшее в нем напряжение.
- Буду с Вами откровенен, работа с Вами является для меня чем-то новым и довольно-таки сложным. Полагаю, Вы отдаете себе отчет, что я – обычный человек и специалист, заточенный работать с… несколько иным материалом. Разумеется, каждый случай уникален, и моей компетенции достаточно, чтобы разобраться в Вашем, разве что это может занять больше времени. Однако одним из важнейших залогов успеха в терапии является доверие между специалистом и клиентом. Вы уже проявили его со своей стороны, придя сюда и откровенно заявив о проблеме, однако я, как Вы, наверное уже почувствовали, опасаюсь Вас. Как и у любого человека, у меня есть секреты, которые я не хотел бы раскрывать, а у Вас есть власть залезть ко мне в голову и увидеть все как на ладони, еще и в полной мере прочувствовав, как я к этому отношусь. Чтобы это не мешало процессу, необходимо ввести определенные правила. Первое правило – Вы пообещаете мне, что не будете читать мои мысли. То, о чем я буду спрашивать или о чем буду говорить, может вызвать у Вас противоречивое отношение, однако, залезая ко мне в голову в данном случае, процесс будет осложнен и для Вас, и для меня. Второе правило – если Вы почувствуете с моей стороны нечто, что Вам не понравится – Вы немедленно об этом скажете, чтобы не возникало лишнего напряжения. Ведь нам обоим важно оставаться сконцентрированными на решении Вашей проблемы, верно? Третье правило, обычное для психотерапии. Мы обращаемся друг к другу на «ты» и называем друг друга по имени до конца сеанса.
Генри закончил и шумно выдохнул. Исповедь, как всегда, освободила его от собственных фантазий. Теперь его страхи – это не только его проблема, и от осознания только этого становилось легче. Напряжение ушло, территория очистилась, можно было начинать работать.
Кивнув на согласие, Генри снова выдержал паузу. Мозг уже успел обработать полученную информацию, оставалось только вывести ее из состояния концентрированного чувства в структурированные мысли.
Итак, что имелось в наличии. Запрос на избавление от мизофобии, при этом обозначены две совершенно отдельные на первый взгляд друг от друга причины. Первая звучала логично и уверенно «Доктор, у меня рана, мне страшно, что я заболею и умру, и не смогу больше работать». Нормальная такая причина. Только с ней не ходят к психологу, с ней ходят к медсестре на перевязку.
Так что можно было смело отнести это высказывание в категорию «отмаза для мозга»: «я же нормальный, и я понимаю на самом деле, что со мной происходит». Важный защитный механизм, чтобы не сойти с ума. Если бы дело было только в руке, Сай точно знал бы, что ему следует делать. Но в этот раз счел, что не поможет, и нужны кардинальные меры.
Вторая причина звучала убедительнее, и уже имела отношение к работе психолога. Правда, о том, какое отношение она имела к мизофобии, было необходимо додумать, ведь в голове такого логичного человека, как этот азиат, наверняка связь была настолько очевидной, что даже озвучивать ее он не счел нужным. Что ж, и это было уловкой мозга. «Есть приемлемое объяснение моей проблемы и есть нечто, что я не в состоянии признать значимым для себя. Поэтому я просто придумаю, что есть какая-то связь». Тут тоже все было понятно.
Генри задумчиво почесал пальцами подбородок. Решить психологическую проблему было не так уж и сложно, это, как правило, было дело техники и зачастую не требовало такого уж высокого профессионализма. Профессионализм требовался в том, чтобы эту самую проблему правильно найти, и она была явно в чем-то другом, нежели мизофобия или неуправляемая эмпатия. Нет, на столь отчаянный для Пхен Ким Сая шаг, как прийти к психологу и просить его о помощи, его должно было сподвигнуть нечто другое, более сильное и пугающее, чем то, что он озвучил. Грубо говоря, его должна была вообще охватить паника.
Что для психопата, конечно, нонсенс: не только ощутить панику, но еще и идти с ней к психологу, а не обезболиваться за счет окружающих, - озадаченно заключил для себя Генри. Еще одна гипотеза – включившаяся эмпатия откатывала психопатию назад, и Сай потихоньку начинал чувствовать все то, что не чувствовал никогда, а должен был. Видимо, чувствовал, но не осознавал.
Негативные чувства были ему привычны и вызвать панику не могли. Значит, с большой вероятностью, его испугали какие-то светлые чувства. Та самая дрянь, с точки зрения психопатов, которая заставляет чувствовать себя уязвимым. Свои или же чужие.
Сай с большой долей вероятности презирал чужие слабости и считал себя выше. Так что, скорее всего, чужие чувства его вряд ли могли так тронуть, если только он не воспринял их своими. Это нужно было проверить.
Пока Генри размышлял (длилось это пару десятков секунд), он сделал несколько схематических пометок для себя, после чего поднял взгляд и задал еще один уточняющий вопрос:
- Сай, скажи, пожалуйста, ты ощущаешь разницу между тем, что чувствуешь ты, и тем, что чувствуют другие? Или все чувства воспринимаются как свои собственные?

+1

6

Правила он выслушал молча. В конце-концов, в больнице тоже тебе зачитывают правила проведения и подготовки к процедуре, так ведь? И невыполнение их приводит к печальным последствиям либо к отсутствию результата лечения. И, в общем-то, они не были сложными... кроме одного.
- Признаться, док, самым трудновыполнимым будет последнее. Я и без того не читаю мысли коллег. Это уже мое личное правило. И да, я скажу, если почувствую что-то... не то. С обращением... я постараюсь. Вернее, я сделаю.
Вода в стаканчике пока осталась нетронутой - он бы попросил не вскрытую бутылку, но пока решил не педалировать тему. Впрочем, пока психолог размышлял, он-таки протер салфеткой с антисептиком край стаканчика и сделал глоток. И чуть не уронил эту одноразовую тару, когда от Генри, все же, прозвучал вопрос. чувство "уже виденного" накатило волной и заставило прерывисто вдохнуть-выдохнуть. Аргетис, про сути, спрашивал то же самое, только иначе. Но эмпату, в совершенстве владеющему своим даром, это объяснить куда как проще. Сай отставил стакан на стол и едва заметно нахмурился, подбирая слова ответа.
- Я... я не знаю. Вернее, не так. Я знаю, когда чужие чувства вторгаются, но не всегда понимаю теперь, когда они... - у него снова дернулась щека, ибо признавать свое бессилие перед новой способностью было крайне... унизительно. Он себя так не чувствовал с юности, когда совершенно не контролировал телепатию. - Когда они перестают быть чужими. Это сложно описать. Словно я набираю базу данных эмпатических проявлений, коплю ее, а затем они постепенно подгружаются, когда я этого совершенно не жду. Это не мои чувства. Я их никогда не испытывал. Но рядом не бывает никого, кто их транслирует, поэтому они ощущаются, как мои. И... я не должен их ощущать и проявлять тоже. Значит, они не мои.
Он эту логику считал железной.

+1

7

Генри слушал Сая с большим интересом. Он был великолепен в своей искренней заинтересованности разобраться в том, что же, блин, такое вообще происходит, куда катится мир и как в этом всем дерьме сохранять спокойствие и благоразумие. Генри отпустил контроль над болью и всем своим телом ощутил, что внутри азиата не по-детски колыхало. Впрочем, внешне, надо отдать ему должное, он прекрасно сохранял видимость спокойствия.
Слова пациента были концентрированно наполнены смыслом. Обычно люди так не умеют, а этому нужно было отдать должное. По всей вероятности, наслушавшись херни в чужих головах он приобрел жесткий иммунитет против растекания словом по древу. Концентрацию смыслов Генри любил, и уже начал получать не такое уж и частое удовольствие от разбора чьего-то внутреннего мира. Уважение к блондину неумолимо росло, и психолог в глубине души надеялся, что тот его почувствует и оценит.
На основании сказанного у Генри появились новые гипотезы. То, как описывал процесс Сай, могло проявляться в двух случаях. Первый – это когда имеет место какой-нибудь постэффект, типа «отложенное восприятие». Ему самому, как эмпату, было странно об этом думать, потому что у него всегда чужие чувства отражались исключительно в режиме «онлайн». Тогда было важно отследить динамику эмпатических проявлений, но это не было его работой, это напрямую имело отношение к обучению контролю за эмоциями. Этим наверняка занимался кто-то в штате, и вопрос, что побудило Сая прийти к нему, психологу, да еще и не особенно знакомому, снова становился актуальным. Ведь он отдавал себе отчет, что вопросы контроля над чужими эмоциями Генри не решит, разве что может сказать что-то вроде «Ну-у, это нормально, это пройдет», чтобы успокоить. Но поверить этому никак было нельзя, потому что Генри в эмпатии официально не разбирается и не может знать, нормально это или нет. Чтобы это помогло, нужно было идти разговаривать к кому-то авторитетному в этой теме. Так почему он пришел именно к нему? Еще и связал все это хитровыделанно – с мизофобией. Такое ощущение, что тщательно старался скрыть что-то не только от себя, но и от окружающих его коллег.
Интересненько.
Объемы осознаваемой информации разворачивались все шире, успевай только воспринимать.
А вторая гипотеза состояла в том, что Сай не может себе позволить испытывать какое-то конкретное чувство и пытается отмахаться по принципу «Это не мое, и со мной такого случиться не могло». Светлое чувство. Сильное чувство. Пугающее чувство. Настолько пугающее своей властью над ним, что угрожало разрушить весь его мир и свести с ума. Вполне себе такое чувство.
Генри пристально посмотрел на Сая, словно пытаясь «считать» в его внешности и поведении подтверждения своим гипотезам. Можно спросить напрямую, и, в зависимости от того, прибьет его от вопроса к креслу или же он спокойно ответит на вопрос (и то еще, не факт, с этим коллегой вообще все не так однозначно с реакциями было), можно сделать вывод, насколько он прав. Снять щиты, чтобы почувствовать, если вопрос затронет значимые для пациента струны души. Но интуиция подсказывала, что в отношении телепата это было не совсем гуманно. Интуиции Генри верил, поэтому решил зайти сбоку.
- Возможно, внезапно проявившаяся эмпатия пробуждает в тебе те чувства, которых ты был лишен изначально, как психопат, и теперь они становятся для тебя доступными. Как будто бы ты обучаешься чувствовать у людей все то, что свойственно нормальным людям. Я не специалист по эмпатии, так что это пока только предположение. Сай, какие чувства ты уже успел испытать и почему именно они тебе не понравились?

+1

8

К психологической братии Сай всегда относился с ну очень огромный долей скепсиса. В юношейские годы они ему ничем не смогли помочь - пришлось справляться самому, наглухо закрываясь от других эмоционально и отгораживаясь физически. Мало того, обычно в головах взрослых "специалистов" в области детских душ творилась такая чехарда, что было ясно - плевать они хотели даже на интересные случаи, не говоря уж о заурядных подростковых проблемах. Саю понадобилось три раза посетить трёх разных профи, чтобы понять, что они ему не помогут. А психиатр тут же выдал заключение о нарушении эмоциональной сферы у тогда еще вполне себе здорового парня.
Устраивать истерики воспитателям в интернате он, естественно, не стал - просто захлопнул коробочку. И его устраивало то, насколько стало проще контролировать то, что вызывали чужие мысли. К своим семнадцати он уже полностью контролировал способность. К своим семнадцати он уже стал психопатом в полном смысле этого слова.
Сейчас же будто процесс обратился вспять - эмпатия невольно распахивала дверь за дверью, когда-то намертво запечатанные.
Все это он уже обдумывал и не раз, пока обучался контролю эмоций. И ведь он был, кажется, когда обычным, что-то чувствовал. Просто не помнил, как это было. Словно психика, спасаясь от потока чужих не слишком красивых или приятных мыслей и мыслеобразов, начала кусками сжирать память эмоциональную. Иначе он пошел бы убивать с кухонным ножом всех одноклассников, думающих о сексе, еще лет в 13. И даже сейчас, несмотря на весьма ощутимо усилившееся спокойствие от Генри - это доверие? Или что так можно назвать? - он сам держал щит от мыслей. Поэтому вопрос с одной стороны позабавил: Обермайер действительно не понимает эту сторону обладания способности, но это даже к лучшему, новый взгляд на проблему. С другой - Сай моментально словно окаменел: прямая спина, мягкая маска спокойствия на лице, прямой взгляд на психолога. Он думал около минуты, как вообще описать то, что прорывается то и дело, и так и не смог самостоятельно дать ЭТОМУ определение.
- Я... не знаю, - безупречная маска дрогнула. Он настолько был изумлен, что логика дала сбой, что ещё сохранившее детскую округлость лицо стало по-настоящему детским. Словно молнией шарахнуло осознание факта, от которого альбинос побледнел - стать бледнее сложно, но он это даже почувствовал, как от лица кровь отхлынула.
- Я... я кажется... - он сжал пальцы так, что кожаные перчатки скрипнули. - Я что, застыл эмоционально в свои 12? Когда началось... все это? .... .... .... Я не могу вспомнить того, как должно называться... - он нахмурился, взгляд забегал по кабинету, словно ища ответ. И не находил. Вновь залип на лице Обермайера. Дыхание чуть сбилось, хотя он все еще пытался не допустить паники. Вдох. Выдох. Еще вдох и снова выдох. Уже лучше. - то, что мне не нравится... Я могу примером? - вопросительно глянул на Генри, получил ответ и продолжил. - На днях я учился контролю эмпатии. Одним из первых чувств на испытание контроля была... радость. Просто радость от встречи. Вот это мне не понравилось. Там было желание... обнять. Это не нормально. Я думал, моё отвращение в подобного рода действиям мне поможет в контроле, а вышло наоборот. Оно лишь усиливает это... - пауза, чтобы вновь найти нужное слово, - противоречие. Будто цикл запускает: радость-желание обнять-отвращение-радость от встречи без объятий и снова - желание обнять.
Он даже встал, сделал пару шансов и быстро себя одернул - сел в кресло.
- Я не понимаю, почему все эти... другие эмоции обязательно связаны с... физическим контактом.
Вот на этом он не смог удержать казалось бы вновь обретенную маску спокойствия. Болезненное отвращение выразилось ы том, что он брезгливо поморщился. Но и только.

+1

9

Генри насквозь прошивало болью. Пока Сай пытался озвучить то, что сейчас разрывало его изнутри, он впечатался в кресло, напрягшись всем телом и внимательно наблюдал за тем, что происходит. Снаружи и внутри. Пожалуй, сейчас ему следовать подавить боль от столь сильных переживаний пациента, но он слишком хорошо помнил ту пустоту, которая возникла в прошлый его визит. Всего два дня прошло, а такая разница… Это потрясало.
Впрочем, потрясало не только это. Потрясало то, насколько умным был этот юноша. И насколько… открытым. Создавалось ощущение, что никакой дискомфорт для него не является проблемой, если он нужен для решения действительно значимой проблемы. Он многое о себе понимал и был лишен многих иллюзий, которыми была напичкана практически любая посетившая его голова. Та напряженная попытка преодолеть существующие много лет в его психике преграды и выйти за их пределы, обретая такую желанную для него свободу, была очень красивой, и Генри хотелось прожить ее вместе с пациентом сквозь себя. Поэтому он, стиснув зубы и сохраняя внешнее спокойствие, чувствовал боль, скручивающую его мышцы, и закончил это только тогда, когда это начало предсказуемо перерастать в сексуальное возбуждение.
Позволить себе стояк он сейчас не мог – не при этом пациенте, да и вообще это было дурным тоном. Обрывание собственной вовлеченности было довольно резким, и Генри сглотнул слюну, облизал губы и нервно глянул на Сая, надеясь, что тот слишком погружен в себя, чтобы ничего не заметить и не почувствовать.
Обермайер провел ладонью по лицу, вытирая проступившие капельки пота. Он с досадой прикусил губу, напоминая себе, что нельзя так увлекаться и экспериментировать. Он выдохнул и привел свои чувства в порядок.
Сказанное Саем хорошо показывало, как связаны те причины, которые он обозначил, с его первоначальным запросом. Да, в таком ключе все это обретало совершенно новый смысл и иную глубину. Вопрос оставался в том, что с этим делать. Для начала нужно было создать объем для «растекания», а именно немного «прогреть» его психику на то, чтобы стать более восприимчивым к терапии и принятию себя.
- Как я понимаю, мизофобия становится проблемой для управления эмпатией и собственными эмоциями, и тогда становится совершенно понятно, почему ты пришел ко мне именно с этим запросом. Сейчас тебя разрывает в диаметрально противоположные стороны, когда с одной стороны тащит непреодолимое отвращение к любым физическим контактам, а с другой, когда включается эмпатия и эмоции, непреодолимое желание... касаться. Пока этот разрыв не будет устранен, напряжение внутри будет только усиливаться, и угрожает перерасти в серьезные психические расстройства вплоть до полной потери вменямости. К счастью, ты пришел вовремя. И к счастью,  есть два выхода, но оба непростые. Первый, попроще, заблокировать твои новые способности. Буду откровенен, инвесторы и руководство «Центра» с большой долей вероятности сочтут этот способ оптимальным, поскольку это позволит сохранить тебя в строю. Другой – сложнее, но если ты пройдешь через это и справишься, то получишь контроль над своим даром, эмоциями и избавишься от мизофобии.
Генри вздохнул, недовольно нахмурившись и потирая пальцами лоб.
- Но ты знаешь лучше меня, каковы порядки здесь. Если твое состояние будет ухудшаться и пойдут отклонения, тебя спишут со счетов и вернут в ошейник.  Поэтому прогресс должен быть быстрым. Я сделаю все, что возможно с моей стороны, но от тебя будут нужны доверие и серьезные волевые усилия. Будет очень непросто и зачастую очень неприятно. Я должен тебя об этом предупредить.
Генри замолчал на какое-то время, позволяя Саю осмыслить все то, что прозвучало. Было очевидно обоим, что эти опасения психолога озвучены не просто красного словца ради, особенно, после собрания персонала «Центра» по вопросу сотрудничающих.
- Так что… -подытожил Генри, нарушая повисшую в кабинете тишину, и продолжил чуть приглушенным голосом. – Тебе выбирать: добровольная блокировка эмпатического дара или напряженная и неприятная работа по избавлению от мизофобии.

+1

10

Когда начали вырисовываться пусть пока не четкие, но хоть какие-то границы того, что предстояло сделать для своего будущего, спокойствие, словно полноводная река, начала затоплять берега подступавшей паники, сглаживая шок от "прозрения". Он слушал психолога и с каждым словом, с каждым вдохом-выдохом все больше обретал уверенность в том, что справится, попутно сразу отмечая на соответствующих пунктах галочки - смогу, сделаю, должен суметь…
Как только Генри сказал все, что должно, повисла тишина. Сай действительно обдумывал ответ, хотя прекрасно знал свое решение.
- Определенно, ни один здравомыслящий обладатель способности добровольно не станет заключать свой дар в тиски ограничителя, - он хмыкнул и достал салфетки, пока говорил, смотрел на свои руки и тщательно протирал перчатки - казалось, они теперь грязные после того, что он сейчас осознал.. - Я не поставлю под угрозу программу сотрудничества - это не выгодно ни мне, ни "Центру". Ни другим подопытным, - после секундной паузы добавил он, - хотя, впрочем, мне плевать на них - здесь едва ли 1% тех, кто пришел сам в надежде научиться контролировать дар или понять его. Я прекрасно знал, на что шел, когда раскрыл дар во время выполнения задания по поимке опасного подопытного - но приоритеты на тот момент были иные: работа должна была быть завершена. Другое дело, что я не знал о внедрении новой программы и действительно полагал, что, как только очнусь в ошейнике в общем корпусе, совершу суицид. Говорю об этом спокойно, - он поднял действительно вновь фактически безмятежный взгляд с такой же улыбкой, потому что прекрасно знал, о чем говорил, - так как Вы… ты понимаешь, что я бы в общем корпусе не выдержал бы и пары дней. К тому же, те пара-тройка лет, что мне остались, не стоили того, чтобы влачить жалкое существование в качестве подопытного кролика.
Он пожал плечами, выкинул использованную салфетку в мусорное ведро и только теперь дотронулся до виска, словно пытаясь сконцентрироваться так.
- Я справлюсь.
Пояснять более ничего не стал. Этого достаточно. У него мотивации в этом учреждении больше, чем у кого бы то ни было, будь то персонал или подопытные. Он прищурился, словно плохо видел Генри.
- Вы… - осекся, хмыкнул, одернув себя, - ты так и не пояснил: почему эти… эмоции… почему все положительные эмоции у людей обязательно так или иначе связаны с физическим контактом? Почему… почему это не неприятно остальным? Я не понимаю, - он даже голову наклонил к плечу, действительно не понимающим ребенком выглядя сейчас. - Это же мерзко и… как подумаю про эту пакость с теми же поцелуями или тем паче, сексом, так блевать тянет. Даже на вид это ужасно...
Сейчас он был куда спокойнее, чем когда вошел сюда. Над целым куском жизни, - бОльшим куском, кстати, - пропавшим из-за телепатии, придется еще подумать, но не все сразу. Иначе рехнуться можно.
Пожалуй, лишь все еще сжатые пальцы говорили о внутреннем остаточном напряжении.

+1

11

Генри с начала беседы уже начал подзабывать, что психология – это так легко и просто, и что каждый человек разбирается в ней чуть ли не лучше заслуженного профессионала.
Каждый суслик в поле – агроном, - иронично подумал Генри, услышав вопрос Сая. Разумеется, это замечание внутри себя было шутливым – корейцу не терпелось приступить к делу, а затягивающиеся паузы рисковали вновь вернуть его в состояние паники, поэтому он торопился направить мысли в конструктивное русло. И в данный момент таковым виделся разговор о физических прикосновениях.
К счастью Сая (или к его сожалению) Генри не только был профессионалом в области целительства душ, но и большим докой в области физических контактов и секса. И сейчас, отмечая это в своей голове, он не имел в виду терапевтический эффект.
Почему, почему… Что за вопрос вообще? – ворчал внутренний голос, напоминая Генри, что отвечать на все поставленные вопросы у него задачи не было. А если вспомнить курс классического психологического консультирования, то там четко обозначалось, что отвечать на вопросы пациента консультант должен как можно реже. Так что «Вы не ответили».
А я, блин, и не должен…
Генри, разумеется, сейчас мог бы технично переадресовать вопрос коллеге:
- А как ты сам думаешь?
Но внутренний голос подсказывал, что в этом случае оно бесполезно.
Для начала ему нужно было самому понять, почему все положительные эмоции у людей связаны с физическим контактом.
Сто-оп, а это вообще кто такое сказал?
Положительные эмоции физического контакта не подразумевали, его подразумевали чувства к конкретному человеку, которого хотелось коснуться таким или иным образом, и от этого почувствовать эмоции. То есть цепочка, скорее выглядела так:
«чувство->желание коснуться->прикосновение->положительные эмоции от прикосновения».
Желание обнять не было вызвано радостью, радость была вызвана сама по себе. Все тем же пресловутым чувством.
Вот почему ответ на вопрос был для Сая так важен – его логическая цепочка мало того, что не была похожа на логическую, так еще и существующей в действительности не была.
- Сай, кого именно тебе захотелось обнять? – спросил Генри вкрадчивым тоном, надеясь, что сейчас вопрос пока еще не даст понять, к чему Генри клонит.

+1

12

- Что?! - изумление от вопроса на вопрос и не в ту степь, что задавал сам кореец, поставил в откровенный тупик. Он вообще слушает?! Недоумение выразилось во взгляде, затем и в выражении лица, непонимающем смысла вопроса. А затем он нахмурился, поджал губы. - Я же сказал Ва... тебе, Генри, - переход на шепот означал лишь одно - его этот вопрос почти выбесил. Да какого черта?! Он же тридцать секунд назад сказал, что сама мысль о таком ему омерзительна и тошнотворна! Он что, на корейском это сказал, что ли, и не заметил этого? - Что меня тошнит от одной мысли о физических контактах.
Еще один минус проснувшейся эмпатии - искусственно созданная толстая и холодная корка масок на все случаи жизни давала трещину в самые неожиданные моменты. Холерик по натуре, Сай вскипал моментально по пустякам, тогда как все эти годы мог реагировать лишь на самые сильные раздражители из вне. И это ему тоже категорически не нравилось. И возмутился он искренне:
- Я никого не хотел и не хочу обни...

Темные длинные волосы шелковистыми ручьями стекают по белой коже и дальше, по простыням. Щекотно, приятно, невыразимо хорошо. Настолько, что тошно от того, что нет привычной брезгливости и чувства омерзения. И жарко так, что каждое прикосновение прохладных пальцев вырывает странные звуки из его горла. Он бы и рад отвернуться прочь, забыть все и вернуть время вспять, но пульс концентрируется в паху по мере того, как чужие горячие губы умело подводят его к..." -----> мыслеобраз, весьма четкий, навязчиво-липкий и яркий под влиянием всколыхнувшихся эмоций врезался в сознание Генри без участия Сая. Альбинос даже и не понял, что трансляция сработала весьма не вовремя, так как эмпатия пробила солидную брешь в обороне.

Рука, затянутая в тонкую кожу, стала жертвой зубов - Сай отчаянно пытался вытеснить воспоминание из головы, краснея все сильнее, чувствуя, как горят даже уши, а потому не глядя на психолога. Это унизительно и стыдно настолько, что блевать тянет уже от собственной отвратительности. И от того, что ему в тот момент, тогда в отеле, не было мерзко. А вот позже...
Физический контакт тогда слуилс япо инициативе Сая, да. Но сломанные ребра, а также несколько пар гематом по всему телу у будущего начальника явно не были желанием обнять. Сейчас же Сай медленно согнулся по полам, все также закрывая рот, ибо наружу рвался какой-то странный всхлип - от бессилия и отвращения к себе и этому воспоминания. Но самое поганое, что он все еще помнил, как это - наслаждаться этим.
- Ко...фе... - он дышал через раз, слишком глубоко и в шоке разглядывая ворс ковролина в кабинете. - Можно мне кофе?
Ему казалось, что он все еще чувствует тот самый запах. И этот же запах он теперь улавливает, сдавая отчеты. Возможно, напиток с резким запахом перебьет это наваждение.

+2

13

Генри в очередной раз отметил, что любил свою работу. В следственном отделе ему давно не хватало чего-то нового, сложного и серьезного, рутина добивала, а здесь он, наконец, почувствовал новые горизонты для роста. Шел всего третий день, а к нему на терапию пришел, может быть, самый интересный его пациент. Генри наслаждался восприимчивостью парня. Вопросы как всегда попадали точно в цель, но воспринимающая их психика не сопротивлялась и не уходила в «идиотизм», а проживала все те процессы, которые эти вопросы возбуждали. Этот сеанс был похож на битву-танец, в которой Генри вел, а Сай с завязанными глазами шагал босыми ступнями на участки минного поля, красиво уворачиваясь от провоцируемых взрывов…
…только вот одна мина взяла и подорвалась, врываясь в сознание Генри навязчивой картиной трепетного соития его пациента со ртом… Твою ж мать, его нынешнего начальника. Картинка была похожа на яркое и детальное воспоминание, и Генри ощутил предположительно все то, что ощущал в тот момент сам Сай.
Генри не заметил, что перестал дышать, пока его сознание проживало опыт вмешательства со стороны. То, что это не его собственная фантазия и не какое-нибудь новое проявление способностей, было понятно. Сейчас он был благодарен тому, что в личном деле Пхен Ким Сая была запись о том, что такое случается.
Генри шумно выдохнул, когда его отпустило. Ну, как отпустило – член стоял колом, уверенно демонстрируя собственную симпатию к подобного рода переживаниям и желание продолжить.
Е*ать-колотить, кажется, я только что присунул в рот начальнику Службы Поиска, - иронично пронеслось в голове. Раз уж эта мысль уже поселилась в его голове, а член стоял, и все располагало, Генри непроизвольно задумался о том, хотел ли он переспать с Аргетисом Ди Келайно на самом деле. И пришел к выводу, что как бы в принципе, он был бы не против, однако особого энтузиазма по этому поводу не испытывал – жопа как жопа, а о характере ему пока ничего не известно. Другое дело его собственный шеф, Эрвин фон Рейхсфрейгерр-Вартенслебен. С ним Генри, почему-то, легко мог представить себя снизу. Впрочем, это было понятно – он уже спал ранее с начальством, и всегда был снизу. Хотя инициатива всегда исходила не от него. Впрочем, в этот раз его назначение никак не было связано с постелью (по крайней мере, он был в этом уверен) и Эрвин не проявлял никакого сексуального интереса к его телу.
Прям… непорядок, - подумал Генри и шумно выдохнул еще раз. Немного разрядив эмоциональное напряжение внутри себя, он, наконец, мог позволить себе вернуться вниманием к пациенту, которого жесть как колбасило. Наверное, если бы Генри снял щиты сейчас, его свернуло бы бараньим рогом – даже от вида пациента ему было не по себе.
Любого другого Генри бы постарался обнять, этого было нельзя. Психолог понятия не имел, что ему сейчас нужно делать, но внутренний голос уверенно подсказал – «наливай».
И он налил. Кофе. Руки слегка подрагивали, но все, что от него требовалось – поставить чистую чашку на поддон и нажать кнопку. Генри не стал уточнять, какой именно кофе, и сделал черный. Захочет сливки или сахар – добавит сам или скажет. Сейчас явно было не время задавать глупые вопросы. Генри уже не первый раз мысленно поблагодарил себя за то, что настоял на наличии кофейной машины в кабинете. А ведь всего третий день работает! Профессионал, ничего не скажешь.
Он поставил чашку на блюдце прямо перед Саем и вернулся в кресло, размышляя о том, какие чувства мог вызвать у блондина его стояк.
В отличие от предыдущего, на этот стояк я имею полное право.
Разумеется, он мог скрыть внешние проявления собственного физического неравнодушия к ситуации, но внутренний голос точно знал, что это нужно использовать в терапии.
Нет худа без добра. Профессиональная импровизация на тему стоящих х*ев. Автор: Генри Обермайер. Часть первая.
Блондин на самом деле был слишком погружен в собственные переживания, чтобы заметить что-либо в окружающей среде, даже достань Генри свой член из штанов и помаши им прямо перед носом телепата.
Смертельный номер. Исполняется в первый и последний раз.
Профессиональное чутье часто бежало впереди доктора Обермайера, вот и сейчас он сначала делал, а потом понимал, зачем. Он озадаченно и растерянно (но совершенно искренне) проговорил:
- Сай, я предупреждал Вас… тебя, что будет сложно и неприятно. Сейчас я скажу одну неприятную вещь. Это важно, чтобы сохранить хрупкое доверие между нами. Кажется, Вы только что все-таки влезли в мою голову… В общем, у меня член встал. Простите.
Генри тяжело вздохнул, смущенно опустил взгляд и уткнулся им в столик.
Перенос. Пусть мерзким сейчас побуду я. Дать возможность сорваться и выплеснуть поднявшиеся чувства.

+1

14

Сай вздрогнул от этого признания, его передернуло от представленной картинки - запах чужого возбуждения вцепился в обонятельные рецепторы мертвой хваткой. Может быть, начать с этого? Как-то приглушить гормональные изменения, вызванные основным заболеванием, чтобы хотя бы обоняние не подливало масла в огонь в таких вот ситуациях?
Но запах кофе начал понемногу перебивать тошнотворный запах чужого тела - Сай, словно за соломинку ухватился за эту нить аромата, сильного и яркого, концентрируя дыхание и обоняние на нем, не давая воспаленному отвращением воображению вновь перескочить на то, что вызывало новые позывы блевать прямо на этот неплохой, в общем-то, ковер под ногами.
"Зачем он это говорит? Я что, похож на идиота и сам не понял, что он… Да как его в принципе не тошнит от увиденного?!" - для Сая, пожалуй, именно последний факт был самым поразительным, перебившим даже его собственное омерзение. Кое-как он выпрямился и взялся дрожащей рукой за чашку. Обжиигающий глоток привел в относительный порядок чувства и мысли - его все еще колотило, пальцы ощущались ледышками, а мерзотный комок в горле не слишком охотно сдавал позиции. Тем не менее, Сай медленно вдохнул, также медленно выдохнул, продышался еще несколько раз прежде, чем ответить Генри. Вышло хрипло и сдавленно, но хотя бы голос не срывался в истерику.
- Не обязательно было это говорить - я и так это чувствую… Генри.
Он еще раз глубоко вдохнул, выдыхал уже через рот и считая про себя удары сердца. На 30-м счете сердце перестало заходиться в жуткой истерике, Когда в следующий раз он открыл глаза и посмотрел на психолога, те были красными, словно он плакал. Недалеко от истины, хоть и не было такого: просто рвотные позывы и их подавление предполагают рефлекторное слезотечение. Да, точно, именно так.
- Извините. Все. Я в порядке. По крайней мере, теперь не придется вызывать уборщицу. И… - он сделал паузу, думая, как вообще спросить подобное у человека, в принципе малознакомого, да еще и профи на рабочем месте. - Мне выйти? Кажется, у Ва… у тебя есть дело, которое необходимо сделать прежде, чем продолжать наше общение.
Он заставил взгляд остекленеть, чтобы не выдавать, насколько же он сейчас старается не думать о возбуждении психолога и о том, что тому предшествовало.

+1

15

Реакция Сая была вполне предсказуемой – его чуть не стошнило, и всё же, с большим трудом он себя сдержал. И, между прочим, сделал это совершенно зря, хотя и понятно, почему. В конце концов, он всегда себя сдерживал, не мог не сдерживать, не имел права, осознавая это своей проблемой. Вот и сейчас сработал привычный механизм. Возможно, здесь он старался сдержаться намного сильнее, полагая, что это необходимо, чтобы продолжать. Возможно, при других обстоятельствах он бы встал и ушел.
Что ж, прецедент был создан – работать с фактами всегда эффективнее, чем с воспоминаниями и домыслами.
- К сожалению, не мог – таковы правила, - Генри вздохнул, закинув ногу на ногу, и обнял колено.
Впрочем, надо сказать, последняя фраза… не то, чтобы удивила психолога, но, прямо сказать, ее он не ожидал. И даже не сразу сообразил, что Сай имеет в виду. Но сразу предположил, что за этими словами стоит. В конце концов, это же был кабинет психолога, и глупо было бы ожидать, что слова, которые здесь произносятся, не будут использованы против Вас уточнены и проинтерпретированы.
- Сай, если ты хочешь уйти, ты можешь сделать это в любой момент, - мягко сказал Генри и посмотрел на пациента.
Такая уж у него была работа. Конечно, сейчас могло начаться что-то вроде «Вы меня неправильно поняли, я имел в виду, если Вам нужно…» и все такое. Молча или вслух – неважно.
Тысяча и одно объяснение собственных мотивов. Это, конечно, работало в личных отношениях…
…иногда…
…но сейчас у него была другая задача, и заключалась она в том, чтобы не позволять изворотливости ума завести их обоих на ложную тропинку. Даже если за фразой, на самом деле, ничего не стояло – проверить и пресечь возможность следовало сразу.

0

16

Сай моргнул, удивленно уставившись на Генри. Его выгоняют? Или пытаются переложить ответственность? Он не совсем понимал сейчас, почему это психолог предполагает, что Сай хочет уйти. Но так как это именно психолог, то пришлось и правда прислушаться к себе и с минуту, ничего не отвечая Обермейеру, просто поразмышлять, ища первопричины в себе. Не нашел. Вернее, нашел, но не те, что подразумевал (ну, так казалось сейчас Саю) психолог.
- Не знаю, о чем В… ты подумал, так как телепатию я блокирую намеренно, но я всего лишь пытаюсь сказать, что обычно, если у людей в штанах стояк, они мало способны трезво оценивать ситуацию и вести дела.
Прямой взгляд, ни тени сомнений на собственный счет, лишь испытующий вопрос: а ты сможешь не поглупеть из-за тесноты в паху? Он был всегда невысокого мнения об этой физиологической способности людей - когда им приспичит, все мозги стекаются вниз и малофункциональны на момент возбуждения. Это еще одна причина, по которой он избегал подобного: терять контроль над собственной жизнью он крайне не любил. Даже в мелочах.
- Если тебя это распространенное явление не касается, прошу прощения за предположение. Мы можем продолжать, думаю.
На десятый вдох насыщенного аромата кофе, он окончательно справился с эмоциями и вновь был спокоен. Ну, разве что при следующей фразе едва слышно звенькнула чашка, поставленная на блюдце - рука, все же, дрогнула. Он старался не думать о том, какого черта захотел обжиматься с Ди Келайно. Это просто уму не постижимо.
- Ты спрашивал, кого я тогда захотел обнять? Ответ еще требуется или уже очевиден? И.. и да, извиняюсь за прорвавшуюся трансляцию мыслей - я еще не вполне контролирую эту особенность. Чтение - да. Но не.. это.
Он вдруг подумал, что, наверное, еще один волнующий его вопрос надо бы озвучить. С сомнением посмотрел на Генри, но, вздохнув, все же спросил:
- И еще вопрос: как вас всех от этого не тошнит? Это же мерзко... ну... - уголок губ все же дернулся в нервном тике. - То, что ты случайно увидел. Как_вас-Всех_не_тошнит_от_этого?

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » [15.08.13] Similia similibus curantur


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC