За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 12.07.2013г. - Nosce te ipsum


12.07.2013г. - Nosce te ipsum

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Время и дата: 12 июля 2013г.
Место:квартира Билли Гиша (и множество других странных мест и совпадений)
Участники: Дэниэль Хор, Билли Гиш
Краткое описание: Познай себя(?)

0

2

http://sd.uploads.ru/t/YgJLc.gif

Человеку свойственно жить мгновение,
он согласится продлить жизнь хоть на десять минут,
даже зная наверняка, что в конце его ждёт пытка

Паркет шумит под ногами, таинственно напевая своими деревянными лёгкими осторожные предостережения несчастным гостям это квартиры, которых бывает как много, так и мало. Стены холодеют, как ладони единственного живого здесь человека, покрываясь пыльной испариной. Потолок высоко в небе, кажется, что если он прыгнет, то не достанет до него руками, словно бы он в храме. Хотя это иллюзия, такая же, как и эти паркетные вскрики.

Он насилует ворс ковра своими ботинками. Кожаные, приносят только уличную грязь и мучительный запах мокрого асфальта. Прошёл дождь, а Дэни прошёл по ковру к полкам. Он не снял ботинки при входе, потому, что не проходил через парадную и почему-то забылся, что обувь прилично снимать.

Совсем ещё мальчишка бродит по безразмерно квартире, вот что о нём можно сказать, хотя на вид ему намного больше и для дурацких поступков он староват. Хорошо, что он об этом не знает, а то бы, конечно, никогда бы не полез по трубе, рискуя что она упадёт вместе с ним и он будет лежать, весь такой сомнительный и изломанный. Никогда бы не залез в чужую квартиру через окно и уж точно не пошёл бы дальше, так как застрял бы в предрассудках и разумных поступках.

Но не знает, а потом Дэни идёт дальше. Это вторжение. Громкое, дерзкое, безумное, бесчеловечное, ведь Дэни, как ему часто говорят - не человек, а робот. Он словно у себя дома, изучает французский, он словно у себя в квартире, новой, после переезда, он в чужом доме - такой же спокойный как и во всех предыдущих местах.

Внезапно чужой взгляд заставляет его резко обернутся, на левой щеке неприятно дёрнулась мышца, от этого лицо стало нервным и напряжённым. Даже каким-то злобным и острым. Скрипнул пол, затрепетали шторы, жадно разлетелись листы со стола. Окно открыто широко, как изумрудные глаза мальчика, упирающиеся в чужой портрет на стене. Волнительно. Он чуть не сбросил какую-то статуэтку, дёрнувшись, словно пойманная в силки разума, мысль.

Глаза. На фотографии, но всё же. Такой пронзительный взгляд. Он закрывает фотографию рукой, заслоняет её от себя, словно она излучает свет, но это не помогает и потому он её опускает лицом вниз. Пусть смотрит в пол. Избавившись от навязчивого присутствия он думает о том, что привело его сюда тоже некое лицо на снимке. Её звали... Аннет. О да, точно. Волнительное имя. Он чувствует как во рту наступает время пустыни, язык перекатывает песчинки. Сухо.

Она была красива. Тонкая, как гитарная струна, звонкая, как первые морозы в России, далёкая, как неизведанные галактики и попавшая к нему в объектив бесстыдно обнажённая у себя в спальне. Задёргивайте шторы господа. Бойтесь неосторожных взглядов. Дэни мысленно вздрагивает, словно его пронзает выстрел нахального дуэлянта. Она была совершенна. Он думает о том, что сегодня он расстался с Вивьен. Какое красивое имя, какая тривиальная особа, как бесчеловечно ему сегодня было наплевать. Холодный Ромео, уродливая Джульета, мистер Гиш где-то на заднем фоне, его улыбка Чеширского кота. Признаться, она исчезла из его памяти последней. Он не замечает, что вертит в руках какой-то предмет.. чужой. Отбрасывает его безжалостно, кажется он был хрупким. Мусор, ай яй яй.

К чему он здесь? Проходит в ванную. Ему понравилась дверь. Это как музей. Признаться, он всегда был очарован хозяином этого книжного. Окажись он добрым волшебником Дэни бы не удивился, но разочаровался. К счастью Гиш человек, потому, что у него в ванной порядок и потому, что там бритвы. Но фото нет, нигде. Он не особо искал. Порой Дэни забывается и делает совсем что-то не то. Голова такая тяжёлая и в ней так много всего, поэтому ему совершенно точно стоит сесть на диване и приняться изучать картинки в книжке. Осторожно. Книги он любит и начинает лучше думать. "Молот ведьм"  Он слышит звуки горящих женщин и прикрывает глаза. Красиво. Симфония боли всегда его размораживала.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-09 23:50:46)

+1

3

С самого начала, вся эта история безумно его веселила. Потом к веселью прибавился интерес. Сначала поверхностно-снисходительный, а потом…
Но обо всем по порядку.
Началось все с Вивьен. Да-да, это все она. Маленькая чертовка с густыми ресницами и бездонными глазами. Одна из его девочек. Не самая способная, но безусловно- бойкая. Не получив ответа от самого Билли на свои знойные и полные жадного огня взгляды ( Гиш бы мог с ней посоревноваться на этот счет, поскольку знойные и жадные взгляды умел бросать не хуже, если не лучше), она бодро растрезвонила всему магазину о том, что у нее есть молодой человек. Билли не мог не поинтересоваться, не мог не проявиться во истину кошачье любопытство, потому что чужие чувства- это всегда интересно. Это всегда горячо, знойно, немного неловко, как первый секс или что там еще у людей бывает первым?
Как первое убийство, например…
Мальчик был прекрасен. Гиш называл «мальчиками» всех молодых людей , младше своего собственного возраста и «прекрасными девами»- всех девушек. Без исключения, даже если «дева» была уже и не особо прекрасна.
Что же мальчик…
Мальчик был сдержан. Мальчик был восхитительно зеленоглаз. И зелень эта как-то совершенно волнительно и вдохновенно сочеталась с его лицом и таким спокойным, отрешенным взглядом. Мальчик был безукоризненно вежлив и любил книги. В общем, Гишу он нравился. Настолько, насколько симпатичный молодой человек его сотрудницы (определение «мой парень» Гиш стойко игнорировал) может понравиться взрослому и немного своеобразному мужчине. Вивьен кидала какие-то ущербно-победоносные взгляды, а Гиш лишь посмеивался. Право слово, она думает, что он расстроился? Или как он должен эти взгляды классифицировать?
Мальчика звали Дэниель. Дэни. Такое восхитительное имя, с какой стороны ни посмотри.
Гиш иногда позволял себе пару реплик в адрес постоянного покупателя, но в целом, за рамки «стандартного вежливого общения» не заходил. Зачем? Мальчик был красив и доставлял во истину эстетическое удовольствие. По крайней мере…с начала.
Билли не пытался, конечно, наводить какие-то справки. Вивьен делала это сама- рассказывала о Дэни сама. Да так часто и так вдохновенно, что Гиш начал испытывать какую-то нехарактерную для него смесь жгучего интереса- по отношению к Дэни, и не менее жгучего раздражения- по отношению к Вивьен. Но развязка наступила весьма неожиданным и достаточно…пикантным образом.
Если бы Билли Гишу пришлось рассказывать об этом случае где-нибудь в гостях или кому-нибудь из своих друзей, он бы с полной уверенностью сказал: «я увидел фотографию случайно. И просто решил посмотреть поближе».
Вранье.
Билл внимательно следил. Заметил. Отвлек чужое внимание. И как вор залез своими тонкими пальцами в чужую книгу (или это был блокнот? Гиш не помнил точно), чтобы вытащить то, что ему показалось таким интересным. И, разумеется, никому об этом ни словом не обмолвился. Фотография была…прекрасной. Но еще более прекрасной была реакция мальчика, за которой Гиш так внимательно следил, попутно расплываясь в самой дружелюбной из своих улыбок. Ситуация была восхитительной и острой, как молотый черный перец, в своей неловкости и какой-то совершенно ужасающей несправедливости.
Тот факт, что фотографию вял именно Билл, был очевиден. Но бездоказателен. Никто ничего не видел, не слышал…Дэни оставалось лишь смотреть на добродушно улыбающегося Гиша своими невероятными глазами.
И теперь…они здесь.
Гиш на самом деле и не думал, что все получится…так. Поэтому, когда услышал скрипящий паркет- сначала не поверил сам себе. Прикрыл окно в спальне и вышел через вторую дверь- это очень удобно. Иметь возможность пройти в собственную гостиную с другой стороны. Билли, конечно, не предполагал, что ситуация сложится подобным образом, но…все бывает в первый раз. Он берет со столика опасную бритву, и она идеально ложится в его руку, как пылкая любовница, по которой он очень скучал. Разве что объятья у нее…не самые безопасные.
Сначала Гиш думает, что это воришка. Очень странный и неосмотрительный, или напротив- слишком наглый и нахальный. В конце концов, где это видано, чтобы домушник приходил к хозяину в гости? Но интуиция подсказывает- это не домушник.
Билли бесшумно открывает заднюю дверь и смотрит. Наблюдает. Это всегда безумно интересно и…интимно. Смотреть за кем-то, кто не догадывается, что за ним следят. В этом плане, если Бог и существует, то он тот еще извращенец. Гиш почему-то думает, а не делает ли вуайеризм нас ближе к Богу? Но быстро отмахивается от этой мысли. Потом. Все потом.
Кажется, его нежданный гость все же умудрился что-то да разбить. Гиш его не винит. Его дом переполнен книгами и хорошо бьющимися предметами. Одним больше- одним меньше. За книги, правда, немного беспокоится. Не начнет ли мальчик в порыве праведного гнева потрошить его коллекцию? Но нет…Гиш змеей, бесшумно и плавно, скользит вдоль стены, подбираясь все ближе.
Кажется, Дэни несколько растерян. И в тоже время, чувствует себя в чужой квартире, кажется, вполне комфортно. Присаживается в кресло и что-то внимательно изучает, хотя света в комнате катастрофически мало. Гиш стоит за его спиной. Как призрак или как тень…или как озадаченный хозяин квартиры, в руке у которого острая опасная бритва.
Билли думает. Черти в его голове восторженно встопорщились и требуют…расправы. Не кровавой, а чего-то…эдакого. Раз уж мальчик сам пришел. Билл думает о последствиях. Об их наличии в целом. О возможностях и чужих зеленых глазах. В конце концов, он сам пришел.
Билл наклоняется вперед, параллельно с этим приставляя лезвие своей опасной любовницы к чужому горлу. И само сочетание опасной бритвы и такого хрупкого и беззащитного человеческого горла сейчас- уже достойно восхищения. Он шепчет, чтобы не спугнуть:
- Тише, тише. Не дергайся. Мне бы не хотелось причинять тебе вред…раньше времени.- Гиш от удовольствия прикусывает свою нижнюю губу. – Признаться, я не ждал сегодня гостей. Зачем ты пришел? Соскучился?- он в каком-то игривом, мрачном возбуждении тянет глухую «с», как змей. И, в том же игривом возбуждении, прикусывает мочку чужого уха.

+1

4

http://s3.uploads.ru/t/JGD91.gif

Let me go,
I won't ever try to do this anymore,
If you let - I'll kiss you in your chicks three times,
This is a tradition, don't you be surprised.

Он вздрагивает. Пальцы его тонкие, как веточки ивы, падают снежинками на страницы, стараясь их удержать в руках. Книга падает на пол с гулким стуком. Словно кто-то стучится в дверь и всего один раз. Кажется это проблемы. Их имён он не знает и Билл не знает. Билли Гиш, ласково названый бесчувственным Фриком, Билли Гиш, упоминаемый всуе в их доме. Их... Дэниэль легко соглашается на сомнительные "жить вместе" и не делить ничего с ней, с очередной. Они безликие для него. Ступеньки из мрамора к чему-то там впереди, вдалеке.

Шаги гаснут, как последние лучи умирающего солнца. В комнате тускло. Свет диффундирует в его глаза. Зрачки поглощают испуг, он боится пошевелиться. Дёргается от прикосновения чужих частей тела к своим ушам... и режет свою мягкую кожу. Лёгкий аромат крови дурманит голову. Дамасская сталь, Роза имени какой-то прекрасной девы, цвет восхитительный, жаль, что это всего лишь капли крови. Начала дождя. Лицо меняется, рука хватается за лезвие, кровь стекает струйками. Только отчаянный дурак может схватит за бритву.

Кожа - бумага. Мальчик - безумец, Билли - хозяин балла. Этакий Воланд, в дворец которого Дэни проник незваным гостем. Молот ведьм - притаился на паркете. Усталый чайный сервиз, на котором остановился взгляд Дэни похож на причудливые замки в стиле Рококо. Наверное такой же хрупкий, как сердце Дэни. Он оттолкнул лезвие рукой и вскрикнул от боли. Она острая, пронизывающая, рана глубокая.  Кровь хлынула так не кстати... капли разлетаются как и мысли Дэни. Он испуганно смотрит на Гиша.

- Тебя здесь быть не должно,   - голос странный, взгляд испуганный. У Дэни не так идут мысли, как у людей. С тех пор как ему проломили череп они изменили своё русло и теперь они текут иначе. Они сделали лужу  в голове у Дэни и он промочил ноги, давно болеет и у него не проходит ощущение, что в голове его не закрыли краны и затопили всех, - больно.

Она капает. Кровь, сочная, спелая, как вишнёвый сок. Неуловимая, на паркет, словно слёзы. Пятна, запах бодрит. Вспоминает морс и вино. Кровь Христа и немного грешников. Он разжимает руку, хотя это больно. Так и хочется сказать ему, что он дурак, но он не поймёт. Заметно, что боль не беспокоит его, это словно не его рука. Взгляд упирается в мужчину, словно человеческие руки, хотя их разделяет кресло.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-10 01:35:54)

+1

5

Если у Вас в руке опасная, голодная бритва, знайте, прольется кровь. Ваша или нет- это уже дело случая. Но кровь прольется. Гиш вспоминает это незыблемое правило, наверное, слишком поздно. А может быть, намеренно обходит его стороной, просто потому что…чужая кровь- это жизнь. Чужая кровь, пролитая в твоем доме- это неплохая заявка на успех. Чтобы остаться здесь, может быть, даже навсегда.
Когда Дэни дергается, Билли предостерегающе шипит и пытается схватить мальчишку за плечо. Ну в самом деле, какой проблемный бойкий ребенок ему попался.
Гиш краем глаза замечает упавшую книгу, но, когда Дэни хватается рукой («Мальчик, да ты с ума сошел!») за бритву, он едва успевает снизить свой собственный напор и прикладываемую на рукоять силу. Надави он в ответ, мальчик останется без пальцев.
Любовница Гиша хорошо заточена.
Теперь между ними препятствие в виде кресла. Билли видит, как чернеют в темноте капли крови и в воздух поднимается такой знакомых и почти родной металлический запах. Терпкий и чуть сладковатый. Гиш думает, что ему следовало бы взять псевдоним Графа Дракулы. Он, конечно, не граф…но это не проблема. Купить себе титул и придумать красивое фамильное древо- проще простого.
Билли думает о том, что шутка затянулась. Шутка принимает опасный оборот, потому что он, в сущности, не самый здоровый и адекватным человек на свете. Признание проблемы- есть. Поставим галочку. Вид и запах чужой крови пьянит его не хуже вина. Нездоровая тяга к чужой боли? Есть. Поставим еще одну галочку.
Он медленно обходит кресло стороной, подключая свой дар. На всякий случай. Дэни, хоть и выглядит сейчас дезориентированным, но все же проник в его квартиру. Не стоит недооценивать своего противника. Не стоит расслабляться раньше времени. К тому же, кто знает, во что может вылить его эта…дезориентация. Кто дает гарантии, что мальчишка не взбрыкнет сейчас и не пойдет в лобовую? Гиш знает, если он начнет проявлять агрессию, Фортуна улыбнутся именно Биллу. Как именно- еще предстоит узнать. Уверенный в своих силах он, медленно и демонстративно складывает бритвы и убирает ее в карман.
- А где же я по-твоему должен быть?- Гиш удивленно вскидывает брови и выглядит сейчас…обманчиво-расслабленным и почти что добродушным. Таким, каким привык его видеть Дэни в магазине. Гиш, даже в плохо освещенной комнате видит, как на чужой шее набухают капли крови. Как роса. Он шумно выдыхает и думает о том, что этот металлический запах еще не скоро выветрится из его квартиры.
- Больно. Не надо было дергаться.- Билли делает почти незаметный шаг вперед. Потом еще один. Руки он держит на виду, на тот случай, если Дэни решит как-то неверно истолковать тот или иной его жест. – Надо перевязать руку. У меня аптечка в ванной. А то ты так…право слово…зальешь своей кровью мне всю гостиную. Я не то, чтобы против. Но приличия, первая помощь…-он говорит это все так расслабленно и легко, как будто все это происходит сейчас не с ним и не сейчас. Подходит ближе, также плавно, расслабленно. Конечно, это уловка. Конечно, бритва все еще в кармане. Конечно, дар Гиша уже настроился на мальчика и выбрал самый выигрышный вариант, если ситуация начнет складываться не в пользу Билла.
- Дэниель, верно? Верно. Скажи, зачем ты пришел? - голос Билла звучит как бархат. Или как тягучий мед.Почти нежно, если бы не обстоятельства.

0

6

http://s7.uploads.ru/t/XAW0e.gif

Now you know -
It is common to forget about the law,
When especially you love - it's like a tank,
it can drive you mad so you can rob a bank


Трахни меня только в затылок, кости там мягче, чем на лбу. Лбом я слишком часто бьюсь, как рыба об лёд, не понимаю ваших глупых мыслей, а затылок у меня раскис от ваших тусклых взглядов. Вы вечно смотрите мне в следу, оставляя на затылке влажный след, словно вы плачетесь в него, как в жилетку - вот что бы он сказал, если бы мог говорить. Почему-то разучился. Особенное строение психики Дэни, она такая хаотичная. Никогда не знаешь кого захочешь или не захочешь, кого убьёшь, когда нажмёшь на педаль газа, когда перед тобой девушка.

Слово его только что ударили в сердце дефибриллятором. Ты конченный, Дэниэль. Конченная сука, ты просто поехавший - кажется так визжал его любовник когда он ему порезал руку. Он не понимал его игр. Наверное потому они и расстались или потому, что он его боялся. Боялся этого бесцветного взгляда зелёных глаз, резко становящегося пустым, непонимающим, болезненным.

Он мог сколько угодно повторять его имя, но Дэни... ах, Дэни словно не слышал его, продолжая делать то, что ему нравилось. Он мог попасть в полицию, мог бы сесть, но любовник не заявил. Его ошибка. Может он бы кого-то спас, но он подумал, что не хочет проблем. Они спали, они были любовниками, ему хочется просто сбежать. Разумно. Дэни не хочется сбежать. Кровь льётся из руки, словно там открыли кран. Плевать, не его гостиная. Приличия? Он улыбается, словно это какая-то мелочь.

Он хочет сказать " приличия? Что за глупость, вам же тоже нравится вкус и запах крови, разве нет? Нет-нет, мне почти не больно, так больно, что я ещё не узнал, что мне чертовски больно, глупо да? Я сошёл с ума, не так ли? А раз так, то могу делать всё, что хочу и не хочу? А знаете чего я не хочу? Нет, вы знаете, а раз знаете, то мы разделим ответственность за мой поступок пополам... 

Но, конечно, он молчит, потому, что он не может говорить - только кричать. А последнее ему не хочется и потому он идёт к мужчине, быстро, почти стремительно, рискуя получить бритвой в рёбра, а может и между, а может в шею. Разве он в курсе об этом? Нет, порой он такой дурак. Молодой, наивный, конченный. Это его когда нибудь погубит. Но он... он стремится к гибели.

Рука, кровавая, болезненная касаяеться чужого лица, ай яй яй, за такое могут и убить, губы целует чужие. Спустите на него собак, пристрелите его. Ему нравится что в поцелуе будет этот вкус, он бы вогнал в себя лезвие, потому, что боль у него вызывает возбуждение. Все садисты немного мазохисты. Доктор, который написал ему, что он психически здоров сейчас бы быстро порвал его собственное заключение и съел. Точно вам говорю. Ел бы и давился, но продолжал бы есть. Как можно быть таким слепым? Хотя что мы всех собак да на него... психи они очень незаметны и чаще всего Дэни нормален, но его просто немного напряг этот выпад с бритвой. Знаете, он у меня такой Ранимый, после удара ему стало ещё трудней с людьми разговаривать и он предпочитает действовать.

Сломайте его, изрубите, до хрусти выгните. Его глаза, в них колышется трава альпийских лугов, в них потеряна дорожка, по которой ходят нормальные люди. Он давно заблудился в себе и делает вид, что он знает куда всё идёт. Он идёт к гибели..

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-10 02:30:08)

+1

7

Удача- вещь очень интересная. И весьма неоднозначная. Билл не раз сталкивался с ситуациями, когда ему удавалось применить свою способность и потом, озадаченно спрашивать самого себя: «мне повезло? Это было удачей?». Но спрашивал он лишь для того, чтобы, выяснив дальнейшие последствия и условия применения своей способности, понять- да. Удача. Чертовски повезло.
Наверное, будь Билл обычный мужчиной тридцати пяти лет, он поступил бы иначе. Никакой бритвы, никаких разговоров. Просто позвонил бы в полицию и все. Но Билл- не обычный. Вернее…не совсем так.
Билл считает себя очень обычным. До тошноты серым и простым. Но отсутствие каких-либо претензий к окружающему миру позволяет ему мириться если не со всем, то с очень многим. Конечно, есть исключения.
Потому что Билли себя любит.
Билли желает себе счастья, еды, интересной работы и кого-нибудь теплого под бок. Это просто. Все этого хотят. Так чем он хуже? Билл готов мириться с тем, что мир жесток-несправедлив- ужасен- нужное подчеркнуть. Но мириться с тем, что ему уготована в этом мире роль кого-то жалкого-жестокого-несправедливого- нужное выделить маркером, он не готов. Поэтом не спрашивает. Когда ему что-то действительно нужно- Гиш не просит. Не спрашивает разрешения, не ищет варианты, не подбирает слова, не следит за этикетом. Когда Гиш действительно чего-то и кого-то хочет, он действует, как первобытный человек. Тащит это что-то или кого-то в свою пещеру. Это просто.
В сущности, все этого хотят.
Но сейчас, медленно приближаясь к Дэни, он пытается понять- а чего хочет мальчик? Фотографию? Это, конечно, безумно мило, правда…Но стоит ли она таких усилий? Он мог подойти к нему в магазине, потребовать свое и Гиш бы отдал. Правда, отдал бы. Не стал бы играть в эти убогие кривляния «а я тебе отдам- а что мне ты; смотри у меня есть кое-что твое, теперь будем играть в дешевый шантаж и мелодраму». Извиняться бы не стал. Да и кому сейчас нужны извинения, право слово.
Чужое молчание Гиша не смущает. Окажись он в такой ситуации- тоже бы молчал, как рыба. Правда, в отличии от Дэни, он бы молчал по другой причине. Искал бы пути отступления. А Дэни…мальчик ведет себя так, как будто рана его не беспокоит. Чужая квартира его не беспокоит. И тут возникает вопрос: а за фотографией ли он пришел на самом деле?
Или фотография- всего лишь повод для визита?
Гиш не страдает завышенной самооценкой. Он прекрасно знает, что у него весьма...своеобразный вид. Прекрасно знает, что девочки в его магазине покупаются прежде всего на его внимательность и деньги. Конечно, приятно думать, что некий зеленоглазый молодой юноша забирается к тебе в квартиру, просто потому, что посчитал тебя чертовски привлекательным. Но Билли отмахивается от этой идеи. Не то. Не тот юноша, не тот повод.
Он видит, что Дэни улыбается. И отвечает ему тем же.
Приличия. Кому нужны приличия в такой ситуации?
Билли мельком смотрит на упавшую книгу. «Молот ведьм».
Ах, черт…
Момент их столкновения Билли пропускает. Воспринимает очень спокойно, хотя не следовало бы. Мальчик полон секретов и сюрпризов. Может, оттого и молчит- боится, что рассыпаются. Запах крови становится настойчивее и пронзительнее, как чей-то крик в ушах. Дэни прикасается израненной рукой к его лицу и…в этом жесте больше слов, чем во всех возможных предложениях вместе взятых. Гиш не пытается их расшифровывать. Просто пропускает через себя, как ток.
А когда Дэни целует его, Билли вдруг понимает- удача. В этот раз она отчего-то решает принять вот такую интригующую и возмутительно- возбуждающую форму.
Он медлит. Буквально секунду. Просто потому, что запах крови бьет ему по мозгам не хуже отбойного молотка. Кровь взывает к каким-то диким, животным инстинктам. Сломать, подчинить, связать, схватить.
Мое. Мой.
По крайней мере- сегодня.
Он впивается в чужие губы с таким голодом, как будто последний раз целовался много лет назад. Как будто он погибает, а поцелуй- единственно возможное спасение. Он не жалеет Дэни, хотя, казалось бы, все условия для сочувствия созданы. Но сочувствие- это не про Гиша. Он с удовольствием сжимает пальцами волосы на чужом затылке. Кусает губы, отстраняется в поцелуи, чтобы облизнуться и почувствовать, как на кончике языке пряным металлом остается кровь. Затем снова целует, кусает чужие губы, вылизывает чужой горячий рот- делится тем самым пряным металлом с кончика своего языка. Свободной рукой он цепко держит Дэни за руку. За ту руку, которая не повреждена и не кровоточит, как какая-то стигмата. Просто на тот случай, если мальчик захочет отстраниться или оказать сопротивление.
Уже не окажет.
Сопротивление- сломать.
Короткий порез на шее все равно манит Гиша, все равно привлекает его внимание, хотя он и не видит его сейчас. Но уже зациклился на нем. Билли тянет Дэни за волосы, заставляя его чуть запрокинуть голову и припадает к ранке ртом. Слизывает набухшие капли, которые так и не пролились полноценным дождем. Чуть прикусывает зубами и совершенно точно оставляет после себя след.
И, похоже, не один.
Он думает о том, что делать дальше. В голову лезут странные лихорадочные мысли, но из всего этого многообразия и безобразия, Гиш выбирает одну.
Связать. Обездвижить.

+1

8

http://s1.uploads.ru/t/hULaY.gif

Sucker love is heaven sent.
You pucker up, our passion's spent.
My hearts a tart, your body's rent.
My body's broken, yours is spent.

Дэни это заколдованный мальчик. Заколдованный принц, без губ, которого нельзя разбудить поцелуем. Мальчик, уснувший в тот момент, когда взмахи трубы металлической труб, похожие на взмахи дирижерской палочки, врезались в его сознание, пронизывали голову.

Симфония боли в ля мажоре, под его крики и оглушительную тишину, хруст костей, глухие отзвуки ритмических ударов. Кровь слетает с обломка трубы, брызгами оседая на пространстве вокруг, словно магическая пыль. Кости показываются наружу, словно первые подснежники весной.

Белые, острые, нетерпимые к нежным прикосновениям знакомых рук.. Взгляд зелёных глаз взметнулся вверх и устремился в белоснежное пространство. Его покинула вера, его оставила надежда, из него вытекает любовь, словно он треснутый сосуд, смешиваясь с кровью и бензином, а он смотрит вверх и понимает, что сознание все ещё здесь и оно всё ещё его не покинуло. В каждом человеке есть божественная искра и она поджигает бензин. Тело горит, по ощущения заживо, у него нет рта чтоб кричать, не даже челюсти, ему кажется, что она отделилась от лица, руки сокращаются где-то слева, правая сломана, как ветка. Что такое боль после этого? Ничто. Он рискует умереть, ослеплённый этим моментом близости смерти. Наверное тогда всё пошло совсем не так и теперь ему трудно думать о том, как можно сделать что-то просто, по человечески, ведь в нём так много метала, пластика, в его природу так часто вмешивались....

Просто подойти? Попросить? Это ведь нужно говорить с людьми,  ему неловко, стыдно. Ему кажется, что люди остро видят его неумелость, бесхитростную натуру. И правда, Дэни вовсе не подлый, он безумный, но ничуть не подлый. Он просто не хочет чтоб его убили, он просто не хотел в тюрьму и попытался забрать фотографию не причинив никому неудобств, а на самом деле причинил их ещё больше.

Пол безнадёжно испорчен, хотя может зря он это так думает? Может безнадёжно испорчен он, раз у него стоит,а секса совсем не хочется. Хочется целоваться со вкусом собственной крови, ощущать чужую, беспринципную власть и даже не пытаться его противостоять. Это игра такая. наверное.

- Ты не сможешь, - он шепчет это одними губами, снова кусая их, кровь во рту, кровь в голове, стучит в висках. Коронарная артерия медленно сокращается. Он чувствует лёгкое головокружение, его бьёт крупная дрожь. Он не понимает почему ему хочется убежать. Нет, не Хочется, а почему-то нужно.

Потому ,что это безумие. Дэни! ДЭНИ! -но этот чужой голос кого-то, кто был до него не сможет бробиться сквозь его полустоны в голову. Там сейчас этот Билл, пульсирует, выпивая его кровь. Он вездесущий. Руки тянется к шее Гиша, потому, что она свободна и потому, что он хочет поймать эту шею и сломать. Почему он разрушает всё, что хоть немного любит? Защитный рефлекс. Кто-то с ним был не вежлив, кто-то пытался его убить ради денег. Он не задушит мужчину такой рукой, нет, такой хилой нет, но измажет своей кровью, словно пометит. Хватается не за шею, а за край рубашки и тянет, рука дрожит, соскальзывает. Он хочет прикоснутся к коже, к живым ключицам. в ходящей в ритмических движениях, груди.

Интересно, а что по мнению Хора, не сможет сделать Гиш? Трахнуть его? Убить? Понять? Дэни не знает, он просто знает, что не сможет и всё, уверен в этом и не хочет разбираться в чём это он уверен. Дэни давно не думает как нормальные люди, он забыл это чувство общности с людьми. Раньше люди не понимали его, теперь он людей, теперь всё взаимно, а мама говорила, что взаимно это хорошо, так чего париться? Он кусает мужчину в поцелуе, словно маленький, злобный зверёк и теперь чувствует чужую кровь. Не стоило снова его целовать.

Он похож на задыхающуюся суицидницу ,что передумала. Вдруг он начинает дёргаться, пытаться вырваться, отталкивать мужчину руками. Почему? Чёрт его знает, он не собирается убегать...

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-10 13:52:38)

+1

9

Ты не сможешь.
Дэни говорит это тихо и Гиш на самом деле не уверен, что говорит вообще. Может- только губами обозначает, очерчивает слова, но Билли все равно их слышит. Или хочет так думать, но это…не так важно.
Билл уже воспринял это как вызов. Такой…моментальный щелчок возле уха. Он не представляет, чего конкретно «он не сможет», ведь именно сейчас он может все. Действительно все, особенно, если очень сильно этого пожелает.
Но Гиш чувствует, что ответ на вопрос, лежит дальше денег, глубже власти. Не то, с чем он привык иметь дело. Человеческие души не волнуют его…по большей части. Точно также, как мало кого волнует душа самого Гиша.
Он принял это как формулу и никогда не жаловался всерьез, не рассказывал друзьям о том, что на самом деле терзает ему мутными от бессонницы и мигрени ночами. О том, как кровь иногда хлещет из носа, о том, какая дикая, звериная злоба иногда одолевает его…да с такой силой- что приходится отпускать всех этих горничных, чтобы не прибить их. Чтобы чья-то горячая кровь точно также не разлилась по его полу в гостиной и, может быть, еще где-то.
О том, как иногда болит шрам, рассекающий бровь. Билл в такие моменты шутит сам с собой, что он – чертов Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. А ведь и вправду…выжил же.
У каждого есть секреты. Свои демоны, тайны, страхи и прочие прелести, которые притаились по углам и ждут своего часа. Но кто сказал, что они должны быть милосердны к своему хозяину? Никто. И с Гишем они во истину непреклонно-жестоки.
Ему хочется спросить. Встряхнуть мальчишку за плечи и вбить ему в голову такое отчаянное и простое: «Что? Ну давай…».
Он бдительно следит за израненной рукой. За тем как она поднимается все ближе к нему, как крыло какой-то неведомой птицы скользит и хватает непослушными пальцами за край рубашки.
Гиш думает, что со стороны это все выглядит крайне…интригующе. Вот уж где его везению пришлось бы «попотеть». Никому бы и в голову не пришло, что дела обстоят несколько не так, как кажется.
Он возвращается к своей мысли- обездвижить. Но сначала- сменить место действия.
Гиш почти жалеет, что взял с собой бритву а не шокер. Было бы куда эффективнее. Но запах крови стоит того. Он чувствует металл на своем лице, на своем языке, на чужих губах…какой-то своеобразный формат жертвоприношения.
Обновленный. И в тоже время- архаичный по своей структуре.
- Но я попытаюсь.
Билли не сразу узнает свой собственный голос. Тихий, приглушенный и отчего-то- спокойный и уверенный, как каменная плита. Он и не раздумывал над своей репликой…само вырвалось.
Он тянет Дэни на себя. У него есть более подходящая комната для того, чтобы пролить там чью-нибудь кровь. А может быть, и не только кровь.
Билли знает- за его спиной уже чернеет дверь. Не та, через которую прошел Дэни. Вторая- которая соединена со спальней. Он цепляет свободной рукой ворот рубашки ( или майки? Гиш не уверен в темноте, но воротник надсадно трещит под его горячими пальцами- вот-вот вспыхнет), оттягивает его в сторону, чтобы снова прижаться губами к шее, к коже. Чтобы целовать, кусать, а потом снова целовать. От волнующего изгиба шеи- снова к губам. Мальчишка кусается в ответ, но Гиш лишь тихо смеется ему прямо в губы. Металлическая пряная сладость уже плотно поселилась на его языке, а чья она- уже не так важно. Пусть кусает. Билл понимает, что дошел до той точки, когда может вспороть свою руку в ответ. Той же бритвой. Но Дэни, который до этого не собирался убегать и в принципе сам первым проявил такую странную, но ,безусловно одобряемую самим Гишем инициативу, начинает вдруг дергаться. Билл не воспринимает это слишком серьезно- он в хорошей физической форме и при желании мог бы просто ударить его. Допустим, кулаком. Допустим, в солнечное сплетение. Но Билл не допускает этого. Вместо этого, развернувшись, толкает Дэни к двери, до которой они так и не дошли по-хорошему. Прижимает его к ней всем телом, колено просовывает между чужих ног. Снова хватает руку (ту самую, что не истекает кровью и которая вполне себе может нанести ему вред) и заводит ее мальчишке за голову. Держит цепко, почти со злостью. Билл думает о том, что останутся синяки. Точно останутся. Браслетом на чужом запястье расцветут. Кому нужны камни и украшения, когда он может создавать похожие вещи своими собственными руками.   
Он напряженно всматривается в чужие глаза. Ему и правда хочется выкрикнуть свое опостылевшее «что?!», но он молчит. Это ему ничего не даст. Да и Дэни, скорее всего с ответом не найдется. Поэтому он просто смотрит, удивительно серьезный и сосредоточенный сейчас.
Билл не беспокоится о руке, которую порезал бритвой. Не смертельно. Позовет врача, он все осмотрит, залечит…если бы можно было так легко и просто вылечить. Без лишних вопросов, без лишних проблем и последствий.
Он забирается пальцами под ткань чужой одежды. Ладонь скользит от пояса брюк все выше, к ребрам. Билли кажется, что он может пересчитать их кончиками пальцев. Но пока- он просто наслаждается моментом.

+1

10

http://s2.uploads.ru/t/Dp2um.gif


Sucker love, a box I choose
No other box I choose to use
Another love I would abuse
No circumstances could excuse

Ему хочется крикнуть, но он снова молчит, снова разучился говорить. Глупая кукла. Кажется, что достаточно потянуть за верёвочку где-то на его спине и глаза начнут моргать, рот бесшумно открываться, губки чмокать. Но нет, никакой верёвки с колечком на спине и нет в этом всём смысла. Они словно танцуют.

Дэни изучает странное выражение лица Билла, на минуту замирая переставая сопротивляться, позволяя хищным рукам изучать его тело. Острое, тонкое. Ему не хватает времени чтоб есть, он забывает такие важные бытовые вещи как принять завтрак, но никогда не забывает о душе. Порой ему чудится грязь на теле или кровь, тогда он трёт тело мочалкой до красна, до боли, пытаясь стереть особый привкус на своей коже. Мятые персики и гранат, щедро политые кровавым соусом. Сейчас от него исходит запах свежей, слегка чайный, хотя это скорей всего женские духи. Слишком мягкая композиция, слишком сладкая.

- Билл, я сделаю тебе очень больно, - пожалуй он редко кого-то предупреждает. В Дэни на самом деле очень много от самки богомола, он с радостью убивает своих сексуальных партнёров, отделяет их голову от тела, расчленяет и избавляется от улик. Дэни педантичен, осторожен и достаточно безумен, чтоб не попадаться пока следователям. Но он знает что рано или поздно... впрочем он редко убивает, потому что избегает секса. Наверное так.

Он думает, что у него сломанные кости, он думает о том, что ворох листьев обрушивается на окна многоэтажек в Нью Йорке, что  одинокая девочка опять привела к себе любовника. Он думает о том, как они жарко трахаются и как он смотрит. Смотрит на осколки чужой жизни. Ему хочется понимать их. Как загадочные птички. Красивые перья, занятные чучела. Дэни хочет стать таксидермистом. Смерть привлекает его. Кровь привлекает его, но он не ест мяса. Он бы делал чучела людей... если бы это было разрешено.

Он больно ударился об что-то. Косяк двери? Сама дверь или ему показалось? В любом случае затылок пронзает боль, он теряет много крови, его тошнит. Внутренности связаны в тугой мешок, он хватается за Гиша, думая о том, что столкновение неизбежно. Больно рцукой расстёгивает пуговицы на рубашке, пальцы не слушаются, он плачет от боли. Теперь она есть, теперь она появилась с болью в затылке. Боль прячется в позвоночнике, боль возникает в рецепторах, боль вездесуща. Дэн болен ею. Он не может ухватится за пуговицы.

- Помоги мне, - молящие глаза, жадные губы, безумно-красивый изгиб тела. Линии острые, движения ломаные, парень по всей видимости глубоко сдвинутый. Ну что ж, лови его губами, прокуси его зубами. достань до мягкой середины. Осознай его аппетитную притягательность, - пожалуйста.

Кровь, слёзы мальчика, красные глаза, светлые волосы, весь перепачканный Билл. Всё смешалось в этом мальчике, а он холодный. Мёртвый, как внезапно ожившая кукла. Вроде живой, но почему-то всегда сомневаешься в этом. Живой ли? Мальчик ли? Женские духи, женственные черты лица, ресницы накрашены и теперь видна чуть подтёкшая подводка для глаз. Хотел сделать их выразительней? А сам выражает куда лучше, чем глаза. Они стеклянные, а Дэни всё же из живого мяса и крови.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-10 17:30:36)

+1

11

Глаза очерчены углем,
И капли ртути возле рта,
Побудь натянутой струной
В моих танцующих руках.
Каких бы слов не говорил,
Такие тайны за тобой,
Что все заклятия мои
Тебя обходят стороной.

Билли Гиш очень хорошо знает, что такое «странные люди». «Странных людей» он делит на показушников, вроде себя и на «действительно странных ребят, которые не от мира сего». Дэни в принципе не сделал ничего такого, что нельзя было бы списать на шок или растерянность. Бритва? Мальчик просто испугался. Поцелуй? Вот такая вот странная реакция на сомнительную ситуацию и Билла в целом. Молчание? Можно отнести туда же.
И тогда ситуация начинает приобретать не очень изящные формы, поскольку Гиш в таком случае берет на себя роль чуть ли не насильника.
Но не смотря на все это, Билл каким-то внутренним инстинктом ощущает, что они с Дэни похожи больше, чем ему кажется на первый взгляд. И именно это ощущение, которое в обычной ситуации, вызвало бы комфорт и волну сладковатого умиления из серии «мы на одной волне, мы друг друга понимаем», вызывает у Билла скорее острое чувство тревоги. И возбуждение.
Не понимает, но пытается.
И если он прав в своих ощущениях, то мальчик- ходячая катастрофа. При чем, по большей части для окружающих и только потом- для самого себя.
Реплику Дэни про «я сделаю тебе очень больно» Гиш воспринимает серьезно. Мог бы посмеяться, на самом деле. Выдать что-то из серии: «Ах, прелестное дитя...знаешь ли ты, сколько человек обещали мне нечто похожее? Тебе придется занять очередь», но не говорит. Свою привычную клоунаду он оставил как старый костюм у себя в спальне. В шкаф повесил и дверь закрыл.
Билл воспринимает это серьезно, потому что видит с каким усилием даются Дэни эти слова. Что-то происходит сейчас в этой прекрасной светлой голове. Что именно- остается лишь догадываться. Гиш раздумывает секунду.
-Точно также, как и я- тебе.
Ответ кажется ему очевидным. Билл давно понял, что его любовь- тяжкое бремя. Камень на чужой шее, с которым те, кого он любит идут как правило на дно. Поэтому он старается не заходить в своих отношениях дальше положения «постоянные любовники». Ему этого мало разумеется, но это лучше чем…
Каждый раз рассыпаться на куски и терять какую-то часть себя вместе с теми, кого ты любил.
А дальше все идет на слом. Дэни плачет, действительно плачет…но Гиш уверен, что это не от столкновения с дверью. Вернее, не только от этого. Он не так сильно толкнул его. Правда же? Но что-то определенно дало трещину. Чужие тонкие пальцы, перепачканные кровью, путаются, сталкиваются друг с другом,  в безуспешных попытках расстегнуть пуговицы…как будто Дэни слепой и не может никак сориентироваться. Гиш следит за этим внимательно, не меняя своей позы.
Но когда он начинает просить, так горячи и искренне, Гиш чувствует, как волна обжигающего возбуждение прокатывается по его спине, оставляя царапины где-то между лопаток. Сейчас он очень четко видит и чувствует Дэни. Хотя эта часть комнаты освещена еще хуже, чем тот диван, на котором мальчик читал книгу. Или пытался читать, черт его знает…
Билл цепко выхватывает и умоляющее выражение чужих зеленых глаз, и покрасневшие от поцелуев губы, и чуть подтаявшая подводка возле глаз, как будто кто-то углем мазнул. Гиш прижимается своими губами к чужим, в неспешном и почти осторожном поцелуе. Ему все-таки приходится отпустить чужие руки, чтобы заняться пуговицами.
Помогу.
Мелкая россыпь пуговиц поддается быстро и легко, бескомпромиссно расставаясь с предназначенными им петлями. Больше всего Гишу хочется провести горячими ладонями по этой коже, особенно сейчас, когда он успел расстегнуть половину…но он не торопится. Ему не нужна половина- ему нужно все.
Рубашка соскальзывает куда-то на пол и Гиш, также быстро расправляется и со своей. Впрочем, не так деликатно, конечно. Свою рубашку ему жалко меньше, поэтому он просто дергает полы в стороны, но предсмертные крики убитых пуговиц теряются где-то в ворсе ковра.
Билли прижимает Дэни к себе одной рукой. Теперь уже, наверное, чтобы не упал. Или не ударился снова, или что там еще можно сделать в таком состоянии?
Да все, что угодно.
Единственное, чему Гиш действительно рад, так это тому, что при таком накале еще умудряется соображать. Конечно, инстинктивно по большей части, и мысли у него рваные, как полоски чужой кожи. Но этого ему хватает, чтобы нащупать рукой ручки двери и сдвинуться наконец с мертвой точки.
В промежутке между бесконечностью и кроватью, он вдруг понимает, что от Дэни пахнет не только кровью. Он прижимается к чужой коже губами, где-то прямо за ухом…как будто все нормальные люди «воспринимают» духи именно так, и никак иначе.
И безошибочно понимает, что это- Elizabeth Arden. Он знает эти духи…и сейчас, с примесью металлического запаха крови, эти духи, такие легкие и женственные, вдруг вспыхивают с какой-то совершенно иной, убийственной силой. Подталкивая Дэни к кровати, Гиш твердит про себя:
«Лайм-чай-бергамот- верхние ноты. Лилия-орхидея-чай - жасмин- нижние ноты. Амбра- нарцисс- древесные ноты- базовые. Лайм-чай-бергамот….»
До нижних он не успевает дойти, потому что их путь от бесконечности до кровати- окончен. Билл хотел бы залихватски и игриво толкнуть мальчишку прямо на матрас, но раздумывает. Просто из рук выпускать не хочет.

+1

12

Умереть это как влюбиться навсегда. Найти вечный покой на дне извилистой, бытовой ямы, будучи слепым и безглазым. не смея возразить и дойдя до того состояния, когда обмен мнениями происходит в мыслях и всех удовлетворяет. Дэни не любил секс, а кровать, как известно, к сексу. Обнажённое тело подрагивает под чужими руками, будто живое, а не деревянное. Член стоит. Это удивляет Даниэля, заставляет его задумывать, в жарком вихре их страстного вальса о том, что как человек он трахнуться не против, но ведь не кончит и будет как обычно, мучительно постанывать от навязчивой боли.

С сексом у Дэни были колоссальные проблемы, как и с построением логичных, нормальных действий, не выходящих за грани разумного, как Нилл из берегов, дважды в секунду. Мерзопакостная идея была попасть сюда, в поисках фотографии. Болит рука, он растеряно дрожит, его тело вдруг хочет этого странного мужчину, а он вроде как и не виноват во всём. Вроде был какая-то мёртвая его часть советует бежать, вырваться. Нет, такие как Билл Гиш не для него. Действительно не для него. Они ни для кого. Они ломают тебя, сминают, словно по тебе проезжает самосвал, а Дэни не верил в прочность своих мысленных соединений.

Дэни это якорь. Он понимает это, только когда утаскивает их обоих на кровать, оказываясь под мужчиной, беспомощной, маленькой девчонкой с потёкшей тушью. И вот Дэни отчётливо себя увидел. Словно стоял в метре от себя. Растерянный, изломанный, с большими, бескрайними глазами. Да, тут он понимал Билла, а ещё этот аромат крови и духов, то, как Дэни раздвинул ноги. Мерзко, Дэни мог поклясться, что чувствует к себе извращённое влечение, как какому-то белому карлику.

Хотя он знал, что был красивым со своими большими ресницами, чувственным ртом, утончённым подбородком. Это, кстати, досталось ему в результате трудов одного мастерского хирурга. Уж над его лицом танцевали лучшие доктора. Столько пластики, что Дэни порой боялся стать пластилиновым или пластмассовым и начать плавиться. Но, разумеется, это не происходило, а было вот что... он целовался мужчину, кровь из руки текла уже медленней. Дэни был нежным. Не резким, не грубым, не странным, но... Гиш не дурак, он поймёт, что Дэни сейчас далеко. И потому он такой нормальный, что его там, в Дэни нет.

От этой мысли Дэни ... слишком некстати улыбнулся и потянулся к карману своих джинс, где у него был спрятан маленький, перочинный ножик. Совсем не такой острый, как хотелось бы, туристический. Иногда он любил хвастаться тем, что ходил в горы, что он настоящий мужчина и может выжить в трудных, полевых условиях, хотя, конечно, ножичек просто был куплен и никуда он не ходил. Так, безделушка. подарок отца. Он выудил его здоровой рукой, потому, что больная плохо сгибалась. Были повреждены мышцы. Отсюда Дэни это прекрасно видел, а тот, что на кровати нет, тот постанывал от чужих поцелуев, пытаясь больной рукой в чужом поясе и провалил попытку достать настоящий нож.

- Ты в меня не влюбишься, - язвительно заметил Дэни, какой-то из них. Кажется мальчик слышал эхо голосов в его голове. Хорошая акустика, знаете ли, на дороге не валяется а создаётся длительным трудом инструмента. Главное бить не останавливаясь настроечной трубой. Пока вся дурь из головы не выйдет, а останется... а что останется? Дэни не знал, он лишь то, теперь они почти голые, дышат тяжело и перочинный нож куда-то выброшен, а он хотел ему между рёбрышек вставить. Или не хотел? Дэни не знает откуда он взялся. Его тело порой так коварно, куда коварней, чем сам Дэни.

+1

13

Конечно, в железобетонной логике Билла «бери то, что нравится и уноси» были свои изъяны. С предметами было проще- любые проблемы решались деньгами. А вот люди…одними деньгами тут не отделаешься. Вечная проблема и самый существенный изъян излюбленной Гишем стратегии заключался в том, что человеческое сердце просто так не сломаешь. Не переделаешь. Не перекроишь. Как это ни печально. А ведь он пытался, правда. Билл понимал, что в этом кроется неприкрытый садизм и, наверное, отчасти по этой причине старался в отношениях далеко не заходить.
А вдруг человек захочет уйти- а Билл не захочет его отпускать?
Конфликт неминуем.
Хотя, Билл отпускал, конечно. Со скрипом, с недовольно поджатыми губами, прекрасно понимая, что сделать он ничего не может. Только убить. Но тут в правило вступали собственные принципы, касающиеся убийства и Гиш пропадал из виду на некоторое время. Просто чтобы прийти в норму и выпустить пар. Обычно он ломал вещи. Разъяренной бурей проносился по комнатам- не раз и не два. Методично уничтожая, переворачивая, выворачивая, разрывая, вколачивая…отдельные предметы, конечно, не трогал. Те же книги, например. Но все остальное подвергалось безжалостной экзекуции.
Гиш вдруг некстати вспоминает с каким мрачным удовлетворением сжег собственную квартиру, где он прожил со своей драгоценной пассией два года. Он тогда впервые попробовал с кем-то жить. Со-су-щест-во-вать. И чем это все закончилось.
Но больше всего он не любил, когда ему врали. И это могло бы показаться удивительно лицемерным, ведь Гиш приврать любил и по части своей работы какие только методы не использовал. Но вранье в отношениях он считал худшим из грехов. Измена, зависимость, безграмотная трата денег, капризы, истерики…Гиш воспринимал это все если не с улыбкой, то весьма миролюбиво. Иногда, конечно, планка падала…но в пределах нормы и до откровенного рукоприкладства не доходил. Предпочитал отыгрываться на партнерах в постели. Просто потому, что им так безопаснее, а ему- все равно приятно.
И вот сейчас, в пожаре всех этих поцелуев, прикосновений, когда кожа к коже, и так прекрасно и долгожданно, Гиш настороженно и безапелляционно понимает- мальчишка врет. Билл мотает головой, пытаясь выбить эту дурь из своей голов, ведь все так хорошо, как ни посмотри. Дэни…такой податливый как воск, отзывчивый к любому прикосновению. Который выгибается так сладко- только рукой проведи, который стонет и дышит так часто. От него пахнет этими странными духами и кровью. Все так идеально и…видимо оттого так прекрасно неправдоподобно.  На долю секунды Гиш сомневается. В конце концов- какая разница? Нужно просто прикрыть какую-то часть своего осознания, притвориться, что поверил. А утром…а что утром? Уйдет, забудет. Почти безболезненно. Только Билл знает это «почти» слишком хорошо. То, какой мерзкой горечью на языке отдает потом это вранье. То, каким неудовлетворением и презрением к самому себе…каким отвращением возвращается вот это пресловутое «почти».
Он сомневается ровно до той секунды, пока не встречается взглядом с Дэни. Зеленые глаза, чуть потемневшие и поддернутые какой-то невесомой дымкой выглядят…удивительно отстраненными сейчас. Гиш понимает- Дэни не здесь. Где угодно- но не здесь. Он может взять. Получить удовольствие. Воспользоваться и использовать ситуацию так, как ему хочется. Кто ему помешает? Кто его упрекнет? Кто будет против? Дэни точно не будет.
А вот Билли…
Он прикрывает глаза, раздраженно выпаливая:
-Черт бы тебя побрал…
А потом приходит стыд. Не особо давящий, скорее такой стыд он испытывает, когда кто-то сомневается в его профессиональных качествах. Какой-то занудный и административный. Этот стыд подключает его рациональность, его здравый смысл и Гиш сопротивляется этому всеми силами, просто потому что все действительно было очень…захватывающе.
Он тяжело вздыхает. Один раз, второй, третий…возбуждение и не думает спадать и к «стыду» на секунду примешивается какая-то совершенно звериная злоба. Безумно хочется ударить мальчика. Может быть кулаком. Может быть по лицу. Может быть- не один раз.
Гиш сжимает руки в кулаки. С такой силой, что ногтевые пластины впиваются в кожу. Этого мало. Билл понимает, что его дикость убежала вперед, как убегает непослушная собака. И ему срочно нужно вернуть этот контроль, пока он не решил, что мальчика следует…что с ним следует непременно сделать что-нибудь плохое. Поэтому Гиш вытаскивает свою верную любовницу. Свою опасную бритву. Оголяет лезвие и думает о том, как же он устал быть «кем-то еще», но не тем, кем нужно, чтобы об этих «кто-то еще» забыть окончательно. Как он устал от того, что те с кем он хочет быть- постоянно где-то еще, с кем-то еще, кроме самого Гиша.
Люди…как он устал.
Билл резко проводит лезвием по собственной ладони. Прелесть бритвы в том, что ни кровь, ни боль не появляются сразу. Они на секунду застревают где-то за углом и уже потом…потом…Гиш морщится, но с удовлетворением понимает, что посадил своих демонов по замок. Снова. Успел-таки. Он выдыхает снова, уже спокойнее.

+1

14

Жесты. Ты ловишь их глазами, губами и жадным ртом. Протесты? Ни к чему, все глухи, немы,у нас тут содом. Свой, личный, персональный, где безумцы водят взявшись за руки хоровод. Жадные пальцы вплетая в могильные оградки чужих грудных клеток, дабы выпустит немного воды и крови, а заодно и измученное сердце. Несчастный каторжник. На волю, погулять. За дрожащим мясом скрывается игриво колотящееся сердце, словно за вельветовой шторкой кабаре.

Дэни берёт чужую руку, как замок, по ощущениям он великий полководец. В этой руке и принцесс,а и дракон, в нём, в Билле, нечто загадочное и неуловимое, наверное заколдованная сущность, облачённая в клоунскую маску. Про таких вежливо советуют пить до дна ибо весь яд на дне. Если бы Дэни хотел сломать себе шею, он бы прыгнул в омут чужих, бархатных глаз, подёрнутых демоническим костром. 

Он прижимается своей раной к чужой, кровь смешивается, словно бы их руки дельта Нила. Всё смешивается пред тем, как впасть в океан. В глубокую кому небытия, в сладкие объятия Морфея, впасть навсегда. Жадные, восхищённые глаза, он снова здесь, не так ли? Невыносимо смотреть за этим со стороны и он снова в себе, в этом кожаном чехле, в отстранённой, мерзкой оболочке. Всё, ради того, чтоб сжать до боли чужую руку. Взаимной боли. Глубоко проникая и взглядом, и кровью.

Он обмяк в чужих руках и прикрывает глаза. зелёные моря плотно заперты внутри него. Но мысли снова идут не так ,как следовало бы. Духи источают лёгкий аромат, губы распухли от  поцелуев... он чувствует жжение в шее и почему-то теперь говорит.

- Извини, что вошёл в квартиру без спроса, у меня не было от неё ключей. Даш мне ключи от квартиры? Это логично для Дэни. Он придёт ещё и хочет сделать это когда захочет, даже если хозяина дома не будет. Красть что либо? Дэни даже не может понять зачем бы ему это было бы нужно? Он богат, по крайне мере в перспективе очень, а сейчас... отец его любит, хоть и не в восторге от его ориентации. Мать? Мама есть мама, сыночку она тоже кое что даёт и кстати, всё время старается переплюнуть отца, которого ненавидит. Эта маленькая война одна из самых прибыльных вещей в его жизни. Но даже и без этого у него есть кое какие удачные патенты, он  унаследует бизнес отца. Нет, ему точно не нужны ни деньги, ни, пожалуй, вещи. Он всегда старался от них избавиться. Слишком много вещей... зачем?

+1

15

Боль идет по нарастающей. До тех пор, пока не останавливается на какой-то сомнительной точке, которую Билл стойко терпит. Простыни испорчены ко всем чертям и создается ощущение, что в его спальне точно кого-то убивали. Билли у себя в квартире не убивает никого. Он не герой книги «Американский психопат» и прекрасно знает, если даст себе такую волю- его квартира превратится в окровавленное месиво. А он пока не готов так себя баловать.
Дэни поднимает свою порезанную руку и, переплетя пальцы, прижимает свою рану к ране Билла. Кровь тонкой струйкой стекает по запястью и Гиш думает, что это- красиво. До этого он целовал чужие губы, но это…это же тоже поцелуй. Рваные рты их порезов сейчас слились в страстном поцелуе, и Билл усмехается при этих мыслях.
Смерть. Это так обыденно.
Боль. Это может быть так романтично.
Ему даже кажется, что его собственная рана начинает болеть чуть меньше. Это, конечно, самообман, но…что-то в этом есть, не так ли? Я разделю с тобой твою боль. Минус на минус дает небольшой плюс.
Билли думает о том, что надо будет сделать. Достать аптечку, сменить простыни…уборку- к черту. Еще он в своей гостиной полы не драил. Оставить Дэни с собой до самого утра, а там…видно будет. Гиш даже не особо заморачивает по поводу утра. А что утро? Он не собирается ничего выяснять, не собирается задавать вопросов и уж точно не будет жалеть о произошедшем.
А еще надо в душ.
Билл прокручивает все эти мысли в голове, но медлит. Больно хорошо и комфортно сцеплены руки. И разрывать эти сцепленные пальцы между собой не хочется.
- Дам. У меня есть запасная связка.
Гиш всматривается в чужое лицо, с удовольствием отмечая, что Дэни вернулся. Нет той отстраненной и холодной маски отчуждения…Он выглядит вдохновленным и восхищенным поступком Билла. Гиш, не сдержавшись, наклоняется к его лицу и прижимается губами к виску.
-Надо в душ, Дэни.
Билл, конечно, говорит это по большей части себе. Чтобы заставить, чтобы подняться, чтобы оставить в покое полураздетого мальчика, который так хорошо лежит сейчас под ним. И пусть его привычное возбуждение отошло на задний план, выпускать ребенка из своих рук все равно мучительно тяжело и почти также болезненно, как и полоснуть себя бритвой по руке.
Кстати, о бритве.
Гиш предусмотрительно складывает бритву непослушными пальцами и убирает в карман. На сегодня- хватит. Билл тянет Дэни на себя, чуть неловко и скованно поднимаясь с кровати. Пальцы все также переплетены и рана отзывает пульсирующей болью.

+1

16

http://s0.uploads.ru/t/ZIUiS.gif

— Нормальность? У нормальных людей все дома.
— Что норма?
— Что дом?
— Кто все?

Автостопом по Галактие.

Ресницы хлопают словно крылья морских птиц. На губах у Дэни соль, острая, как пряный перец и мята. Мир из пены родился и в пене умрёт, словно канет не в бездну, пропасть, а на дно, смешавшись с илом. А умрёт он всё же в пене, вытекающей из кровавых ртов людей, с выбитыми зубами, чернеющими, словно негритянские спины рабов. Судный день...

Дэн игриво и в тоже время испугано обвивает лианой-рукой шею мужчины, словно греческую колонну какого-то там тысячелетия. Тонкую, гибкую, жилистую шею животного, ведь люди по сути - твари. И почему-то думает о том, что Гиш мог бы его взять, как зонтик от дождя, за ручку, сжать крепче и задушить. Душить... Дэн долгое время думал. что "душится" это придушивать себя самому. Красиво. А собачий кайф больше похож на собачий вальс - красиво,  но не эстетично.

А оказалось "душится" это становится цветком и источать аромат. Так его мать делала каждый день. Лёгкий, как шёлк. идущий к цвету глаз и белых дёсен. Анемия. У Дэни теперь десна тоже белые и глаза выцветают, кажется сейчас лепестками опадут. Осень внутри мальчика. Губы его похожи на умирающие розы. Бледнеют. кровь вытекает из него слишком долго, убивая его медленным ядом. Кровь вода, он хочет пить.

Дэни хрупкий и всё тело его словно умоляет быть с ним осторожным. Он кажется древней, зачарованной статуэткой из разряда - утраченного мастерства. Да, теперь так уже не делают. Разучились. Пока были люди. то ещё умели. а как стали станки. то сразу разучились. Теперь он один такой, случайно вышел у какого-то сумасшедшего, спаявшего любовь и ненависть. Сейчас всё делается стандартное, а это такое, что сломать жаль. Как кремовая бумага - больно по ней писать. словно ножом по коже. а это ведь только бумага. Вот... вот так и Дэни, всё сломать боишься.

Душ встречает их дождём. Капли тают на обнажённых телах. Они как скалы, с которых море страсти смыло что-то богомерзкое. Тело у Дэни красивое, перламутровые-белое, глаза зелёные, с безумным отливом. Их бы вынуть, да в кольцо или в серьги. Дорого было бы, но кажется, что они лопнут пока вынимать будешь, до того нежные. Волосы мокрые, какие-то искуствено-ненавязчивые. Как золотая рама у зеркала - изыскано-минималистическая. Организменный дизайн это вам не хухры-мухры.

Он подставляет лицо жадным каплям и думает, что это чудо - вместе поместились. Ему казалось Их так много, а их мало. В душ влезли. Вода их облизывает, как языки пламени. Очаровательную зеленоглазую ведьму и... кто такой Билл в этой мрачной сказке?

- Надо было сразу в душ... а я что-то искал, наверное тебя, - про фото он забыл. ОН всё неважное забывает. а потом вспоминает. Резко, как удар бритвы. Бах и вспомнил, словно его оглушили. Надо же, кафель такой на ощупь рельефный. Объём...

- Надеюсь мы будем часто видеться, если я буду к тебе приходить, а то я с Вивьен жил и её почти не видел. Только мельком, будто она какой-то по жизни пассажир, а чего-то её всё время провожаю, а куда... никогда не помнил куда, наверное это было не важно,   - мысли слетают с языка стайкой форели, теряясь где-то в мутной воде. Он провожал её на работу, поднося сумку и Гиш видел его. Щёлкала дверь магазина, глотая Вив, щёлкали каблучки модных туфель Дэни по мостовым. Одежду он подбирал хорошо, славно. Словно он был куколкой и себя наряжал.

Он кладёт целую руку, словно она выжила после жуткой аварии, на грудь мужчину, такую ровную, сильную, влажную. Куда лучше чем плитка или стенка душа или... или всё что угодно, она ведь дышит и сердце бьётся и он так ближе. А может дальше, говорят когда люди далеко, так безопасней. Он не хочет причинить кому-то вред. Он никогда не хотел... какая-то его часть. Наверное разумная. Не разумная всегда его не слушает, ведь он советует не пойми что, а раз она глупая. то и не понимает. Вот что.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-12 00:49:07)

+1

17

Мысли Гиша превращаются в рубленные тесаком куски мяса. Очень четко, но не очень изящно. Изящный здесь только Дэни.
Вода. Душ. Душ- это хорошо.
Мысль обрубается. Гиш выкручивает краны, настраивает температуру воды.
Его рука все еще держит руку Дэни.
«Рваная рана моей души»- Гиш вспоминает строчки из песни, но продолжения не помнит. Что-то мурлычет себе под нос и на секунду, повернувшись, видит свое отражение в зеркале. На щеке и скуле виден четкий отпечаток уже засыхающей крови- как краской мазнули. Еще один чуть ниже- на шее, немного на ключицах. Гиш думает, что это красиво. Воспринимает это отдельно от своей собственной внешности и своего восприятия. Рассматривает, как рассматривают чужого и совершенно постороннего человека.
Его здесь- только цвет глаз и шрам через бровь.
Все остальное- очередной костюм, который Билл каждый день вытаскивает из шкафа.
Костюм хороший, нигде не жмет и всем нравится.
А кому бы понравился Гиш без костюма?
Мысль обрубается. Гиш отворачивается от зеркала.
Вода- это хорошо.
В ванной комнате светло и Билл может теперь нормально рассмотреть своего спутника. Без стеснения и какого-то нелепого смущения. Он внимательно осматривает тонкие руки, изящные запястья, грудь, спину…рассматривает так, как рассматривают прекрасные скульптуры в музее. С той разницей, что эту- он может потрогать. Это всегда казалось Гишу чертовски ущербным и нечестным- не давать возможности потрогать. Особенно, когда рука самой скульптуры протянута к тебе, в каком-то умоляющем жесте
Дотронься до меня
Обними меня.
Неужели ты не видишь, как я тянусь к тебе?

Может поэтому их и не разрешено трогать? Оживут еще и упорхнут в окошко.
Гиш тихо фыркает от таких странных мыслей и медленно раздевается. Благо, он и так не особо одет.
Засохшая кровь постепенно сдается под натиском горячей воды и Билли видит, как утекает куда-то далеко-далеко то, что раньше билось в их венах. Вода размывает кровавые подтеки и меняет цвет на чуть рыжеватый…Гиш в каком-то медитативном состоянии стоит под напором воды и смотрит себе под ноги, как все это уплывает и перестает иметь хоть какое-то значение. Потом переводит взгляд на порез. Это- значение имеет. Так просто не утечет и не размоет.
Билл тактично молчит про фотографию. Только улыбается краешком губ, заключая Дэни в кольцо своих рук. Ему всегда казалось, что он- очень бледный. Но кожа Дэни выглядит…изящнее. Какой-то совершенно необыкновенный оттенок. Да и Дэни весь…выглядит так, как будто его создавали специально вот таким. Бесчестно красивым. И глаза зеленые, ну где это видано?
Мысль обрубается.
- Скорее всего. Искал и нашел.
Гиш вдумчиво скользит здоровой рукой по чужой спине, вдоль позвоночника. Бездумно пересчитывает позвонки пальцами, гладит между лопатками. Он расслаблен и спокоен. По крайней мере сейчас. Но совершенно точно- спокоен и…как-то по-особенному умиротворен. Билл не жалеет, что так быстро и спонтанно согласился на идею с ключами. Даже не думает это как-то анализировать или подвергать сомнению. Как будто, так и надо.
Он внимательно слушает Дэни и лишь при имени Вивьен чувствует какой-то неприятный укол под ребра. Это отвлекает его от общего умиротворения и состояния покоя. Гиш пытается понять, чего это вдруг его так вздернуло чужое имя? Он пытается понять это быстро, пока те зверюги, что сидят в его голове снова не сорвались с цепи.
Он готов поклясться, что слышит с каким нетерпением лязгают чужие злобные челюсти, как дергаются цепи и ему становится холодно. Билл чуть подкручивает кран с горячей водой, потому что кончики пальцев нестерпимо колет от холода.
Ревность. Чертова Вивьен.
Осознание не отражается на лице Гиша, но внутри…ему дискомфортно. Приревновать к какой-то девчонке. Смешно же. Он ее каждый день видит и знает- ревновать там не к чему. Но память услужливо подкидывает ему обрывки утренних встреч…Дэни ведь провожал ее на работу. Чуть ли не каждое утро. Кажется, даже целовал на прощание. Он бросает быстрый взгляд на своего собеседника, отмечая «никогда не помнил куда».
Уязвленный сейчас своей же ревностью, ему хочется думать о том, что Дэни его дразнит. Но потом…быстро пораскинув мозгами, понимает- не дразнит. И, наверное, даже не думал дразнить. Билл понимает, что здесь- что-то другое. Что-то совершенно бесхитростное и, согласно «Бритве Оккама», самый очевидный вариант становится единственно верным.
Дэни действительно не помнит.
Может, голова так устроена- забывает все, что не считает для себя важным.
Билл улыбается в ответ и коротко целует Дэни в припухшие губы.
- У тебя же будут ключи…так что, ты сможешь приходить в любое время. А если меня не будет дома- ты знаешь, где меня найти. Сейчас я не так часто уезжаю из города. Но если соберусь…можно будет поехать вместе.
Мысль о том, что кто-то будет приходить к нему домой, пока он будет где-то на работе отчего-то не кажется ему…странной. Ревность разжимает свои цепкие когти и Гиш думает, что в этом есть что-то трогательное. Приходить в гости, когда хозяина нет дома. Что может быть интимнее?

+1

18

- Я буду приходить не к тебе,  а к нам, а если нас не обнаружится. то что ж, я буду ждать пока мы появимся, - он как-то загадочно улыбается. Его мысли искажены, изломаны, как всего его кости, словно их пытались наспех сложить в слишком маленькую сумку, впрочем. попытка вложить его в рамки норм общества скорей всего иллюстрирует этот пример. Череп - треснутая чаша, глаза бездонные болота, руки это высохшие стебли роз. Всё прекрасное одновременно отвратительно.

Дэни безумен, бесспорно и значит он самый разумный из нас. Почему бы и нет? Почему бы и нет? Вода стекает в стиле сюрреализма. Сегодня они писали по коже кровью, а души обводили мелом. Души ещё живы, но это момент спорный, но хочется верить в их жизнь, как в божество. Но Дэни, наверное атеист, ведь он умер, а в рай не попал, а жизнь на Земле слишком комфортный ад.

Вечер пахнет сиренью, потому. что он уже мёртв. Кожа источает аромат лилий мертвецов, продетых сквозь их глазницы, взгляд рыщет под сводом черепа мужчины, улыбка ослепительна. Дэни бледнеет всё больше, но зубы у него крепки, руки цепкие, ему хочется танцевать, но он думает, что это не уместно. Наверное это самая безумная для него мысль за сегодня. Танцевать в душе? Нет, в душе нужно постелить пледы, паркет и музыку, смешать всё и танцевать. Зачем пледы? Потому, что в ванной все ломают шеи, а Дэни за неё держится и сломать совсем не хочет. Не свою... конечно.

Хотя его шея тоже важная персона. На ней держится его безумная голова, а она дорого стоит. Столько работы... она же приведение искусства и чудо, что она не сгнила. Почему бы ей и не сгнить? Сгнивают же розы, тюльпаны и георгины? Сгнивают красавицы, порой ещё при жизни, так почему... бы не сгнить Дэнии?

Сейчас бы что-то разбит на счастье. Говорят это помогает. На счастье ведь чашки, а  не головы? Коленная чашечка... попробуй её разбить... Нужно взять молоточек и стучать, словно она внутренний мир твоей мёртвой девушки. Она была твоей, но ты стал стучать и она подумала. что стоит уйти и ушла на свет. Девушки, не ходите на свет... вот что нужно писать на  бигбордах. а они не пишут. Всё какая-то ерунда... ерунда.

Мысли тянутся, словно патока из крови. Мысли сжимаются вокруг них.

- Я обычно говорю, что нужно уходить, что у меня дела, но можно я сегодня не буду так делать даже из вежливости? Я не хочу уходить, но все уходят, если только они не друзья или не любовники, так Вив говорит... тебе не нравится что теперь из-за меня она есть с нами? - он имел в виду, что своими словами он принёс её в эту ванную, поставил между ними и она теперь есть. Вот, можно даже дотронутся, Дэни чувствует.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-12 01:54:43)

+1

19

Билл тихо хмыкает в ответ и думает, что Дэни явно когда-то давным-давно побывал в Стране Чудес и решил там остаться. А сюда он приходит просто от скуки. В конце концов, что интересного ему может предложить мир, когда он уже побывал в другом, где есть Чеширский кот, Труляля и Траляля, и где розы красят красной краской?  Но его рассуждения на тему «приходить к нам» звучат…волнующе. Билл цепляется за это «к нам» с особым удовольствием и уже давным-давно забытым чувством принадлежности к чем-то приятному. К чему-то, что не пропитано кровью, не состоит из денег и случайных страстных ночей с кем-то, чье имя ты не вспомнишь через пару дней.
«К нам»…звучит фундаментально. Стойко и крепко.
Биллу это нравится.
«К нам»…звучит непривычно искренне. Гиш знает, что девушки любят вот это вот «мы-нам-наше», но обычно оно звучит как какое-то насилие и принуждение. В обязательном порядке. Как будто их «мы» подразумевает тотальное уничтожение «я» и «ты». Вырвать на корню и стать одним целым. Билл с этим не согласен. Он не хочет и никогда не хотел теряться в ком-то настолько сильно, чтобы терять самого себя. Гиш потратил немало сил на то, чтобы сначала создать свое «я» и привести его в более или менее адекватное состояние, а потом…приходит Она и говорит:
«Нет, милый. Никаких «я». Только мы».
Гиш в такие моменты представляет себе какое-то двуглавое чудовище, совершенно уродливое и бессмысленное.
«Она» хорошо стыкуется в Вивьен. Билл понимает, что просто проецирует свою ревность на девушку, прибавляя ей все новые и новы негативные черты, но остановиться не может. В конце концов, он же ничего такого не делает. Не делает же?
Он задумчиво прикусывает свою нижнюю губу, снова вспоминая, проигрывая в голове все ее эти «победоносные взгляды», как она держала Дэни за руку, как много она о нем рассказывала. Ревность деформирует его память, подкидывая более пикантные подробности, хотя их, Билли, разумеется, видеть не мог. Он понимает, что загоняет сам себя, накручивает все больше и больше по одной простой причине.
Вивьен умрет.
Он думает, что решил это еще когда Дэни впервые произнес ее имя, но кто знает? Может быть, он всегда подсознательно хотел распороть ее грудную клетку и вывернуть ей ребра наружу. А чужие слова просто сработали как спусковой крючок. Но слова Дэни в любом случае подвели в голове Гиша некую черту.
Вивьен умрет красиво.
И Билли успокаивается. Его демоны, получив долгожданный аванс, как косточку, успокаиваются тоже и сворачиваются мирным клубком до поры до времени. Гиш снова в хорошем расположении духа, снова расслаблен…Он улыбается. Гладит лицо Дэниеля кончиками пальцев.
Какой опасный в своей честности ребенок…
- Все уходят. А ты не уходи. Ты же- не какие-то там все.- Гиш коротко смеется и выключает воду. Ему действительно жаль выпускать Дэни из рук, пусть и на эти короткие несколько секунд. Но мысль о том, что мальчик останется с ним до утра и можно будет обнимать его, прижаться губами к его позвоночнику, запомнить его запах…все это будоражит его кровь и заставляет чуть ли не урчать от удовольствия.
А вдруг передумает?
Билл смотрит на себя в зеркало. У него нет причин этого опасаться, в конце концов, Дэни сам об этом заговорил. Но беспокойство тревожным «ля-минор» застывает в его голове.
«Она есть с нами».
«Пока еще есть» - добавляет про себя Билли и улыбается. Он рад, что мальчик не видит его улыбки, а видит ее только сам Гиш и его отражение. Улыбка не сулит Вивьен ничего хорошего. Это даже сложно улыбкой назвать. Как будто бритвой по лицу полоснули- от уха до уха. Но не довели до конца, видно рука дрогнула.
- Нет, что ты. Главное, что есть ты…
Билл вытаскивает аптечку, пушистые черные полотенца…Непременно мягкие и непременно черные. Заботливо и деловито передает Дэни одно, второе забирает себе и помогает ему выбрать из ванной. Нельзя забывать про порез на руке. Никак нельзя.
Они возвращаются в спальню и Билл, одним щедрым и сильным рывком, сдирает перепачканные простыни с кровати. Хотя выглядит все это…заманчиво. Пятна крови в темноте выглядят как маленькие осколки бездны и пахнут сладковатым металлом. Гиш улыбается и думает о том, что не будет отдавать их в прачечную. Пусть будет так. Кто-то использует ароматические свечи, а он- кровавые простыни.
Он быстро перестилает кровать, обмотав бедра полотенцем. Кровь начинает спелыми ягодами набухать на ране как раз в тот момент, когда он забирается на кровать и открывает аптечку.
- Садись. Надо…перебинтовать руку.
Гиш тактично молчит о порезе на шее. Потому что не хочет портить его перекисью, не хочет, чтобы он пропал бесследно. Уж больно хорошо он смотрится на нежной коже. Ничуть не хуже оставленных им укусов, хотя Билл и сдерживался.

+1

20

http://s7.uploads.ru/t/PoLzw.gif


...
У тебя на висках сожаление
А во рту разноцветная пыль
Пропишу ка тебе разложение
Превращение в мёртвую быль.

Одиночество проникает под кожу, вместе с холодом и солёной водой древних океанов. Одиночество садится на плечи. как сладкий июльский снег или книжная пыль. Одиночество заполняет веки морской водой и делает глаза стеклянными, чтоб без разводов и пятен, как в рекламах по телевизору. Чтоб мир лучше видеть, мир в котором мы все умрём, вот зачем чистота и ясность, а на самом деле всё мрак.

Вам знакомо чувство одиночества? Оно иногда приходит к вам без стука или красной карточки, потому. что жизнь не футбольный матч и все правила в нём гибкие и для дураков. Уверен, не раз оно пропитывало вас до костей, словно вы половая тряпка в руках домохозяйки, губка, впитывающая его грязь. Пряной известью забивалось  оно  вам в уши, глаза и рот, не погашенной, как свет в окнах одиноких домов. Из этого мира нет выхода, кроме как в окно и потому взгляд Дэни прикован к нему, словно он древний узник,умеющий летать, но лишившийся крыльев.

Черты любимых людей тают, оголяя твою изолированность, бессмысленность, незавершённость. Ты - это налёт на раковине. ты, это выпавший осадок - кучка органики,  мягкая взвесь. Когда Билл играл на его спине, на его тонких, костяных позвонках Дэни думал о рояле. Раньше каждую клавишу делали из слоновой кости. Может он тоже одинокий. потерянный белый слон, с грустными глазами цвета тропических лесов? Рука болит,он вздрагивает от прикосновений.

- Сначала твою. Я люблю открытые раны, они напоминают мне о том, что тело рассыпчатый песок и вот-вот распадётся, - он берётся лечить чужую руку, небрежно смахивая капли крови  с руки. Она словно плачет в ожидании своей очереди, а за ней никто не придёт. Он биолог, а значит умеет лечить раны. Пара движений и тугая пвязка надёжно скрывает от взгляда других ранку.

- Прости, что оставил у тебя столько кровавых следов. Оставлять следы хуже, чем оставлять вещи, потому, что их нельзя вышвырнуть из квартиры и мыслей целиком, получается что я частично к тебе переехал, а мы едва знакомы. Ты будешь обо мне плохо думать... - занятный ход мыслей, отсутствующий взгляд. Когда Дэн не притворяется. не старается и не выделывается вы всегда и с ним, и не с ним. Конечно, чаще всего ему нужно сосредоточиться, следить, чтоб человек не сбежал от него, следить, чтоб не казаться слишком странным.

- Ты сказал, что я не как все там, в ванной. Не говори так больше, никогда, - он протянул руку, теперь была её очередь. Видимо автоматная. Как выстрел из винтовки в затылок... когда ни винтовки. ни затылка, ни совести и чести. Вот тебе и война без убитых. Вот тебе война без побед. Он вздрогнул от прикосновений, затянули, теперь больно.

- Ты похож на кленовый сироп, слишком сладкий, заполняешь мои лёгкие, наверное ты медленно меня убиваешь.. - расскажи мне сказку. м? Давно не слышал как кто-то рассказывает сказки. Любую.

Он невинно хлопает глазки. Дитяте слишком много лет, но в тоже время, разве дашь ему сейчас больше двадцати? Этакая вызревшая красота, поздний цветок.

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-12 20:50:19)

+1

21

Билл протягивает руку, с опозданием вспоминая, что оставил бритву в кармане брюк. Брюки , в свою очередь, остались в ванной. Он не то чтобы чувствует себя беспомощным. Просто Билли Гиш- параноик. И всегда старается быть готов к непредвиденным ситуациям, хотя они на то и непредвиденные, чтобы никакая паранойя там не срабатывала. Бессмысленный круг переживаний. Н пытается прикинуть в голове, сколько Дэни лет.
Это, в принципе, тоже бессмысленно. Совершенно бесполезная информация.
У него есть имя. У Дэниеля в скором времени будут ключи.
Интересный обмен, с какой стороны не посмотри.
«Тело вот-вот распадется».
Гиш ничего не отвечает, только смотрит, с каким неожиданным умением и ловкостью, Дэни затягивает рану бинтами. Билл отмечает про себя, что…порезать себе руку- это очень на него не похоже. Он никогда особо не носился со своим здоровьем, но руки- один из его рабочих инструментов. А теперь, когда правая ладонь тесно обнимается с бинтами (очень жаль, что с бинтами. Целоваться с чужой открытой раной ей понравилось больше), часть его инструмента пришла в негодность.
Но Билл не жалуется. Он это уже сделал. Решил и принял.
Следует сказать самом себе «спасибо», что он решил не лицо себе полоснуть. Скажем, добавить симметрии шраму над глазом. Почему бы и нет?
Билл смеется. Чужое бесхитростное, но вместе с тем такое интригующе-странное течение мыслей его захватывает. Если Дэни и живет периодически в Стране Чудес, то сейчас он, как Белый Кролик, настойчиво втягивает туда и Гиша. Билл принимает эти правила быстро и спокойно. Тут же добавляет, чтобы мальчик не подумал, что Гиш смеется над ним:
- Нет. Не буду. Ты переехал, пусть и частично, и я доволен. А следы- это ничего. Следы- это всегда лучше предметов. - Билл, который сначала хотел просто подыграть, понимает, что как бы странно это ни звучало, но…так и есть. Предметы- это мусор. Не следует становиться их рабами. Потому что предметы должны выполнять свои функции и при выполнении отправляться на помойку. Но, похоже, люди сейчас готовы скорее друг друга выбросить на свалку, чем расстаться с такими «важными», но не живыми атрибутами роскоши. Весь мир сошел с ума. И если брать эту аксиому за точку отсчета, рассуждения Дэни становятся самыми нормальными, с чем когда-либо сталкивался сам Билл.
- Хорошо. Не буду. - он покладисто соглашается, но в голове все равно делает пометку. Что-то не так. Обычно людям нравится выявление их собственной «особенности», а тут такая реакция. Впрочем, Дэни же не совсем обычный? А может, выявление собственной особенности (пусть и только на словах) вызывает у него неприятных ассоциации? Гиш хмурится, пытаясь вспомнить, как именно он сформулировал свое предложение, но не может. Это была такая простая фраза…
Он вдумчиво перебинтовывает чужую руку. Не так аккуратно, как Дэни, он ведь не так часто встречает своих гостей опасной бритвой. Но Гиш старается и в конце концов, выглядит все не так уж плохо. Он ложится на кровать, притягивая к себе своего полуночного собеседника. Обнимает его за худые точеные плечи перебинтованной рукой, укладывая его голову себе на грудь. Второй- гладит по ребрам и спине…так как и хотел, все это время.
Билл с удивлением отмечает, что совсем не хочет спать.
Дэни просит сказку. Гиш озадаченно хмурится, но мальчишка так прелестно хлопает своими черными ресницами и эти зеленые глаза…Билл быстро сдается, обозначая свое фиаско тихим вздохом.
Сказку. Он в жизни никому не рассказывал сказок…хотя нет, рассказывал. Когда Мириам, его сводная сестра, умирала в ванной, порезав себе руки острой бритвой (да-да, той самой, которую оставил в кармане брюк сам Гиш), он сидел рядом и рассказывал ей сказку. Потому что Мириам было страшно уходить, а голос Билла ее успокаивал.
Билли видит это у себя перед глазами так четко, как будто и не было всех этих лет. Как будто Мириам до сих пор умирает где-то в ванной и умирает очень долго, а Гиш просто взял перерыв, чтобы покурить. Но вот сейчас он вернется и продолжит…
Он рассказывает Дэни о прекрасной Персефоне. Которая была греческой богиней плодородия. Об Аиде, который похитил ее и накормил зернышками граната, тем самым вынудив ее вернуться после того, как докучливые божественные родственнички потребовали ее обратно. О том, что они были чудесной парой с Аидом, но однажды, он решил сходить «налево» и такая прелестная, скромная Персефона, пошла и убила свою соперницу. Что, в общем-то, очень любопытно, потому что Божественные жены крайне редко так поступали. Угрожали, проклинали, преследовали. А тут нежная Персефона так резко ставит точку. Аид ей больше не изменял. Он рассказывает об Аресе и Афродите и о том, каких прекрасных, но жутких детей они породили. В самом деле, каких еще детей может породить союз Богини Любви и Бога Несправедливой Войны? Он рассказывает о Эриде и Энио- богинях раздора и кровожадности. И что Эрида в свое время развязала Троянскую войну, с помощью яблока. Молодец, ничего не скажешь. Так еще уметь надо.
Он рассказывает о Танатосе, которого другие греческие Боги категорически не любили. Потому что у Танатоса было железное сердце и он, как олицетворение смерти, был во истину хладнокровен и бескомпромиссен. Боги не любили его, потому что его железное сердце нельзя было разжалобить. Если Танатос выносил свой приговор- то это был приговор.
Билли продолжает размеренно гладить чужую спину. Сначала кончиками пальцев, потом, увлекшись, всей ладонью. Добирается до края полотенца и думает: «как жаль». Полотенце ему мешает. В нем сейчас играет интерес исследователя. Он хочет запомнить чужую кожу, чужое тело кониками пальцев…запомнить запах, запомнить дыхание. Порез на шее сейчас не виден- Дэни прижимается к нему и порез кокетливо прячется с другой стороны. Но Билл не хочет беспокоить мальчика сейчас, пребывая в какой-то расслабленной истоме.

+1

22

http://s1.uploads.ru/t/vw9fh.gif

Я вплету твоё имя в тысячелистник, потому, что ты умрёшь,
а он будет мне петь о тебе вечно.

Слушать это хорошо, мягко. уютно. Он словно на берегу, убаюканный морем чужих вздохов. Голос струится причудливой вязью, рука гладят его как ветер, мягко-нежно. Словно волны окутывают его пеной, но стоит им ненароком коснутся полотенца как он вдруг напрягается и всё тело становится его деревянным, мраморным и холодным. Он выдыхает резкий поток воздуха и прикрывает глаза. О чём он думает? О том, что пожалуй он понимает чудную богиню... что может все они были когда-то богами.

Утро наступает на него, как босоногий мальчик на разноцветные осколки красных фонарей. Расвет стелиться по городу, вместе с туманным утром. Кажется он уснул тогда, слушая убаюкивающий голос Билла. Мы незнакомы ни на миг, мы не останемся друзьями. Боюсь зашли с тобой в тупик...   

Смиренная овечка, одиночество пойманное в банку и запертое вакуумом наших взглядов ещё когда мы были детьми. Ты можешь очищать налёт со дна чайника взглядом. но не можешь вывести из себя эту особенность - оставаться одному по утрам. Мой пероксид водорода, мой выстрел из незащищённого патрона, который родит разве что боль и сомнения в качающемся трупе, как раз перед тем, когда он упадёт лицом вниз. Война.

Никакой резины, только свинцовое осознание рассвета, холодных рёбер паркета под ногами. Морозный хруст их напоминает о конечности жизни и о смертности человечества. Сердцебиения часов смеётся в тишине подвалов его краниального отдела мозга. Между швов, словно сделанных умелой рукодельницей, прячется огромная, сквозная дыра - третий, мёртвый глаз. Пожалуй Дэни мог бы стать настоящим агори. Познавший смерть...

Сокращай расстояние, как сокращается хрусталик, как двигаются лёгкие. Тянись к солнцу, как тонкая стека твоих нервов тянется к познанию мира через импульс. Вдыхай его, пей его, умирай в нём. Лёгочная недостаточность, смысловая опустошённость, это конец паркета, конец квартиры, конец звёзд. Он взял чужие ключи, он звенят, как стайка мёртвых ребятишек, совсем замёрзших, тонких, звонких, с стеклянными глазами. Кажется, что их пухлые реснички укрывают от всех зелёные, карие, серые и голубые алмазы, а нет, безошибочно открытое пятно тьмы не даёт тебе права к ним прикоснутся.

Он растворяется в утреннем тумане, распадаясь на тысячи свежих частичек. Кожа сходит с него, как кожура с мандарин. Кажется, что скоро новый год. Билл спал. Дэни умеет ходить бесшумно, потому, что он познал невесомость любви, обманчивость бытия и тот особый привкус повешенного праведника. Люди всегда вешают тех. кто слишком много говорит и мало врёт. Любят красиво, а правда уродлива и жестока.

Утром он помирился с Вивьен и уже снова махал ей, пока она гордо входила с лучшим в её жизни букетом цветов. Розы, красные, как набухшие капельки крови. Он пришёл к ней на работу, подарил их и красивое, гранатовое кольцо, попросил прощения и вернутся. Она была в восторге, потому, что она всем видом показывала его и... он понял. Чудный мальчик, тонущий в аромате роз...

Отредактировано Daniel Hor (2016-10-12 22:35:24)

+1

23

Утро не приносит ему радости. Не приносит удовольствия или удовлетворения.
Утро приносит ему мигрень, отсутствие Дэни и приступ холодной, исступленной ярости. Он думает о том, что ему пора прикупить наручники. Он мог бы сказать себе «или научиться закрывать двери», но увы. Двери закрыты- ключей он не находит.
Берет запасную связку из сейфа.
Билли Гиш консервативен, в некотором роде. Консерватизм отлично сочетается с его фриковой душой и жаждой убийства. Вот такой вот жгучий коктейль.
Он рассчитывал на другое утро.
Но мы не всегда получаем то, чего хотим.
Или получаем, но не так, как ожидали.
Билл пьет кофе, пока горничная «дюймовочка» без лишних расспросов убирает его квартиру. Она настороженно тиха, потому что Гиш выглядит угрюмым, злым, чем-то бесконечно недовольным и она боится лишний раз его трогать. Выкурив несколько сигарет, зажевав все это таблетками от головной боли ( Гиш не запивает их, а просто жует), выпив свой кофе он собирается на работу. Собирается на работу, хотя мог бы и не ехать.
Он пытается понять. Собрать кусочки головоломки, но они напрочь отказываются стыковаться между собой. Билла это выматывает ничуть не хуже мигрени. Перед уходом на работу он успевает проверить бритву- она на месте. Убирает ее в сейф, хоть и не без колебаний. Ему хочется взять свою опасную подругу с собой. Но соблазн слишком велик, а Гиш слишком зол. Беды не миновать.
Его демоны притаились и ждут. Ждут, потому что знают- финал окрашен в красный цвет.
Беды не миновать в любом случае, вопрос в другом- как эта беда будет выглядеть?
Билл приходит в магазин ближе к полудню. Смена уже открыта, девочки на местах. Перед ним, как диковинная колибри выпархивает радостная Вивьен и как бы между прочим проносит букет алых роз мимо. Пахнут они волшебно, к слову. Гиш улыбается в ответ и в этот момент, он безумно счастлив, что его лицо имеет такие хорошо отточенные маски.
На секунду он думает:
«Сверну ей шею.»
Но потом вспоминает, что он у себя в магазине. Билли Гиш, конечно, богат, но есть вещи, которые лучше не делать. Например- убивать своих сотрудников в своем же магазине.
Вивьен сегодня- само воплощение счастья и победы. Билл думает, что это сделает его мигрень еще ужаснее, но вместо этого понимает- он не чувствует ничего. И это тревожный знак. Потому что, чем веселее и спокойнее выглядит Билли Гиш в такие моменты, тем ближе смерть побирается к его незадачливым оппонентам. Она даже делает ему кофе. Вполне себе сносный. Как птичка щебечет о Дэни, о том, что они помирились утром, о цветах, о кольце. В ее голове, как и любой не очень далекой девочки, ворох планов на будущее, один смешнее другого.
Что-то из серии «дом-сын-дерево».
Билл никак это не комментирует, продолжая копаться в книгах. Вивьен, не получив хоть какой-то стоящей реакции («Милая, а какой реакции ты ожидала, интересно?»- Гиш действительно не понимает этого показного манифеста до конца, особенно, когда Вивьен начинает злиться), уходит обсуждать и пересказывать то, что уже рассказано как минимум дважды, еще раз.
Билл лишь пожимает плечами.
Он спокоен настолько, насколько может быть спокойным человек, готовящийся к своему давно уже не первому убийству. Гиш ощущает легкий оттенок скуки. В самом деле, Вивьен до самого конца останется серенькой Вивьен. Может, хотя бы после смерти она станет изящнее?
По крайней мере, она будет молчать…

Эпизод закрыт. Центры начислены.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 12.07.2013г. - Nosce te ipsum


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC