За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 14.08.2013 Нам сегодня воздастся


14.08.2013 Нам сегодня воздастся

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время и дата: 14.08.2013г.
Место: городские улицы и дом мистера Обермайера
Участники: Лейтон Айсли и Генри Обермайер
Краткое описание: В случайностях таится великая сила. Каждый шаг может стать точкой невозврата, от которой уже не будет пути назад. Иметь бы только на правом плече глашатаего, который указывал бы то самое место, тот жест, ту фразу после которой еще можно повернуть. Но его нет. Лейтон всего лишь сделал то, что должен. Разве мог он поступить иначе? Хороших людей губит дорожка из благих намерений.

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-09-17 18:44:09)

0

2

День был светел и чист, утренняя прохлада подстегнула выхватить с вешалки куртку, натягивая ее на ходу, торопливо скользнув рукой в утекающий рукав. Стоило бы приучить себя выходить на работу чуть раньше, хотя бы минут на двадцать, чтобы и завтрак и утренняя зарядка не мелькали мимо Лейтона призраки вечно будущих планов. Но сон... во всем был виноват этот сладкий нежный сон, противится которому было выше сил парня. Каждый вечер он рассчитывал на то, что организму, по некоторым сведениям, достаточно всего четыре часа сна, но каждое утро настигало его жестоким разочарованием этой теории. Если организму этого и хватало, чтобы передвигать ноги, то мозг определенно досыпал свои законные десять часов даже после того, как юноша окончательно открывал глаза. Кофе остался только в мечтах, как и завтрак. Иногда Лейтону казалось, что он немного туповат и наивен, в моменты когда уходящий автобус маячил хвостом уже отходя от остановки, садовник в этом только убеждался. Несколько минут способны решить так много. Но собранность и здравомыслие решили бы куда больше.
Что есть час? Пол часа помноженное на два или пятнадцать минут повторившиеся четыре раза, всего-то жалкие пятнадцать минут, а потом снова пятнадцать и вот уже обеденное время близится к концу и пора выбираться из уютной кофейни, оставляя немного чаевых улыбчивой девушке и унося в груди сладкое тепло, во рту послевкусие сливок и сиропной имбирной сдобы, так вкусно и ласково греющей душу. Теперь легче. Еще пятнадцать клятых минут, чтобы вернуться в оранжерею и надо бы поторопиться, неловкое движение и куртка соскользнула со спинка стула, осев на дубовом паркете. Лейтон потянулся чтобы поднять ее и вот что-то... что-то под столиком. В пальцах чей-то чужой бумажник, плотная темная кожа лоснится пол искусственным светом и в ладони лежит ощутимой тяжесть. Айсли оглядывает зал, даже как-то невольно оборачиваясь вокруг и цепляясь взглядом за каждого, в первую очередь мужчину, такой темный и строгий кошелек наверняка не мог бы принадлежать легкомысленной девице или ребенку.   Но все будто ничего и не замечают, кто-то зацепившись взглядом за взгляд встревоженного Лейтона вновь возвращается к беседам, к кофе и выпечке, к своим айфонам. И никто казалось бы и не шарит по карманам, не выглядит столь же обеспокоенным сколь садовник. Подняв выше находку, Айсли спрашивает, не терял ли кто, но ответа нет, разве что взгляды на нем держаться чуть дольше. Время поджимает и из последних пятнадцати минут осталось только десять, ох, уже девять. Нет времени ждать и находка отправилась в оранжерею, может быть впервые со дня выпуска из вьетнамского подвальчика, в котором на ней оставили теснение какого-то бренда, вероятно известного в определенных кругах. Торопливо брошенный в карман куртки, чужой кошелек, покоился там до самого вечера, иной раз занимаю голову садовника и отвлекая то и дело от более насущных, его собственных проблем. Лейтон думал, он иногда слишком много думал для профессии не связанной с умственными увертками. То решил отнести кошелек в ту кофейню, ведь если хозяин пойдет искать по местам былой прогулки, то обязательно заглянет и туда, но с другой стороны, в надежности местных ребят он не был уверен в той степени, чтобы проверять их внезапной зеленью. Садовника беспокоили и хлопоты того, совершенно незнакомого ему человека, который вдруг лишился разом и наличных и карточки, по крайней мере одной из карточек. В мире который стоит на деньгах наверное крайне сложно даже день провести без гроша в кармане. Лейтон волновался и после того, как был отпущен старшим садовником, притулился на одной из скамеек, чтобы разглядеть содержимое. Он не собирался брать чужие деньги, ни единого цента, но раз уж так вышло и кофейня была не лучшей надеждой на благополучно воссоединение вещи и владельца, Лейтон хотел найти хоть какую-то зацепку, кому мола принадлежать вещица. Внутри оказалось довольно неплохая сумма наличных, крупная, если речь шла о карманах студента, но не слишком большая, если мыслить как сосятельный мужчина с постоянной хорошей работой, так же в вкладышах притаилось несколько визиток с именами ничего не говорящими садовнику и карточка с  теснением имени некоего  Обермайера и адресом, вероятно домашним. Даже несколько лет жизни в городе не сделали его  хорошим городским следопытом. О существовании подобной улицы Лейтон только догадывался, хорошо хоть с номерами домов все было несколько проще.
Не усмотрев надобности в такси, садовник переоценил свои способности в ориентировании и до нужного адреса добрался уже затемно. В то усталое время, когда работяги уже наверняка бросили свои кости перед ТВ в обнимочку с бутылочкой пивка, а ночные птички еще толком не собрались на ночные ревы, но уже взялись расчесывать перышки. Остановившись у нужной двери Лейтон сверился с карточкой, адрес совпадал, вплоть до последней цифры и буквы, но отчего-то на парня напала промозглая робость. Он знал что поступает правильно, так сделал бы каждый, наверняка должен был сделать, но отчего-то руки слабели и, проклиная себя, спустя пару минут он все же поднес пальцы к дверному звонку. Трель раздалась, а сердце Лейтона почему-то взволнованно пустилось гарцевать, он помялся с ноги на ногу, попытался успокоить сердечные ритмы глубокими вздохами. Одни, другой, мерной опускается грудь и горячая ладонь стискивают несчастную карточку. Почему-то садовнику тревожно, он не любит склоки, и нервничает опасаясь, что дверь откроет некто наглый, резвый, а то может и обвинит его в пропаже из этого бумажника некоей баснословной суммы. Но дверь отворилась и стоявший по ту сторону порога, хотя бы на вид, не напоминал уголовника или киношного злодея вторых ролей, что уже немного успокаивало.
- Э...Здравствуйте, сэр. - Произнес парень, делая малый шаг вперед, ближе, но не больше того, и продолжил, старясь не сбиться с мысли и изложить все так, чтобы мужчина правильно его понял. Бог знает, может вообще не тот, ошибочный адрес и этому кошельку никогда больше не увидеть своего владельца. Однако отдавать такую вещицу кому попало Лейтон не собирался и даже легкое смятение не могло помешать чему-то настолько банальному, как спрос документов с владельца.
- Могу я... могу увидеть мистера Обермайера? У меня кое-что для него, думаю, ему это нужно. -

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-09-17 22:24:46)

+3

3

День выдался непростым и насыщенным на потрясения, которые, казалось, начались еще со вчерашнего вечера и не больно-то собирались заканчиваться. К концу рабочего дня Генри просто тихо радовался, что ему приходится сидеть и перелопачивать кучу материалов вместо того, чтобы общаться с живыми людьми.
Сил не было ни на что. Обратная дорога от «Центра» до дома казалась бесконечной, но пока еще он не был готов перебраться в свое жилье на территории. Ему нравилась его квартира, и он был слишком привязан к тому комфорту, который она ему предоставляла. Здесь не было ничего особенного и не было ничего лишнего. Пожалуй, он рассматривал вариант оставаться ночевать на территории только в том случае, если придется сильно задержаться. Или не будет совсем никаких сил. Впрочем, для этого еще следовало обеспечить свое новое жилье всем необходимым, а времени на это, как и желания, не было. Нет, ночевать на территории «Центра» - прерогатива подопытных и трудоголиков, а себя он ко вторым не относил, а первым пока не являлся. Мысль о том, что «пока» заставила его нахмуриться.
Итак, наконец-то он дома. Можно принять душ, одеться в домашнее, сварить себе хорошего кофе, поставить музыку и развалиться на диване перед пылающим камином. Разжигать камин в августе, конечно, то еще извращение, поскольку приходилось включать кондиционер для охлаждения пространства. Но Генри было плевать – оно того стоило. Сидя перед камином с чашкой кофе, он наблюдал, как языки пламени лижут дрова, превращая их сначала в угли, а потом и вовсе в пепел, и перебирал события дня.
Рефлексивный перепросмотр прошедшего дня был для него неотъемлемой традицией, почти не подлежащей исключениям. Что произошло, что изменилось, что получилось, что не получилось. Что можно выбросить как мусор, что нужно улучшить. Что осталось не понятым, что необходимо осмыслить заново. Мозг работал в режиме сортировщика мусора, перебирая хаотичную кучу в голове, раскладывая ее по полочкам и отправляя ненужное в камин.
Генри уже закончил и откинулся на спину, изучая потолок и вслушиваясь в очередной трек «Poets of the Fall», когда в дверь позвонили. Он бросил настороженный взгляд на часы – он никого не ждал. Максимум, конечно, служба доставки привезла продукты на день раньше, чем он заказывал, но звонка об этом, почему-то, не было. Нет, скорее, это был Джошуа. Да, определенно это был он, кто же еще? Интересно, что он пришел после того, что между ними произошло ночью. Генри тяжело вздохнул, пытаясь честно ответить себе на вопрос, хочет он его видеть или нет. Хочет. Джошуа сейчас был бы весьма кстати. Нет, конечно, если он пришел устраивать ему очередную сцену, то определенно этого Генри не хотел. Но расслабиться в его объятиях после тяжелого трудового дня…
Психолог бросил ленивый взгляд на футболку, которая лежала неподалеку и которую он так и не удосужился надеть, оставаясь в одних свободных домашних штанах, и решил, что это лишнее.
Не глядя в глазок, он открыл дверь и на пару секунд удивленно замер. За дверью стоял незнакомый юноша, который знал, как его зовут. Генри мгновенно потушил неприятное ощущение разочарования в том, что за дверью был не тот, кого он ожидал, впрочем, тут же отметил про себя, что этот вариант вполне мог бы быть использован по тому же назначению.
Парень, судя по всему, был несколько растерян и не очень-то уверен в правильности того, что он делает. Скорее всего, он ничего не знал о Генри, значит, не клиент. Может быть, курьер, но непрофессиональный, потому что в противном случае был бы поувереннее. И, к тому же, он определенно не был уверен, что перед ним стоит тот самый Генри Обермайер. В общем, все, что ему было известно, это имя и адрес. И совершенно точно не торговый агент, нет, порода не та.
- Добрый вечер, - ответил Генри. – Это я. В чем дело?

+2

4

Ждать пришлось недолго и легкое волнение, вдруг прикусившее холку юному Айсли, немного схлынуло, припустило хватку свободней, когда дверь открыл мужчина на чьем лице печатью лежала тень усталости, сокровенной тоскливой усталости по потерянному миру, убитым китам, а может по дурному и безвозвратно утерянному рабочему дню. Кто бы знал, но Лейтону почему-то подумалось, что этот мужчина не станет третировать его, хотя бы потому, что не был похож на пропойцу или кого-то еще, жадного до любой возможности сманить лишнюю наличность с добродушных простачков. Он скорее был похож на человека вполне прилично, только застигнутого дверным звонком прямо в душе и, видимо стремительный порыв до двери не позволил сэру прикрыться полностью. Однако волосы не казались влажными, как и крепкий торс, по которому, почти против воли, взгляд Лейтона скользил медленнее, чем того требовало приличие. Это было почти неприлично в разумении Лейтона и было бы даже странно, если бы садовник не открыл о себе маленькую откровенность, которую признал и принял как данность. Ему нравились мужчины. Не все, не так, как нравятся нимфоманкам все носители фаллоса, только потому, что носят с собой нечто способное дать наслаждение, утолить голод и жажду твердости поглубже в себе. Но юного Лейтона привлекали мужчины постарше, не старики, нет, но уже знавшие жизнь куда лучше, в отличие от него, знающие, уверенные, крепкие. И как бы ни было, крепость подтянутого тела чаровала буйную фантазию юнца, которую он старался укротить, сдергивая взгляд выше, стараясь смотреть в глаза мистеру Обермайеру или тому кто пожелал им быть для внезапного гостя. За каждым жарким сердечным толчком, за каждым долгим, пронзительно долгим взглядом для молодого человека всегда стаяло слишком много "если", "а вдруг" или " да нет, не стоит, он же наверное...". И сотни версий того, что же наверное помешает Айсли сделать еще шаг, хотя бы завести разговор. Наверное он натурал, наверное он не один, наверное я слишком молод для него, наверное я не буду ему интересен, наверное...наверное... наверное... Так много сомнений пред одним маленьким шагом по мановению души. Стоило бы стукнуть себя по макушке за каждый упущенный шанс, а может и нет. Благодаря рою сомнений, грызущему парня в моменты душевной слабости, Лейтон до сих пор не пустился в беспорядочные связи и весь его опыт отношений, заходящих за грань физической плотской близости был скуден до неприличия.  Назойливые мысли, мешались с тем теплым любопытством, которое словно магнитом тянуло взгляд еще разок скользнуть по телу, будто вот-вот и без того не слишком прикрытый торс, откроет новый изгиб, новый обрис, который можно будет запечатлеть в памяти и позже вспоминать, греясь ментальными образами. Но взгляд зеленых глаз метнулся на лицо мужчины, пытливый и осторожный. Не злится ли? Ведь наверняка заметил.   Несколько растерявшись, незадачливый визитер хмыкнул, поправляя голос и произнес с тоном делано серьезным, за которым все же проглядывало смущенное смятение:
- Вы.. могу взглянуть на ваши документы? Поймите правильно, я должен быть уверен, что возвращаю вещь владельцу. - пальцы в кармане куртки зажали прохладную монетку, чтобы отвлечься на нее, надеясь что вечерний сумрак скрадет жар на скулах, не выдавая Лейтона так бессовестно. - Вы ничего сегодня не теряли, сэр? -

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-10-03 12:49:36)

+1

5

Генри хорошо контролировал свое лицо, и сейчас это было весьма кстати, потому что ему захотелось умиленно заулыбаться. Парень скользил по его торсу с таким неприкрытым интересом, что это даже, черт возьми, льстило. Генри любил свое тело и прекрасно знал, что находится в хорошей форме. Тело было для него надежным союзником, о котором он в меру разумного заботился и поддерживал в тонусе. Он любил смотреть на себя в зеркалах. И все-таки…
Конечно, не каждый день он открывал дверь с обнаженным торсом и не каждый день за дверью стояли молодые смазливые мальчики. Но, пожалуй, его никогда с таким по-детски непосредственным любопытством в упор не рассматривали. Генри чувствовал себя чуть ли не музейным экспонатом. А то и вовсе парнем по вызову. Да нет, не по вызову, а такого, прямо на витрине, на которого смотрят взглядом «Вааааау, мне бы такого», а на вопрос продавца-консультанта «Могу я чем-нибудь помочь?» неловко отвечают «Я только посмотреть» и стыдливо уходят прочь от вожделенного товара.
Парень, наконец, поднял взгляд и запросил документы. Серьезно так. Слишком уж серьезного для того, кто только что несколько раз облизал его торс взглядом.
Интересный такой экземпляр. Пожалуй, даже можно сказать, коллекционный. И довольно-таки дорогой. Да еще и с доставкой на дом.
А кто откажется стать владельцем коллекционной вещи?
Сложность была только в том, что с такими нужно обставить все самым естественным образом. Генри в принципе плохо давался флирт, и он отдавал себе в этом отчет, радуясь, что ему самому практически не приходилось проявлять инициативу. По крайней мере, сколько-нибудь явно. А с такими вот ромашками один лишь наполовину пошлый намек, и только вы его видели. Потом еще переживать пару дней будет, что с ним не так, раз о нем такое подумали, и что с ним не так, раз он сбежал, а не пошел дальше.
А, впрочем, не такая уж и сложная задачка.
В любом другом случае Генри осмотрел бы юношу с головы до ног и отпустил бы какую-нибудь двусмысленность. Но сейчас он лишь чуть озадаченно свел брови к переносице:
- Простите, не уверен, что обнаружил пропажу. Вы проходите, присаживайтесь, - он жестом пригласил парня на диван. – Я пока схожу за документами, что бы там у Вас для меня ни было. – Он закрыл дверь за нежданным гостем и прошелся с ним до дивана. – И… прошу простить меня за мой внешний вид, я не ждал гостей. Неловко вышло.
Генри взял домашнюю футболку и натянул через голову. И только после этого достал права, которые лежали в кармане куртки, висящей прямо около входа в квартиру.
- Пожалуйста, - продемонстрировал документ Генри, не давая его в руки. – Теперь Ваша очередь.

+1

6

Рюкзак скользнул с плеч и с шорохом осел у ног парня, привалившись к дивану, словно питомец, жмущийся к хозяину в непривычной, новой обстановке. Лейтон и сам усомнился в том, что поступил правильно, ступив в квартиру незнакомца, но мистер Обермайер не выглядел угрожающе, напротив, был весьма любезным. И вот Айсли сам присел на мягкий диван, примостился на край, словно птица на жерди, птица которую в любой момент сгонят с места легким взмахом руки. Сколько бы мамы ни учили детишек не заговаривать с незнакомцами, не ходить с чужими дяденьками смотреть на котяток, но все равно найдутся те дурные хорошие мальчики, которые в сто первый раз все же сманятся пушистыми зверьками. Сомнения порой терзали садовника слишком часто, но пока хозяин квартиры ходил за документами, парень успел оглядеть комнату и того, что подметил его глаз, вполне хватило для положительного заключения. Квартира как квартира. Не вылизанная до идеала, как иногда бывает в домах охаживаемых старательными домохозяйками или прислугой, но и не притон, вечно пахнущий куревом и обставленный видавший виды мебелью, пережившей ни одних хозяев и ни одну облаву, возможно даже со стрельбой. В меру упорядоченно, в меру чисто. Ни котят, ни игрушек ни женских вещей на глаза не попалось, как и детских, а значит... Тепло в груди вдруг хлынуло толчком куда-то к сплетенью ребер и надежда робкой плахой присела на плечо, отражаясь тенью улыбки и мерцанием глаз. Нет, тише. Это значит только, что этот мистер Генри не женат и не растит потомков, но... но не крути лишку, остынь, ведь сколько таких одиночек. Слишком много доводов, чтобы не позволить себе больше пялиться на владельца вещицы, но так мало сил, чтобы выполнить запрет. Это ведь ничего, такая малость. Может быть вот сейчас Лейтон просто протянет руку с кошельком, мужчина возьмет его, может быть поблагодарит и все... Все.  Все вернется на круги своя, только юному садовнику еще какое-то время будет мерещиться смутно знакомое лицо в каждом прохожем, среди многолюдной толпы. Но после и это отпустит. В груди засаднило, заныло, словно немота затекшей конечности. Словно стоялая кровь причиняла неудобство, кололась протестуя. Лейтон знал, что скорее всего именно так все и будет, не хотел этого. Самому бы знать чего действительно хочет сейчас, но точно знал чего не хочет. Ему не хотелось брести по сумрачным улицам, первое время воровато поглядывая на чужие окна, окна этой квартиры, ровно до тех пор пока они не уйдут из виду и тротуар не уведет за угол, на остановку, где возможно еще есть шанс поймать последний автобус.
Мистер Обермайер все же оказался тактичным человеком и прикрыл ногату груди футболкой, но лучше не стало. Глаз Лейтона все тянулся к тому, чтобы разглядеть мужчину лучше, словно желая убедится, что он хорош со всех сторон и новый поворот и жест не испортит созданную в голове парня эфемерную чуткую общность. Нечто тонкое, особенное, выделяющее из прочих и тянущее, почти против воли. Хотя, как и ни глянь, мужчина не был ослепительно ярким красавцем, которые сверкают голливудскими зубами с проспектов рекламы или собирают толпы фанаток, играя в романтических сериалах. Мистер Обермайер был в некотором смысле обычным, но Лейтон назвал бы его красивым, весьма привлекательным в понимания красоты юным садовником. Мужчина подошел ближе с карточкой водительского в руке и отчего-то вспотели ладони. Юноша чуть потянулся выше, заглядывая в права с видом уверенно знающим, с видом человека, которого не провести, хотя настоящих документов от поддельных он бы не смог отличить ни в жизнь. Имя и фамилия совпадали, вчитываясь в них, садовник как бы невзначай отер ладони по коленям и всмотревшись в фотографию поднял глаза на мужчину. Изучающе пройдясь взглядом по его лицу, на этот раз совершенно законно, он зачем-то кивнул, хотя, совершенно не знал зачем это сделал. Лейтону показалось, что в комнате стало душно и молния куртки лязгнула, разойдясь полностью. Не сразу нашарив в карманах чужую вещицу, парень вытащил ее из кармана и покрутив в руке, несколько неуверенное протянул мужчине.
- Неужели вы не заметили пропажи бумажника, сэр? - на переносице садовника залегла бороздка, от сведенных бровей, хотя мысли его были далеки от злосчастного кошелька. Он только с какой-то обреченностью ждал, что вот-вот услышит два слова, благодарное "спасибо" и окончательное "прощайте". - Я нашел его в кофейне, которая у северных ворот центрального парка. В нем карточка с адресом, вот я и... - парень качнул головой, не найдя нужных слов, чтобы описать мотивацию, наверное довольно глупую и идеалистическую, по которой тащиться через весь город вечером, к незнакомцу и с полным лапатником наличных, было отличной идеей. - А вы всегда к себе незнакомых людей в квартиру пускаете, даже имени не спросив? А если бы я был... маньяком? Пока вы брали документы у меня уже было много возможностей что-нибудь с вами сделать, сэр... - легкий упрек и такая легкая неловкость, мистер Обермайер слишком близко стоит очень близко и кажется, что от него, будто от печи веет жаром, от которого сохнут мягкие губы и хочется облизнуть их, пробегаясь языком коротко и быстро.

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-10-05 22:11:23)

+1

7

Генри приходится сдержать так и напрашивающуюся на лицо улыбку. Парень принес ему бумажник, это отличная новость, как и очередное подтверждение того, какой он по жизни фартовый. Но мысли Генри успешно понеслись вскачь за последними словами юноши, включая фантазию на полную, не жалея красок. Он представляет себе парня в роли маньяка и непроизвольно перекладывает образ на себя. Да, все верно, из них двоих он единственный похож на маньяка. Можно даже сказать, отчасти им является.
Парень напрашивается. Он практически вслух говорит: «Сделай меня своей жертвой. Поймай в свои сети. Научи плохому». Это отчетливо слышится тем, кто умеет слышать. Генри умеет.
Речь не идет о банальном трахе, нет, не эта игра интересна посетившему его юноше. Ему интересно предстать невинным одуванчиком, которого самым подлым образом, практически обманом, будет растлевать незнакомый привлекательный мужчина. Ему хочется быть соблазненным, хочется быть обманутым.
Наивность? Нет. Прямой заказ.
В эти игры Генри играет. Играет, потому что осознает, что в любой момент может перестать играть. Знает, что это дорого стоит в итоге. Но пока еще готов за это расплачиваться.
Значит, заказ на маньяка. Лжеца, обманщика, подлеца. Значит, заказ на трогательную ложь. Должна же у Лейтона быть причина, почему он добровольно ляжет под Генри? Ведь явно же не потому, что хочет его, нет, хорошие мальчики не могут себе такого позволить. Надо ему помочь. Например… Например, можно сказать ему правду. Да, пожалуй, правду, опереться на факты, приукрасить значимость этой правды для себя. Какой хороший мальчик откажется спасти несчастного брошенного любовником Генри, умирающего от тоски и одиночества? Тот, кто лично притащился, чтобы вернуть бумажник владельцу, к нему домой явно хотел признания собственной доброты. Что ж, будет ему признание. И пара оргазмов в придачу.
Генри изображает озадаченность. Он  недоверчиво хмурится, принимая бумажник их рук юноши, открывает его и просматривает содержимое. Поднимает удивленный взгляд и чуть растерянно смотрит на парня.
- Хммм… Большое спасибо. Поверьте, в маньяках я разбираюсь. Вы на них не похожи. Вы, наверное, пришли лично, потому что хотите вознаграждения?
Теперь тебе должно стать стыдно за то, что я счел твои мотивы корыстными, и ты начнешь во что бы то ни стало доказывать мне свою истинную доброту.
- Можете забрать всю наличность, будь на Вашем месте кто-то другой, я вполне мог бы лишиться всего его содержимого, а там все мои карты, да и сам бумажник...
Генри достал купюры и протянул парню.
Теперь ты еще и почувствуешь себя мне обязанным.
- Вот уж и не думал, что не замечу пропажи бумажника, - неловко ухмыляется, и снова хмурится, теперь уже чуть смущенно. Трет переносицу. – Меня вчера любовник бросил, и… видимо, это совсем выбило меня из колеи, - поясняет он и тоскливо вздыхает, снова поднимая глаза на парня. – Простите. Вам это, наверное, неинтересно…
А теперь у тебя есть прекрасный повод начать меня утешать.

+1

8

Предположение мистера Обермайера было как нельзя более логично, но при этом отчего-то смутило Айсли. Конечно. Что еще мог подумать о таком жесте доброй воли мужчина, который едва ли отличался ветреностью натуры и верой в бескорыстные порывы людей, и мир во всем мире, и бумажных журавликов. Но деньги Лейтону были не нужны, вернее, наверняка любой не отказался бы от достойного заработка или от пополнения своих карманов наличностью, но в случаи с этим чертовым кошельком,  Лейтон не рассчитывал на то, что сможет на этом нажиться. Даже мысли не возникло и от этого предположение хозяина вещицы отдавалось легкой обидой в душе парня, оседало блеклым румянцем.
- Нет, что вы. Я вовсе не хотел... Мне от вас ничего не нужно, сэр и деньги ваши можете оставить при себе. В конце концов, что мне мешало выпотрошить ваш кошелек еще там, у кофейни, и оправить его в урну? Я просто... просто хотел вернуть его владельцу и все.  - складочка залегла между бровей парня, это было странно, но с тем же не слишком приятно. А может и стоило не выделываться, просто согласиться, раз уж он сам предлагал, ведь наличные нынче правили миром и их часто не хватало. Но глупое воспитание въедалось в чернявую голову этой триклятой "хорошестью", тем, что выдавало простачка с потрохами в порывах благих намерений за которыми не стояло ничего, ровным счетом ничего, кроме желания быть хорошим и делать вещи правильные, даже не для себя, для человека, которого видишь впервые, а может больше никогда с ним и не встретишься.  Особую досаду доставляло то, что предлагал ему деньги именно мистер Обермайер. Парень видел его впервые, но отчего-то его волновало то, как как же этот Генри Обермайер подумает о нем и что он о нем думает... и думает ли вообще? И как можно было вообще не заметить того, что из вашего кармана пропал кошелек. Это же не брелок от ключей, в конце концов, неужели он настолько рассеян...
- Ох... извините, я просто... - и новый укол, но более мягкий, нынче совесть пожурила Лейтона за резкость. Так легко пышить праведным гневом когда видишь все только со своей стороны, не замечая многогранности. Да и откуда ему было знать? Это многое объясняет, но ... "любовник"? Не "любовница"? Может послышалось, да едва ли послышалось. Вздох с ноткой, ни то смущения, ни то облегчения. Это так откровенно, посвящать незнакомца в детали, да таким от которых робость немного сковала грубоватые пальцы садовника, но молчание было не лучшим решением. Айсли даже растерялся, совсем как-то по детски растерялся, как подросток с которым взрослый дядя вдруг завел разговоры о чем-то серьезном и личном. О долгах, о кредитах, о воспитании детей, и о тонкостях ублажения женщин, и хоть парень об этом и раньше слышал и слова казались до боли знакомыми, но еще не вошли его жизнь так же основательно, не вросли по самые гланды, до глубин печени. Для Лейтона это казалось нормальным, что у мужчины кто-то был, конечно, вы его видели? У него-то наверняка кто-то да есть или был, может был до вчерашнего дня. Но настороженная опаска защитным рефлексом не позволяла дать надежду хоть на что-то. Лейтону не хотелось оставлять мистера Обермайера наедине с тем, что приводило мужчину в такое состояние шаткости духа, но и как его успокоить, что можно сделать, он совершенно не представлял.
- Вы его...любили? - робкий, но до откровенности чистый, пробирающий искренностью до самых позвонков, сочувственный взгляд устремился на мужчину и на губах блеснула тень улыбки. - Это, конечно, это не мое дело, но вы можете рассказать мне все и может вам станет легче. Знаете, мы все же не знакомы и я не смогу ничего растрепать вашим коллегам или сочувствующей родни, дальше не будет ничего, так что... может я ваш незнакомец для излияния души. Я не против, сэр. В любом случаи, мой последний автобус отчалил минут двадцать назад и торопиться уже некуда. -

+1

9

От денег парень, конечно же, отказался. Генри считал это неразумным, ведь гораздо логичнее было взять денег хотя бы на такси, если уж его автобус действительно уехал. Ведь это даже не вознаграждение, а компенсация расходов. И по большому счету, отказ от них был не очень хорошим тоном.
Люди, которые не берут денег, обходятся дороже всего.
Мир в понимании Генри был устроен не так уж и сложно. Все имеет свою цену, за все приходится платить либо добровольно, либо не очень. Три универсальные валюты – деньги, власть, секс. От денег парень отказался, скорее всего подсознательно рассчитывал на власть. И тайно надеялся на секс.
Генри не верил в бескорыстных, это просто противоречило законам физики. Нет, они могли быть благополучно верны своим высоким гуманистическим идеалам, просто, как правило, не осознавали, что на самом деле, за их высокими мотивами всегда стоит нечто очень личное.
И Генри понял, что не обманулся, считав на лице молодого человека обиду за сомнения в его бескорыстии. Значит, сам не особенно-то верил и нуждался во внешнем подтверждении. Которое Генри, как послушный гражданин благовоспитанного общества, был обязан ему дать. Но, подлец и мерзавец, не дал.
Как же.
И все же его посетитель был интереснее, чем большинство остальных. Он верил в добро и действительно хотел быть добрым. Другое дело, что этому еще надо научиться, а когда хороших учителей в окружении нет (а их обычно нет), то приходится учиться как попало. Другой забрал бы деньги себе и уж точно нашел бы себе красивое оправдание, почему это правильно и почему он имеет право на чужой бумажник.
Это, к слову, в большей мере и отличало его от Джошуа. Тот такой же наивный и плохо понимающий и жизнь, и картину мира Генри, только тому еще все были должны. А этот готов всего себя отдать, лишь бы не было войны (с).
С таким и время провести не зазорно. И, может быть, даже найдется, о чем поболтать. Но только не сегодня. Парень ведь не поговорить хотел, он искал повод быть Генри полезным, нужным, необходимым. С одной стороны, ему хотелось проверить одну простую гипотезу. По сути, можно было свести весь разговор к тому, как ему одиноко, как ему повезло с тем, что само небо послало к нему такого чистого и удивительного человека, чтобы залечить свои раны, и попросить остаться на ночь. Попросить прощения за прямоту, попросить понять правильно и все такое. Вряд ли он сможет отказаться.
Такие вообще обожают секс из жалости, чувствую себя братьями милосердия. И вроде как потом можно себе соврать, что не больно-то и хотел, но не смог отказать страждущему. И голый торс вовсе не рассматривал, а просто пытался сфокусировать взгляд.
Но это было бы слишком просто с одной стороны и слишком ненадежно с другой. Трахнуть своего внезапного посетителя ему хотелось больше, чем проверять гипотезу.
Поэтому Генри не спешил, предпочитая растянуть удовольствие от процесса как паук, наворачивающий круги по паутине, точно знающий, что муха, попавшая в его сети, трепыхаясь, все сделает сама.
- Любил?.. – Генри растерянно повторяет слово вслух, словно пробуя его на вкус, и торопливо продолжает. – Что Вы! Нет-нет, я не любил его. Я вообще за свою жизнь почти никого не любил. Разве что однажды… - он хмурится и сводит брови к переносице. Сейчас его действительно может накрыть, и будет не до всех этих многоходовок, поэтому он торопливо отгоняет мысли, оставаясь, тем не менее, в образе. Он поднимает на Лейтона взгляд и смотрит ему прямо в глаза.
- Я - ужасный человек. Я ничем и никем не дорожу, крайне эгоистичен и расчетлив, регулярно причиняю людям боль. И вчера произошло то же самое. Я просто не заслуживаю рядом с собой хороших людей. Вот Вы сейчас останетесь. Начнете меня слушать. Влюбитесь. А потом я разобью Вам сердце. Вряд ли это справедливо, учитывая, как Вы ко мне добры. Как Вас зовут? Хотите кофе? – Генри встал и неловко засуетился, словно не зная, что делать, но крайне неумело пытаясь как-то проявить гостеприимство.
Народ это любит.

+2

10

Такого ответа садовник не ожидал и несколько удивленный взгляд на долю секунды впился в задумчивое лицо мужчины, но тут же смягчился и лицо парня скрасилось легкой улыбкой, едва заметной и деликатной, никак не насмешливой. Как же это возможно? Чтобы человек за все его годы ни разу не испытывал этого волшебно щемящего чувства, хоть к кому-нибудь, когда-нибудь?  Единожды за всю жизнь? Это слишком мало, чтобы быть правдой. Не то чтобы Лейтону хотелось уличить мужчину во лжи, он не был упрямцем и мягкость души позволяла пустить на волю рассказчика такие откровения, но поверить в такое было сложно, особенно ему, тому, для кого чувства были единственной причиной разделить с кем-то кровать. Если нет чувства, нет тяги к тому, кого обнимаешь, тогда зачем? Неужто банальная физика? Нет. Такого просто не может быть. И Лейтон допускал, что в словах мужчины больше от расстройства, его плохое настроение и огорчение от загадочной истории с любовником сделало свое дело и такие громкие слова он говорит только из-за душевной муки, может винит себя в чем-то. Сложно понять так ли все, как видится Лейтону, ведь он знает так мало, до ничтожного мало об этом человеке.
- Ну, что вы такое говорите, сэр... если вы не испытываете чувств, то как же у вас вообще появляются любовники? - ладонь коснулась светлой шеи и мазнула по плечу, ноющему от сутулой позы, в которой застыл парень, словно опасаясь, что вот-вот мужчина попросит его выйти прочь. Однако, нет. Не выгнал. Мистер Обермайер говорил и говорил о том, насколько он ужасен, хладнокровен и жесток, а Лейтон слушал его, не принимая всерьез слова и только смотрел открыто и прямо, пользуясь возможностью беззастенчиво всматриваться в это лицо, будто слизывая в память взглядом каждую черточку профиля, каждый изгиб и то, как в этой не богатой мимике движется и слегка меняется его лицо, как его тонкие губы льют звуки голоса. Так много того, что можно запомнить, запечатлеть и унести с собой, но этого кажется слишком мало, стоит ему замолкнуть и Лейтону, как капризному ребенку, хочется слышать еще, видеть больше, как дитя с музыкальной шкатулкой, звенящей мелодией в пару минут, но увлекательной, занятной, которую детские пальцы бережно заводят снова и снова, чтобы смотреть на танец фарфоровой фигурки, чтобы слышать механическую музыку еще и еще, она ведь чудесна, одного раза слишком мало.  Довод о его чувствах заставил Айсли наконец отвести глаза и новая легкая улыбка скользнула по его губам, отражение неловкости от того, что все потуги сгладить и притупить откровенность собственных взглядов оказались тщетными, мужчина похоже заметил все. Стряхнув навязчивую волну смущения, подступившую алой тенью к щекам, Лейтон проводил взглядом хозяина квартиры, который, кажется все же не стремился гнать его прочь, даже не смотря на все то, что он сказал прежде.
- Л-лейтон, меня зовут Лейтон Айсли, сэр. Спасибо, не отказался бы от кофе. А на счет моих нежных чувств вы не переживайте, я как-нибудь сам с ними разберусь. То, что вы говорите звучит просто ужасно, и, простите, но я не верю в то, что вы действительно такой человек. Хотя, совсем вас не знаю, да, но все же, может быть в вас говорит переживание за вчерашнее и потому вы себе навешиваете такие жуткие звания? -

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-11-08 18:54:17)

+1

11

Генри нажал несколько кнопок на автомате, повернулся, глядя на Лейтона чуть рассеянным взглядом, и снова отвернулся, наблюдая за тем, как поток темной жидкости быстро заполнял подставленную фарфоровую чашку, из-за белизны которой кофе казался темнее, чем есть на самом деле.
Вопрос про любовников прозвучал риторически, словно он не требовал ответа. Формулировка в очередной раз позабавила Генри, и он улыбнулся, глядя в чашку.
Так говорит, словно точно уверен, что любовники появляются. А так хорошо бы вспомнить, что Джошуа появился из-за своей способности доставлять удовольствие, каким-то образом меняя состав моей крови при прикосновении, то есть буквально подсадив физиологически. До этого не было несколько лет никого, а до этого – отдельные случайные связи, и то не по моей инициативе.
Генри не проявлял инициативы в любовных делах.
Да и не умею я все это. Для меня флирт это... я не знаю. Мне проще нож в руку воткнуть и обратиться за помощью, импровизируя по ситуации, чем сблизиться с кем-то через все этим уловки. А неплохая, кстати, идея.
Он не любил, когда чувства одерживают над ним верх, и потому избегал добиваться тех, кто становился ему небезразличен. Вместо этого он разбирался с собственными установками и искал причины собственной дебильной влюбленности.
Генри подставил вторую чашку и снова нажал пару кнопок.
Чувства делали его уязвимым, и последний раз, когда он испытал сильное чувство, он чуть не умер от депрессии. И тогда категорично решил для себя, что никаких больше чувств. А там, где любовники, там рано или поздно чувства. Или, что еще хуже, напоминания о чувствах. Джошуа сломал отлично работающую до этого систему, став ее частью. И вот теперь, когда они расстались, сломанный элемент не был восстановлен, медленно и очень напряженно нагнетая ощущение, что скоро то, что давно было похоронено с помощью безумных объемов работы, даст о себе знать медленно разверзающейся бездной в груди. Генри беззвучно произнес одними губами имя, которое давно пытался забыть, и тут же зажмурился, словно упрекая себя в совершенной ошибке. Не стоило этого делать, не стоит шутить с призраками с таким трудом похороненных бывших. Впрочем, все можно было исправить, если вовремя найти правильное лекарство.
А «правильное лекарство» тем временем сидело на диване и, судя по всему, было вовсе не прочь побыть «правильным лекарством». Только вот лечиться разговорами – это к бабушкам-травницам или профессиональным психотерапевтам. А это требовалось распаковать и употребить.
Генри взял обе чашки, прошел к дивану и сел рядом с Лейтоном, протягивая одну ему.
- Ты так говоришь, потому что тебе хочется в это верить, Лейтон. А я говорю так, потому что мне не хочется причинить тебе боль потом, если ты все-таки влюбишься в меня, - вкрадчиво произнес Генри, пристально глядя в глаза парню и без какого-либо предупреждения переходя на «ты». И тут же он отвел взгляд в сторону и лукаво улыбнулся, чуть прикусив губу. – А мне хочется, чтобы ты в меня влюбился, потому что ты мне нравишься, - Генри смущенно ухмыльнулся, опуская взгляд в чашку и пробормотав себе под нос, словно разговаривая сам с собой. – Вот так у меня и берутся любовники.
Тут же он перевел чуть озадаченный взгляд на Лейтона:
- Эм… То есть… Я не в том смысле… - Генри нервно облизал губы и вздохнул. – Это прозвучало слишком самонадеянно, извини, я не... ничего такого... - чуть качая головой из стороны в сторону с самым растерянным сожалением на лице.

Отредактировано Генри Обермайер (2016-11-09 00:56:31)

+1

12

Фарфоровые бока удобно легли в ладони, но их жар вскоре стал нестерпимым и Лейтону пришлось перехватить чашку менее надежно. Кофейный аромат стремительно разнесся по квартире и его хотелось вдыхать, тянуть носом, запоминая, вписывая в память, как нечто причастное к мистеру Обермайеру. В конце концов, все началось с запаха кофе в той маленькой кофейне, когда он еще не знал, не мог знать куда приведет тропка добродушия, так и сейчас запах кофе кутал их на мягком диванчике, в холостяцкой квартире мистера Генри. Кончится ли все тем же терпким запахом позже, Айсли мог только гадать, но был бы совсем не против если бы все так сложилось. А пока, пока он мог позволить себе двинуться чуть глубже к мягкой спинке, сбросив хрупкую опаску последнего мига этого "свидания" и насладиться возможностью разглядывать хозяина квартиры вблизи, больше не задирая голову, не пытаясь урвать его фигуру беглым взглядом, как бы невзначай, но слишком пристально, чем того бы требовало приличие. Он в миг оказался так близко, слишком близко, настолько, что их колени почти соприкасались и одного неловкого рывка хватило бы, чтобы почувствовать ничтожно малую, то от того драгоценную толику чужого тепла, даже сквозь одежду. Поблагодарив за кофе, первое время Лейтону было сложно заставить себя взглянуть на мужчину, всматриваясь в точку, что-то в своей кофейной чашке и только сделав глоток он нашел в себе силы чуть склонить голову, огладив цепким взглядом длинные пальцы, обхватывающие чашку и следом тронуться выше, застав тонкие губы в ухмылке. И тень этого движения скользнула легкой улыбкой на губы Лейтона. Признание звучало оговоркой, но что-то сладко заныло под сплетением ребер, стоило Герни высказать то, о чем Лейтон боялся подумать. Нравится. Робкая натура дергала за нервы и просила опомниться, это всего лишь слова незнакомца, но этого было достаточно, чтобы смущение мягко прижгло щеки.
- Дак это обо мне забота? - темные в вечернем полумраке, зеленые глаза не скрывая открытой искренней смешливости, смотрели в лицо Герни и легкая улыбка теплилась на мягких губах Айсли. - Будь что будет, мистер Обермайер. Вас послушать, так все становится таким запутанным и сложным. Вы разве можете в будущее заглянуть? -  неловкость последней фразы придала мужчине вид несколько огорченный, растерянный. И хотя бы за то, что он позволял Лейтону чувствовать себя несколько уверенней перед немного стушевавшимся мужчиной, парень был благодарен этой неловкости. Захотелось разубедить его, уверить в том что все в порядке, он ведь... он не против. Но не решаясь сказать что-то короткое и откровенное, из опаски, что Генри может подумать о нем нечто неправильное и непотребное, Айсли чуть повернулся к нему и первым порывом просто хватил воздух ртом, тут же стравив его с улыбкой, так и не произнеся слова, которые крутились на языке, но еще не обрели правильной формы.
-  Ох.. эм.. Генри, вы.. не волнуйтесь, я не подумал ничего такого, просто...ну... - кофейная чашка вновь заинтересовала парня на долю секунды. - ... на самом деле, может я вовсе не был бы против оказаться вашим... - проронив последнее слово, Айсли, словно спохватившись и немного заалев лицом взялся торопливо лепетать. - То есть, только, ради бога, не подумайте, я на самом деле не такой и не могу с кем попало... и вообще давно ни с кем не был... но, просто... мм..как бы это сказать... Такое редко бывает и обычно я затыкаю свои порывы, но.. вы мне понравились, сам не знаю как так получилось... - сглотнув, Айсли подкусил губу и его взгляд, цепко смотрящий в лицо мужчины, скользнул ниже, к его тонким губам, наверняка кофейным и терпким. - Если.. если я хочу поцеловать вас, насколько это плохо? -

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-11-11 20:28:07)

+1

13

Ты ж мой умница.
Реакция Лейтона как теплый обволакивающий елей растеклась по внутренностям Генри Обермайера, оставляя легкий приятный привкус самодовольства  - той самой слабостью Генри Обермайера, в которую он время от времени позволял себе понарошку поиграть. К сожалению, оно довольно быстро растворялось, сталкиваясь с реальностью и очевидными деталями и растворяясь в фактах, что это не он такой замечательный, а люди такие, какие они есть.
В этот раз самодовольство растворилось быстрее, чем обычно. В конце концов, это была слишком быстрая победа, в которой Лейтон почти что не дал пространства для самовосхваления. Последние его слова навели на мысль, что он вообще мог провернуть все это специально. Нет, вряд ли, конечно, он был каким-то там особо выдающихся умственных способностей, но если Генри пришло в голову, что воткнуть в себя нож – это отличный вариант для флирта, то почему бы не стащить чей-нибудь бумажник с той же целью? Ведь никому в голову не придет, что кто-то пойдет на это специально.
Складная получалась версия. Стащить бумажник у привлекательного мужчины, обнаружить в нем большое количество наличности, визитки, карты, прикинуть, что к чему, и провернуть аферу по принципу «я не такой и вообще мне от Вас ничего не нужно кроме любви, большой, настоящей и чистой, и с первого взгляда на Ваш обнаженный торс».
Генри слишком долго проработал в следственных органах.
Нет, если бы Лейтон сейчас говорил правду, он бы смутился и сказал меньше. Можно, конечно, допустить, что это была реакция а ля «честность на честность», но Генри-то честным не был. По крайней мере, не до конца. А так как это вызвало у Лейтона не раздражение, а, напротив, симпатию, значит, он автоматически что-то приукрасил. Скорее всего, на самом деле был готов лечь под первого встречного. В лучшем случае динамил на последней стадии, упиваясь все тем же пресловутым самодовольством.
Возникал вопрос, что же с ним теперь делать?
Валить и трахать, госсссподи, как и планировал. А что получится - разберемся по ходу.
Желание потрахаться сегодня было сильнее желания решать загадки (редкое в жизни Генри явление – прим. автора). В конце концов, он весь день занимался этим на работе.
В конце концов, некоторые загадки можно решить только в процессе, - занудно добавил про себя психолог.
Генри поставил чашку на столик, облизывая губы от следов кофе на них, потянулся к Лейтону и очень нежно коснулся губами его губ, затаив дыхание. Получилось очень чувственно и, можно даже сказать, романтично.
Поцелуй был недолгим. Генри мягко отстранился на несколько сантиметров, заглядывая Лейтону в глаза и вкрадчиво прошептал:
- Душ слева от лестницы. Спальня наверху.
Он расслабленно откинулся назад, кладя голову на спинку дивана, и прикрыл глаза.
Наверное, Лейтон должен был пойти в душ. Или в спальню. Или же смутиться, покраснеть и броситься к выходу, что-то бессвязно бормоча и неловко извиняясь.
Генри-Генри. Не задачки решать, так гипотезы проверять. Такие вот излюбленные предварительные ласки.

+1

14

Поцелуй был коротким и нежным, губы Генри оказались теплыми, мягкими и кофейными на вкус, Айсли двинул губами собирая с его тонких губ этот вкус. Робость перед первым касанием заставила садовника замереть, на пару секунд, как бы сквозь дрему наблюдая за тем как лицо мужчины приблизилось вплотную, до касания губ, и сквозь аромат крепкого напитка пробивался тонки, приятно манящий запах мужчины, одеколон ли, может что-то еще, не важно, но запах был приятным, его хотелось вдыхать, улавливая нотки чего-то более интимного, запаха тела. Им хотелось дышать, воровато, осторожно, но торопливо вдыхая, словно вторгаться в сокровенные пределы чего-то личного. Они друг другу никто, но Айсли на это плевать, сейчас, опьяненный жаром близости Генти и его ласковым поцелуем, он может думать только о том, как бы выровнять дыхание, смущаясь того, как явно и яро жжет скулы румянец от чужой близости. Чуть прикрыв глаза, парень переживал легкие касания, отвечая лишь губами и не решаясь двинутся, цепляясь за кофейную кружку и благословляя ее за существование, поскольку иначе он совершенно не представлял бы куда деть руки. Неловкость и робость, за которую можно было бы проклясть себя и то чувство несравнимо странное, бредовое, когда нечто теплое, беззащитно ласковое тянется к кому-то чужому, черт бы его знал почему, но глаз снова и снова цепляется за контур лица, впивается в темные глаза, будто стараясь что-то в них увидеть, вызнать. Поцелуй, почти невинный, чуткий, длился недолго и вскоре мистер Обермайер отстранился, следом отступив к спинке дивана, расслаблено откинувшись не нее, а его слова, пробиваясь сквозь задумчиво туманный разум парня, наконец обрели четкую форму, а вскоре и свое значение, не сразу осенившее парня своей простотой, но тут же загнавшее в смятение.
- Ч-что?.. - сморгнув и собрав языком с мягких алых, от теплоты горячего напитка губ, едва влажный след поцелуя, Айсли во все глаза уставился на хозяина квартиры. Если он правильно понимал, то ему предлагали сейчас не то чтобы остаться на ночь, но принять душ и согреть койку мистера Генри собой. Без лишних сложностей, без разговоров и ломаний. В сущности, даже люди, те же животные, обремененные заботами кредитных историй и сложностями добывания денег, но те же животные с потребностями первобытного толка. Секс. И только. Айсли знал, сам видел не раз, как в парковых кущах плясали кустарники от порывистых страстей и в общем-то догадывался, что у некоторых людей это происходит быстро и гладко, с кем-то не слишком знакомым, второпях, в кабинках туалетов, в подворотнях, в наспех припаркованных машинах по темным стоянкам. Только вот... Только сам  так не мог, не представлял, как же можно так просто, просто взять и отдаться едва знакомому человеку. Хотя не раз ему говорили приятели, что его отношение к такому слишком сложное, что он усложняет жизнь сам себе, ведь в конце концов, все сводится к одному, к такому банальному, жаркому, жадному и потному действу, когда прижаться друг к другу теснее, чем кожа к коже кажется реальным. Но тайная тяга, вязавшая взглядом к мужчине была иной и хоть и хотелось ему смотреть на Генри, слушать его голос и говорить, может быть даже касаться, чувствовать тепло его тела сквозь одежду, но даже мысли о том, что он был бы не прочь принадлежать были чем-то иным, чем физическое реальное соитие. Здесь и сейчас. Пусть это была только его вина, целиком и полностью, но Лейтон не был близок ни с кем уже порядком, месяцы текли быстро, а его сложное восприятие и робость на руку не играли. Сейчас стоило только подумать, что малый шаг от симпатии к плотскому соитию с практически незнакомым человеком был настолько короток, как это вызвало смятение, прошлось холодком между лопаток, в миг напрягая плечи и сбивая вдруг сорвавшийся в короткие перебежки взгляд. К такому он не был готов.
- Извините... - кофейная чашка быстро опустилась на журнальный столик неподалеку, расплескав несколько капель по стеклу, рюкзак, жавшийся к ногам,  был подхвачен в ладонь, за одну из лямок. - ... я... мне пора... уже поздно. Извините. - Пролепетав, парень сорвался с места, направившись к двери, куда на память еще помнил дорогу. Стыд гнал его прочь, тянул куда угодно прочь из квартиры, с глаз Генри, стыд перед тем, что должно быть подумал о нем мистер Обермайер, раз предложил такое. Неловкость подгоняла, при том путая руки в неизвестно как открывавшихся замках на чужой двери. Айсли хотелось вырваться в ночь, не слишком задумываясь в конкретную минуту о том, что автобусы уже перестали курсировать, а на такси наличных в его кошельке едва ли хватит. Но в конкретную долю мига все это казалось таким малозначительным, не важным, к тому же гордость никогда бы не позволила парню заикнуться о таком мистеру Обермайеру, куда вероятнее, он пошел бы пешком через пол города.

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-11-19 17:24:47)

+1

15

Генри шумно выдохнул, провожая взглядом исчезающего в дверном проеме несостоявшегося молодого любовника. Он поджал губы и нахмурился.
Ну, что ж, одна из гипотез подтвердилась. А именно гипотеза о том, что если быть самоуверенным бессовестным говнюком, то велика вероятность, что будешь проводить вечера в одиночестве. Раньше это был его осознанный выбор, но конкретно сегодня он так не хотел и уже как-то свыкся с греющей душу мыслью, что вечер проведет в компании приятного случайного гостя. И дело ведь было даже не в сексе, что он довольно-таки неохотно признал. Все-таки ему и правда не хотелось оставаться в одиночестве наедине со своими мыслями. Он нервно сглотнул слюну, чувствуя, как сжимает внутренние органы неприятно подступающее чувство.
Генри отмахнулся от собственных чувств и переключился на Лейтона. Наверное, сейчас находится в смятении, пытаясь справиться с мыслью о том, что его вот так совершенно прямо пытались снять на одну ночь. Еще и денег предлагали, правда, вряд ли он понял, что это связано. Такие, пожалуй, с трудом воспринимают мысль о том, что все в мире продается и покупается, особенно, они сами. Все имеет свою цену, вопрос только в том, в какой валюте и по какому курса предлагать плату. Внимание – тоже валюта. С этой точки зрения Лейтон всего лишь повышал ставки.
Слушай, просто заткнись, а? – устало рыкнул Генри на свой внутренний голос. Тот, конечно, никогда не ошибался, но сейчас он хотел совсем другого собеседника. Неудивительно, что люди устают от него, если он сам от себя так устал.
Лейтон сказал, что его последний автобус ушел. Что ж, такси – удовольствие дорогое, особенно, если он не врал про другой конец города, и вряд ли эти расходы не ударят ему по карману. И если бы у Генри была совесть, то, пожалуй, он испытал бы чувство вины, но у психолога в арсенале был по прежнему всезнающий внутренний голос, который объяснял ему, что вообще-то Лейтон сам виноват, что отказался от денег, когда их предлагали.
За-а-а-аткнись, - снова рыкнул на себя Генри, теперь уже вслух. Он вздохнул и поблагодарил ситуацию за то, что она развернулась именно так. В конце концов, у него появилось отличное поле для маневра, в котором он мог проявить себя как и полагается приличному человеку. Которым он, разумеется, себя считал.
Он вышел на балкон, чтобы понять, в какую сторону Лейтон направится, и лишь после этого переоделся и спустился к машине. Буквально несколько минут спустя они поровнялись, и он опустил стекло рядом с пассажирским сиденьем:
- Лейтон, давай я отвезу тебя домой, - мягко проговорил он, потянувшись к открытому окну.

+1

16

Айсли вырвался в ночь торопливо переставляя ноги, почти бегом, будто кто преследует и пялится в затылок, прижигая стыдно и укоризненно.  Прохлада теплой летней ночи обдала по щекам ласковым слабым ветерком, будто успокаивая, лаская беспутного, глупого мальчишку, которым себя чувствовал садовник. Действительно, о чем он только думал... Рюкзак скользнул за плечо, свисая и держась за спину парня на одной только лямке, а под ногами плыли пятна желтого искусственного света фонарей, лившие свет, но от того сгущая тьму подворотен и углов. Новый порыв облизнул предплечья и Айсли вдруг хватился своей куртки, которая кажется была при нем, когда он решился на приглашение в квартиру, а теперь ее не было и память вдруг осенила уколом, от чего Айсли замер и даже обернулся в направлении дома, откуда так позорно сбегал. Точно, там было несколько душно, он просто расстегнул ее и стянув с плеч оставил за спиной, на диване наверное, а может рядом. Вздох неловкий и порывистый и ладонь ерошит волосы. Первый порыв вернуться за этой чертовой курткой осекся на излете, рассыпался словно стекло, разбитое о каменную стену того неловкого чувства, что заставило торопливо покинуть мистера Генри. Нет. Он не готов к тому, чтобы снова сделать рывок, пересилить себя и вновь позвонить в дверь, чтобы мистер Обермайер, ни дай бог, не подумал, будто это всего лишь предлог, способ набить себе цену. Как же глупо и до жути странно, он просто не мог, не мог двинуться в сторону этого дома. Может позже, как-нибудь потом, через день или два, он просто вернется на его порог, просто позвонит в дверь и попросит свою вещь обратно, затем возьмет ее и уйдет. Просто уйдет, как ни в чем не бывало.  Может быть завтра, может быть через день пройдет это наваждение на его непутевую голову и при свете дня мужчина будет казаться кем-то иным, каким-то другим, не тем мистером Генри, на которого так хочется смотреть долго и пристально.
Асфальт тротуара снова шуршал под ногами и немногочисленные прохожие маячили невдалеке. Лейтон притормозил, чтобы закинуть вторую лямку рюкзака на плечо и устроить его удобнее. Путь предстоял неблизкий и усталость, приобретенная за время рабочего дня, навалилась напоминанием о себе, прихватив плечи почти болезненным напряжением и отдавшись в ноги чужеродной легкостью, но делать было нечего. В конце концов, для молодого парня не кат уж сложно преодолеть несколько километров на своих двоих, чего уж прибедняться, он справится, у него просто нет выбора.  Вздохнув и поправив свою ношу, Айсли обернулся, пытаясь угадать окна Обермайера, хотя уже отошел от его дома достаточно далеко, чтобы путаться в остатках светящихся окон. Но, как ни странно, тяжесть не мучила его душу, разве только от части, он ведь даже не попрощался, просто убежал, как пугливая девственница с шумной вечеринки. Однако, уходил он не с пустыми руками, в голове держалась не слишком явная надежда на новую встречу, чуть позже, и может тогда он сможет хотя бы извиниться.
Шелест колес иномарки вырвал из раздумий, но вовсе не тем, что очередная машина проплыла в глубь ночного горда, а, напротив, тем, что она замерла рядом с Айсли, что заставило его ступить назад к домам. Однако скользнувшее со специфическим звуком стекло открыло уже знакомое лицо мужчины и парня окатило смущением, чувством невнятным и смешенным, то ли желанием приблизиться быстро и порывисто, то ли все тем же порывом умчаться прочь. Мистер Генри, все же был хорошим человеком, ну, кто же подхватится в начале ночи подвозить незнакомого парня до дому? Ни лучше ли было забить, оставшись на мягком диване в компании кабельного и собственных тараканов? Видимо не лучше. Что же, Айсли  не знал, что ему делать, просто стоял и смотрел на мистера Обермайера какое-то время, раздираемый желанием сбежать и тягой к тому, чтобы побыть немного рядом с тем, кто тянул на себя его внимание. А где-то на задворках разума Лейтона бушевал прагматик, настойчиво напоминающий, что до дома далеко и отказаться от предложенной услуги было бы глупо. Ну, не изнасилует же он парня прямо в машине, в самом деле. Находясь за рулем, это было бы делом не из простых, практически невыполнимым.
Решившись подойти ближе, Айсли спустил только что водруженный рюкзак на одно плечо а после и вовсе перехватил его в руку за лямку и неуверенно взялся за ручку двери авто.
- Сэр... но это на другом конце города. Вы уверены, что хотите мотаться из-за меня в такую даль? - конечно, "даль" была крайне относительной, ведь то, что на автобусе одолевалось за час, на машине же могло занять минут двадцать - двадцать пять, особенно по ночным улицам, когда час-пик давно миновал, однако, неловкость грызла парня, даже когда он решился, наконец, потянуть ручку двери и скользнул на сиденье рядом с водительским.
- Спасибо... - проронил он, стараясь не поднимать на Генри глаза. Парень нянчил на коленях рюкзак и цепким взглядом разглядывал панель перед собой, мельком поглядывая на приборную доску и зеркало заднего вида в поисках того, за что можно было бы зацепиться взглядом. Чего-то вроде брелка, ароматизатора, да чего угодно. - Вы знаете пятиэтажки, сразу за Южным малым парком? Там есть желтое здание, оно по соседству с гипермаркетом. В общем нам туда... вот..-
Описав цель пути, Айсли замолк, терзая хлястик рюкзака и не сразу решаясь поднять глаза на своего водителя.

Отредактировано Лейтон Айсли (2016-11-23 21:47:50)

+1

17

Генри стало хорошо. Не просто хорошо, а очень хорошо. В конце концов, не каждый день можно проявиться как истинный джентльмен, что было бы по достоинству оценено адресатом жеста. И несмотря на то, что причины этого чувства были ему хорошо известны, бороться с ним в режиме сволочного зануды ему не хотелось. Тем более, что это можно было железно мотивировать тем, что легкость, непринужденность и атмосфера легкого улета в машине должна была благотворно отразиться на их общении. А ради такого можно и пожертвовать извечным самоконтролем и здравомыслием.
На самом деле, нет.  Но… Черт, заткнись.
Генри расслабленно улыбался и любовался тем, как неловко Лейтон садится в его машину. Тело выдавало противоречие мотивов, и Обермайер непроизвольно начал чувствовать себя демоном-искусителем. Соблазн порвать молодому человеку шаблоны и сделать что-нибудь эдакое, что сильно сдвинет парня в сторону кастанедовского «места без жалости» стал физически ощутимым.
Оба-на. Социальный заказ. Окстись, окаянный, и держи себя в руках.
Для большей части населения наиболее сдерживающим фактором от сотворения зверств являлись уголовный кодекс и страх общественного неодобрения. Ни то, ни другое, к сожалению или счастью, не являлось для Генри чем-то значимым. Скорее, понимание причинно-следственных связей, кармических законов и связанных с ними внутренних табу…
(…и хроническим огребанием по жопке от самонадеянности).
...которые не были окончательными, а скорее являлись чем-то, «не рекомендованным к использованию» (с). Еще отец говорил «Если нельзя, но очень хочется, то можно».
Папа воспитал из меня монстра, - весело подумал Генри, усмехнувшись своим мыслям, определив их в категорию «в порядке бреда» и чуть мотнув головой. Он тут же поднял взгляд на Лейтона и произнес, чтобы снять напряжение от смешка, который мог быть воспринят молодым человеком на свой счет:
- Странный вечер, не находишь?
Он перевел взгляд на дорогу, начал движение в сторону, указанную Лейтоном.
- Мммм… Я плохо ориентируюсь в той части города. Покажешь дорогу?
Это было враньем. И почему-то сейчас оно казалось необходимым. Еще один социально оправданный жест.
На самом деле, нет.
- Расскажи мне о себе. Не просто так же нас свела судьба?
И еще один жест.

+2

18

Мягкий ход авто почти лишал ощущения земли, которое так четко впечатывалось во время ходьбы, оставляя чувство схожее с плавным движением воды. Потоки попутных машин уносили авто мистера Генри по улицам ночного города все дальше от места, где остывал почти нетронутый кофе. Кресла были удобными и форма, как влитая, услужливо подхватывала поясницу парня, принимая в упругий, блаженный плен. Это немного отвлекало от терзаний совести и сомнений, которые были уже излишними, он уже сел в эту машину, решения приняты, теперь остается только откинуться в кресле, насаждаясь удобством и просто расслабиться, оставляя свой взгляд на долю секунды на мелькающих огоньках ночного города. Так ярко и броско, но глаза сами тянулись сквозь стыдливую скованность к тому, кто был за рулем и то, что Генри наверняка отвлечен дорогой, придавало смелости, всегда легче разглядывать кого-то, кто не смотрит на тебя в ответ. Легкий смешок и короткая дежурная фраза, но такая верная. Лейтон кивнул, подметив, что улыбка Генри к лицу и ответил такой же мерцающей легкой.
- Да, сэр, вы правы. Вечер действительно выдался странным. - короткий взгляд на панель магнитолы, на которой светились четыре цифры и Айсли снова чуть фыркнул в улыбке, выдающей помимо болтливости тень нервозности. - По хорошему я уже час как должен бы быть дома, отсыпаться после рабочего дня, да и вы наверное тоже. -
Хлястик ремня плясал в грубоватых пальцах, но постепенно сбавлял темп, с тем как спокойствие ложилось на плечи молодого садовника под чарующей плавностью машинного хода. Новый кивок, тут же подтвержденный словами.
- Да, конечно, мистер Генри, я могу показать вам дорогу, хотя, честно говоря, добираюсь обычно на общественных повозках, так что, могу вас завести куда-нибудь где разметка или знаки загонят вас в тупит, уж простите, если что. Мм... - парень прикусил губу, на какое-то время даже забыв о многострадальном ремешке, пока соображал каким бы ориентиром воспользоваться. - А вообще, вы наверное должны знать где находится тот громадный торговый центр из синего стекла, в центре города, называние короткое, но совсем из головы вылетело... Езжайте к нему, а дальше придется немного покружить по дворам. - разговор отвлекал от того смущения, что заставило садовника не так давно вылететь из квартиры Генри пулей и тишина казалась неприемлемо острой, способной вызвать воспоминания от безделья языка, потому новая просьба стала облегчением для парня. Пока машина скользила по асфальту, Лейтон собирался с мыслями, неспешно сообщая новому знакомому о том, кто он такой и чем занимается. Кто знает, может им больше не свидеться, но интерес Генри странным образом грел душу, отчего-то было приятно, что ему не все равно, даже если на деле это лишь способ занять дорогу беседой.
- Ммм... даже не знаю с чего начать... Ну, имя мое вы уже знаете. Вы бывали в городской оранжерее? Я там работаю садовником, но доход небольшой, так что, иногда подрабатываю где придется, в общем весело живу. Ух.. еще могу сказать о себе, то что я активист... ну, знаете, из "зеленых", не тех буйных, которые заливают краской шубы, не волнуйтесь. Я более адекватный. - новая улыбка, в подтверждение того, что парня вполне устраивает жизнь вечного студента и язык проходится по губам, прежде чем с них сойдет ответный, предсказуемый вопрос, радующий Лейтона своей очевидностью. Он ведь не расспрашивает о чем-то эдаком, но любопытство подмывает вызнать у Генри, чем же он занимается, даже если что-то до боли скучное. - А вы, Генри, расскажете о себе?  Мне было бы интересно послушать. -   
За шелестом шин и неспешной беседой, иногда сходящей на затишье, пролетели заведомо отмеренные десятки мину и вскоре машина нового знакомого замерла у подъезда дома, в котором нынче обитал садовник и Лейтон, взявшись было за ручку двери, вдруг замер на мил и глянул на Генри. Уже совсем успокоившись, он подметил, что спасенный им от безденежья мужчина ведет себя так, будто ничего не случилось, ни единым намеком не выдавая ту неловкость, которая возникла от бегства из квартиры из-за которой Герни пришлось тащиться на другой конец города и теперь уже совестливый упрек иного рода уколол Лейтона.
- Может зайдете ко мне на чашечку кофе? -  все же, это всего лишь кофе, вежливость, которая способна еще хоть на немного продлить эту странную вечернюю беседу.

+1

19

Барышня, милая, Ваши сомнения
Лишь составляющая уравнения (с)


Атмосфера в машине не сильно торопилась становиться более комфортном, но хрупкий лед их общения неумолимо таял, оставляя беззащитного Лейтона еще и безоружным. Сложно держать поднятыми щиты, когда расположенность собеседника на контрасте подсвечивает нелепость обороны. Те, кто не умеют показывать зубки сразу, очень этого стыдятся и широко распахивают дружелюбные объятия.
Чаще всего, для последующего распятия.
Генри знал, куда ехать. В конце концов, это было не так важно, потому что заблудиться было бы едва ли не более интересно, чем просто довезти парня до дома. Это не было целью, но, скажем, в этом были определенные плюсы.
Он слушал Лейтона с интересом. Ну, как с интересом. Это было той информацией, которую ему было полезно помнить. В оранжерее он никогда не был.
А еще я никогда не был там ни с кем.
Мысль о том, чтобы тайком провести с кем-нибудь ночь в оранжерее, подстегнула его фантазию. Не то, чтобы устроить что-то подобное было для него сложным – годы работы в органах открыли много путей и способов достижения желаемого, даже если оно не вполне законно. Но сыграть в демона-искусителя и развести на это смущенно мнущееся на пассажирском сиденье чудо было в разы интереснее.
Азарт предсказуемо подстегнул фантазию, следом закономерно подскочило возбуждение. Генри с нежностью посмотрел на Лейтона.
- Да ты сам как цветок…
…который я хотел бы сорвать прямо в оранжерее.
Дорога до дома заканчивалась и, к сожалению, заблудиться не удалось, а намеренно сворачивать в сторону оранжереи было бы слишком подозрительно. В другой раз, но обязательно.
- Я – психолог в закрытом заведении для… ненормальных, - Генри неопределенно покрутил ладонью в районе виска, намекая на дурдом, и иронично заметил про себя, что, вообще-то, судя по всему, там и правда все «ку-ку». - Профессионально определяю, насколько вменяемы такие активисты, как ты.
Он остановил машину, повернул голову в сторону Лейтона и картинно осмотрел его с головы до ног, словно исследуя на вменяемость.
- Мммм… Ты более чем адекватен, - серьезно кивнул он с видом эксперта, и лишь после этого улыбнулся.
Генри уже настроился на то, чтобы все-таки всучить парню денег (в руки, в рюкзак или, в крайнем случае, в почтовый ящик), чтобы в дальнейшем сделать его более сговорчивым, как вдруг услышал приглашение в гости.
Он внимательно посмотрел на Лейтона, в этот раз действительно исследуя его на маркеры, свидетельствующие об адекватности данного предложения, а именно пытался понять, отдает ли парень себе отчет, что с учетом сложившихся обстоятельств, его предложение должно подразумевать под собой явно не кофе, при этом менее получаса назад он от подобного предложения сбежал. Тут как бы бежать будет некуда – он же к себе в гости приглашает. Отказываться опять же будет неприлично. Ну, в крайнем случае, придется нелепо отбиваться и сбивчиво лепетать, что «герр Обермайер, Вы меня неправильно поняли…». Хотя, конечно, нужно быть совсем «цветочком», чтобы не заметить при всем при этом недвусмысленно оттопыренную ткань брюк психолога.
Но, блядь, этот и правда мог не заметить... И правда иметь в виду именно кофе. Впрочем, не проверим – не узнаем?
- Кофе? – чуть озадаченно переспросил Генри. На всякий случай.

+1

20

-Более чем? - улыбка расцвела на губах парня. Психолог значит. Что же, это интересно, особенно в какой-нибудь больнице о которых сам Айсли знал только по мотивам фильмов, зачастую фильмов ужасов. Но если Генри работал с настоящими психами, то наверняка должен быть профи в деле правки мозгов. - Это вы как частное лицо говорите или можно считать это медицинским заключением? -
Лейтон поднял на колени рюкзак, поджимая его к груди и с усилием придерживая на "загривок", у лямок, чтобы выйти из машины, придерживая его на весу. Парень замер на секунду, смущенный вопросом мужчины, но подумав, что может быть мистер Обермайер его недослышал или не совсем понял, парень уверенно кивнул, следом улыбнувшись. Едва ли дело было в самом напитке, у мужчины в доме был кофе, а это как минимум значило, что он его употреблял. Ночь тянулась над городом давно распустив над улочками набухшие желтизной фонари, но времени было достаточно, чтобы выкроив хотя бы часок на неспешное распитие чая, а после иметь возможность отоспаться перед рабочим днем еще хотя бы часов шесть-семь. Это показалось Лейтону разумным доводом к тому, чтобы вновь уверенно кивнуть, поборов сомнение, закравшееся из-за вопросительно тона мужчины. Обычно Айсли старался хорошо высыпаться перед работой и потому накануне откладывал ночные дела, отказывался от приглашений друзей весело провести вечерок.  В любом другом случаи он постарался бы побыстрее отделаться от доброго дяденьки, чтобы урвать лишний часок сна, но сейчас садовнику почему-то казалось, что стоит Генри уехать и больше он его не увидит, только если случай не столкнет их в толпе в городе, что было маловероятно. Почти невозможно. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Генри отчего-то печалила, как будто то была мысль о потере какой-то понравившейся вещицы, которая слишком дорого стоила, чтобы позволить купить ее в постоянное пользование, но цена не мешала тому, что эту вещицу так же хотелось потрогать, смотреть на нее, гладит, покручивая в руках.       
- Да, кофе. Но, если хотите, чай у меня тоже найдется. - Лейтон вглядывался в лицо мужчины, надеясь угадать его ответ и то, не будет ли он против, не откажется ли, а может промелькнет в нем кислая нотка нежелания, тогда бы можно было понять, что пора идти, просто выйти, оставив в покое мужчину, едва знакомого и видимо немного странного, как и он сам, как и все люди. Кажется это и называется индивидуальностью.
- Идемте, Генри. Это, конечно не пятизвездочный отель, а обычная общага и там немного не прибрано, но вполне уютно. Идемте. - замок дверцы машины тихо щелкнул, выпуская парнишку в ночную прохладу, в руках сжимающего рюкзак за плотные лямки, словно крупного черного кролика за уши. Он не был уверен, что Генри все же пойдет с ним, но надеялся, решив для себя смириться с в случаи, если шины зашуршат оп асфальту и психолог решит оставить его в одиночестве в пользу ночного сна.
С тех пор, как утром Лейтон покинул эту комнату, ничего особо не изменилось, разве-что теперь можно было задернуть плотные шторы, избавив бдительных не спящих из дома напротив от обзора комнаты, подсвеченной одной рабочей из трех ламп в небольшой люстре, две другие лампочки Айсли все никак не мог собраться и заменить, а вскоре привык и несколько тусклому свету. Комната была относительно просторной, ее нельзя было назвать шикарной, но и до убогой она еще не дотягивала, комнатушка была нормальной. Старые окна выдавали возраст здания в целом, но относительно "не убитая" мебель и сиявшая во главе угла душевая кабина говорили о том, что не все так плохо в здешних реалиях и Лейтону не так уж печально живется в этих общажных метрах. Широкий плательный шкаф встречал входящих дружелюбным оскалом, этот зверь хранивший основную часть хлама Айсли, стоял посреди комнаты, перегораживая ее и условна разделял пространство на две части. В одной из частей  ютилась душевая с раковиной, теснившей крохотную кухню, в другой же части притаился за шкафом мягкий диванчик, служивший парню спальным местом и стол, уставленный книгами, оставшимися после учебы конспектами, на которые рука не поднималась вышвырнуть, да неизменным ноутом, облепленным разномастными наклейками. Там, за занавесками на окнах таилось несколько горшков с цветами, подпирающий настольные книги кактус имел на своей иглистой макушке алый цветок, что выглядело красиво, но немного комично. Первым делом Лейтон торопливо собрал разбросанную одежду, разбежавшуюся из шкафа, то на спинку стула, то на пол, у самого шкафа, то на диван, и даже на ноутбук. Осилив охоту за вещами и тайком швырнув все ворохом в шкаф, Айсли пробрался к окну приоткрыв форточку, в комнате некому было курить, потому запахи, царившие здесь, говорили только о том, что соседи жарили на ужин рыбу и в духоте комнаты пробивался совсем тонкий цветочный аромат, тянувшийся от окна.

Отредактировано Лейтон Айсли (2017-04-08 18:21:16)

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 14.08.2013 Нам сегодня воздастся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC