За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 16.08.13. Универсальный рецепт от стресса


16.08.13. Универсальный рецепт от стресса

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время и дата: 16.08.2013, вечер
Место: Кабинет Стила Бриза
Участники: Томас Вольски, Стил Бриз
Краткое описание: У вас стресс? Начальство на работе вами недовольно, хотя вы делаете всё возможное? Вам одиноко? Обстоятельства давят со всех сторон? Рецепт прост: заведите себе кота. Коты умеют скрашивать будни, поверьте.

Отредактировано Томас Вольски (2016-08-19 03:35:43)

0

2

Странно было думать о ком-то вроде Стила Бриза.
То есть - не то чтобы, конечно, Том не думал нём раньше. Он думал обо всех и обо всём сразу: чтобы время от времени проскальзывать в его мыслях, человеку достаточно было только быть на виду и хоть чем-то, но привлекать внимание. Том был не просто вором - он был мошенником, что означало, что он работает с людьми - и, как следствие, при первом же знакомстве с человеком в его голове сразу же заводилась этакая воображаемая папочка с досье. Как правило, информация, попадавшая в это досье изначально, должна была потенциально отвечать на какой-либо из следующих вопросов: как человек ко мне настроен? Как он может мне пригодиться? Какие неприятности он может доставить, и как с ним лучше себя вести, чтобы этого не произошло? Как можно заполучить его своим союзником? Том не всегда составлял это "досье" осознанно, чаще - интуитивно, умудряясь при этом искрить на поверхности вполне искренним дружелюбием.
Но странно было думать о Стиле Бризе... вот так. Как о перспективе. Как о возможности. Как о человеке, безотносительно его места в Центре.
Потому что были "они", и были "мы". Работники Центра - и подопытные. Винтики огромной бюрократической системы управления - и её жертвы. Тюремщики - и заключённые. "Чужие" и "свои". Разграничение было тем отчётливее, что сотрудники Центра и сами охотно его поддерживали.
Те, кто попадал в первую категорию, по умолчанию были врагами. Противниками, если хотите. Препятствиями на пути. С ними нужно было всегда оставаться настороже, вести какую-либо стратегию, стараться делать верные ставки и верные расчёты. Во второй категории, соответственно, находились друзья, приятели, соперники и все прочие, с кем отношения выстраивались на почве личного, на почве эмоций, чувств и поступков.
Первые были массой, на которую надо воздействовать в целом, в совокупности, учитывая все связи и объединяя частности. Ко вторым подход нужен был всегда строго индивидуальный.
Но чёрно-белый мир был бы слишком скучен, Том сам этого мнения придерживался.
Что, если попробовать немного изменить подход? Что, если попробовать немного сократить дистанцию?
Что, если попробовать превратить это в вызов самому себе?

Стил Бриз был головоломкой, Том мог это признать. Неплохой задачкой для того, кто был уверен, что знает людей.
Одни поступки Бриза характеризовали его как тот самый винтик, не просто как представителя Системы - как фактическое её воплощение. Он умел быть безжалостным и абсолютно хладнокровным. Выполнял свою работу чётко, как часовой механизм, и каким-то образом всегда оказывался, на первый взгляд, в выигрышном положении.
Но было кое-что, что делало эту характеристику несколько более противоречивой. Его так называемая свита, состоящая из подопытных и верная ему, кажется, до кончиков ногтей: почему? Целитель, которого он выкупил лично для себя, и не просто так, а вместе с его "дружком", которого, как выразился Грехем, выкупили "прицепом" ради счастья этого самого целителя. То, что, по словам того же Грехема, гибель этого целителя - предварительно излечившего, вестимо, по приказу Бриза, участвовавшего в боях дядю Грехема - выбила Бриза из колеи. Отношения с самим Грехемом, пикантные, странные и, судя по всему, порой оставляющие последствия для Бриза вроде разодранного когтями лица. Стремление "сгребать вокруг себя всякую шваль". Равнодушное отношение к деньгам. Потребность "сцеживать яд" время от времени.
У воплощения Системы оказались весьма любопытные слабости. Если, конечно, это были именно они: нельзя было пока утверждать наверняка.
И Тому хотелось проверить всё это лично.
То, что крутилось после разговора с Грехемом у него в голове, не было продиктовано исключительно свойственной ему корыстью. Ему было... интересно.
Он хотел убедиться, есть ли там в действительности маска, которую Бриз носит, и если есть - то что могло за ней на самом деле таиться.

И на следующий же день после собрания он решил действовать.
Охрана, когда он заявил, что, мол, хочет с герром Бризом поговорить, посмотрела на него весьма скептически. Прошлый его визит вылился в самый настоящий цирк, и охрана, по всей видимости, считала, что один раз это может быть и забавно, но вот второй - вряд ли. Однако морда у Тома была вполне серьёзная, не шкодливая и не фонтанирующая излишним весельем, как в тот раз, а потому охранник со вздохом пошёл спрашивать у высокого начальства разрешения на этот визит. Том остался терпеливо ждать.
Честно говоря, он и сам не особо знал, чего в результате этого визита хочет добиться. Бриз, скорее всего, просто пошлёт его. Это же Вольски, подумает он, всего лишь Вольски. Как представитель Системы, он не нуждался в том, что Том мог ему предложить.
Но как человек... кто знает?

0

3

Откровенно говоря, Стил был против всей этой возни с Вольски в качестве сотрудника. Разве что в качестве заведомо провального варианта, но зачем вообще связываться с личностью до такой степени несерьёзной и непредсказуемой? Сотрудничество? Извините, а в чём Центру выгода в этом сотрудничестве? Мышей в Центре нет. Но на собрании он спорить не стал, а на следующий день Вольски какого-то чёрта принесло к дверям его кабинета, несмотря на то, что на собрании свои возражения Стил практически не высказывал. Потому что это не его дело, не его юрисдикция, не его ответственность, и вообще — какого чёрта? Есть СБ, есть СП, есть начальство. Задолбали!

На охранника Стил смотрел достаточно выразительно, чтобы он понял, что явление Вольски народу тут не приветствуется, и народ против. Охранник смотрел на него  и не реагировал.

— Гоните его в шею, — наконец озвучил вердикт Стил и попытался сообразить, чем вообще занимался до того, как к нему вломились с этим идиотским известием.

Охранник повернулся и пошёл выполнять распоряжение.

— Впрочем... пригласите. Пусть войдёт.

Лучше так, чем внезапно выпрыгивающий из-за угла с какими-то невероятными проектами неубиваемый кот Шредингера. От Вольски попеременно хотелось то смеяться, то закрыть лицо ладонью и тихо материться, не особо стесняясь в выражениях.

— Присаживайтесь, Томас, — спокойно предложил Стил, едва он переступил порог, и жестом отпустил охранника. — Внимательно вас слушаю.

Что он там предлагал в прошлый раз? Раскрасить кабинет в жизнерадостные цвета, добавить диснеевских принцесс, или ещё какой-то столь же феерически жизнерадостный бред сивой кобылы? Сивого кота. Кстати, а какой масти это... животное?

Неожиданная мысль, совершенно не в тему, не в жилу и вообще мимо ещё неизвестной повестки дня. Какая разница, какого цвета шерсть кота, в которого превращается Вольски?! И вообще, если вдуматься — как это, превращается? Мы что, в сказке живём? Как там... Царевна-лягушка, Финист Ясный Сокол, Вольски Кот. Вещи примерно одного порядка.

— Вы, я полагаю, с очередной потрясающей идеей, или у вас есть жалобы? — Стил поднялся из-за стола, размышляя, надолго ли это. пошёл было к двери, чтобы попросить принести хотя бы кофе, но на полпути передумал, недоверчиво покачал головой и вернулся на своё место. Куда Вольски ещё кофе, и так энергия прёт, хоть на экспорт отправляй.

0

4

На удивление, визит Бриз действительно одобрил. Том прошёл в кабинет - не просочился, не прошмыгнул, не прошествовал под воображаемые фанфары, а просто молча зашёл. И даже представления с порога не начал устраивать - молча сел напротив Стила и сразу устроился поудобнее, подобрав под себя ноги.
- Вечера, - поздоровался он. И как-то загадочно улыбнулся, разглядывая Стила.
Ну, знаете, тот момент, когда вы что-то делаете у себя в квартире, оборачиваетесь - и видите, что ваш кот очень внимательно за вами наблюдает? Вот это было оно. Взгляд у Тома был пристальный, задумчивый и неотрывный: когда Бриз поднялся и пошёл к двери, а потом вернулся за стол - он следил за ним, словно за мышью, улавливая малейшее движение. Так же, как и вчера на собрании.
Бриз выглядел совершенно как обычно. Со смерти целителя прошло, сколько там - четыре дня? Честно говоря, что вчера, что сегодня, особых признаков того, что это хоть как-то на начальника службы надзора повлияло, Том не заметил. Он сказал - отчасти, чтобы завязать разговор и не устраивать из этого шоу, отчасти - чтобы посмотреть на реакцию:
- Я слышал о вашей потере. Сочувствую. Нет, правда: похоже, что он был вам в какой-то мере близок, а терять близких всегда хреново.
К делу он приступать явно не спешил. Он видел, что Стил его всерьёз не воспринимает сейчас, и хотел дать понять, что на этот раз он пришёл не цирк с конями разводить. 
- И - нет, я не с жалобами и даже не то чтобы с идеями, - он чуть наклонил вбок голову, и взгляд из-под полуприкрытых век стал будто ещё более пронизывающим. - Скорее... с чем-то вроде делового предложения.

+1

5

В каком-то смысле Стил любил непредсказуемых людей. С ними было интересно, они радовали его своей свежестью и новизной решений. До такой же степени он ненавидел непредсказуемых людей — они нарушали заведённый порядок, заставляли нервничать и лишали спокойствия. Он ожидал от Вольски дурашливости, а вместо этого получил долгий загадочный взгляд сфинкса. Молчаливый. Только здоровый скепсис не давал Стилу раздражённо спросить что-то типа «какого чёрта?!»

— Я слышал о вашей потере. Сочувствую.

Если продолжать зоологические ассоциации, Томас Вольски только что с любопытством ткнул палкой в змеиную нору, и продолжал там ковыряться. Змея была не в восторге, и принялась оценивать размеры внезапного вторженца. Стил перестал моргать, зрачки расширились до предела. Взгляд неожиданно остро выхватил след от укуса на шее Вольски. Вполне узнаваемый след. На лёгкое замешательство ушло от силы полминуты, Стил растянул губы в улыбке. Ещё немного, и по губам скользнул бы раздвоенный язык, но у него был обычный человеческий язык... впрочем, желание в чистой змеиной манере попробовать воздух появилось.

Он категорически отвергал собственную способность ревновать — ему было плевать, если Грехем с кем-то пошалил на стороне. В какой-то мере он мог даже порадоваться за ящера. Ему просто не хотелось оставаться без него вообще. Мало ли, что может взбрести в голову рептилии. Хотя... его всегда можно закрыть в карцер. А Вольски — утилизировать. Улыбка Стила стала более злой.

— Излагайте, Томас. Я внимательно вас слушаю.

Он не сказал, что понял, от кого он слышал о потере. Он не стал уточнять, какую именно потерю он имеет в виду — чёрт побери, в жизни Стила потери случались регулярно. Да, какое-то время можно было и потерпеть, что кто-то нагло сыпет соль на ещё открытые раны. но, возможно, Вольски внезапно набрался ума, и действительно собирается сотрудничать, а не валять дурака? Стил немного смягчился. Каждый, кто не является куском дубовой древесины, может менять своё мнение, а Вольски не был деревянным... если только Грехем действительно был ящером, а не бобром.

+2

6

Ага, подумал Том удовлетворённо, наблюдая за лицом Стила. Реакция всё-таки была, и Том почувствовал знакомый азарт, желание подцепить мышку когтем, потыкать палочкой в муравейник. Зайти немного дальше.
Но - нельзя. Не сейчас, во всяком случае: если он хотел этим сегодняшним визитом и впрямь добиться чего-нибудь, помимо того, что Бриз снова выгонит его взашей, следовало проявить осторожность. На этот раз он пришёл играть в другую игру - не в ту, целью которой было потоптаться на чужих нервах и просто посмотреть, что из этого получится.
Ведь теперь его действительно собирались выслушать, и это преимущество не стоило упускать.
Улыбка Бриза стала по-настоящему змеиной. Сразу две сигнальных лампочки вспыхнули в сознании Тома, прекрасно обо всех отметинах, оставшихся от Грехема, осведомлённого: "опасность" и "рыбка клюнула". Он просто обожал эту смесь. Это всегда добавляло происходящему интереса.
Том усмехнулся. Что ж... карты на стол, господа. Пора делать ход.
- Я буду краток, - в усмешке на долю мгновения сверкнули зубы, словно Том сам понимал, насколько подозрительно это звучит с его стороны. - Я хочу предложить, - недолгая пауза, чтобы собеседник успел сделать про себя собственные предположения. - Себя.
Итак, ставки сделаны, ставки больше не принимаются. Лицо Тома вновь сделалось серьёзным. У него было время поразмышлять над тем, что он собирался сейчас сказать, и следовало подать это правильно.
- Позвольте мне говорить начистоту? Я хочу быть вам полезен, герр Бриз. Я не могу пока быть полезен Центру в целом, раз уж я не подхожу на роль сотрудничающего - что, надеюсь, временно - но я могу быть полезен вам. Лично вам.
Он медленно выдохнул, глядя на него всё так же неотрывно. Уж в гляделки он проигрывать точно не собирался - так что они оба теперь смотрели друг на друга и не мигали. Взгляд Тома был прямым и открытым, не заискивающим и не самоуверенным - будто он предлагал самую обыкновенную бизнес-сделку.
Сидя в кресле, обманчиво-расслабленный, выжидающий, он напоминал хищника в засаде - никак не того Вольски, который был головной болью и одним из главных шоуменов в Центре.
- К примеру, - он вновь наклонил голову, на этот раз - чуть назад, открывая шею и прищурив глаза. - В прошлую нашу встречу вы упоминали некие интимные услуги, в которых нуждаетесь вы и иногда - ваши подчинённые. Ну, могу сказать, что с подчинёнными, - ещё одна быстрая усмешка. - Я уже контакт наладил. С некоторыми, во всяком случае. А что насчёт вас? Или вы уже передумали с тех пор?
Это была того рода охота, которая вынуждала его атаковать первым, не тратя лишнее время на кружение вокруг да около. Риск был велик - но оно стоило того. Том был уверен.

Отредактировано Томас Вольски (2016-09-02 07:08:20)

+1

7

— Но я могу быть полезен вам. Лично вам.

— Я не Воланд. Котообразный шут — это, конечно, своеобразный шик, но мне не по статусу.

Стил намеренно выдерживал ровный тон, фраза получилась монотонной, без модуляций голоса, как будто сухая змеиная кожа прошуршала по камням.

— В прошлую нашу встречу вы упоминали некие интимные услуги, в которых нуждаетесь вы и иногда - ваши подчинённые. А что насчёт вас? Или вы уже передумали с тех пор?

Стил безмолвствовал. Только зрачки расширились до предела и дёрнулся уголок губ. От такой вопиющей наглости хотелось или рассмеяться, или, как вариант, ударить Вольски по лицу.

— Я говорил, что нуждаюсь в интимных услугах? В нашу прошлую встречу? Томас, единственный интим, который я озвучивал в нашу прошлую встречу, касался только вашей хирургической кастрации. Не более того. У меня прекрасная память — я не просил у вас интимных услуг. Но даже если бы я до такой степени сошёл с ума, то вряд ли обратился к вам со своими нуждами. Управляющая борделем — моя добрая подруга, поверьте, я располагаю целым стадом более покорных и привлекательных юных тел. От которых не приходится ожидать мести или иного подвоха.

Он не глядя достал из пачки сигарету, бросил пачку на стол, щёлкнул зажигалкой, сделал пару длинных злобных затяжек. Стоило поразмыслить, действительно ли был смысл так снисходительно относиться к этому чешуйчатому хомосексуалисту. Любовь Грехема к хомо сапиенс приобретала отчётливо блядские нотки, а отсутствие необходимости держать язык за зубами и фильтровать базар привело вот к этому. Что конкретно этот хвостатый засранец наплёл Вольски после секса (а секс был, это видно невооружённым глазом), что наглый кот совсем оборзел и явился к нему с этим возмутительным предложением?

— Предположим, в порядке бреда, что я соглашаюсь на ваше предложение, наплевав на собственную безопасность, вы каким-то невероятным чудом поумнели. Каких выгод вы ищете от этого своеобразного альянса?

+1

8

Кто такой этот Воланд, Том не знал, но это было и не важно. Он всё равно больше следил за интонациями и за мимикой Бриза, чем за смысловым содержанием его ответов.
Бриз играл хорошо. Голос был ровный, холодный - а вот реакции выдавали: Том отметил про себя и расширенные зрачки, затопившие радужку, и не случившуюся усмешку, словно Бриз передумал на полпути, и то, как нервно Бриз курил. Любопытно.
Сигарета в тонких пальцах смотрелась красиво. Ах, этого у Бриза было не отнять: выглядел он всегда, как с картинки. По крайней мере, на памяти Тома.
Змей. Том слышал, как называли начальника службы надзора - и никогда не называл его так про себя сам, потому что ненавидел бездумно соглашаться с общепризнанными прозвищами. Даже если они казались вполне подходящими.
Том только улыбнулся, слушая его. Он прекрасно знал, что если бы его предложение было не интересно Бризу совсем, то никаких дальнейших разговоров бы не было. Бриз мог запросто его выпроводить. Но вместо этого он продолжал говорить - и слушать. И, что важнее, задумываться.
- Я имел в виду нашу прошлую встречу здесь, - пояснил он невозмутимо, ничуть на попытки сбить его с толку не купившись. - В вашем кабинете.
Улыбка превратилась в ироничную усмешку.
- Мести, Герр Начальник? Знаете, я не такой суицидник, каким кажусь. Я мщу вам, герр Бриз - и в лучшем случае я опять окажусь в карцере, чтобы возобновить знакомство с нашим дорогим Палачом, и, поверьте, меньше всего на свете мне хочется повторять этот опыт. Я слишком ценю свою жизнь и целостность своей шкуры, чтобы рисковать ими ради чего-то столь мелочного, как месть: игра не стоит свеч. А что касается выгоды...
Он встал - грациозно, текуче, почти неосознанно двигаясь так, будто приближался к добыче. К большой чёрной птице с опасными острыми когтями или к ядовитой змее. Вкрадчиво обошёл стол, пробежавшись кончиками пальцев по самому краю столешницы - и всё это время старался удержать взгляд Бриза своим. Медленно опустился на пол рядом с его креслом, удобно усевшись на пятки, почти коленопреклонённый, но ещё не совсем.
- Не вы ли говорили про лояльность, герр Бриз? Про то, какие преимущества эта лояльность даёт? - его голос стал чуть ниже и глубже. Бархатнее. - И я имел возможность убедиться в этом на практике. Не на себе, конечно, но наблюдать - тоже полезно, верно? Я хочу сказать, это довольно очевидно. Те из подопытных, кто пользуется вашим расположением, стоят на одну-две ступени выше, чем все остальные. У них есть привилегии. Определённые... поблажки, скажем так. Не слишком большие, но всё же. Я бы соврал, если бы сказал сейчас, что моё предложение исходит исключительно из желания с вами сблизиться: не стану отрицать, мне кажется это выгодным, даже если речь не идёт о какой-то конкретной цене прямо сейчас, - ещё одна пауза. Он продолжал задумчиво разглядывать лицо Бриза, снизу вверх. Его веки были полуопущены, и его зрачки расширились так же, как у Бриза, словно отзеркаливая. Чёрно-белая картинка, словно сотканная из дыма и изысканного чёрного шёлка, определённо приковывала взгляд. - Но я бы соврал также, если бы сказал, что этого желания я совершенно лишён. Вы интересны мне, признаю.
Он быстро облизнул губы, прищурившись. Плавно подался вперёд - его пальцы приглашающе коснулись чужого колена.
- Ваша власть - лучшая гарантия вашей безопасности, разве нет? Я в ошейнике. Одно ваше слово - и мне будет вколото снотворное, или меня вырубит шокер. Или за мной придёт охрана и уберёт меня отсюда. Так что - я бы сказал, риски у вас минимальные, - его интонации обволакивали, он умел звучать так, будто уже ласково пробирался голосом собеседнику под одежду и поглаживал кожу. - Почему бы вам не дать мне шанс? Хмм... хотите тест-драйв? Одно испытание, вы можете себе это позволить, не правда ли? Если вам не понравится - я уйду и предлагать больше не буду. В ближайшее время. Если понравится... можно будет обсудить дальнейшие планы. Ммм?
Информация, предоставленная Грехемом, вселила в Тома ощущение, что он вполне мог бы - исполнить те нужды, о которых Бриз говорил. Проблема заключалась в том, чтобы заставить Бриза это признать.

Отредактировано Томас Вольски (2016-09-29 07:33:41)

+2

9

В этом кабинете. Стил не глядя стряхнул пепел, безошибочно попав в пепельницу. Ещё бы, эту встречу он помнил. Именно тогда Томас Вольски во всю красу развернул собственную неадекватность. А у кого ещё хватит извилин прискакать в кабинет начальника Службы Надзора, чтобы всласть поиздеваться, глядя в глаза, и предложить расписать тут всё диснеевскими принцессами? Вот и сейчас — усмехается с отчётливой иронией, если не с издевкой. И откровенно льстит, сволочь хвостатая.

Тут впору было задуматься, почему Бризу так откровенно везёт на хвостатых сволочей. Впрочем, как и на безхвостых, но это уже детали. А Вольски льстил напропалую, упоминая самый сладкий из всех возможных наркотиков. Власть. Стил обожал власть до головокружения, буквально до потери пульса. Просчёт был в одном — он и без всякого интима был властен над хитрым котом. Так что Вольски внезапно примерил доспехи Капитана Очевидности.

Когда Бризу было нужно, он умел сохранять непроницаемую мимическую неподвижность лица, соперничая с идолами, которых упоминают все кому фраза «морда кирпичом» кажется слишком грубой. Сейчас он не особенно старался, продолжая наблюдать за вкрадчивыми движениями кота. Оборотня. Появилось отчётливое желание в замешательство покусать губы — оборотня. Вот с этой точки зрения Бриз не размышлял, расценивая Вольски всего лишь как подопытного молодого мужчину с несколько своеобразным чувством юмора и абсолютным отсутствием инстинкта самосохранения. А зачем ему, он регенерирует! Такая небольшая, но весьма критичная деталь. Ах, если бы Стил мог примерить эту способность на себя! Это было настолько же заманчиво, насколько невозможно. Впору предаться такому пороку, как зависть.

Бриз бросил короткий взгляд на пальцы Вольски, коснувшиеся его колена. Не сказать, что это отважно, но уже достаточно смело. Или нагло, как посмотреть. Дворовые привычки — кому ещё придёт в голову присесть на корточки и что-то объяснять, глядя в глаза довольно нахально. Впрочем, Стил сейчас расценивал как нахальство буквально всё, даже манеру, с которой Вольски моргал.

— Скажите, Том, — медленно протянул Стил, невольно включаясь в соревнование «у кого в этой комнате самый сексуальный голос», — как часто вам сообщают, что вы сумасшедший?

Он затушил сигарету, с минуту смотрел в наглые кошачьи глаза. Как гвоздём в мозгу засело: «оборотень... настоящий... почему я раньше об этом не думал?». Пауза затягивалась. Бриз прекрасно знал за собой такой вполне невинный грех, как ксенофилию. Если у обычных людей ксенофилия ограничивается всего лишь сексом с представителями других рас хомо сапиенс, то по долгу службы Бриз знал, что цвет кожи и разрез глаз это не всё, что может позволить себе любитель чужаков. И дело не только в сексе.

— Допустим, — проговорил Стил, протягивая руку. Кончики пальцев едва прикоснулись к скуле Вольски. Он оценивал его заново, выключив все предыдущие впечатления. Уж в инерции-то себя он никогда не мог обвинить. Рыжий оборотень с зелёными глазами. Абсолютный котяра. Сейчас, кажется, не март, что ж его так внезапно пробило?

Он гладил лицо Вольски, оценивая собственные ощущения. Да или нет? Ещё пять минут назад это было твёрдое «нет» и в довесок что-то типа «вы что, ебанулись?»... сейчас весы склонялись ближе к «да».

— Предположим, — добавил он, чуть наклоняясь, чтобы удобнее было скользнуть пальцами в растрёпанную шевелюру Вольски, удобно обхватить затылок. Он действительно мог в любой момент прекратить. Но ему неожиданно понравилась прямота — пришёл, предложил, ждёт ответа.

— Я действительно могу себе это позволить. И могу тебе это позволить. Остаётся выяснить, что ты можешь себе позволить... в рамках тест-драйва, — коварная улыбка даже не просочилась наружу, только слегка коснулась губ Стила. — Начинай.

Девять из десяти «смельчаков» в этом месте начали бы задавать встречные вопросы или несколько неуклюже раздеваться, путаясь в рукавах и штанинах. У Бриза были и такие. Зрелище достаточно интересное, если хочется увидеть хрестоматийного «мятущегося девственника».

+2

10

— Как часто вам сообщают, что вы сумасшедший?
Том улыбнулся. Это была одна из тех улыбок, что вкупе с веснушками и шальным взглядом придавала ему немного разбойничий вид - не бандитский, не вороватый, а именно разбойничий: что-то из тех времён, когда образ разбойника ещё считался благородным и являлся в смутных снах не к одной романтически настроенной девице, начитавшейся романов. В улыбке была уверенность, вызов и лихое обаяние грядущих неприятностей. Том улыбался так, когда шёл на риск и получал от этого искренне удовольствие.
- Знаете, большую часть времени я получаю это определение в качестве комплимента.
Из поглаживающего голос стал обещающим. Одежды на собеседнике, судя по этому голосу, уже не осталось вообще.
Он ждал. Смотрел на Стила - и ждал, не выказывая ни малейших признаков нетерпения. Наслаждался каждой минутой этой партии на двоих: его ход был сделан, следующий был за Бризом. Только глаза загадочно мерцали - и пальцы всё ещё лежали на чужом колене.
Рука Бриза, дотронувшаяся до его лица, была прохладной, точно как он представлял. Он наполовину прикрыл глаза и чуть наклонил голову, позволяя другому исследовать прикосновениями его лицо. Взгляда он не отводил. Всё ещё ждал, хотя Бриз уже, фактически, согласился: нужны были слова. Формальность. Спусковой механизм.
Внутри у него скручивалось в тугую пружину предвкушение. Он и впрямь апеллировал к власти неслучайно, чувствуя, что приманка достаточно хороша для Бриза; его же личным "криптонитом" можно было считать азарт.
Он делал ставки, и ставки эти оправдались.
Слова прозвучали. Право хода снова переходило к нему.
Его улыбка неуловимо изменилась: из бесшабашной она стала хищной.
- О, геррр Бррриз, - мурлыкнул Том, перекатывая "р" на языке, как нечто очень вкусное, и повёл головой, подставляясь под ладонь в его волосах. - Вы так щедрры.
Сказав это, он подался вперёд: пальцы на колене на мгновение сжались, намеренно ощутимо скользнув ногтями по ткани брюк. Другой рукой он перехватил запястье Бриза возле своей головы и прижался полураскрытым ртом к костяшкам пальцев. Вобрал указательный палец в рот на выдохе - и, после паузы длиной в долю секунды, прихватил среднюю фалангу зубами. Достаточно крепко, чтобы показать их остроту, недостаточно сильно для того, чтобы причинить действительную боль - пока что. По подушечке захваченного пальца на пробу прошёлся язык, медленно и неторопливо. Зверь играл с добычей, притворяясь ручным и домашним.
Всё это - по-прежнему не разрывая зрительного контакта.
Затем он выпустил руку Стила изо рта. Потянул её на себя, разворачивая ладонью вверх, быстро закатал рукав: на этот раз язык - всё так же медленно - скользнул от центра ладони до запястья, и выражение лица Тома заставило это нехитрое действие выглядеть впечатляюще развязно. Короткий, не в полную силу укус там, где ближе всего к коже пролегала вена, был тут же зализан. Руки Бриза ему нравились. Они были достаточно красивы и опасны: одинаково легко было представить в них и нож, и обыкновенную шариковую ручку, и изысканное старомодное перо, которое могло исполнять обе функции сразу.
Другой рукой Том с нажимом провёл по ноге Стила вниз и вверх - сперва к лодыжке, где сильные пальцы вора сомкнулись ещё на долю секунды цепкой хваткой, потом - к бедру, где ладонь его снова стала мягкой и ласкающей, словно ничего и не было.
Кресло Бриза он развернул к себе, для большего удобства, и пару раз потёрся щекой о его ногу. Взглянул вверх, усмехаясь так, чтобы дать понять - это так, прелюдия. Увертюра к настоящему действу.
Опираясь на колени Стила ладонями - ногти вновь врезались в ткань брюк, на этот раз чуть сильнее - он приподнялся с пола. Так, чтобы их лица были вровень. И, выждав мгновение - зелень глаз стала тёмной и жадной, ему хотелось рассмотреть это точёное лицо перед ним - наклонился ближе, чтобы поцеловать его.
Он целовался самозабвенно, жарко, безо всякого соблюдения субординации, погружаясь в поцелуй так, как погружался обычно в секс - и с такой же настойчивостью. Его язык жил, казалось, какой-то собственной жизнью в чужом рту - и эта жизнь была более чем насыщенной. Зубы участвовали и здесь - тем активнее, чем дольше поцелуй длился, пока одной рукой Том удерживал Бриза за шею, и в какой-то момент он прикусил его губу до крови. Мгновенно, впрочем, снова зализав укус - не менее пылко. И только затем отстранился.
- Нежнее? - с вызывающим прищуром спросил он, облизываясь.

Отредактировано Томас Вольски (2016-10-19 08:27:37)

+1

11

Как воспринимать терпеливое ожидание, которое весьма неожиданно проявлял Вольски? Стил поразмыслил, и пришёл к выводу, что если бы он полез к нему до получения однозначного и прямого разрешения, то, скорее всего, получил бы увесистую пощёчину и на этом всё закончилось бы. Но Том дождался, и только после этого начал действовать, не забыв озвучить намерение. Фигурально, но озвучив.

— Вы даже и не подозреваете, до какой степени щедр.

Что же, следовало признать — Том оказался искушённым соблазнителем. Стил наблюдал за ним, не двигался больше, чем было необходимо в рамках игры — просто не отнимал руку. Только бровь дёрнулась в ответ на укус. Не ожидал. Оборотень словно намекал... на что? Стил бы усмехнулся, если бы не дал себе слово не реагировать до последнего. Впрочем, выражение глаз снова стало угрожающим. И так было понятно — кто-то слишком много болтает в постели. Вольски трахался с Грехемом. С ним Грехем не пускался в длинные откровенные разговоры, если Стил их не требовал. Возможно, стоило разрешить ему говорить свободно?

Зелёные глаза Вольски будто мерцали, не открываясь следили за ним. Стил тоже не отводил взгляд. И пауза перед поцелуем стала ещё одной контрольной точкой. Сложно не ценить взгляд в глаза, без попытки потупиться и замаскировать это под какими-то неуклюжими ласками. И поцелуй оказался жадным, напористым. Стил понял, что поддался, только когда обнаружил свои пальцы уже не расслабленно лежащими на подлокотнике кресла. Он в ещё недоверчивым, но уже удовольствием вплетал их в волосы на затылке Тома, поощряя его продолжать. Не сопротивлялся, но и не принимал поцелуй инертно. Удивился, почувствовав боль.

«Он что, укусил меня?! Какая... восхитительная наглость!»

— Нежнее?

Стил перевёл дыхание, невольно облизал губы, потрогал место укуса кончиком языка.

— Что вы сказали?

Голос не дрогнул. Можно оставаться вполне довольным собой. Да, не дрогнул, но изменился. Стил прислушался к себе и оформил понимание мимически. «Спохватился». Так бывает — услышал, переспросил, и только потом дошло. В данном случае дошло сразу, но стоило изобразить непонимание хотя бы на миг.

— Не утруждайтесь, — выдохнул Стил и едва не распорядился «продолжайте». Это звучало бы слишком нарочито. Он выдержал ещё одну паузу и резко поднялся, практически вскочил на ноги, вынуждая Вольски отпрянуть. Пришло время правильной расстановки акцентов. Как Том умеет — он уже показал. В какую позицию метит — тоже показал. Те, кто предлагает собой воспользоваться, не целуются так активно, они скорее предлагают свои губы, провоцируют, вымогают поцелуй. Осталось выяснить, до какой степени Том твёрд в своих намерениях, и у Стила был способ это выяснить.

Он стоял практически вплотную к нему, еле заметно покачиваясь, как змея, готовящаяся к атаке. Снова смотрел в глаза, медленно поднял руку, повторив ту же невесомую ласку — кончиками пальцев по скуле, от виска вниз. Неторопливо сжал пальцы на его шее, выше ошейника, толкнул к стене и навязал свой поцелуй. Образец Вольски ему выдал, так что Стил легко повысил ставки, демонстрируя собственную меру агрессии. То, что началось как просто жаркий поцелуй, быстро забалансировало на грани злобного укуса. Вторую руку Стил положил на бёдро Тома, удерживая без всяких затруднений. Поцелуй был похож на морской прибой, он буквально пульсировал накалом, перетекая в нежность только для того, чтобы снова терзать насмешливые губы. Он словно гипнотизировал Вольски, вынуждая сдаться, признать себя подчинённым. И тогда на правах актива Стил его... вышвырнет за дверь.

+2

12

Никакая авантюра не бывает бесцельна: нет риска просто ради риска, всегда есть что-то, что можно получить в результате. И, как ни странно, выгода в таких вопросах стояла всего лишь на втором месте.
Нет, в казино шли не ради денег. Как ни крути.
На первом месте в списке целей всегда стояло удовольствие, получаемое в процессе.
Пришёл ли сюда, в этот кабинет, Том ради тех самых гипотетических поблажек и привилегий, о которых сказал Бризу? Ради того, чтобы заработать себе ещё сколько-то очков доверия во всеобщем рейтинге?
Да. Отчасти.
Но в основном он был здесь ради этого.
Того, как Бриз перескакивал, не замечая, с холодного дистанцированного "вы" в обращении к насмешливо-снисходительному "ты" - и обратно, как на качелях. Того, как неуловимо менялся чужой голос под воздействием подступающих изнутри эмоций. Того, как управляемо - пока что управляемо - одно выражение холёного лица едва заметно перетекало в другое.
И всё - благодаря Тому.
Власть и азарт, спаянные вместе. Что может быть лучше? Коктейль пьянил не хуже забористого алкоголя.
Он хотел, чтобы Бриз - Стил, называть его по имени в своём воображении как-то больше соответствовало ситуации - начал совершать ошибки. Чтобы он потерял контроль над собой, хотя бы на краткое время. И чтобы ему это понравилось.
Зверь почувствовал вкус крови - буквально и метафорически. И хотел ещё.

И - нет. "Нежнее" Стил не желал. Что было совершенно замечательно, поскольку никакой нежности Том не планировал изначально: Стил не был Рэем, чтобы обходиться с ним ласково и бережно. Под этой изящной оболочкой скрывался целый завод по производству первоклассной стали. Стил был весь - как смертоносный клинок, об который можно порезаться при малейшем неосторожном обращении.
И то, как он давал отпор - это было восхитительно. Том вскочил почти одновременно с ним, лишь на секунду замешкавшись, на мгновение замер в ожидании атаки, нападения, инстинктивно готовясь отразить удар. Обычно Том драк избегал - но это не означало, что его не захлёстывало каждый раз в подобные моменты всё то же чувство жаркого предвкушения, всё тот же адреналин, который ощущал ещё первобытный человек, замахиваясь копьём на саблезубого тигра.
Глаза в глаза, лицом к лицу, прикосновение - как небольшой электрический разряд. Том стоял, чуть пригнувшись, как перед прыжком, напружинившись - но так и не прыгнул.
Он встретил ответный поцелуй ухмылкой и торжеством. Это был хороший ход со стороны Стила. Чертовски хороший!

Это было соревнование. Проверка на прочность - обоюдная и взаимная. Вызов, брошенный в ответ на вызов.
Это было сражение, и Том не собирался его проигрывать. Во всяком случае, не сейчас, когда они только начали: было бы слишком досадно.
Однако вместо того, чтобы повышать градус агрессии, сопротивляться, упорствовать, он... сдался.
Это было легко. Всегда легко. Уступить чужому напору, закрыть глаза, чуть прогнуться, стать обманчиво податливым. Принять главенство кого-то другого. Том не был клинком. Он был гибок, он был почти даже мягок. Почти.
В один момент язык его тела, всё его поведение и вся его поза говорили о том, что он совершенно послушный, ручной и готов мурлыкать у Стила на ручках, если тот захочет.
И сразу затем, когда он был уже достаточно убедителен в своей роли...

Движение было резким и быстрым. Стил держал его за шею, за бедро - а надо было держать руки, потому что теперь эти руки прижимали к стене чужие запястья неожиданно сильной хваткой, впиваясь сквозь рукава ногтями.
Взгляд, которым Том смотрел Стилу в лицо, был абсолютно дикий. Когда он усмехался вот так, во весь рот, с чёрными дырами вместо зелёной радужки глаз, казалось, что зубов у него больше, чем должно быть.
Ещё одно правило азартных игр: ставки всегда, всегда можно повысить ещё больше.
Он облизнулся, склонился к шее Стила - и укусил. Ровно там, где билась сонная артерия. Уже не на шутку укусил - правда, только кожу, не прихватывая ничего сверх, но челюсти сжал едва ли не со всей силы.
Коленом он втиснулся между бёдер противника.
Ах. А ведь противника,точно. На данный момент - противника и партнёра.
В Томе полыхало тёмное, жадное пламя. Он был хаосом, огнём, который мог безобидно плясать на конце сигареты, чтобы в следующий миг - когда меньше всего этого ожидаешь - обжечь. Просто так, исходя из своей переменчивой природы.

Отредактировано Томас Вольски (2016-11-13 05:55:33)

+2

13

Чтобы вызвать персональное желание, нужно обладать чем-то большим, чем просто красивое тело. У Томаса Вольски с телом было всё в порядке. Несколько худощавый, но не болезненно тощий. Достаточно сильный физически, но до громилы далеко. И до такой степени податливый. что Стил вместо торжества успел испытать острое разочарование. Нафантазировал себе — оборотень, да? Мальчишка...

Поцелуй стал более нежным. Стил был логичен до крайности — мальчишек стоит целовать нежно. У них слишком мягкие лепестки губ, сладкие языки, томные зелёные глаза, цвета липких леденцов из дягиля... Печально. Тем сильнее был неожиданный рывок Вольски, от которого у Стила широко и недоверчиво распахнулись глаза. Руки оказались в довольно крепкой хватке, да и расположение тел Том поменял быстро, неуловимым рывком, теперь он сам прижимался спиной к стене, и даже чувствительно приложился затылком. А от укуса Стил зашипел, как раздражённая змея.

— Довольно! — резкий окрик должен был остановить Вольски, хотя вот сейчас, выскочив из образа сладкого мальчика, он оказался по-настоящему красивым и почти опасным. Если бы такая одержимость была настоящей — она была бы буквально роскошной. Однако главный нюанс был по-прежнему не в словах, а в поступках. Если Стил хотел его остановить, то не постеснялся бы надавить. И, разумеется, не авторитетом.

— Это не укус, а профанация, — Стил тут же продемонстрировал, что имеет в виду, вцепившись зубами в плечо Тома. Это был укус, направленный не на дешёвые спецэффекты, а на причинение боли. Настоящей, глубокой, сильной. Когда человеческие зубы, не слишком приспособленные к откусыванию живой плоти, захватывают не только кожу, а ещё и слой мышечной ткани, сжимаются сильнее, ещё сильнее, раздавливая мышечные волокна, разрывая кожу резким рывком в сторону. Недостаточно резким, чтобы вырвать кусок, но достаточным, чтобы потекла кровь.

— Никогда не сжимай зубы над сонной артерией без намерения прокусывать её.

Стил не облизал окровавленные губы, как и не стал отнимать руки. Время дешёвых аттракционов уже ушло, а время тяжёлой артиллерии ещё не наступило. Подавшись вперёд, Стил снова навязал Тому поцелуй, совсем другой. Как будто это не он сейчас целовался. Это был голодный злой поцелуй того, кто дорвался до достаточно интересного объекта, достойного второй фазы отношений — частичного доверия. Первый вступительные па для парного танца, в котором, возможно, что-то и вытанцуется.

Ещё было рано для всего. Да, пусть Том уже раздвинул ему ноги коленом, и удерживал его за руки, но Стил не стремился к нему прижаться всем телом. Рано. Не своевременно. Не доверял. Но поцелуй был прекрасен, он уже давал настолько многое, что Стил на миг закрыл глаза, наслаждаясь сочетанием вкуса крови и острых зубов рядом с собственным языком. Неистовая модификация Тома нравилась ему куда больше, чем вечный шутовской колпак.

+2

14

— Довольно!
Том остановился. И зарычал, не разжимая челюстей - глухо, угрожающе, нетерпеливо. Он чувствовал биение пульса возле своего рта - в каком-то миллиметре от его зубов, прямо под тонкой, прокушенной едва ли не насквозь кожей с выступившими на ней солёными красными каплями. Он слышал, как билось сердце Бриза - так близко, так искушающе доступно - и он...
Он не убивал людей, конечно. Ещё не приходилось. Он знал, что это некая грань, шагнув за которую, назад он прежним уже не вернётся.
Но он убивал на охоте птиц и мелких грызунов. И далеко не всегда из-за голода: это был всё тот же азарт, всё та жажда, вывернутая наизнанку. Адреналин, заставляющий почувствовать себя живым. Инстинкты хищника, которых у него, как человека, не должно бы быть - и которые, тем не менее, были и ничуть не ослабевали даже в отсутствие трансформации. Это было того рода знание, которое волей-неволей меняет своего носителя: знание о том, как хрустят на зубах кости, как ощущается во рту горячая кровь, как уходит жизнь из чужого тела, зажатого в твоей хватке.
Это знание и эти инстинкты словно разделяли его на двух разных Томов. И тот Том, что правил бал сейчас, очень мало общего имел с Томом дружелюбным и склонным устраивать шоу по любому поводу.
Когда Стил укусил его - не церемонясь, злобно, прямо через футболку - Том зашипел ему на ухо и ещё сильнее сдавил запястья. Так, словно намеревался кости сломать, а лучше - раскрошить; хорошо ещё, сделать это было не так-то легко. Он всегда больше полагался на ловкость и скорость, на хитрость и на подвешенный язык, чем на грубую силу - но и Стил не полагался на неё тоже. Что означало, что в этом отношении они были более или менее равны.
Было желание в отместку вцепиться Стилу в ухо - да и оторвать его к чертям, оно всяко меньше было, чем его плечо. Но Стил уже и сам отцепился от плеча, и Том снова смотрел ему в лицо, и вид у него был такой, что, будь у него сейчас хвост, тот бы бешено хлестал по бокам, а уши были бы прижаты к голове в недвусмысленной готовности к драке. Верхняя губа задралась вверх, обнажая окрашенные красным клыки. Зверь готов был броситься на врага.
Вот в чём заключалась опасность. Стил не был его другом изначально. Он был интересен, он был привлекателен, он был загадкой и своеобразным вызовом... и он был врагом. Зверь ничего не забывал. Зверю были чужды все эти метания человеческого разума, все сложные схемы отношений, планов и наличия вторых и третьих смыслов в любом утверждении. Зверь любил определённость.
Стил навредил ему, не сейчас, но ещё раньше. Он навредил другу - тому, кто был признан за своего. И он мог - а может, и собирался - навредить ещё. Укус послужил всего лишь напоминанием для этого. И в данный момент подраться - горло, вцепиться в горло, вгрызться в трахею, разодрать грудную клетку, убить врага, чтобы тот не успел убить тебя самого - казалось перспективой привлекательнее, чем потрахаться.

И, как всегда бывало в подобные моменты - а они сами по себе были очень, очень редки - Человек вступил в борьбу, отнимая у Зверя штурвал. Натягивая поводок. Напоминая.
Это не он должен был потерять контроль. Чтобы победить здесь, ему недостаточно быть смазливым, умелым, опытным - точно так же, как недостаточно быть просто диким и дать волю худшему в себе.
Нет. Чтобы победить кого-то, вроде Стила, в первую очередь он должен быть умным.
А значит, нужно уметь балансировать. Было время, когда Том мечтал сбежать с бродячим цирком и быть там акробатом или клоуном - однако сейчас ему выпал шанс ощутить себя воздушным гимнастом.
Он словно шёл по тонкому канату, подвешенному над бездной. С одной стороны - ярость и жестокость, с другой - сдержанность и холодный расчёт. Где-то посередине находилась точка равновесия, и в ней - к его собственному удивлению - он нашёл то удовольствие, которое чуть было не потерял только что.
Удовольствие было жгучим, как перец, и текучим, как вода.
Он отражал чужой напор своим. Возвращал в ответ в поцелуе такую же точно злость, такой же точно голод, и ничуть Стилу не уступал. Ни в чём. Он был ничуть не менее упрямым. Его воля была ничуть не менее остра.
Одну руку Стила он отпустил - наверняка оставив синяки и глубокие полумесяцы от ногтей даже через ткань рукава - и запустил ладонь под водолазку. Ладонь была горячей; пальцы принялись изучающе, медленно царапать спину и рёбра. Колено между ног настойчиво прижалось к паху.
- Я учту, - мурлыкнул он коротко, усмехаясь так, словно обещал таким намерением однажды обзавестись.

Отредактировано Томас Вольски (2016-11-16 05:47:21)

+2

15

Вот это было другое дело. Никакого сахарного сиропа, никаких кружевных игрушечек. Взбешённый Вольски не только выглядел изумительно — он и вёл себя как положено. Как враг. Никаких иллюзий, он обязан понимать, что не всё так просто в этом мире: пришёл, предложил, получил, «и они, обнявшись, пошли собирать ромашки». Не будет никаких ромашек до тех пор, пока кое-кто не перестанет корчить из себя невесть что. Причём в данном Случае Стила превосходно осознавал, что имеет в виду не только Вольски, но и себя самого.

Ему было больно. В меру, без опасности для здоровья, и уж конечно без тени опасности для жизни. Причём почему-то больнее было, когда оборотень всё-таки отпустил его руку. Одну. Сразу вспыхнули надсадной ноющей болью наливающиеся кровоподтёки. Стилу было интересно, чего в Вольски больше — ума или гонора. Удивительно, но пока ум и самоконтроль перевешивали. Он улыбнулся прямо в поцелуй, перехватив губами мурлычащее обещание учесть. Ничего... когда сойдёт угар, след от зубов ему напомнит о том, что игры играми, а есть кое-что посерьёзнее.

Он поощрял Вольски наглеть дальше, и для этого не нужна была чёрная воля. Достаточно было не отшвырнуть его руку, так вольно забравшуюся под одежду. Правда, вздрогнул от острого ощущения царапнувших спину ногтей. Непритворно. Стил уже как-то вышел из того возраста и социального положения, когда нужно было бы что-то изображать в сексуальных игрищах. а на самом деле скучливо думать о том, что надо бы сделать ремонт, дочитать книгу, и кстати посмотреть фильм, который рекомендовали. да всё недосуг, «да когда ж это уже закончится». Да и пол не подходил.

Проблема же заключалась в том, что и голову потерять не получалось. И в этом не были виноваты зелёные глаза, горящие сейчас диким пламенем, и весь остальной Вольски тоже был не виноват. С этим проклятьем Стилу приходилось мириться и слишком много думать, держать контроль над ситуацией, и в первую очередь над самим собой. Но ему уже было не скучно, а это уже так близко к «хорошо».

— Снимай, — Стил подцепил футболку Томаса свободной рукой и потянул вверх, стягивая с него хлипкий казённый трикотаж. В голове мелькнула затёртая информации из пространного и надоевшего до зубовной боли инструктажа, с трудом удалось загнать её куда-то в пыльный закоулок.

Он прекрасно помнил, как Томас Вольски выглядит нагишом. Приходилось видеть, и отнюдь не в дружеской беседе. Исключительно во вражеской. Он знал это тело, он видел, как оно трясётся от боли — физиологические реакции никуда не деться, как бы голова ни бунтовала. Сейчас же, вместо продолжения, Стил изучал его заново и с другими целями. Впрочем, причинить ему ещё немного физической боли он не отказался бы. А может и не немного, но это может подождать сколько угодно долго. А пока... пока что пальцы скользили по спине, изучая кожу, скользнули ниже и лишь на миг задержались на пояснице.

Что наглому коту точно удалось, так это добиться от него соответствующей реакции — всё это возбуждало, оставалось только проверить, было ли это взаимным. Для этого достаточно просто чуть шевельнуться и одновременно прижать Вольски к себе. Правда, при этом чувствительно сжав его ягодицу, и намекая, что варианты всё ещё возможны. Ещё как возможны. У него был хороший крепкий зад, под рукой ощущались мышцы. А кроме задницы, у него ещё был и неплохой член, который прекрасно ощущался бедром. Подумать только, а ведь действительно чуть не довёл его до кастрации... упрямая скотина? Стил по-своему любил упрямцев, видел в них собственное отражение и бессовестно им любовался.

Стил вкрадчиво провёл кончиком языка по губам Вольски, словно размышляя, целовать дальше или укусить. Ему нравилось колебаться между решениями. До поры, разумеется. Впрочем, теперь, даже если Томас Вольски сдастся на милость победителя и покорно раздвинет ноги, Стил не вышвырнет его за дверь. Вернее, вышвырнет, но не за эту. Скорее, потащит его в спальню, чтобы у кота появилась возможность сравнить его с ящером. Никаких душевных терзаний по этому поводу Стил не испытывал.

+3

16

Возбуждение пробирало от макушки до кончиков пальцев на ногах, скакало электрическими искрами по нервам. В ушах медленно нарастал шум крови, похожий на грохот морского прибоя о скалы. Это, честно говоря, походило больше на то чувство, с которым он прыгал по крышам, вытаскивал ловкими пальцами кошельки из чужих карманов и бегал от собак и от полиции, чем на то мягкое, томное ощущение, которое обжигало наслаждением и необходимостью это наслаждение вернуть, сделать другому хорошо так же, как другой делал ему. Вот как оно было обычно: сладость, и доверие (пусть даже краткое, пусть даже обусловленное ситуацией), и удовлетворение вечного тактильного голода, и чистый, незамутнённый восторг от того, как тело касалось другого тела, заключая с ним некий бессловесный договор.
А то, что было сейчас - шло не от тела. Это начиналось где-то в мозгу, где-то там же, где прятались до поры до времени все его странные, порой почти самоубийственные порывы, не имеющие своей целью ничего, кроме как потанцевать с опасностью, пофлиртовать с удачей, пробежаться по лезвию ножа и выйти живым. Доказать себе - в первую очередь себе - что он может всё. Что он жив и будет жить до тех пор, пока не погаснут внутри самые последние угольки борьбы.
Правда, возбуждения это ничуть не умаляло. Даже наоборот.
Может быть, он и в самом деле был немного сумасшедшим, на свой манер. Не стали бы здоровые и нормальные люди проникать тайком в чужие дома, торговать краденым из-под полы, проматывать награбленное в казино. Занимать деньги у каких-то явно связанных с мафией людей, чтобы потом позволить поймать себя секретной правительственной организации по отлову мутантов.
И трахаться с Бризом нормальные люди, наверное, не стали бы. Не в таких обстоятельствах. Не при таких условиях.
Строго говоря, он пока тоже не трахался. Ещё. Тем не менее, одно то, что ему вновь определённо нравилось происходящее - просто по факту, вне зависимости от того, к каким результатам это приведёт - было признаком, пожалуй, достаточно о нём говорящим.

Он отстранился от Стила с неохотой, чтобы избавиться от футболки - для этого пришлось выпустить и вторую руку из захвата. Футболку он швырнул куда-то, не глядя: она ему мешала. Впрочем - не она одна. Он ощупывал торс Стила: искал возможные шрамы, запоминал все изгибы и неровности, проверял кожу на прочность и на чувствительность ногтями. Искал уязвимые места. Но делать это с водолазкой на теле того было неудобно - и он тоже потянул за её края. Словно бы это было чем-то само собой разумеющимся.
- Око за око, - предложил он, ухмыляясь в чужой рот - и, о, эта грань между поцелуем и укусом чувствовалась им прекрасно. Его зубы будто сами хотели сжаться ещё раз на мягкой плоти. Но вместо этого он поцеловал - глубоко и почти насмешливо.- Стриптиз за стриптиз.
Нет, говорили его движения, сдаваться он не собирался. Он прижался плотнее, крепче, кратко потёрся пахом о бедро - инстинктивно, требовательно, выдохнув сквозь зубы. Но всё в нём отражало всё то же упрямство: он собирался идти до конца. До любого конца. Это даже делом принципа уже не было - это было... вроде как совершенно для него естественно.
Том был не из тех, кто задаётся вопросом "Тварь ли я дрожащая или право я имею": по умолчанию он считал что имеет право на всё - точно также, как другие имеют право его при этом остановить. Ну, или попытаться это сделать.

+1

17

Вот эта чудесная манера — говорить в губы, при этом ухмыляясь — Бризу очень нравилась. Будь он сам хулиганистым зеленоглазым наглецом, тоже так бы делал. И если Том с себя содрал футболку, то Стил из своей одежды выскользнул заученным змеиным движением, только волосы рассыпались по плечам. О судьбе тряпки, попавшей в руки Вольски, он не тревожился. Ему было в первую очередь любопытно нащупать границы самонадеянного кота.

— А скажи мне, — сладко прошипел Стил, всё ещё не разрывая эту очаровательную позицию, так что они не целовались, а переговаривались, соприкасаясь губами. При этом Стил медленно сжал пальцы на голом плече Тома и легонько надавил на него. — Дорогой Том... — лёгкое, почти невесомое нажатие медленно, но неуклонно тяжелело, пригибая Вольски ниже.

Стил сделал всего полшага вперёд, коленом раздвигая его ноги шире, и тут же яростно клацнул зубами у него перед носом, и одновременно толкнул , опрокидывая на спину. Упасть, впрочем, не дал, подхватив под поясницу, и удерживал в таком положении неустойчивого равновесия.

Распрямиться тоже не давал, по-прежнему дышал в губы, словно выбирал, загрызть его насмерть, или помиловать. Всё просто — футболка Тома уже валялась где-то чёрти-где, и свежие следы игрищ с ящером стали видны гораздо лучше.

Что эта чешуйчатая гадина тебе нашипела? — Стил сам шипел, как упомянутая гадина, пусть и не чешуйчатая. — В какой роли ты пришёл сюда пробоваться?

Он коротко тронул его губы кончиком языка, безотчётно повторяя повадки змеи. Удерживал крепко, сжимая руки с неумолимостью голодной анаконды. И без того достаточно сильный, Стил уже подошёл к границе, за которой начиналось буйство чёрной воли.

— И ведь чего-то нашипел, что ты пришёл тут сверкать своими изумрудами, — Стил всё-таки прикусил его губы, слишком мягко по сравнению с хваткой. Длинные волосы ему не мешали, хотя и спрятали этот поцелуй от любых возможных свидетелей. Которых тут быть не могло.

— Вывернешься? — он ухмыльнулся, буквально срисовав манеру самого Вольски. Пальцы всё ещё впивались в плечо, оставляя полукруглые следы ногтей,  тут же дрогнули и словно переступая паучьими лапами перебрались на шею сзади, на затылок. Хищно сжались и потянули за волосы, заставляя запрокинуть голову и подставить шею.

Нет, ему оставалось только сдаться. Как ни жаль. Градус наглости в Томе был подходящий, брутальности вот не хватало. А ещё Стил остро осознал, что если сейчас серьёзно съездит Вольски по физиономии, тот послушно выйдет за дверь, вряд ли осмелившись ответить тем же.

+1

18

Водолазка также закончила свой путь на полу: Тому было не до неё. Как и, видимо, самому Стилу, который...
... как будто проявлял игривость? Иначе чем ещё было вот это всё, "я-серый-волк-зубами-щёлк" и прочие "толкни-поймай" приёмчики?
Игривый Стил. Ну надо же. Том и не думал, что когда-нибудь такое увидит: не презрительную снисходительность, не досаду и раздражение, не чистую злость и даже не обычную его холодную иронию. И это было... само по себе интересно.
Тем не менее, это внезапное падение застало его врасплох: он неосознанно вцепился в плечи Стила, пытаясь то ли удержаться, то ли утянуть его за собой. И когда полёт на пол так и не завершился, и его поймали, хватку он отнюдь не ослабил. Наоборот, усилил так, что костяшки пальцев побелели - будто он собирался скорее плечевой сустав Стилу выломать, чем отпустить. Не потому, что боялся поприветствовать пол затылком.
А потому, что принцип "око за око" сейчас распространялся буквально на всё. Вот Стил нарочно впивался пальцами в его мышцы и кости - и почему бы ему не ответить тем же? Ногти у Тома, к слову, тоже были крепкие и острые, и оставляли на бледной коже замечательные глубокие следы. Он не просто царапал - медленно, с нажимом водил пальцами, не ослабляя давления, и оставлял короткие красные полосы - словно кожу хотел содрать напрочь.
Может, и хотел. Там, под этой кожей, таилось столько всего ещё непознанного. Все барьеры, которые у Тома обычно стояли на то, чтобы намеренно причинить боль кому-то, кто ему нравился - а Стил определённо нравился, пусть даже в довольно своеобразном смысле - слетали сейчас один за другим. В конце концов, он был абсолютно убеждён, что Стил его, если что, и не подумает пожалеть.
Напряжение скапливалось в позвоночнике, вибрировало в пальцах; воздух казался всё гуще и гуще.
- А почему бы тебе, - отозвался он так же сладко, в тон его визави, незаметно сокращая в обращении дистанцию на "ты". - Дорогой Стил... - он поймал его язык губами, продолжая сдавливать его плечи. - ...не спросить об этом у упомянутой гадины?
Дразнился, конечно. И явно не собирался ничего прояснять по поводу своего разговора с Грехемом - или по поводу роли, которую он выбрал. Первое - потому что ящеру за откровения могло и влететь, второе - потому что всё, по его мнению, и так было тут понятно.
Впрочем, он вообще ни на какую "роль" не претендовал, если уж начистоту. Он отвечал действием на действие, проверкой - на проверку. И просто смотрел, кто в итоге победит.
Может статься, что никто. А может, и оба.
Он беззвучно рассмеялся в поцелуй - короткая вибрация смеха прошла через всё тело и вылетела на выдохе изо рта. Он искренне наслаждался моментом, балансируя в этом неустойчивом положении. Комплименты от Стила? О, сколько нам открытий чудных!..
- Изумрудами? Боже. Стил, а ты поэт!
Они будто танцевали танго, только наклон длился слишком долго. То ли борьба, то ли флирт - как раз самое то для танго. И танец начался не сейчас, а с того момента, когда Стил согласился на его предложение "тест-драйва". Шаг вперёд - шаг назад, притянуть-оттолкнуть, поддаться и тут же перейти в нападение; они ходили по сужающейся спирали, всё сближаясь и сближаясь, чтобы неминуемо столкнуться где-то в центре, в точке кипения, где не останется уже пространства для манёвра, и останется только или пан, или пропал.
Но пока ещё не было ничего определённого. Реальность была зыбкой, ускользала сквозь пальцы: в любой момент что-то могло пойти не так. Или - напротив, так. В любой момент он мог совершить ошибку, которая разрушит эту искрящую опасностью близость, ослабит натяжение между ними.
И эта зыбкость тоже была хороша, как пряная приправа к мясу.
Том взглянул на него - пальцы на плечах Стила больше не давили, не царапали, не сжимали, а только медленно гладили в задумчивости. Он посмотрел ему в глаза - и улыбнулся, блеснув белыми зубами, так, словно был знаменитым матадором на арене, заверяющим зачарованную боем публику, что - бык, только что в него врезавшийся и отскочивший, был обманут и смертельной раны не нанёс.
- Сомневаешься?
Хотел ли Стил, чтобы он вывернулся? Том склонялся к мысли, что - да, хотел. Не просто так ведь ловил его на "слабо". Не просто так поддразнивал, провоцируя доказать, убедить, удивить.
Кровь от паха в таком положении постепенно приливала обратно к голове. И даже так - различные варианты того, как можно было "вывернуться", вспышками мелькали у Тома перед глазами. Один вариант был откровенно некрасивый и грозил всё испортить. Один был здравый, но тоже не слишком впечатляющий. Один - Том обдумал его чуть более тщательно - красотой, вероятно, также не блистал, зато был любопытный и нестандартный: в частности, Тому было интересно, сколько Стил может вот так держать его на весу, особенно, если перестать ему в этом помогать и прекратить упираться пятками в пол. Стил был сильный, конечно, но далеко не железный, и вскоре такое положение начало бы приносить гораздо больше дискомфорта ему самому, чем Тому, от которого требовалось только держаться за него.
Но был и ещё один вариант. Который в его представлении выглядел достаточно элегантно, а элегантные решения Том любил.
Что ж... пожалуй, можно и попробовать.

Первое, что он сделал - это подставил шею, следуя за движениями руки Стила. Беззащитное открытое горло, обманчивый символ подчинения - это была маленькая жертва для начала. Жертва, чтобы задобрить, чтобы отвлечь, чтобы усыпить бдительность - и чтобы открыть путь для следующих шагов.
Второе: он стряхнул на пол обувь, и его правая нога, согнутая до этого в колене, скользнула с бедра Стила ему на спину, обвивая его за пояс и пригибая его ниже.
Третье: он закрыл глаза, чтобы прочувствовать своё тело целиком, до самых кончиков пальцев. Выгнулся волной, прижимаясь к Стилу ещё ближе, животом к груди, кожей - к коже, подался навстречу. Сделал глубокий вдох.
Четвёртое: вторая нога заскользила тоже, но медленнее, осторожнее - та нога, что упиралась бедром в пах Стила. Тут важно было не прогадать: пнуть его ненароком в самое, так сказать, дорогое Том не хотел, это определённо разрушило бы всё настроение. Одним плавным, аккуратным движением он забросил и вторую ногу ему на спину, полностью перемещая весь свой вес на другого человека. Они оба наклонились в результате ещё чуть ниже.
Пятое: руки на чужих плечах окончательно разжались и - не слетели безвольно, нет. Прочертили невидимую дугу в воздухе, когда он вытянул их вверх, синхронно заводя обе руки за голову.
Шестое. Выгнулся ещё сильнее, и сначала пальцы его, а затем и ладони нашли на полу опору.
И, наконец, седьмое, последнее действие - заключительный акт, в котором ему, в общем-то, оставалось только подчиниться закону гравитации и воспользоваться ей для собственной выгоды. Он встал на руки, вниз головой, - кажется, при этом Стил вырвал ему с корнем несколько волос, и он фоново зашипел, не отвлекаясь, однако, от главной задачи - и сместил центр тяжести так, чтобы его тянуло вперёд, вниз - вместе со Стилом. В последний момент он убрал ноги с его спины, развёл их в стороны, не сгибая, и позволил себе упасть.
Почти упасть, конечно. Перекатился, едва достигнув пола, сгруппировался в кувырке - и приземлился на корточки, опираясь об пол ладонями между ступней. Перевёл дыхание - и с усмешкой поглядел на Стила снизу вверх из такой позиции. "Изумруды", как им и положено, сверкали ярко и торжествующе. Вывернулся.
Весь манёвр занял не больше трёх секунд.

Конечно, брутальности ему и впрямь не хватало. Но с чем у Тома всегда было всё в порядке - так это с равновесием. И гибкостью, чего уж там.

Он встал - так же легко и пружинисто, схватив по пути попавшуюся под руку водолазку. Шагнул ближе, снова сокращая расстояние.
- Моя очередь, верно?

Отредактировано Томас Вольски (2016-12-24 22:46:00)

+1

19

Почему, стоило только проявить хоть маленькую грань поэтичности натуры, собеседник изумлялся так, как будто перед ним пингвин принимался цитировать Бодлера? Стил как-то был о себе более высокого мнения, вёл себя в большинстве случаев безукоризненно вежливо, и даже с подопытными обращался со спокойной доброжелательностью. Говорил им «вы» и прочие приятные слова, которые должны были в первом прочтении подлечивать раненую гордость, а во втором (если было чем просчитывать так глубоко) наводить ужас. И вот опять это удивление.

— Иногда поэт.

Склонность к метафорам, аналогиям и образному мышлению изрядно портили Стилу жизнь. Потому что не с Ференсом же говорить о тонкостях? Том по крайней мере не обвисал в руках напуганной тряпочкой, уже неплохо. И язвил в меру, удерживаясь на тонкой грани запредельного хамства. Интересно, это у него врождённое кошачье, или результат опыта?

— Не сомневаюсь. Интересуюсь методом.

Что же, метод Том выбрал не тривиальный. Стил сам бы легко вывернулся из такого захвата, и даже не обязательно для этого использовать чёрную волю. Насколько целым остался бы партнёр по танго — это уже второй вопрос. Том удивил тем, что всем весом повис на нём, обхватив даже ногами. Стил пригнулся сильнее, чуть подался назад, отыскивая баланс, чтобы не грохнуться на пол, придавливая это невыносимое создание. Кажется, в данном случае невыносимое в прямом смысле слова. Не слишком тяжёлый, но всё-таки...

Короткий миг равновесия оказался волшебным. Стил даже понадеялся, что это чем-то и какой-то точки записывается. Кстати, камеры-то он вообще отключил? Была такая привыка, не хотелось выносить на всеобщее обсуждение, и без того перекормленное, свою личную жизнь и собственные причуды. Отключил... И тут Том отпустил его плечи, и каким-то неожиданно сильным движением выполнил гимнастическое... Стил едва успел разжать пальцы, так и не подобрав название этому движения, и рывком отпрянул, чтобы уж не мешать господину гимнасту поражать почтеннейшую публику. Да и слишком пикантный был момент. Возможно, будь Том голым, он был бы почти неприличным.

Всего мгновение, и снова наглые зелёные глаза весело щурятся буквально перед ним. Но самое кошмарное заключалось в том, что Том выпрямился первым, и целый миг, бесконечные доли секунды, Стил оставался в том же положении, то есть — согнувшись почти в поклоне. Перед Вольски?!

Стил Бриз никогда не краснел, ни от стыда, ни от волнения. Но сейчас вся кровь бросилась в лицо. Острое ощущение унижения сменилось ещё более острым осознанием, что гнев или вспышка ярости выставят его окончательным идиотом. Он выпрямился так резко, что волосы взметнулись чёрными змеями. Так что последняя фраза Тома прозвучала прямо в глаза.

— Верно.

Стил перевёл дыхание. Короткая улыбка тронула губы. Он всё ещё был немного растерян, но уже взял себя в руки. И не только себя. Сцапал Тома снова, дёрнул к себе.

— Удивил. Приятно удивил. Обожаю наглецов.

+1

20

Спираль всё сужалась. Стил начинал совершать ошибки.
Строго говоря, ошибкой в прямом смысле слова это ещё не было, конечно: не было сказано, не было сделано ничего такого, что можно было бы посчитать за досадный промах и потерю контроля. Но важно было не это, а то, как Стил реагировал: то, как его красивое лицо вспыхнуло от возмущения (чем он был возмущён - Том так и не понял, признаться, потому как найденный им способ "вывернуться", казалось, вполне пришёлся Стилу по вкусу), то, каким острым, дёрганым движением тот выпрямился - волосы гипнотизирующе взлетели и опали, как тёмная волна, впору было заснять это на камеру и пускать потом в замедленной съёмке для рекламы шампуня. То, как он выдохнул - и даже то, как быстро он вернул себе этот почти царственный вид. Стил завораживал, как блестящая чёрная чешуя, переливающаяся на солнце. Им можно было любоваться - и Том любовался, не забывая в то же время складывать мысленно в воображаемую папку с личным делом всё новые маленькие факты.
- Неужели? - он ухмыльнулся, позволяя притянуть себя ближе, и перехватил его правую руку, ловко захлестнув запястье петлёй из скрученной водолазки в одно ловкое движение.
Итак, Стил Бриз любил наглецов, был "иногда поэт", не любил терять управление ситуацией и очень больно кусался - впрочем, в последнем Тому как-то и не приходило в голову усомниться. А ещё он... носил пирсинг? Ох, да. Том чувствовал упомянутый пирсинг прежде, когда шарил руками по его телу под водолазкой, ещё стоя у стены, но только в результате своего недавнего манёвра получил возможность убедиться в правдивости этих ощущений собственными глазами. Пирсинг и Стил... отчего-то сочетание это оказалось весьма будоражащим. Интересно, какие ещё новые горизонты ему предстояло сегодня открыть?

И тем не менее, все эти мысли были лишь фоновыми, они не отвлекали Тома от происходящего здесь и сейчас. Он знал: плавность лучше всего чередовать с внезапностью. Пора было из защиты переходить в нападение.
А потому, не давая ему опомниться или предпринять что-нибудь ещё, Том решил действовать на опережение.

Одна рука - в петле из водолазки, переплетает пальцы с чужой ладонью, другая - подхватывает под поясницу. Наклон в полуповороте, стремительный и резкий, почти киношный в своей эффектности - должно быть, со стороны они смотрятся просто отлично. Но Том думает не об этом. Движение рассчитано вовсе не на красивое танцевальное па.
И если Стил до того заставлял его прогибаться назад медленно, вкрадчиво, постепенно усиливая давление на всех уровнях и оставляя возможность хорошенько обдумать свой следующий ход, то Том, почти отзеркаливая его приём, проводит его быстро и без всякого предупреждения. Он наклоняет его вместе с собой - и не назад, а влево, изогнувшись так, чтобы одна нога Стила оказалась в воздухе.
А затем, спустя мгновение балансирования вот так, почти полностью приняв на себя чужой вес, глядя глаза в глаза и всё ещё ухмыляясь... он, как истинный мошенник и общепризнанный засранец, делает подсечку. И тем самым лишает равновесия их обоих.

Он позволил Стилу упасть: тот не мог удариться из такого положения головой или повредить спину - разве что самолюбие. И позволил упасть себе - контролируемо: колени отозвались лёгкой болью на соприкосновение с полом, зато в результате он оказался сидящим верхом на бёдрах Стила. Насаладился с секунду выражением его лица. И тут же - склонился ниже, с удовольствием втягивая его в ещё один кусачий жадный поцелуй.
Одновременно с этим он свёл его руки над головой и не глядя стянул водолазкой и второе запястье на манер верёвки: пальцы его хорошо справлялись со всевозможными  петлями и узлами в силу привычки. Связывать кого-то водолазкой, конечно, было довольно ненадёжно, но они ведь тут на надёжность и не уповали, верно?
- Всё ещё любишь наглецов?
Спрашивать в ответку, вывернется ли из этого Стил, он не стал: и так знал, что вывернется. Однако теперь они, по крайней мере, из вертикального положения продвинулись в горизонтальное, а это было гораздо удобнее.

Отредактировано Томас Вольски (2017-03-25 08:33:30)

+1

21

В бульварной литературе принято сравнивать интимные игры с танцем. Тут интим пока лишь подразумевался, зато танца было хоть отбавляй. И именно это доставляло Стилу огромное удовольствие. Пока ещё ничего не решено, пока ещё не определились роли, никаких обещаний, всё только на стадии... тест-драйва.

Это не помешало наглому коту просто опрокинуть его на пол. Бережнее, чем могло показаться, но всё же! Чёрт! Он просто кинул Стила на пол и устроился сверху, как будто так и надо! Ошарашенный и ошеломлённый, Стил позволил ему ещё одну отсебятину — связать себе руки. Он попробовал крепость узла, понял, что наручники выполняют, скорее, декоративную функцию, и это его тоже вполне устроило.

Поцелуй в этой позиции был куда логичнее, чем попытка дальше выяснять отношения с позиции силы. Стил немного сдал позиции, размыкая губы навстречу поцелую. Тонкий расчёт — напористый поцелуй хорош, когда ему сопротивляются, а не когда его принимают.

— Всё ещё люблю наглецов, — в тон Вольски ответил Стил, хотя таких мурлычащих ноток в голосе он не стал бы добиваться. Это слишком не вязалось с его образом, вообще не пытался изображать из себя котика. Стил — котик? Интересно, сколько ему нужно было выпить, чтобы удалось говорить таким горловым мурлычащим голосом?

С эстетической точки зрения всё было более чем хорошо. Стил просто кожей впитывал некоторую необычность происходящего — у кого-то достало наглости завалить его на пол в его же собственном кабинете! Да ещё и удерживал его связанные руки. Какая дивная имитация плена, при этом достаточно бережно, почти ласково.

Стил практически закрыл глаза, рассматривая Тома через змеиный прищур, медленно провёл кончиком языка по губе в том месте, где ещё саднило от укуса. Томно потянулся, заодно проверяя, насколько сильно ударился об пол. Ничего существенного, более того — ничего настолько серьёзного, чтобы снизить уровень интереса.

Он медленно напряг руки, но не стал вырывать их из захвата. Скорее проверил, не отпустит ли Вольски сам. А когда не отпустил, предпринял неубедительную попытку высвободиться. Одну-единственную. Потому что вторая оказалась убедительной и результативной. Стил подтянул ноги, упёрся стопами в пол и сильным рывком подал бёдра вверх, буквально подбросив на себе Тома. Было бы он тяжелее, это было бы смешно, а так вполне подбросил, тут же рванул руки, заарканив его за шею, крепко прижал к себе и завалил на бок, тут же на спину. От этого сильно хрустнуло где-то в плече, и Стил чуть не взвыл. Что же, по крайней мере, он снова был сверху, хотя и лежал на Томе, вытянувшись.

— Продолжим, — постановил он, серьёзно занявшись очередным поцелуем. На этот раз без попыток позавтракать чужими губами — обстоятельно, с умеренной жадностью и интересом первооткрывателя. Неизвестно, как там что дальше, а целоваться с Томом Вольски было хорошо.

+1

22

Том едва не расхохотался в голос, когда Стил провернул свой манёвр. Конечно, он не собирался освобождать его добровольно, и, конечно, Стил решил "вырваться" сам. Это было так... нелепо. Так несерьёзно. Несколько минут назад они едва не пожирали друг друга, соревнуясь в "кто больнее укусит" и в "кто кого нагнёт", причём последнее - в самом буквальном смысле. А теперь катались по полу, как разыгравшиеся котята - и при этом Стил, хоть и оказался сверху, руки так и не высвободил. Мог бы, наверное, но предпочёл не избавляться от водолазочного узла.
- Оу, - абсолютно невинно заметил Том в поцелуй. - Этот хруст сейчас прозвучал довольно болезненно! Вы в порядке, герр Бриз? Может, вам стоит немного отдохнуть?
Издевался, разумеется, и даже не думал этого скрывать. Томас Вольски был не из тех, кто даёт поблажки. Его никогда не волновало то, чем это может ему аукнуться.
Он смаковал поцелуй, как изысканный деликатес, деятельно исследуя рот Стила языком - ему, казалось, никогда не могло надоесть это занятие, сколько бы раз оно ни повторялось. Пальцы зарылись в чужие волосы: шевелюра у господина надзирателя была, чего уж скрывать, просто восхитительная - как на ощупь, так и на вид. Он не стал дёргать, и робко гладить тоже не стал, а делал нечто среднее - легко массировал кожу головы, изредка чуть царапая скальп ногтями, пропускал волосы сквозь пальцы, с нажимом проводил по затылку основанием ладони. Другую руку он просунул между их прижатыми друг к другу телами, нащупал ремень на брюках Стила и принялся его расстёгивать. Заодно согнул одну ногу и погладил босой ступнёй чужую лодыжку: ему нравилось пускать в ход как можно больше свободных конечностей. Вот были бы у него щупальца...

Потом этой же ногой он слегка оттолкнулся, совершил рывок - и вуаля: они снова поменялись позициями. Правда, голову пришлось пригнуть как можно ниже и изогнуть спину, чтобы Стил не свернул ему своим захватом шею, но так было даже занятнее. Том хмыкнул:
- Итак... что теперь? Будем кататься по полу, пока одному из нас не надоест?
В общем-то, просто из любопытства уточнил. Если Стил хочет теперь бороться на полу за привилегию "быть сверху" (тоже весьма буквально) - что ж. Это его полное право! Тому сделалось весело: определённо, он хотел большего, но уже сейчас что-то подсказывало ему, что удовольствие своё он получит в любом случае.
Он наклонился ещё ниже и с мелким злорадством оставил на его шее крупный засос - на видном месте. Руки его продолжили хозяйничать по телу Стила, где могли достать - и уже понемногу стягивали с него штаны.

0

23

— Это последнее, на что тебе следует обращать внимание, — заметил Стил в ответ на явную издёвку по поводу хруста.

Его любовники не обращали внимания на хруст костей или суставов, на количество крови... Он был в состоянии позаботиться о себе сам. Всегда. Хорошо это или плохо — он не задумывался, да и не было таких понятий в интиме. Важным было другое. Например, вот это. Стил не счёл нужным скрывать, что ему понравился спонтанный массаж головы. Это было не просто приятно — это было сногсшибательно. Если бы уже не лежал, лёг бы сейчас.

— Напрасно, — расслабленно выдохнул Стил, неожиданно для себя отлавливая охрененный кайф от таких, казалось бы, несексуальных действий. — Чем бы ни закончилось, заставлю делать массаж головы постоянно.

Он улыбнулся, показывая, что шутит. Почти шутит. Чёрт, это оказалась волшебная штука! Нет, Стил слышал про массаж головы, видел много раз, как делали кому-то, но как-то вот не доводилось. Да и кто бы сделал? Грехем своими граблями?

Снова оказавшись снизу, Стил вызверился — и не потому, что снизу, а потому что Том отвлёкся и перестал. Было очень глупо метать в него молнии, лёжа на полу, тем более что формально Том не сделал ничего, что Стил сам не одобрил бы — непротивление в данном случае автоматически означало согласие. Так что испепеляющий взгляд был послан испепелять что-то не настолько непробиваемое. Да в самом деле, что он, не успеет поэксплуатировать наглого оборотня после? Или вместо. Или вместе. Или вообще обяжет на постоянной основе. А впрочем, почему именно Том?

Стил валялся на спине, вытянув символически связанные руки над головой, и не мешал Тому раздевать его. Впрочем, засос тоже был хороший, от него кожа горела и немного саднила.

— Нет, — он машинально мотнул головой, — кататься по полу мне уже надоело. Теперь? — Стил приподнялся, не сильно, чтобы не вписаться лицом в голову Тома и выяснил, что немного забыл о том, где вообще находится. Почему-то казалось, что у себя в комнате, а оказалось, что в кабинете. Вот засада!

— Нда, это было бы слишком скандально даже для меня, до спальни слишком далеко и мы туда не пойдём, — он приподнял бёдра, чтобы Тому не пришлось сильно дёргать за брюки, а когда он с этим справился, снова заарканил за шею и притянул к себе, даже дёрнул, чтобы лёг.

Он был слишком лёгким, но всё-таки достаточно жилистым. Стил изучал Тома довольно скупыми прикосновениями рук, откровенно потянул носом запах кожи — нахватался звериных привычек чёрт знает от кого. Для изучения ему не обязательно было пользоваться руками, в процессе участвовала вся, так сказать, площадь соприкосновения. Как будто выбирал — надо ему это вообще, или не надо? Он провёл кончиком языка по свежему укусу на плече Тома. Ощущать отпечатки собственных зубов было приятно. Нетерпеливо перевёл дыхание. Пока ещё всё было слишком легко испортить, но весёлый и хамоватый взгляд зелёных глаз Стил встретил почти таким же насмешливым взглядом.

Игра есть игра. Почему нет? Мелькнула мысль, что тут он рискует заполучить неслабые ковровые ожоги. А вообще, ему нравилась невыносимая лёгкость бытия, которую буквально излучал это наглец.  Она была заразительна, самому хотелось стать таким же разгильдяем. Желание глупое и в жизнь его воплощать нельзя, но испытывать приятно.

— На полу? — уточнил Стил. Его диспозиция устраивала. По большому счёту, он затруднялся сказать, что конкретно его не устроило бы.

+1

24

От массажа Стил ожидаемо стал плавиться. Ещё бы! Том уже сейчас мог бы поспорить, что герр Бриз являет собой образец редкостного трудоголизма. А расслабляющий массаж-то и сделать, небось, некому, с его-то нелюбовью демонстрировать собственную слабость кому бы то ни было. Это ж сколько напряжения у него, должно быть, скапливается постоянно! Том ему даже почти посочувствовал. Почти - это потому что полноценно сочувствовать Стилу Бризу было несколько сложновато с его позиции.
- Есть, сэр-р-р! - промурлыкал он медово в ответ на угрозу: шутил там Стил или нет, Том явно не возражал против такой перспективы. В конце концов - ну что ему, жалко, что ли? Очень даже напротив!

Выражение лица его дорогого визави, когда тот огляделся, и, судя по всему, только сейчас осознал, где, собственно, находится, Тома искренне позабавило. Интересно, работали ли камеры у него в кабинете? Если да, то кому-то, должно быть, достанется очень интересное зрелище. Хотя Стил, пожалуй, может попросту изъять потом записи - во избежание компромата. Сам факт того, что вот он, Томас Вольски, профессиональный проходимец с сомнительным статусом доверия, сейчас беспечно валялся на грозном, неприступном обычно начальнике Службы Надзора, в определённой степени тешил его кошачье самолюбие.
Признаться, у него возникло некоторое искушение порыться по карманам брюк упомянутого визави в процессе их стягивания - но в итоге всё-таки волевым решением сдержался: Стил наверняка больше его к себе не позовёт, если обнаружит после этой встречи что-нибудь пропавшее в подобных обстоятельствах. Да и желание взглянуть на эти ноги было гораздо сильнее желания что-нибудь стащить: ноги обещали быть просто умопомрачительными, учитывая всё остальное.

Правда, хорошенько эти ноги (и всё прилагающееся) рассмотреть ему так и не дали: стоило ему избавиться от чужих брюк, как его притянули обратно (он начинал уже думать, что связать Стилу руки было не лучше идеей - уж больно удобно для того теперь стало заарканивать его, словно ковбойским лассо), и он вновь оказался со Стилом лицом к лицу.
Что ж... это тоже было неплохо. Том прижался к нему, неторопливо и с наслаждением потёрся кожей о кожу, впитывая все доступные сейчас ощущения. Глубоко вдохнул запах (и заметил, как то же самое сделал Стил), проведя носом где-то за ухом и всосав ещё немного кожи в рот возле линии челюсти. Стил пах... заманчиво. Сдержанный, элегантный аромат одеколона, в котором чувствовались неясные скрытые нотки, оседающие интригующим послевкусием под общей композицией. Немного запаха шампуня - там, где за ухом начинались волосы. И горько-сладкий запах самой кожи, который хотелось пробовать и пробовать на вкус: если бы Стил был блюдом в ресторане, то явно таким, заработать на которое Тому помогло бы только какое-нибудь крупное ограбление.
Он коротко зажмурился от удовольствия - и потёрся всем телом ещё, ощутимее и интесивнее, как будто старался втереть свой запах поверх его. Заурчал неразборчиво, ухватившись зубами за ключицу и параллельно жадно прощупывая пальцами бока и бёдра. Усмехнулся в ответ на вопрос:
- Хоть на Эвересте, mi amor-r-r. Ты босс.
Ключица была преотличная. Он уделил ей то внимание, которого она явно заслуживала. Пальцы обнаружили ещё пирсинг, помимо того, который он уже имел счастье лицезреть: особенно его почему-то взволновал тот, который был на бедре. Том чуть приподнялся, чтобы заглянуть Стилу в лицо, и сообщил серьёзно:
- Хочу тебя облизать.
Он ждал: даст ему всё-таки Стил карт-бланш или нет?

+1

25

Целая минута самого идиотского и ненужного чувства рухнула на голову Стила, и явно что-то повредила. Запоздалое раскаяние. Кастрировать котов надо запретить законодательно, особенно если это вот такие двуногие и чертовски ласковые коты. Стил пристально следил на Томом, и не заметил ни вымученного притворства, ни посредственной актёрской игры. Ничего! Парадоксально, но или этот наглец на самом деле его хотел, или был до такой степени хорошим актёром, что притворство можно было легко простить. А ещё он урчал. Люди такие звуки не издают, даже если очень стараются.

О господи...

— Ну уж нет, Эверест слишком далеко. Моя кабинет — моя крепость, сюда никто не войдёт, пока я не разрешу.

Он поощрительно вплёл пальцы в волосы на затылке Тома, было приятно его гладить. А ключица... ну, ключица. Слегка ныла — память о старом переломе, чисто психологическое. Стил был занят тем, что впитывал новые ощущения, выглаживал доставшееся ему тело и лениво размышлял. С одной стороны, принципы гуманности требуют не заставлять подопытного перенапрягаться, выполняя чрезмерно активную позицию в спонтанном сексе. С другой стороны, эти же принципы требуют прекращать софистику, которой и без того слишком много в данной сфере. Демагогией попахивает, и дешёвым спектаклем.

Он придержал Тома за подбородок, выслушал его серьёзное заявление — слишком серьёзное, чтобы не воспринимать его как очередную каверзу — погладил по губам.

— А что ты ещё хочешь? — Стил коротко рассмеялся. — Мне ужасно нравятся твои глаза, Том. Красивый. Наглый. Очаровательный, как все коты... Не отказывай себе ни в чём. Постарайся не спрашивать разрешения. Если что-то будет не так, я тебе сообщу об этом так конкретно, что у тебя не останется шансов неправильном меня понять. Ты же предложил тест-драйв? Я хочу всё. Чем больше, чем лучше.

Он убрал руки и вместо этого достаточно красноречиво подставил губы для поцелуя, не оставив Тому шанса оскорбить его отказом. Искусство навязывать поцелуи Стил оттачивал давно, из любопытства, как средство манипуляции. Нет ничего проще, чем кого-то агрессивно насильно поцеловать с позиции актива. А вот заставить целовать себя — на это нужен талант. Ну и совсем немного чёрной воли. Гомеопатическая доза, тщательно выверенная. И ни в коем случае не увлекаться. Стил вовремя прикрутил, чтобы не превращать «тест-драйв» в фарс.

+2

26

Том не удержался, лизнул подушечки пальцев Стила, оказавшиеся на его губах, и заухмылялся довольно, как разбойник, нашедший золотую жилу.
- Много чего, - признал он, зная, впрочем, что конкретного ответа (по крайней мере, в словесной форме) от него сейчас и не требовалось.
Улыбка его сделалась только шире и довольнее, пока он выслушивал весь этот неожиданный поток комплиментов в его честь. Карт-бланш был получен. Ему разрешали - всё и сразу, заранее, без оговорок и условий. "Чем больше, тем лучше, значит?" Том почувствовал себя ребёнком на рождественской ярмарке. Глаза его в очередной раз триумфально сверкнули.
- Оооо! Это щедро! К сведению: я не спрашивал разрешения. Я констатировал факт.
Это был бы не Том, если бы он не успел вставить своё ценное мнение даже в такой момент. Но тут Стил подался навстречу, и Том всё-таки заткнулся, потому что - Стил хотел целоваться, и разве в правилах Тома было отказывать? Губы и язык Стила всё ещё хранили привкус дыма и железа, несмотря на то, что кровь у него во рту была сравнительно давно (каких-то пару минут назад!), а сигарета - и того давнее (кажется, в прошлой жизни, ещё до начала их танца, до того, как Стил согласился на "тест-драйв"; и как долго они уже этим занимались? Том потерял счёт времени - ну и чёрт с ним!..).

Том целовался всё так же жадно, всё так же напористо, всё с тем же энтузиазмом: таких, как Стил Бриз, целовать можно бесконечно. Никогда не бывает достаточно, всегда мало, мало, и он хотел целовать его ещё, он хотел его, всего, со всей его иронией, со всей его загадочностью, со всей его циничностью и неприступностью, с его умными манипуляторскими мозгами, с его длинными волосами и длинными ногами, с его чёрными-чёрными глазами и гладкой бледной кожей. Целиком. Желательно, разом. Желательно, сейчас.
И как-то вдруг не стало злобы, не стало соперничества, всё переплавилось в одну сплошную волну желания, с острыми режущими гранями и огненно-чёрной сердцевиной. Том позволил этой волне захватить его - позволил себе оседлать её, как бывалый сёрфер. Он был уверен: сейчас его уже не выгонят. Сейчас Стил его уже не остановит. Не захочет останавливать.
А потому - он отдался на волю собственным импульсам.

Он и правда принялся вылизывать его - интенсивно, настойчиво, тщательно, - проводя по коже всей длиной языка. Шею, плечи, грудь, живот - тут он приостановился, чтобы прижаться к этому животу лицом и ещё раз глубоко вдохнуть, одновременно с силой потеревшись о твёрдые мышцы пресса носом и щекой.
- Я бы тебя съел, - промурлыкал он низким, одурманенным голосом. - Ты вкусно пахнешь.
Одного языка, конечно, было недостаточно: в ход пошли зубы, пальцы, ногти. Том пару раз вцепился зубами в плечо в разных местах, потеребил ртом пирсинг, чуть прикусил на пробу сосок. Вновь заурчав, как прежде, принялся сосредоточенно грызть и обсасывать повздошные косточки - сначала одну, потом другую. Вылизал и слегка расцарапал бока, увлечённо пересчитывая рёбра. Поцеловал в солнечное сплетение и в ямку между ключицами. Пощекотал языком подмышечные впадины и внутреннюю сторону локтей. Больно, до крови укусил за ляжку - и тут же стал медленно, неторопливо вычерчивать влажные дорожки языком и губами по внутренней стороне бедра, временами дразняще обдавая дыханием член, но пока его не касаясь. Уверенно взялся за правую ногу, согнул её так, чтобы лизнуть подколенную ямку. Оставил серию легчайших укусов на голени, потратил какое-то время на вылизывание щиколотки, провёл языком по стопе, согнув ногу ещё сильнее, прихватил зубами большой палец. Потом - тоже больше из любопытства - положил правую ногу, сомкнул зубы на левом колене, оставил на левом бедре отметины-засосы. Вернулся к торсу - и оставил сколько-то таких же отметин уже там, на груди.
Собственные брюки ощущались чуждо. Том и забыл о них почти - а когда вспомнил, тут же стряхнул их с себя куда-то, не глядя, и вернулся к изучению ладно скроенного тела под ним.
Тело, кстати, сложением походило на его собственное. Там были мышцы и жилы, но всё - в меру, и в них чувствовалась сила: Тому ощущение нравилось. Он снова подышал раскрытым ртом на член Стила, прежде чем несколько раз провести языком и по нему тоже - плавно и методично, словно он и впрямь смаковал какой-нибудь деликатес. Обхватил губами головку, деликатно коснулся нежной кожи кромкой зубов - и с влажным причмокиванием выпустил изо рта. Насмешливо вернулся к покусыванию и выцеловыванию бедра, в то время как пальцы его с удовольствием и деловитостью ощупывали ягодицы.
- Смазка? - спросил он буднично, снова сгибая одну ногу Стила в колене и забрасывая её себе на плечо для удобства. - Или обойдёмся слюной?
Свободная ладонь его начала наглаживать всё ещё влажный от слюны орган.

0

27

Ещё до того, как Стил впервые впустил в свою постель не-человека, он был крайне нетерпелив в сексе. Иногда он вспоминал себя того, и удивлялся — как с ним вообще можно было трахаться? Не умел толком ни принимать, ни дарить ласку. Лишь немного позже он разобрался, что был нормальным. Просто человеком. Ещё и получше многих. Почему-то у ксеносов всех мастей ласки занимали огромное количество времени, и никто не объявлял себя несчастной жертвой, которую заставили долго кого-то обнимать или вылизывать. Сначала это казалось странным, и Стил даже обидел Грехема, когда поторопил, а ящер не стал миндальничать и объяснил, что люди несдержанно похотливы и некультурны. Они-то в результате достигли консенсуса, но пришлось постигать науку терпения и длительных ласк. А потом понравилось.

Вот и сейчас Стил просто расслабленно нежился, постанывая от укусов и плавясь от ласковых прикосновений языка. Он не умел инертно принимать ласку, остро реагировал на любое движение Тома, разве что особо сильные укусы встречал негодующим шипением, но не пытался прервать процесс.

— Вот съедение я не поощряю, — выдохнул он, возбуждённо выгибаясь навстречу этим полузвериным ласкам. Это был очаровательный путеводитель чувственности. Что-то нравилось больше, что-то меньше, кое-что хотелось повторить. Местами было просто щекотно, а вот ноги ниже колен внезапно не чувствовали ничего особенного, просто как своеобразный массаж, но психологически это оказалось более эротично, чем шаловливый намёк на минет. Намёка было вполне достаточно, у Стила не было в сексе обязательных ритуалов или навязчивых идей.

Это действительно было похоже на попытку съесть, только очень медленно и вкрадчиво. Нет, его уже пытались съесть, только более прямолинейно, но вот так — никогда. Стил чувствовал себя чем-то средним между десертом и вкусным сочным стейком. А ещё большее удовольствие доставляло само зрелище. Прелесть Тома оказалась в его абсолютной бессовестности, он не смущался ни на полграмма, и Стил получил великолепную возможность наблюдать, наслаждаясь эстетической составляющей момента. Какое-то время он с подозрением искал хоть малейший отблеск фальши и притворства, и даже не знал толком, хочет их найти или нет. Если бы нашёл — вряд ли расстроился бы. Прощая лицемерие себе, Стил великодушно прощал его другим людям и нелюдям. Авансом.

— Смазка — было бы здорово, но придётся обойтись без неё. Не держу в рабочем кабинете ничего из интимных аксессуаров.

Это совершенно не беспокоило. Подумаешь, без смазки. Господи, какие мелочи. От возбуждения голос начал похрипывать. Он уже призывно притягивал к себе этого вожделенного оборотня, который сам пришёл, не пришлось ни соблазнять, ни звать. Чёрные глаза угрожающе поблескивали, и было очень сложно удержаться и не скрутить его в бараний рог. Чёртова добровольность, почему её так трудно получить? Почему, обладая способностью заставить, так хочется её использовать снова, снова и снова? Стил застонал в голос, отчаянно кусая губы. Он хотел наконец получить свой законный секс. Немедленно. Сейчас же.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 16.08.13. Универсальный рецепт от стресса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC