За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 23.08.2013г. Брат брату сосед.


23.08.2013г. Брат брату сосед.

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время и дата: 23.08.2013г.
Место:Комната Рэя Кесуке и Томаса Вольски
Участники: Рэй Кесуке, Томас Вольски
Краткое описание:"брат брату сосед, парикмахер и котик" или каковы соседи- таковы и беседы.

0

2

Рэй осознал, что он сидит в ванной. На полу. Прислонившись спиной к стене. Он потер уставшие глаза руками и зашипел, зацепив поврежденные запястья.
Он хотел ругнуться. Но сил на это не хватило. Он просто позволил своим рукам упасть обратно на кафельный пол и уставился в противоположную стену.
Я хочу остаться здесь. Нав-сег-да.
Он передернул плечами и прижал колени ближе к груди. Хотелось стать маленьким. Совсем-совсем крохотный, чтобы если не слиться со стеной- то хотя бы забиться в какую-нибудь самую унылую щель и не высовываться оттуда больше ни-ког-да.
Мысли были плохими. Плохие мысли плохого человек. Они отдавали пеплом и тиной. Рэю это не нравилось, но перестроиться и подумать о чем-то другом не получалось. А еще все болело. Буквально- все. Ему казалось, что даже волосы и кожа на голове нет-нет да начинала покалывать от боли, как будто ток из шокера передавал ему привет.
Но самое неприятное- это висок. Висок ломило постоянно какой-то совершенно неописуемой болью. Такой же унылой и беспросветной как его собственные мысли. Он пытался вызвать в себе гнев или ярость- это помогло бы вернуться в нужное русло. Но даже гнев получался унылым и пропадал как туман, стоило поврежденной голове дать о себе знать.
Кесуке понимал, что лучшее средство в таком случае – это расплакаться. Выплакать всю эту боль и отчаяние, пока оно не поглотило его целиком. Не затопило как гребаный океан и не потянуло на дно. Рэй слишком хорошо знал, что такое «дно» и возвращаться туда не хотел.
И тут- он разозлился. Глухая злоба на самого себя. На свою глупость, беспечность, слабость, язвительность, несдержанность…обвинения против самого себя сыпались на него из его же головы, висок заломило нестерпимой болью. Лучшее, что Рэй смог придумать в этот момент- это развернуться и приложиться лбом о кафель. Не в полную силу, конечно. Просто чтобы перебить одну боль другой. Приложился и прислушался. Висок чуть затих…как будто боль из него отошла на перекур. Кесуке опустил глаза и выхватил взглядом изуродованные руки, бинты…приложился еще раз- на этот раз от злости на Центр.
Я просто гребаный Франкенштейн…скоро мне начнут отрезать конечности и пришивать их в произвольном порядке…

+2

3

Вообще-то, ночевать в одной-единственной комнате Том совершенно не привык, потому что раньше, до Центра, своя комната у него имелась крайне редко. Его носило по всему Центру, и он укладывался спать везде, где только мог и откуда не сгоняли охранники - казалось, он, как истинный кот, постепенно таким образом обживал доставшуюся ему обширную территорию. Ладно ещё, углы не метил - вот это бы точно никому тут не понравилось бы.
Но ночевать в комнате у Грехема в последнее время становилось едва ли не традицией. Тому нравилось спать у кого-то под боком гораздо больше, чем одному, потому что в этом для него заключалось больше уюта, чем во всяких там пледиках, какао и свечах вместо электрического света. А ящер ещё был тёплый, приятно-шершавый и большой.
После случая в борделе, правда, Том в качестве этакого плюшевого мишки использовал иногда по ночам ещё и соседа. Тот был не такой большой, и чешуи у него не было, но обвивать его конечностями тоже было приятно. Лохматик хорошо пах.
А иногда, как вот сегодня, он спал вообще один. Ну, для разнообразия.
И, конечно, как он всегда в тайне и подозревал, именно в его отсутствие с этим самым соседом успело что-то случиться. Соседи - хрупкие всё-таки существа, глаз да глаз за ними нужен.
- Лохматик! - торжественно провозгласил он, заглянув в комнату, но та оказалась пустой. - Со-сее-дууу-шкааа. А я пришёл. А по мне тут никто не скучал, оказывается, уже ушёл куда-то тусить без меня. Ну и пожалуйста!
Том даже обидеться успел. В кои-то веки пришёл тут, называется, вернулся в родные, можно сказать, пенаты, а тут никто не ждёт. Непорядок.

А потом он догадался заглянуть в ванную.
И, собственно, сосед был там. Том мигом забыл, чего вообще обижался и чего, собственно, пришёл: похоже, Рэю было совсем не до его шуток и приставаний.
- Эй, - позвал он недоумённо, подходя ближе, и присел рядом с Рэем. - Да что с тобой?
Ну Том, вообще-то, догадывался, что. Судя по всем этим бинтам, синякам и шрамам. Вариантов в Центре, собственно, было при таком раскладе было немного: или лаборатория, или чьи-нибудь больные развлечения за чужой счёт. Том нахмурился.

Отредактировано Томас Вольски (2016-08-14 07:06:11)

+2

4

Отчаяние и злость схлынули с него, оставив лишь глухое раздражение и апатию. Он представил себе, как выглядит сейчас со стороны и попытался рассмеяться. Но, к своему ужасу, понял, что рассмеяться не может. Рот кривился в подобии усмешки, лицевые мышцы работали как надо- но из его рта не вырывалось ни звука. Это пугало. Но даже страх сейчас выходил апатичным и ленивым.
Я сижу на коленях…на кафельном полу. Прижавшись лбом к стене…и сложив свое истерзанные руки на коленях. Как будто пытаюсь молиться какому-то неведомому божеству, а на деле- просто медленно и лениво съезжаю с катушек.
Он вдруг вспомнил Нису и их…охоту на мух.
Так вот, как оно бывает. Интересно, за чем стану охотиться я. Какая шиза взбрыкнет мне в голову…
Он прикрыл глаза и на секунду, ему показалось, что в комнату кто-то вошел. Но висок тут же отозвался болью на эту мысль, как будто не хотел никого видеть и, тем более, мыслей таких допускать не желал. Рэй лишь глухо застонал в ответ.
Я буду разговаривать со своими поврежденными конечностями. Вот оно. Не-совсем-фантомные боли…впервые в нашем цирке. Мальчик и его висок-индивидуалист.
Кесуке даже зажмурился от смеха, но звук снова кто-то выключил.
И если мысли о внезапном вторжении в комнату боль перекрыть смогла, то чужое физическое присутствие затмить ей было не по силам. Рэй чуть повернул голову, все также прижимаясь лбом к стене.
Вольски…ну конечно. Он же мой сосед. Элементарная логическая цепочка.
- Привет.- Кесуке облизал пересохшие губы и отметил про себя, что нижняя- болит. Видимо, все-таки прокусил…
Кто прокусил? Ты или Доктор Би?
Это была зона «опасных мыслей». Об Энди думать не хотелось. Особенно сейчас. Особенно, в таком состоянии. Особенно об Энди.
Рэй раздраженно застонал, отворачиваясь.
- Я что-то…не в форме. Эксперименты, знаешь…не все одинаково полезны и безопасны.
Кесуке мысленно похвалил себя за такое длинное и адекватное предложение.
-А как у тебя дела? Как жизнь? Что нового?
Рэй не хотел этого признавать, но присутствие Вольски…помогало. Не то, чтобы боль в виске ушла или руки зажили…но стало на порядок спокойнее и уютнее.
Конечно, после вашего совместного посещения Борделя…

+1

5

Выглядел Рэй, надо сказать, откровенно хреново. Даже, в общем-то, не из-за бинтов и шрамов этих. А из-за выражения лица. И позы этой странной, как будто он тут собирался биться головой об стену долго и упорно, чтоб ещё и шишек набить для полного комплекта или амнезию вызвать. И из-за взгляда, затянутого болезненной дымкой почти-истерики.
Том вздохнул. В самом деле... да зачем вообще этого вот доходягу резать? Он даже регенерацией не обладал. Что они там у него проверяли таким вот способом? Ох уж эти непонятные учёные, ну честное слово.
А потом они ещё говорят о лояльности и всякой прочей ерунде. Типа, мы будем вас резать на кусочки безо всякой причины и цели, просто ради веселья, а вы будьте лояльны и послушны. Странные люди вообще, ну странные же.
- Эти эксперименты на тебе не Рамси Болтон случайно ставил? - пробормотал он, оглядывая несчастные руки Лохматика. - Ну, этот, из "Игры Престолов"... а, неважно. Слушай, а хочешь, сгоняю в столовку и попробую взять там что-нибудь на вынос вкусное для тебя? М?
"Вот кому бы пригодилось что-нибудь из заначек Грехема сейчас. Интересно, а если я Лохматика к нему приведу, он пустит? Эх. Нет, наверное - это ж конспирация должна быть. А то вдруг всякие там нервные особы с бзиками спалят".
Он сел рядом, прислонившись плечом к стене и скрестив ноги. Протянул руку, повернувшись в пол-оборота, и погладил Рэя по волосам.
- А у меня всё хорошо. Знаешь, что мне снилось? Собаки всего мира вдруг оказались замаскированными пришельцами, которые хотели поработить планету, но я героически раскрыл их план! Я нарядился в костюм, как у Джеймса Бонда - между прочим, я даже не знал, что мне идут смокинги, но вообще-то я выглядел классно, зуб даю, ты бы тоже не отказался на меня в этом костюме поглядеть! - и проник в их главный штаб, чтобы уничтожить там собачью машину Судного Дня, но вдруг откуда ни возьмись выскочит Герр Начальник №1 - ну, Бриз - в красном латексном купальнике, и как заорёт что-то на японском! Не знаю, почему именно на японском, может, моё подсознание решило, что он слишком похож на японца, чтоб по-английски со мной болтать, но суть в том, что он орёт, а я ничего не понимаю, и не могу пройти дальше, и достаю зонтик, чтобы с ним драться - не спрашивай, почему зонтик - и мчусь на него с этим зонтиком, как с копьём, верхом на Грехеме, как на коне, и...
Его голос, поначалу успокаивающий и мерный, по мере рассказа становился всё более эмоциональным. Том замахал руками (умудрившись при этом каким-то образом ни разу не задеть Рэя), засмеялся, и, конечно, сопровождал рассказ выразительной мимикой.
Словом, делал всё, чтобы слушать его бред было куда увлекательнее, чем то, что бы ни происходило там у Рэя в голове.

Отредактировано Томас Вольски (2016-08-18 23:57:22)

+3

6

Вольски был рядом. И это успокаивало. Все тот же Том, который кот-пройдоха, который весельчак, который спит как морская звездочка, а иногда, наоборот, сворачивается по-кошачьи и смешно сопит.
Вольски был…домашним. Нет, не домашним жирным обленившимся котиком. Вольски был по-домашнему уютным и…безопасным.
Рэй нервно хохотнул от этого определения, потому что сложно назвать человека с кошачьими ушами и, если верить прошлому печальному опыту, острыми когтями, на сто процентов безопасным.
Он не спешим отрывать руки от стены. Просто потому, что его жутко мутило и он не мог вспомнить, когда ел последний раз. Скорее всего ел, конечно…просто это выпало из его памяти, ровно, как и момент перевязки. Рэй боялся, что как только он оторвет руки от кафеля- его сознание «оторвется» от него самого окончательно и унесется в такие заоблачные дали, что никакие подушки и мухи уже не помогут.
-Рамси…кто?- Кесуке вяло отреагировал на предположение Вольски, но фамилию зацепил. Сначала подумал, что не слышал о таком научнике у них в Центре и,наверное, этот Рамси Болтон новенький. Но как только Вольски пояснил свою же отсылку- не сдержался и тихо фыркнул от смеха.
Рамси Болтон.
Рэй прикинул на вскидку, что от него осталось бы, пытай его вышеназванный персонаж. Посмотрел задумчиво на руки, повертел даже, чтобы рассмотреть все целиком. Нет, пожалуй, Энди лютовал не так страшно, как это сделал бы Рамси. В конце концов, на его руках все еще оставалась кожа. А если судить по другим персонажам, быть освежеванным- то еще безудержное веселье.
-Нет…у нас тут свой персонаж. Но справляется он…неплохо.- Кесуке позволил себе кривую ухмылку. В конце концов, можно же немного позубоскалить? Едва ли у Энди может его услышать сейчас.
Не может же, правда?
Рэй шумно сглотнул вязкую слюну, пытаясь подавить рождающуюся в его животе панику. Сама мысль о том, что ему придется отвечать за такую миниатюрную шпильку в адрес Энди вдруг повергла его в состояние, максимально близкое к панике.
Сосед говорил что-то про столовую, но Кесуке лишь сдавленно промычал. Сама мысль о еде подкатила тошнотворный ком в горле на пару уровней повыше. Он почувствовал, как холодный пот выступил у него на загривке и лбу.
Мерзость…сплошная мерзость.
Вольски аккуратно погладил его по волосам и Рэй бросил на него быстрый, затравленный взгляд. Ему вдруг стало стыдно, что он вот в таком разобранном виде сидит сейчас перед своим соседом. Том, безусловно, был «своим». Просто…бывают моменты, когда тебе не хочется, чтобы тебя видели вот в таких вот кусках.
Но Вольски видел. И остановить это, отмотать назад было нельзя.
А еще он был хороший рассказчиком. Рэй тщетно пытался сконцентрироваться на первой половине рассказа, но потом забил на это. Просто слушал его голос, прикрыв глаза. Концентрируясь скорее на интонации, нежели на содержании. В конце концов, он всегда может переспорить и Вольски расскажет все еще раз. Еще красочнее, добавит пару деталей…
Том постепенно набирал обороты, начиная жестикулировать и смеяться. Смех в этой комнате, в этот конкретный момент, показался Рэю чем-то настолько забытым и непривычным, что даже страшно стало. И он вдруг подумал, что если когда-нибудь найдет соседа в похожем состоянии на полу в ванной- поседеет от ужаса. Потому что…это был Вольски. Создававший впечатление человека, который не может сломаться в принципе. Но если такое когда-нибудь произойдет…
Что тогда?
Что он сделает?
Что он сможет сделать?
Он медленно оторвал свою многострадальную голову от кафельной плитки и медленно повернул голову так, чтобы увидеть соседа.
Руки. Держи руки на кафеле, иначе тебе конец…
-Скажи…а мог бы убить? Не просто убить в качестве…самообороны. А, скажем, за кого-то? За Нису, например? Смог бы убить?- он громко выдохнул и подумал, что в ванной почему-то очень холодно. Передернул плечами, пытаясь поймать ускользающую мысль.- Если бы…кто-нибудь сделал ей очень-очень плохо…ты бы смог вот так собрать всю волю в кулак…и убить? Отомстить, да? Да…отомстить.

+1

7

Рэй не хотел вкусняшек и сон его не заценил. Видимо, Бриз в купальнике, собаки-пришельцы и зонтик вместо рыцарского копья его не впечатлили. Ну, ничего: Том готов был ещё что-нибудь рассказать. Говорить, говорить и говорить, пока Рэя не отпустит. Он был не очень хорош в утешениях, но был хорош в том, чтобы отвлечь, расслабить и дать понять, что рядом - друг.
Что тут, если подумать, можно было сделать? Это был Центр. Тюрьма, исследовательская лаборатория и пыточная камера одновременно. Здесь каждый день с кем-то происходило то, что произошло с Рэем. Зачастую, как Том подозревал, неоднократно.
Взгляд Рэя, совершенно больной и несчастный, запуганный, вызывал у Тома какой-то жгучий внутренний протест. Рэй не был ещё полноценным его другом, поскольку знакомы они были не слишком долго - но это было неважно сейчас. Даже если бы Лохматик был ему и вовсе не знаком, это не имело бы значения.
Потому что это была несправедливость, и где-то глубоко у Тома в душе, под слоями корысти и приспособленчества, жил упрямый мальчишка, перечитавший, должно быть, историй про храбрых героев, с этой несправедливостью боровшихся. Наверное, это было даже смешно - вор и прохвост, который мог оставаться к чужим бедам совершенно равнодушным на фоне собственного благополучия... а мог порой и не оставаться.
Он аккуратно - не будучи уверенным, где ещё, кроме рук, остались следы деятельности "персонажа" - обнял Рэя за пояс, поддерживая его и согревая. Приблизился к его лицу, потёрся носом о его волосы за ухом, как бы признавая в соседе "своего".
- Я не знаю, - усмехнулся он. - Я ещё ни разу не пробовал убивать, за себя или за кого-то. Но когда-то всё случается впервые, да? - а затем его глаза вдруг сверкнули и потемнели: словно вспышка молнии в тени набежавших ниоткуда грозовых туч. - Но знаешь, что, я думаю, я бы сделал? Если бы... Ниса попросила. Если бы она действительно желала чьей-то смерти - потому что, знаешь, месть бывает разной, и чужая смерть не всегда адекватная за неё цена. Но если бы... Знаешь, что тогда? - он прижался к уху соседа. Зашептал почти горячечно, продолжая мягко его обнимать. - Я бы украл для неё пушку, вложил её ей в руки и устроил бы встречу с обидчиком. Это было бы для неё лучше. Гипотетически говоря, да? Я бы на месте Нисы захотел бы свершить свою месть сам. Мы однажды выберемся отсюда, знаешь. Ты, я, Ниса. Может, не только мы. Это будет лучшая месть, разве нет? Оказаться на свободе. Это всё только временно. Даже не сомневайся.
Он выдохнул.

Отредактировано Томас Вольски (2016-08-20 08:17:47)

+1

8

Чужое прикосновение было…болезненным. Нет, физически оно не вызвало дискомфорта- Вольски действовал предельно аккуратно и деликатно. Да и много ли боли могут причинить простые объятья?
Рэй понимал это. Представлял себе всю эту ситуацию со стороны и от гадливой жалости начинало тошнить с удвоенной силой. В такие моменты перед ним особенно четко вставал один простой вопрос: «что со мной не так?». Вопрос этот теперь сопровождался все той же пронзительной болью в виске. Он старался не жалеть себя, принимая все то, что с ним произошло- как само собой разумеющееся. В конце концов- он не первый и не последний, кто попадает в Лабораторию.
Но в животе все равно свернулся острый ком страха и Рэй послушно затих в чужих руках, прислушиваясь к собственным ощущения.
Больше всего в Вольски  Кесуке поражала его…истинно кошачья манера поведения. Том не переставал оставаться котом ни при каких обстоятельствах. И даже сейчас то, как он потерся носом о его волосы, вызвало у Рэя эмоции, отдаленно напоминающие умиление.
Вольски говорил. Говорил серьезно и напряженно. Кесуке не видел его лица, но поднять голову и посмотреть ему в глаза просто не было сил-  он только-только пристроил голову на чужом плече. Даже висок немного затих- настолько удобно Рэй устроился в чужих, обнимающих его руках.
Том горячо шептал ему на ухо и Кесуке, сам того не замечая, оторвал руки от кафельной стены, осторожно придерживая соседа за плечи. Подобные энтузиазм…пугал, восхищал и заражал. Собственно, в этом был весь Вольски, с той разницей, что пугал он его крайне редко.
Но серьезный Том- это уже проблема.
Серьезный, злой, решительно настроенный Том, по мнению Рэя, стоил если не стихийника, то парочки горе-гипнотизеров вроде него. Чужой шепот завораживал. Кесуке облизал пересохшие и израненные губы, чувствуя все тот же металлический привкус на кончике языка.
- Я не сомневаюсь. Верю тебе. Правда, верю. Себе- не верю. А когда ты говоришь…так…тогда верю.- он прикрыл глаза, все еще вслушиваясь и прокручивая в больной голове чужие слова.
Такие нужные сейчас. Такие…своевременные.
Он вдруг фыркнул и прошептал в ответ:
- Но сны у тебя все равно дурацкие…собаки- пришельцы. Ты просто как кот их не любишь, признайся.- Рэй нервно сжал руками чужие плечи и тут же отпустил. Был бы сам котом- выпустил бы немного когти в этом нервном жесте. – Но костюм…костюм тебе бы пошел. – он чуть отодвинулся, с тяжелым вздохом разрывая эту комфортную для него позу, но сейчас…сейчас ему просто необходимо было посмотреть своему соседу в глаза. Кесуке осторожно прижал руку ко лбу Вольски, как и в первую их беседу, «зачесывая» челку соседа немного назад. – Вот так. Отлично же.
Пожалуйста, постарайся выбраться.
Пожалуйста, оставайся таким, какой ты есть.
Пожалуйста, не дай себя сломать.

Невыплаканные слезы и переживания тяжелым комом встали поперек горла. Рэй, конечно, думал о том, чтобы расплакаться...но он надеялся продержаться еще немного, чтобы убедить Вольски в том, что все в порядке.
И уже потом дать волю себе и своим эмоциям. Но подступающие слезы сдержать уже не мог.

+1

9

Верит, значит. Это хорошо. Он поцеловал Рэя в висок с той стороны,где не было ожога.
Потому что Том действительно имел в виду то, что сказал. Каждое слово. Теперь - да и раньше, чего греха таить - Том редко позволял себе быть настолько искренним, насколько был сейчас, и сам не ожидал того, как живо откликнется на эти откровения спящая обычно глубоко внутри темнота - зверь, нечасто по-настоящему высовывающийся наружу. И не безобидный домашний питомец, хоть и вороватый, но жадный до чужой ласки и удовольствия, нет. Это был другой зверь: древний, хищный, охотившийся когда-то в лесах, когти и зубы, сверкающие во мраке ночи. И этот зверь не поднимал голову до тех пор, пока не почувствовал себя в ловушке. Пока не ощутил, что игра может стать действительно опасной, если не начать воспринимать её всерьёз.
Но мгновение - и зверь снова отступил, едва напомнив о себе. Ещё не пришло его время.
Том фыркнул и рассмеялся, уже вновь улыбчивый и привычный.
- Да за что мне их любить? Собаки глупые! Слюни пускают! Только и умеют, что лаять и бегать бестолково кругами, фу.
Гроза ушла из его глаз, почти не оставив следа - зелень их снова была ясной, с поблёскивающими в ней искрами смешинок. Он позволил зачесать себе волосы назад и приосанился, насколько позволяли объятия, которых он так и не разомкнул.
- Да? Ну, я всегда это знал! Послушай, из меня вышел бы идеальный Бонд, просто идеальный. Я был бы весь такой неотразимый, прыгал бы через лазерные лучи - я же показывал тебе, как я клёво делаю колесо и сальтуху? - и вокруг меня бы постоянно крутились роковые красотки, мной покорённые. Ха! Ты, кстати, тоже можешь быть в роли одной из моих пассий, тебя только в платьишко нарядить красивое. Или, возможно, ты был бы каким-нибудь помощником Главного Злодея. Ну, таким ручным гипнотизёром, которого Злодей бы на меня натравил, но я, конечно, победил бы, потому что ты тоже не смог бы передо мной устоять, и ты перешёл бы на сторону добра. Как тебе сценарий? По-моему, готовый шедевр кинематографа, осталось загнать кому-нибудь из продюсеров голливудских идею подороже.
И на контрасте со своей беспечной болтовнёй на удивление осторожно утёр Рэю слёзы большим пальцем, улыбаясь.

+1

10

Наверное, это выглядело жутко. Равно, как и любое проявление искренних эмоций у Рэя. В такие моменты его эмоции и его лицо не стыковались в своих реакциях, порождая некую жутковатую гримасу. Сама гримаса застывала в такие моменты на его лице подобием судороги. Кесуке каждый раз думал, что это жутковатая судорога рано или поздно застынет уродливой маской и останется на его лице навсегда. Судорога приносила боль, но сейчас…в комплексе с горящим виском и руками, эта боль была почти незаметной.
Он улыбался. Кривил губы в каком-то жалостливом подобии улыбки и чувствовал, как слезы неуправляемым потоком катятся по щекам.
Рэй не дурак. И отголосок грозы и опасности очень четко проступает в глазах Тома. Потом меркнет конечно же…но его не провести. Кесуке как никто другой знает- в каждом из них таятся такие демоны, что дай им волю, разнесли бы Центр вместе с его обитателями по кирпичикам. Но если свои демоны родные и близкие, то о демонах Вольски остается только догадываться.
Впрочем, Кесуке не хочет проверять.
Он так успешно выволакивал чужих бесов наружу, что теперь устал.
Баста. Пора взять перерыв.
В голове мелькает мысль, что было бы неплохо уже простить себя. Видит Бог, его грехи не так велики, чтобы не иметь возможности простить себя.
Но простить себя- значит принять таким, какой он есть.
И здесь Рэй перекладывает ответственность на Центр, который так долго вбивал им в головы отвращение к самим себе и таким же как они.
Кеуке не дурак. Он понимает, что это очередное бегство и фиаско. Центр по факту ни при чем. Но это удобно, и он слишком устал, чтобы отказываться от возможности просто «плыть по течению».
Его не удивляет тот факт, что болтовня Вольски не стыкуется с его действиями. Они все здесь- маленькие, одаренные лицемеры. Частички хаоса, которые научники пытаются мерить под одну гребенку. Кесуке смотрит в лицо Тома как в отражение в зеркале. Паника скручивает его горло и он громко всхлипывает, срываясь на детский скулеж и рыдания.
Прорвало наконец-то.
Это не слезы облегчения. Просто небольшая пауза.
Он лишь успевает оставить волосы Тома в покое и прижаться своим лбом к чужому. Так и сидят. Рэй в каком-то убогом жесте пытается сложить руки на груди, чтобы они не болели или хотя бы не соприкасались с тканью майки- сейчас она воспринимается как самый настоящий наждак.
- Прости…- он тянет последнюю гласную и снова захлебывается в рыданиях. Рэй не помнит, когда последний раз рыдал с таким…упоением. Кажется, что никогда.

0

11

Том замолк. Как говорится, есть время разбрасывать камни и время собирать их; и точно так же было время говорить и было время молчать. По Тому обычно было и не заподозрить, что он о "времени молчать" вообще осведомлён, но на самом деле он просто не слишком часто видел в этом "времени" нужды.
Однако сейчас был как раз такой случай.
Рэй плакал. Беспомощно, бессильно, надрывно, как ребёнок. Когда люди рыдают вот так, в голос, лучшее, что можно сделать - это дать им выплакаться и просто побыть рядом. Том так и поступил: одной рукой он монотонно, успокаивающе гладил Рэя по голове, другой продолжал бережно поддерживая его за спину, и время от времени мягко целовал его  в макушку, в лоб или в щёку, избегая ожога на виске.
- За что простить-то? Да брось. За такое не извиняются. Я же свой.
Это было... ну, признаться, это было немного тяжеловато. Том был заводилой и весельчаком, человеком-праздником, этаким фокусником, который жаждал внимания публики тем сильнее, чем больше его получал, он только и занимался тем, что танцевал на воображаемом канате, натянутом над бездонной пропастью, бесконечно ища для себя что-то яркое, удивительное, неизведанное. Он жил от представления к представлению, от одной игры - к другой.
И, едва появлялись трудности, с которыми он не мог бы справиться, он делал то, что получалось у него так хорошо: убегал.
От чужого горя он обыкновенно бежал тоже. Он знал, как вызвать улыбку и смех, умел вызывать желание и злость, мог использовать чужие эмоции для своей пользы - но как сделать так, чтобы с теми, кого он мог назвать друзьями, не случалось дерьмо, он не знал.
Разве что - быть рядом. Хотя бы пока главный кризис не пройдёт.
"Обезболивающее ему достать бы... интересно, а почему белые халаты его не выдали ему? Жадюги совсем, что ли?"

+1

12

Безудержные рыдания на проверку оказались не такими долгоиграющими, как казалось в начале. Рэй начал затихать достаточно быстро, щедро поливая плечо соседа крокодильими слезами. И если в голову Кесуке и приходила мысль, что сейчас Том просто застебет его за девчачью реакцию, то ожидания эти не оправдались. Вольски показал себя достаточно терпеливым и тактичны человеком, чтобы без упреков вынести это непростое испытание.
А еще Вольски был очень нежен. Это успокаивало и внушало доверие.
Причем, внушало настолько, что Рэй даже пожалел немного, что начал так быстро успокаиваться. Будучи человеком не шибко эмоциональным, до следующей подобной истерики он может и не дожить. А обнимался Вольски на удивление уютно и понимающе. Ради такого и порыдать было не стыдно.
Кесуке сделал несколько порывистых вдохов, пытаясь выровнять дыхание. Смешно засопел покрасневшим носом и поднял взгляд на Тома.
- Спасибо.- он шмыгнул еще раз и потер мокрое лицо рукой. Необходимо было дойти до раковины и умыться, чтобы потом не шарахаться от своего собственного отражения. Рэй представлял, как живописно выглядит сейчас- красный нос, припухшее от слез лицо, покрасневшие глаза. Не картинка- восторг. Представил себе еще раз и решил, что обнимать Тома ему важнее и приятнее сейчас, чем пытаться привести себя в порядок. Для порядка, буркнул конечно:
- Надо умыться…наверное.- и в противовес собственным словам, снова обнял Вольски обеими руками за пояс. Прижался щекой к его плечу, слава всем Богам, умудрившись не потревожить саднящий висок. Голова от всех этих слезливых упражнений заболела с новой силой, но это не имело значения. Когда тебе есть кого обнимать- такие вещи уже не имеют значения.
- Том…расскажи что-нибудь. Ты хорошо рассказываешь. – Рэй зажмурился и почувствовал, как мокрые ресницы слиплись между собой. Странное ощущение. Он решил во что бы то ни стало сосредоточиться только на Вольски и его голосе. Чтобы не видеть и не чувствовать ничего кроме этого. А по возможности, раствориться, пусть и частично, в чужом звонком голосе и чужих руках. Хотя «чужим» Тома назвать было сложно. Кесуке никогда не говорил ему, но он умудрился прикипеть к соседу как-то на удивление быстро и прочно. Виду не подавал, конечно. Но про себя- не отрицал. Принял эту привязанность, как нечто неизбежное, но оттого не менее прекрасное. Рэй боялся лишний раз рассказывать про Вольски кому-нибудь. И про Нису тоже. Потому что в Центре везде есть уши, а ему не хотелось в случае чего подставлять ребят под элемент «живых рычагов давления». Мало ли как обстоятельства сложатся.

+1

13

Похоже было, что самый пик кризиса миновал. Что не могло не радовать, поскольку после этого обычно дело шло на поправку - вот и Рэй, затихнув, постепенно начал, по всей видимости, приходить в себя.
- Не за что, - Том шутливо нажал ему указательным пальцем на нос. - Говорю же. Все свои.
Он не торопился размыкать объятия, как и сам Рэй. Умыться тот ещё всегда успеет, а сейчас ему нужно было успокоиться. Пальцы Тома ласково пробежались по его спине, когда сосед прислонился к его плечу.
- Хм. А что рассказать? - он на мгновение задумался. - О, хочешь, скажу, где я хочу побывать, когда будет возможность? Исландия! Хочу посмотреть на вулканы. Я уже могу быстро произнести "Эйяфьядлайёкюдль" три раза, так что дело за малым. Я слышал, исландцы - отпадные ребята. Такие, отбитые на всю голову. Мне кажется, я даже слышал, что они прыгают в вулкан с парашютом, но это может быть и уткой. Ещё Япония. Я никогда не был в Японии! Правда, вряд ли мне там будет, чего ловить, так что это будет просто туристическая поездка. А то вдруг меня поймают там и сразу заставят харакири сделать. Я всё хотел спросить, вот ты, по-моему, японец - там у вас есть настоящие самураи? И ниндзя? Если нет,то ничего страшного, хотя я был бы не против их встретить. О, и ещё я хочу на Сомали! Украду автомат и буду пиратом. Я всегда хотел быть пиратом, знаешь? Попугая себе раздобуду и повязку на глаз, которую буду надевать то на левый, то на правый, в зависимости от настроения. И Мексика. Рай для воров, парень. Испанский я как раз немного знаю. И Бразилия. Мне в прошлом году повезло попасть на карнавал там - чувак, это было просто потрясно, я точно должен попасть туда ещё раз! А вообще, смутно мечтаю отправиться в южноамериканские джунгли. Повидать всякие пирамиды майя и ацтеков. Может, найти древние сокровища. В джунглях всегда есть сокровища! И... ну, наверное, Северный или Южный полюс. Слишком холодно, правда, но, должно быть, ужасно красиво. Только туда я бы хотел совсем ненадолго - без людей неинтересно. Тропические леса всё-таки привлекательнее, там хоть живность всякая и птицы. Я бы поохотился на диких птиц. Подружился бы с обезьянами и леопардами. И ещё... не знаю, Китай? Ни слова по-китайски не знаю, но мне кажется, там жутко интересно. И Италия! Ооо, Италия, слушай, страна моей мечты! Девушки, солнце, апельсины, вино, хорошие костюмы. Дорогие машины. И-де-ал. Во Франции был уже, к следующему разу надо бы язык подучить, они плохо относятся к английскому, но там мне тоже понравилось. Ну и Вегас, конечно: навсегда в моём сердце, сколько бы я в него ни приезжал. А вообще, знаешь, что? Я решил, что хочу стать фокусником. Знаменитым. Я пока знаю только пару дешёвых карточных трюков, но я мог бы гораздо больше, понимаешь? Мне бы даже воровать не пришлось больше, деньги бы и так лились рекой, когда я развил бы своё мастерство. Хотя, может, нашёл бы спонсора себе, почему нет. Суть в том, что я легально колесил бы по миру, давая представления, и у меня была бы слава, поклонники и таинственный ореол. Я бы звался... хм, дай подумать. Великий Вольски! Томмито Вольскини! Или, может, просто и скромно - Грандиозный Томски. Томски - звучит, а? Я ещё думаю над псевдонимом, на самом деле. У меня был бы... ну, то есть, будет, конечно - такой крутой костюм. С цилиндром и маской. Как у Такседо Маска, смотрел эту хрень? Тоже розами бы разбрасывался. Зелёными и синими розами! Не знаю, где бы я их доставал, но это гораздо эффектнее, чем обычные розы. У меня был бы свой коронный номер, благодаря которому меня считали бы настоящим волшебником. И ещё ассистентка, непременно должна быть ассистентка. В короткой юбке и с ослепительной улыбкой.
Мечтать и трепаться Том мог сколько угодно.

Отредактировано Томас Вольски (2016-09-07 02:46:30)

+2

14

Рэй часто думал…не попади он в Центр- встретились бы они там, на воле? С Нисой, с Вольски…сложились бы обстоятельства так, чтобы они непременно встретились? Подобные размышления были всего лишь теорией, но Кесуке почему то знал, что едва ли. Не встретились бы. Прошли мимо друг друга, на оживленной улице, плечом к плечу и не обернулись. В такие моменты, он был благодарен Центру за то, что лишив его дара и свободы, он дал ему возможность вот так разговаривать и узнавать людей.
Вольски хорошо рассказывал. Прыгал с места на место- Мексика, Бразилия, Исландия,Япония…Это все было так далеко и призрачно, но благодаря Тому наполнялось красками и объемом. Как японские картины в технике «осиэ». Рэй вдруг вспомнил, что у отца в кабинете висела такая картина- предмет его гордости. Картины, выполненные в такой технике, требовали огромного мастерства: фигурки людей и птиц вырезались из картона и затем, обклеивались красивой шелковой тканью. А для придания выпуклости форм внутри прокладывался слой ваты. Готовые фигурки наклеивали на деревянную основу картины.  Кесуке, нахмурившись, пытался вспомнить, что там было у отца в кабинете. Он помнил про технику «осиэ», потому что отец про нее часто рассказывал. Но вот что конкретно было там изображено…точно не птицы, и не какой-то бытовой сюжет.
Мысли лениво ползли по стенкам его черепной коробки, как улитки. Вольски начал рассказывать про фокусы и Рэй отвлекся от своих размышлений.
Фокусы. Он обожал фокусы.
Цирк, акробатов, аттракционы. Запах сладкой ваты, то появляющиеся, то исчезающие крики со стороны вертлявых американских горок. Полные возбуждения и восторга. Рэй резко сел, уставившись на Вольски в каком-то жадном и немом восторге. Картинки в его голове были такими яркими и сказочными, что висок заломило с новой силой.  Но Кесуке лишь поморщился- оно того стоило. Если за такие воспоминания нужно заплатить болью- он заплатит.
- Фокусы. Это же так здорово! А что ты умеешь? Что за фокус? Не бывает дешевых трюков Вольски. Все трюки- классные. – Рэй почти осуждающе покачал головой, снова вытирая ладонью лицо. В его представлении даже самый простой карточный трюк заслуживал внимания. Сам он ничего такого не умел.- Мне кажется, Великий Вольски звучит здорово.- он вдруг скромно потупился и нервно почесал левую руку. Ему стало как-то…стыдно за себя. Вольски продумывал все наперед. Пусть даже это были мечты, но они были. Кесуке никогда не позволял себе такого полета мысли, ни на секунду не забывая о реальных фактах и обстоятельствах. Наверное, именно поэтому, мысли о побеге не так часто посещали его. Даже как фантазия.
-Я в детстве очень любил ярмарки…аттракционы, парки. Всякие такие штуки. Так что представление Великого Вольски точно бы не пропустил. 

+2

15

Том весь так и просиял, польщённый. Не то чтобы его самолюбие зависело от чужого мнения, но получить благодарного слушателя и возможность распустить хвост всегда было приятно.
- Эх! Были бы карты, я бы тебе показал! Я бы устроил тебе мини-представление прямо сейчас, персонально!.. - он всплеснул руками, пытаясь выразить невыразимое: взгляд его на мгновение подёрнулся мечтательной дымкой. Он и правда скучал по картам - иногда ему казалось, что он держал их в руках даже чаще, чем деньги. Деньги почти тут же прятались в какую-то заначку или растрачивались, а на картах он мог тренировать ловкость пальцев: в его деле нельзя было терять сноровку. От мастерства напрямую зависело выживание и пропитание.
А ещё за игрой в карты обычно очень хорошо налаживались контакты и нужные связи - гораздо быстрее и эффективнее, чем за ежедневным общением. Это была даже не столько возможность заработать деньги, сколько возможность заработать перспективу.
Но карт не было. Том вздохнул. До попадания в Центр он даже не думал, что будет так скучать по каким-то вещам - по инструментам, без которых у него оставались только слова и руки. Что тоже, в общем, было немало, но всё равно меньше, чем он привык. Он приспособился к городской жизни почти в совершенстве, привык к тому, что он всегда может что-то нужное достать или соорудить из подручных предметов, привык к поблажкам, которые предлагали улицы тому, кто умел читать их знаки.
И, наверное, размяк. Потерял осторожность - вот что с ним случилось. Он должен стать умнее. Он должен стать искуснее. Он должен заново научиться обходиться только тем, что всегда было при нём. Если он не сможет в конечном счёте справиться с неприятностью в виде Центра, то, вероятно, и на улицах ему вскоре делать будет нечего.
- Однажды ещё посетишь, - пообещал он, снова подхватывая Лохматика в объятия. - Я заработаю денег и славы, а потом устрою представление, специально во время какой-нибудь крутой ярмарки. Бесплатное, посвящённое всем моим друзьям! Разошлю кучу приглашений, вам с Нисой в том числе. Знаешь, - он сам удивился тому, как запоздало ему в голову пришла эта мысль. - А ведь я, пожалуй, не только сейчас это решил. Быть фокусником. Я с детства хотел, веришь? Но у чувака из приюта на это шансы будут только в том случае, если ему вдруг нежданно-негаданно выпадет нехилое наследство. Чтоб можно было покупать качественный реквизит, сделать себе имя и ничего больше не делать, кроме как оттачивать навыки в свободное от выступлений время, даже когда с публикой не прёт. Но теперь-то уж точно надо будет этим заняться!

+2

16

Рэй, все еще пребывая в восторге от собственных воспоминаний о парке аттракционов и ярмарках, расстроился вместе с Вольски. Отсутствие карт вдруг показалось ему просто возмутительно несправедливым и бесчестным. В самом деле, он мог бы посмотреть на чужие фокусы и получить от этого незабываемое удовольствие, даже если фокусы и в самом деле были простыми. Кесуке всегда был благодарным слушателем. И чужие таланты превозносил и всячески нахваливал.
Да и карты…если не фокусы- можно было бы просто в покер перекинуться.
Карты Кесуке тоже любил. Хотя играл отвратительно, и, как показывала практика, блефовал из рук вон плохо. Но самое ужасное- Рэй дико расстраивался, когда проигрывал. Но сейчас, будучи в Центре, он вполне мог бы смириться с проигрышем. К тому же, это внесло бы разнообразие в обычные серые будни Центра. А там, может Вольски и подучил бы его играть как следует.
-Надо будет попробовать достать карты.- Кесуке задумчиво прижался щекой к чужому плечу, медленно выдыхая. Руки он снова прижал к груди, чтобы лишний раз ими не дергать и поерзал, устраиваясь удобнее.- Я тебе там ничего не отдавил? А то разлегся на тебе…- Рэй смущенно боднул соседа лбом в плечо.
На наивные детские мечты Кесуке отреагировал не менее радостно, чем на предыдущие откровения Тома. С самым серьезным видом кивнул сам себе, продолжая бубнить куда-то в плечо соседа:
- Верю. Это хорошая мечта. И ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что я забуду о твоем щедром предложении. Приду обязательно и затребую себе самое лучшее место в первом ряду.- Кесуке едва слышно хмыкнул, представив себе эту сцену. Потом подумал, куда бы он сам мог вот также зазвать Тома и, не придумав ровным счетом ничего, снова приуныл.
-А у меня вот нет талантов. Как-то…не нашлось. Хотя я когда-то давно хотел быть учителем. Детей люблю мелких.- внезапное признание смутило Рэя еще больше, но бодать соседа в плечо повторно он не решился. Лишь почувствовал, как висок кольнуло и снова спрятал лицо в перекате чужого плеча.- Я мог бы преподавать…не знаю, литературу? Историю? Я не самый хороший рассказчик, но…мог бы. Наверное…никогда не задумывался об этом, будучи в Центре.   

+2

17

- А, да я уже однажды достал их, - Том неопределённо махнул рукой, предположительно, куда-то в сторону комнаты. - Но использовать не успел. У меня были журналы с полигона, карты оттуда же и - можешь себе представить? - тысяча сто евро. Ровно! Клянусь, я держал их этими самыми руками, и карты тоже. Мне заплатили за какой-то эксперимент. А потом я ступил, камеры закрыл, чтобы деньги спрятать, ну, и... - он с досадой почесал в затылке. - В общем, больше у меня ничего нет. Но! Это доказывает, что достать - в принципе возможно, что не может не радовать, а?
Он чуть подвинулся, чтобы опереться спиной об стену - так было удобнее держать Рэя.
- Не смеши меня! Пфф, отдавил он. Ты - тощий костлявый Лохматик, а я - Великий Вольски, мне не так просто что-нибудь отдавить, поверь. Если, конечно, это не хвост или лапы, но сейчас они вне досягаемости, так что расслабься.
Откровение соседа касательно карьеры учителя вызвало у Тома удивлённый смешок. Он было попытался заглянуть ему в лицо, чтобы понять, серьёзно ли тот это - но лицо находилось где-то в зоне его плеча, так что приходилось поверить на слово.
- Преподавать! - он тихо присвистнул. - Вот никогда бы не подумал, глядя на тебя, честно. Ты больше... на студента похож, что ли, чем на ученика. У меня никогда не было таких молодых учителей в приюте. Хотяяя... - он ухмыльнулся и подул Рэю в волосы. - Секси-учитель? Такой весь, в очках и в обтягивающей рубашечке? Тебе бы пошло, знаешь. Знавал я одну такую учительницу, видел бы ты, что она вытворяла, хотя с виду была вся строгая и застёгнутая на все пуговицы, оооо, я бы на тебя точно взглянул в таком прикиде!
Он пробежался было пальцами по рёбрам Рэя в намерении его пощекотать - однако тут же прекратил: щекотка при таких повреждениях была чревата причинением ещё большей боли, а тот ведь только успокоился.

Отредактировано Томас Вольски (2016-09-19 21:25:55)

+2

18

При упоминании денег, Рэй лишь закатил глаза и фыркнул- жаль только Вольски оценить этот «фирменный жест» не мог.
Евро…одуреть можно, как он их уболтал, раз ему заплатили за эксперимент. Хотя, зная Тома…он бы и не на такое их развел. Ему бы в картишки с медперсоналом порубиться бы немного -того гляди, посредством карточных манипуляций живо оказался бы на воле.
Кесуке вздохнул и решил, что карты- это отличный вариант. Он не знал, когда там у Тома день рождения и празднует ли он его вообще, но…сделать соседу приятное таким вот простым подарком- это было интересно. Вариант того, что ничто не помешает охране забрать карты снова он не рассматривал. Вольски не дурак. Попался один раз- второй раз будет осторожнее.
В этом его сосед был гораздо умнее и прозорливее самого Рэя.
- Я не тощий. У меня просто кости…легкие. – возражение получилось вялым и неубедительным. Кесуке, конечно, не в первый раз слышал от окружающих подобные лестные эпитеты в свой адрес, но на Вольски не обижался. Видимо, все-таки подсознательно понимая, что Том его обидеть этим не хотел. Да и в объятиях держал исправно. В чужих руках было тепло, уютно и, что самое главное, безопасно. Рэй не хотел давать Вольски такую привязку- слишком много сложностей. Но конкретно сейчас чувство безопасности и защищенности, как горячий чай или какао, согревало его изнутри. Если бы он был котом- уже смиренно урчал бы в чужих руках.
Как мало тебе нужно, чтобы стать добрым и послушным, да?
Кесуке вздрогнул и зажмурился.
В самом деле, сколько можно чувствовать себя виноватым просто за то, что тебе комфортно? Просто за то, что ты падок на человеческое тепло или ласку?
Глухое раздражение заворочалось внутри, на пару с колющим виском.
Он попытался отвлечься, снова сконцентрировавшись на чужом голосе. Вольски, кажется, рассуждал о степени его профпригодности в учителя по принципу «сексуален или так себе». Рэй лишь снова фыркнул, просто потому что не удивился ни капли.
Прикосновение к ребрам не было болезненным, но тем не менее, вызвало у Рэя моментальный и тошнотворным приступ омерзения к себе и своему телу. Дело было не в Вольски. Дело было в том, что теперь его руки покрывали шрамы от вырезанных образцов кожи и с каждым днем этих шрамов становилось все больше.
Тяжело вздохнув, он оторвался от такого почти-что-родного плеча и сел так, чтобы видеть лицо соседа. В конце концов, не будет же он до ночи бубнить ему в плечо?
Он нахмурился, чувствуя, что теряет нить разговора. Мог бы обернуть свою собственную реакцию в шутку или как-то замять этот момент-  но Том был слишком внимательным. И резкую смену настроения не мог не заметить.
-Прости…я просто чувствую себя…мерзким.- Рэй задумчиво поковырял указательным пальцем бинты на правой руке. Тут же вспомнил, что уже ковырял так однажды одеяло, когда они сидели и разговаривали в комнате. Тогда еще Ниса спала на кровати, а до этого смешной охранник завалил их матрасом. С одного удара. Воспоминания выстроились в цепочку, вызвав у Рэя грустную улыбку. Это действительно было весело.
- Как будто я…плохо пережеванный кусок мяса. Я никогда особо не парился из-за своей внешности. Так мне казалось. Но…когда превращаешься в монстра Франкенштейна, начинаешь понимать, что очень трепетно относился к себе до этого. А я и не догадывался…

+1

19

Похоже, все попытки Рэя рассмешить или успокоить провалились: Том так и не понял, сказал ли что-то не то, задел ли случайно свежие раны или сосед просто всё ещё пребывал во власти не слишком приятных воспоминаний, но факт был в том, он почувствовал секундную дрожь в чужом теле - и он видел, что Рэю всё ещё было тревожно и плохо.
Том озадаченно поднял брови на признание в "мерзости": по его мнению, на "мерзкого" Рэй не походил никак. Никаким боком. Он нахмурился и - снова мягко - перехватил его руку, не давая подцепить бинты. Нечего раны беспокоить лишний раз.
- Не трогай ты их, а то заживать ещё дольше будут.
И - ох, причины быть расстроенным у Рэя действительно были. Том понимал. В целом. На нём самом, правда, никогда не оставалось шрамов благодаря регенерации, но он мог себе представить, каково это - когда на теле и в сознании остаются следы, которые не сходят так просто.
Наверное, ему невероятно повезло. Не только с регенерацией вообще, но и, например, с тем, что после карцера ему позволили залечиться. Иначе он, пожалуй... больше не был бы таким уж симпатичным, каким себя считал.
С другой стороны, Рэю досталось куда меньше, чем ему тогда. По крайней мере, насколько Том мог видеть.
Том взял его лицо в свои ладони, с шутливой придирчивостью его осмотрел.
- Хмм. Никаких пришитых частей тела. Никаких швов на видных местах. Никаких лишних глаз, ртов и трупных пятен. На зомби не похож. Болты из башки не торчат, - он улыбнулся. - Боюсь, уважаемый пациент, в звании "монстр Франкенштейна" мы вынуждены вам отказать. Вы не проходите по нашим критериям уродливости, слишком милое лицо.
Затем он указал на его руки и покачал головой, посерьёзнев.
- Это? Это пройдёт. Поверь мне. Всё пройдёт. Могло быть и хуже, правда? Намного хуже. Могло быть - но не было. Зачем вообще... ну, тот, кто это сделал... собственно, сделал это? Он хоть объяснил, или так, развлекался? Может, попробуем выпросить в медблоке помощь целителей, чтобы они тебя подлатали? Отказать они могут, конечно, но попытка не пытка, как говорится. И можно попросить у них какие-нибудь обезболивающие. Хочешь?

Отредактировано Томас Вольски (2016-09-26 09:47:44)

+1

20

Рэй отстранено смотрит, как Вольски убирает его нервные пальцы от бинтов. Немного жаль, правда. Он бы был рад расчесать их до крови, до кости. Чтобы еще глубже, еще уродливее. Он и раньше считал, что люди его чураются. Так пусть у них будет весомый повод! Какое-то серьезное физическое уродство, травма, отрубленная конечность. Чтобы его уродство наконец-то состыковалось с его собственным искаженным представлением самого себя.
Но Вольски уже убрал его руку, а сил на сопротивление у Рэя нет. Он лишь смиренно вздыхает. Том обхватывает его лицо ладонями, вынуждая Кесуке смотреть прямо в чужие глаза.
Зеленые…я же это и так помню, почему каждый раз так удивляюсь?
Том снова начинает шутить про монстра Франкенштейна, про болты и трупные пятна. В рамках этого заведения, шутка получается из разряда «черного юмора», на самом деле…но Вольски говорит это с таким серьезным внимательным лицом, что удержаться от смеха становится просто невозможно. На полноценный смех Рэя не хватает, но он исправно кривит губы в улыбке и прикрывает отяжелевшие от слез веки.
Том говорит правильные вещи.
Все пройдет. И это пройдет, и лаборатория, и раны от шокера…все пройдет. Но не забудется, нет. Рэй слишком хорошо знает, как это бывает. Ты загоняешь плохие воспоминания поглубже, как иголки под ногти, а они потом настигают тебя, в самый неподходящий и неприятный момент.
Он думал о санблоке. О лекарях. О том, чтобы избавить от этих шрамов…думал, но не станет этого делать. Просто потому, что ему нужно помнить. Может быть потом, когда он выберется…и начнет все с начала. Может быть тогда, это будет иметь смысл.
-Это был эксперимент по выявлению моего болевого порога. А до этого был эксперимент по выявлению уровня моей регенерации. Видимо, научники считают, что мы все обладает повышенной регенерацией, даже если она не обусловлена как отдельная способность.- Рэй морщится, потому что фраза получается…как картонка. Сухой и отстраненно- тактичной. Как если бы он сказал «не лезь не в свое дело».
Кесуке медленно открывает покрасневшие глаза и, переполненный благодарности и измученной доброты, целует Вольски в висок.
-Спасибо. Правда, спасибо.
Он думает о том, что нужно встать. Умыться. Привести себя в порядок. Может быть пойти поспать. В обнимку с соседом. Просто потому что так спокойнее засыпать и кошмары больше не тревожат. Но вместо всех этих громоздких и трудновыполнимых задач, он снова прижимается губами к чужому виску и блаженно прикрывает глаза.

+1

21

На вопрос об обезболивающих и услугах целителя Рэй так и не ответил. Рассказ о самом эксперименте тоже вышел ровно настолько кратким и информативным, чтобы дать понять, что, очевидно, говорить об этом Рэй не хотел, и Том, выслушав его, не стал давить дальнейшими расспросами. Как бы Том ни любил вторгаться в чужое личное пространство на всех уровнях, он понимал, что есть некоторые границы, за которые не стоит переступать, если только тебя туда не приглашали.
Даже предполагаемый Великий Вольски мог далеко не всё. Его возможности, как друга, распространялись не дальше, чем ему позволяли это другие люди - и здесь, в этой ситуации, он вряд ли мог бы сделать для Рэя что-то ещё. Пока его не попросят. Пока ему не подадут знак относительно того, что он вообще может сделать ещё хоть что-то.
Что ж... по крайней мере, раны Рэй трогать перестал. И если уж Тому не удалось его развеселить и подбодрить, то, во всяком случае, получилось немного успокоить. Это уже было неплохо, разве нет?
- Кончай меня благодарить уже, - он фыркнул, а потом потёрся своим носом о нос Рэя. - Каким бы я был другом, если бы не побыл рядом? Пойдём. Смоем с тебя сопли, мистер Косплейщик Франкенштейна. И уложим тебя спать, тебе точно не помешает вздремнуть.
Он помог соседу подняться, довёл его до раковины. После того, как с умыванием общими усилиями было закончено, увёл его в комнату - и действительно лёг с ним в обнимку. Почему бы и нет. Плюшевый мишка не помешает время от времени никому - или, в его случае, плюшевый котик. Он был не против побыть в этом качестве для дурашки Лохматика.
Соседи же, в конце концов. Не чужие люди.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 23.08.2013г. Брат брату сосед.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC