За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 30.08.2013 - Sweet dreams


30.08.2013 - Sweet dreams

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://s6.uploads.ru/t/4dVUY.gif

Время и дата: 30 августа 2016
Место:Бордель
Участники: Рэй Кесуке, Энди Би
Краткое описание:Место встречи изменить нельзя, а отношения можно.

Отредактировано Andy Bie (2016-08-08 14:51:18)

0

2

Ну вот мы и здесь.
Когда ему сообщили, что его вызывают в Бордель, Рэй решил, что это прикол. Как будто Центр- один сплошной клуб юмористов и «бордель»- это шутка для избранных. Но Центр не часто баловал такими приколами, первое апреля не справлял и вообще был местом суровым.
Всю дорогу до Борделя, Кеске сокрушался о том, что все-таки накаркал себе такое невезение. В следующий раз, когда речь зайдет об этом злачном место- он просто прикусил язык и будет молчать, как рыба. Потому что Центр слишком буквально и слишком быстро отвечал на любые, обращенные к его Величеству, просьбы.
А еще Рэй не верил, что это дело рук Энди Би. Это было смешно и по-детски, но он боялся этой встречи. Как будто он попытался взять Энди «на слабо» и все так складывалось…неудачно…как будто «на слабо» взять так и не удалось.
Или удалось? Тут с какой стороны посмотреть еще...
Конечно, в душе теплилась жалкая надежда, что это просто совпадение и сейчас там окажется кто-нибудь, кто никак не связан ни с Центром, ни  с Лабораторией.
Но Кесуке привык готовиться к худшему.
А мысли о «пожалуйста, пусть это будет кто-нибудь другой» вообще вызывали рвотный рефлекс. Всю дорогу до Борделя Рэй чувствовал себя смертельно больным и жутко недовольным. Поэтому лицо заранее сделал кислое и предельно недовольное. Видимо, в надежде отбить у покупателя не только потенцию, но и всякое желание его трогать вообще.
Он машинально сложил руки на груди и тут же чертыхнулся. Этот жест привлекал гораздо больше внимания к его рукам, чем когда он жестикулировал или держался так, как привык. Поэтому от этой дурацкой, дерганой манеры нужно было избавиться. Но чем ближе они подходили, тем сложнее было себя контролировать. Особенно в мелочах. А еще ему подстригли - от шокера волосы у виска превратились в нечто, отдаленно напоминающее дерьмо. Да и вообще, он так основательно зарос в Центре, что в пору было найти себе колодец поприличнее и разыграть из себя «утопленницу обыкновенную».  Волосы сзади немного подрезали, сожженные пряди убрали…одним словом- привели его, блять, в порядок.
Чтобы на человека был похож.
Чтобы не думали, видимо, что в Центре у них какие-то замарашки живут.
Остаток пути Рэй провел за интереснейшим занятием- ругал Центр, его обитателей, научников, в общем…всех, до кого смог добраться. Ругал трехэтажным матом (про себя, разумеется), периодически забываясь в излюбленном «защитном» жесте, снова чертыхался и начинал сначала.
Это здорово развлекло его. Легче не стало, но Рэй на это и не рассчитывал. Зато «взъебнул» себя до нужной кондиции, чтобы ,так сказать, клиенту жизнь медом не казалась.
А если с порога в морду дать? Что тогда? Уведут обратно или что? Или охрана в ответ пришлет? Причем в геометрической прогрессии судя по всему.
Дверь за его спиной закрылась и Кесуке понял, что его путь до комнаты, видимо, завершен. Дабы избежать лишнего стресса- он упорно рассматривал пол под ногами, не поднимая головы.
Плевать кто там. Плевать как он выглядит. Плевать на комнату и на то, что со мной будут делать. Нужно просто свести мои потери до минимума. Я смогу это пережить. Другие же живут? Живут. Значит и я смогу.
Он нервно дернул плечами, все-таки позволяя себе скрестить руки на груди. Стало немного спокойнее.

+2

3

Взгляд похож на кипяток - обжигает его внутренности и с них, как со свежих томатов, слазит розовая кожура его век. Восход застаёт его в изломанной архитектуре, словно преступника прямо посреди постельного преступления. Белые простыни сдаются в плен шкафу, диван расцветает пёстрым картографическим орнаментом выходного. Часы демонстрируют неимоверную выдержку, стиснув свой механизм в попытке не пробудить в хозяине жизнь ранее её самозарождения.

Он начинает движение с фальстарта, урчит, словно старый двигатель бьюика, кашляет, отхаркивая частички вчерашнего дня в пыльную воздушную взвесь воздуха. Комната узкая, как его зрачки, узкая, как река его мыслей. Он разбит, словно рояль повстречавшийся с битой. Каждая клавиша жалобно стучит внутри полого брюха. Он ощущает голод и нетерпение.

Торопливые сборы похожи на потоп. В комнате хаотично перемещаются вещи, подхваченные стремительным течением жизни её хозяина, с хлопком двери квартира замирает, ощущая в своих рамах привкус дорогого парфюма и жалобно провожая щеголя, который исчез из виду её посиневших от тоски окон. Небо шумит августом, лёгкие Энди щиплет от возбуждения, но в карманах, в отличии от души, легко, так как деньги исчезли.

Покупка людей запрещена, как и сострадание, мораль и честь. Вот теперь воистину ему не дашь более двадцати пяти, да и в этом возрасте начинаешь сомневаться, стоит ему обзавестись обворожительной улыбочкой распущенного подростка, словно цепной собакой обаяния, которая в миг растерзает вашу фантазию. Сочный мальчик, свежий, хрусткий, состоявшийся, не ребёнок, давно не ребёнок. Он тянется за ключами от номера так же, как тянутся за ним вопросительные взгляды. Обычно он чертовски плох, помят, уставший от рабочих будней. На нём слишком много забот чтоб заметить  то, как редко его посещают мысли о собственной обаятельности, о том, что ему все ещё удалось состариться на самом то деле, что, право, великая удача, мысли о которой его посещают так же редко, как и он свою старенькую квартиру на краю города.

Ключи от номера путешествуют из рук в карман Энди, словно совершая межгалактический прыжок и только сейчас мышцы его парализует улыбкой. Он открывает дверь номера резко, почти рывком, хотя уверен, что найдёт там то, что жаждет ему не уловить собственный восторг сомнений. Он боится, что ему подсунут другого мальчика, какие глупые мысли теперь в его тесной голове. Кожаная куртка, забавная майка с дерзким принтом, чисто выбрит, умыт и волосы наконец-то уложены не в хаотическую имитацию галактических путей несуществующих ещё звездолётов.

Обычно когда взрослые мужчины так выряжаются то это выглядит потешно, ведь в тридцать мы становимся напрочь рафинированными и, право, моложёная одежда только подчёркивает жырным маркером наш уважительный возраст и обворожительный идиотизм. Как говорится, петух в одно место клюнул, но на Би всё смотрелось более менее органично, более того, оно и правда скидывало ему года... которые так и не успели отразиться нигде, кроме самого взгляд Доктора, мыслей, манеры речи. Старость она пропитывает нечто большее, чем внешний вид и проявляется отнюдь не в морщинах, хотя и в них тоже.

- А вот и я, - проворковал он, придерживая дверь ногой  и крутя ключи на указательном пальце, настроение у него явно было приподнятым, - заждался, сссладкий, - прошипел он по змеиному и засмеялся. Смех затерялся в стенах комнаты и застыл под потолком, так и не найдя выхода ибо последний его автор закрыл на ключ. Взгляд отяжелел от предвкушения, а карман куртки от електрошокера...

Бока сжимаются в приступе смеха, когда он видит кислую мину парня и он расслабляется при виде привычной ненависти на его лице. " Уже даже уютной. Хах, ещё немного и я без этого чертёнка не смогу чувствовать себя в Центре как дома" Хорошо, что перед уходом его приковали, быть может не будь он одной рукой связан узами с причудливой кроватью, то давно бы кинулся к своему мучителю... но далеко не в объятия.

Отредактировано Andy Bie (2016-08-08 22:46:03)

+2

4

Разумеется, охрана его привязала. Рэй впервые был в Борделе, но подозревал, что едва ли его оставят одного в пустой (пока еще пустой) комнате. Даже не смотря на камеры…мало ли, чем он успеет вооружиться и как встретит своего гостя.
Кесуке безбожно тупит и с самым отстраненным лицом подходит ближе к кровати, но чем ближе- тем сильнее начинает психовать. Рыпается, бубнит что-то под нос, стараясь не посылать никого в жопу, дабы не встретить шквал ответных шуточек.
И разумеется, делу это не помогает.
Спасибо, что бить не стали.
Рэй полусидит на кровати, пребывая в состоянии обреченной прострации. Вытягивает ноги, брезгливо осматривает одеяло, но комнату принципиально игнорирует. Как будто игнорирование комнаты спасет его от «причастности к происходящему». Где-то на краю сознания верится мысль, что это-не с ним. Что это- ошибка. Глупость вселенского масштаба, а такие вещи с ним случаются часто. Сейчас придет кто-то из охраны и скажет:
«Сорян, милый. Жопы перепутали. Кто ж виноват, что вы все- одинаково смазливые выблядки».
Кесуке это проглотит. Проглотит, обнимет охранника и будет чувствовать себя самым счастливым. От подобных мыслей становится еще хуже- как мало ему теперь надо, чтобы почувствовать себя счастливым.
Ладно. Спокойно. Нужно просто пройти через это и все. Как пластырь содрать.
Рэй уговаривает самого себя, чувствуя как вырастает нечто, отдаленно напоминающее самообладание. Хрупкое, разумеется. Но это лучше чем биться в истерике, тем более, когда одна твоя рука привязана к изголовью это гребаной кровати.
Когда дверь открывается, Кесуке пугается как ребенок и по инерции дергает привязанную руку к себе. Запястья не успели толком зажить с прошлого посещения Лаборатории, а тут еще это.
Об Энди Би он старается не думать.
Потому что это убивает его. Отключает ему мозги напрочь, лишая его любых зачатков осмотрительности и чувства самосохранения. А без этого в Центре не выжить.
Он пережил две встречи, но третья в его голове кажется непозволительной. Этого никак нельзя допустить, потому что…
Почему- Рэй не знает. Вернее, знает, конечно. Но настойчиво врет самому себе, играя в поддавки и торги. Это в его голове выглядит жалко. И именно таким он себя и чувствует. Жалким лгуном, никчемным подопытным и глупым ребенком.
Идеальное комбо для того, чтобы «кислая мина» намертво приклеилась к его физиономии.
Когда дверь открывается, Рэй не поднимает головы. Старается, изо всех сил старается выглядеть безмятежным и спокойным. Тонкая стена обороны выстроена, и он как мантру повторяет в голове
Ладно. Спокойно. Ладно. Спокойно. Просто пройти через это и все будет хорошо. Все будет хорошо-хорошо-хорошо….
Но стоит его посетителю открыть рот, как Кесуке передергивает. Весьма ощутимо дергает на этой чертовой кровати. Он инстинктивно прижимает ноги к груди, стараясь сделать еще меньше, еще незаметнее. Стена спокойствия лопается, как будто ее и не было. На спину как будто ушат холодной воды опрокинули. Рэя хватает лишь на то, чтобы подняться голову и безошибочно определить местонахождение Энди в комнате.
Блять….Блять! Нет!
Больше всего ему хочется сейчас нервно и истерично засмеяться и умереть. Это было бы идеально. Но, судя по тому, что он не может выдавить из себя ни звука- оба варианта пролетают мимо. Он упрямо вскидывает голову и начинает остервенело дергать привязанную руку, разумеется, безуспешно. Но он должен…должен попытаться и сделать хоть что-нибудь.
Он чувствует, как от стыда и злости начинают пылать скулы.
Твою мать…скажите, что это шутка. Такая вот неудачная шутка…лучше побейте, вырежьте, что вам там блять нужно!
В слух он этого не произносит, разумеется. Много чести.
Он обреченно дергает крепление в последний раз и нервно вздыхает.
Блять…
- Это что, шутка?- он переводит взгляд на Энди. Требовательный. Злой. Негодующий так, как будто его засунули сюда по ошибке и Энди должен сейчас как минимум рассыпаться в извинениях. Этого, конечно, не происходит. И выглядит он просто непозволительно довольным для человека, который ошибся.
Не ошибся. Сукин ты сын.
Рэй взвешивает у себя в голове, готов ли он выбросить белый флаг. По факту- готов. Он бы выбросил его еще в лаборатории при тесном общении с шокером, но тогда ситуация не сложилась. А сейчас…сейчас он просто не уверен, что по его белому флагу не пройдутся ногами.
Потому что это больше не имеет значения. Он заплатил. А это уже совсем другая игра.
Горло перехватывает от злости и стыда. Хотя головой Кесуке понимает, что стыдиться ему нечего. Он не вызывался шлюхой-добровольцем. Не отправлял «заявку на участие» и по факту все это- очередное насилие, мало чем отличающееся от насилия в Лаборатории.
Разве что Энди разбил-таки свою свинью-копилку.
Эта мысль не приносит ровным счетом ничего, хотя Рэй рассчитывал на злорадство. Хотя бы.
- Ладно. Шутка удалась. Я оценил, правда. Охренеть как смешно. – Кесуке пытается изобразить на лице подобие улыбки. Мол, надо же как забавно получилось. Но при всем при этом проигнорировать ощущение чего-то…болезненно искрящегося не может. От этого табуном проходят мурашки по спине, но  Рэй отмахивается от этого ощущения.
Не важно. Это все- не важно. 

+3

5

Чувства мальчика невольно долетали обрывками до чутких силков души Энди, он улавливал его телодвижения с жадностью пумы перед броском, но кошка ещё не показала свои острые зубы. Голос его таял в комнате, а мысли Энди таяли в глазах мальчика, которые притягивали его так же силно, как мальчик пытался от-толкнуть.

- Шутка? Конечно шутка, отличная, - он сел на кровать, на самый её край - о, я знаю как сделать шутку ещё смешней, хочешь?

У пумы всегда острые зубы. Они блеснули острыми клыками в широко открытой пасти чудовища когда он показал шокер спрятанный в глубинах его запутанного мира. Острый щелчок пронизал пространство - пчела не забыла жала, как не забыла о остроты своего языка.

- О, как-то тихо да, неужели тебе не спешно? Ай яй яй, у тебя наверняка испортилось чувство юмора пока ты меня ждал, да? - он провёл рукой по ноге мальчика, вверх до колена, вырисовывая на ней вензеля, - ну-ну, сегодня я буду просто Энди, даже не доктором, сегодня, я надеюсь, ты будешь послушным. Я ведь когда-то должен тебя научить меня слушаться, а?

Он покачал головой, наблюдая как мальчик сжимается в маленький комочек, похожий на комки манки в его тарелке по утрам. Что ж, в этом было нечто обворожительное, в таком искреннем страхе и это таяло на его губах сладковатой улыбкой и пенной оседало в его взгляде. Морской, сладковатой.

- Надеюсь сегодня ты готов идти на компромиссы, потому, что я чертовски не хочу заниматься такой грязной работой как изнасилования маленьких, крикливых мальчиков, да и не нравишься мне ты когда такой испуганный и жалкий, - отдёргивает руку, делает разочарованное лицо. Он ждал чего-то подобного, впрочем, сегодня он не хочет играть как обычно. Энди бывает жесток и Энди бывает очень мил.

- Предлагаю услугу за услугу, - он выключает електрошокер - ты разрешишь мне быть с тобой ласковым и сделать то, за что я заплатил без насидия, а я разрешу тебе отомстить тебе за ту боль, которую я причинил тебе там, в лаборатории... но, помни, если ты слишком перестараешься будут плохие для тебя последствия. Собаку которая покусала человека пристрелят, что будет с тобой мне незивестно, но... не думаю что что-то хорошее... подбросил и перевернул шокер ручкой к мальчику и протянул, склонив голову.

- я не мазохист, удовольствия мне это не доставит, не переживай, выставлен средней силы заряд, сильней я тебя не бил ни разу, я выдержу где-то пять ударов, может больше, не меньше, у нас с тобой времени до утра следующего дня, ты мне не дорого стоил, уж прости, но твой вид все ещё оставляет желать лучшего, да и я здесь работаю...

Ждёт первого удара. У него открыта шея, впрочем шокер достанет даже если ударить через его майку или коснуться оголённых рук, если приставить его к вискам. Он так беззащитен, когда не пытается оборонятся. Поразительно, не правда ли? В руках Рэйя такая власть, м? Он мог бы даже убить дока, конечно, не без последствия для себя, ведь попытка может оказаться неудачной, что, конечно приведёт Доктора в адское бешенство. Или же удачной, что не обрадует сотрудников Центра.

+2

6

Ладно. Спокойно. Держи себя в руках.
Проблема в том, что они не в Лаборатории. О, Рэй был бы безмерно счастлив там оказаться. Ладно, следует признать, врачи и медперсонал всегда дышали к нему чуточку неровно. Но это никогда не заходило дальше унижений и постоянных напоминаний о его…положении.
Никогда.
Бладер скорее удавился бы на своем же халате, чем заплатил за него в Борделе. Кесуке , конечно, посмотрел бы на это зрелище с радостью. Но пока что, единственное на что он смотрел без_радости- это Энди Би.
И когда этот чертов сукин сын ( «хорошее сочетание. Идеально ему подходит») присаживается на край кровати, первое, о чем думает Рэй- это лягнуть его ногой как следует.
О…это было бы прекрасно.
Но ожидаемо.
Поэтому Кесуке старается дышать глубоко, призывая все свое мужество. А видит небо- он не самый смелый и уравновешенный человек в Центре.
Когда этот чертов_сукин_сын достает шокер и до Рэя доносится такой болезненный и знакомый стрекот тока, он вздрагивает снова и, уже не сдерживаясь, выплевывает:
-Да блять! Спасибо, что не паяльник!
И правда. Он ведь даже хохмил как-то на этот счет. Кто ж знал, кто ж знал.
Будь они в Лаборатории, Рэй бы, наверное, отшутился бы. Плюнул бы в лицо какое-нибудь очередное ехидное словцо или шутку. Или просто послал бы Доктора далеко, надолго и желательно без возможности вернуться назад.
Но вся проблема в том, что они- не в Лаборатории. Это совсем другое. А что «другое» и в чем разница- Рэй еще не понял и не почувствовал. У него есть набор сухих неутешительных фактов в голове и симпатичный ярлычок «шлюха» на шее в виде бантика.
Он с двойственным чувством следит за тем, как рука Энди гладит его по ноге. Пытаясь принять простую мысль, что они в Борделе, а он-всего лишь покупка.
Но Рэй выдергивает из этой простой мысли отдельные слова. Целая композиция в упор не складывается у него в голове. А ведь чем быстрее она сложится, тем безболезненнее пойдет процесс. Наверное. В этом Кесуке тоже не уверен.
- Полагаю, это не было изначально заложено во мне. Ты можешь обратиться с жалобой или вернуть товар обратно.- Рэй хмыкает, довольный тем, что шутка про «товар» и «возврат» прозвучала столь вовремя. Он все еще надеется, что Энди пришел попугать его. А потом развернётся и затребует деньги обратно. Поплюется ядом, скажет, что Рэй- малопривлекательный, бесполезный кусок дерьма и потопает в лабораторию. Но глядя на отвратительно довольного Энди, Кесуке к своему ужасу понимает, что вероятность такого исхода- минимальна и с каждой секундой стремительно катится в минус.
Услуга за услугу.
Рэй испытывает странную смесь легкого облегчения, страха и…предвкушения, как ни странно. Ладно, ток- это то еще дерьмо. И его хотелось бы избежать. Ключевая мысль сужается до простой задачи и дышать становится легче. Это Бордель. Но то, что предлагает Энди- старые игры из Лаборатории. С этим уже можно работать.
Хотя если смотреть на состояние его рук, работает Рэй хреново.
Но я по крайней мере жив.
Еще одна минимальная установка. Кесуке этого хватает для скептического хмыканья.
Второе скептическое хмыканье вырывается из него непроизвольно, когда Энди говорит, что будет…ласковым.
Господи, блять…он серьезно?
Рэй собирает все свое самообладание в кучу, чтобы сдержаться от комментариев и дослушать до конца. Ему требует несколько секунд, чтобы осмыслить все сказанное Энди. Безумно хочется засмеяться ему в лицо, а еще лучше- все-таки впиться руками в шею и придушить.
Но шокер. Это звучит заманчиво.
Он осторожно берет шокер в свободную руку, прикидывая вес и то, как он лежит в руке. Удобная штука, что ни говори. Рэй не чувствует желания мстить. Месть- конечный продукт по факту. Ты вырвал мне руку- я вырвал тебе. Мы квиты. Здесь же…он совсем не уверен, что Энди Би отделается оторванной рукой или пятью ударами шокера.
-Ласковый Энди Би. Без насилия. – он коротко засмеялся, включая шокер.- Шутки у тебя, конечно…
Кесуке задумчиво щелкнул по шокеру. Работает. Мало ли тут какой-то прикол мог быть. Этому_чертовому_сукину_сыну доверять нельзя было ни в коем случае. И даже эта сделка- не сделка вовсе. Энди может изменить правила в любой момент, ведь изначально, Рэй- уже на стороне проигравших. Белых флаг на деле валяется где-то у порога Борделя.
Вторая причина, по которой он все еще борется с искушением херануть шокером Энди как следует- это смутное ощущение тревоги. Как будто если он сделает это, то назад пути уже не будет. Ведь когда он беспомощен, скован по рукам и ногам, принимать позу жертвы и мученика куда проще. Но сейчас…сейчас он мог эту позу потерять.
И что тогда?
Как сильно это расширит допустимые границы?
И как сильно это отразится на нем самом?
Рэй повертел шокер в руках. Меньше всего он хотел бы встать на одну линию с Энди. Стать таким же. С другой стороны- он не вырывал шокер сам. Чертов_сукин_сын предложил это самостоятельно. А там, черт его знает, какие бесы у него в голове.
Решил поиграть по-другому. Господи, времени до следующего утра. Это в разы больше, чем в Лаборатории…
Времени остается все меньше. Кесуке кожей ощущает, что пауза затягивается. Он все еще помнит, что Энди быстрый и с расправой медлить не станет. У него вопросов «бить или не бить» не возникает.
Решение приходит инстинктивно. Рэй не успевает поставить точку в своих размышлениях. Вспоминая уроки Майи Унгольд, быстро вскидывает левую руку и ударяет шокером Энди в плечо. Он не уверен, что удар получился той силы, что он хотел. С большим ужасом, он осознает, что был бы счастлив бить его так снова и снова и снова и снова…
Пять ударов, говоришь…

+1

7

Во рту появился предательский привкус железа, словно он только что лизнул оголённым нервом своего языка металлическое дуло автомата. Вкус смешивался с тошнотворным послевкусием машинного масла и резкого, почти бензинного запаха раскалённого самоконтроля. Мальчик ему не доверял ни на йоту, оно и было понятно ибо мальчик не был глуп. Было бы наивно полагать, что Энди беспомощен уже только потому, что в роли шлюхи сегодня не он, впрочем, все на свете права потребителя не смогли бы защитить его вздумай мальчик всерьёз его прикончить... или смогли бы?

Чертовски сложно сосредоточиться на какой-то хрупкой, картонной мысли, белой, как детская простыня, когда тебя шкварят током. Разряд стимулирует его осознание реальности, выбивает из под ног остатки почвы, рыхлой, мертвенно-бледной землицы. Могильный холод отступает, давая место адскому жару, который вырывается из самых глубин преисподней. Почему бы и нет?

В голове тормозит время, делая особенно красочные рытвины на его мягкой головной почве. Он готов ощупать себе голову на предмет наличия верхней части черепа ибо кажется, что свод снесло приливами ветра, такого же несуществующего как и его стон, просочившийся сквозь сжатые губы до белых нитей. Прелестная картина? О да, она просто так и проситься в рот, в голову, в память. Сладкая прелюдия боли мучителя, торжество слабого над сильным, добровольный акт поставления плеча под карающий перст.

Расскаялся ли Энди, взыграло ли правосудие свою коронную партию? Отнюдь и взгляд Би тут же фокусируется на лице мальчика, стоит боли схлынуть, покидая карстовые провалы его глазниц. Сегодня в морской воде плавали мёртвые чайки, обломки брусьев, грязь и песок, стаканчики из под газировки и картонные упаковки от чипсов... медленно идущие на дно. Вся эта муть была призвана бессонной ночью, данной доктору в укор за то, что он не внял штормовому предупреждения и как всегда не взял пару запасных таблеток прямо в рот.

Но чёрт возьми, это того стоило. Это выражение лица... Энди тоже, как оказалось, ценитель человеческой архитектуры, но не внешней ибо сам фасад, так сказать, организменного здания разрушен им же и доведён до постыдной формы, нет, к чему внешнее, если он любит обустройство психики?

Будучи человеком тонким, извращённым неудивительно, что он стал сначала ценителем лёгких наркотиков и погрузился в свой собственный мир дабы усмирить своих демонов, но что же он нашёл в них? Красоту, изящество, уникальность, неповторимость и... он любил пробуждать демонов в других людях, делая их в чём-то равными себе. Извращая их души он получал истинное удовольствие, словно от хорошего вина или прекрасных женщин.

- Паяльник... думаю от него ты бы получал меньшее удовольствие, - скалится, готовясь получить новый удар. Тело сжалось в комок, оно противится садистким наклонностям дока, как противится многим пагубным стремлениям в нём, - как тебе быть на моём месте? Удобно?

Смеётся, он почти смеётся в лицо мальчику, не испытывая и грамма страха. Если бы можно он бы позволил ему мучить других подопытных. Говорят Месть - это блюдо, которое подают холодным, а как насчёт Чувства Власти? Право, причиняя боль другим мы ведь чувствуем нечто особенно, разве не так? Бог учит нас добру и состраданию, но разве может он нас защитить? Он только утешает, однако утешения его не защитят нас от суровых укусов судьбы, да и его существование, как и наше, всегда остаются под вопросом времени. Все течёт, всё меняется, одно поглощает другое, третье рождает четвёртое. Мир это бездонная яма, по всей видимости выгребная.

Энди быстрым движением снял майку и улыбнулся
\
- Так будет удобней... милый.

Отредактировано Andy Bie (2016-08-09 21:21:25)

+2

8

Гипноз- это контроль.
Это было первым, что понял Рэй, когда его способность только-только начала сформировываться. Контроль пьянил, внушал тебе чувства собственного величия, недосягаемости и безнаказанности. Это было прекрасно. Но это было враньем.
Ошейник на шее четко давал понять, что любой контроль- это вранье. Даже это украшение, при определенных манипуляциях, можно было снять. Тебя выкупают- ошейник снимают. Если не вдаваться в подробности, эта погремушка тоже была враньем. Гипноз для Рэй враньем не был. Он ощущал свой дар, направлял его, пытался нащупать и понять в глубинах своего покорёженного сознания. И не смотря на потерянное чувство власти и безнаказанности, Рэй верил в то, что гипноз -это контроль. Центр дал ему возможность понять, что гипноз -это еще и опасное оружие. И если уметь им обращаться…ах, если только суметь его направить- можно сломать все и всех на своем пути, оставив у себя за спиной горящие стены Центра, Борделя и все остальное.
Шокер- это не контроль. Невозможно контролировать то, что уже заранее за тебя прописано. Энди Би озвучил свои желания и примерный сценарий. Пять ударов равнялись якобы «ласковому Энди Би». Но «ласковый»- понятие растяжимое. Если это означало, что во время секса Рэя не будут херачить тем же шокером или ломать ему руки- так себе нежность, откровенно говоря.
Конечно, первые несколько секунд Кесуке ликовал. Кто бы не ликовал на его месте? У любого в Центре найдется с пяток «любимчиков», с которыми подопытные были бы рады свести счеты. А может и не пяток…
После ликования наступило разочарование. Рэй сам не знал, чего он ожидал от шокера и Доброго Доктора. Вспоминая свои страстные приключения в лаборатории, он сильно засомневался, что Энди бил его таким же разрядом, что и он сейчас. У Кесуке тогда мозги чуть не вскипели, а этому- хоть бы хны.
Кесуке опустил руку, внимательно наблюдая за реакцией Энди. Не то. Совсем не то и не так. Он даже губу от досады прикусил. Не смотря на специфику собственного дара, Рэй не любил делать людям больно. Пободаться при выключенном ошейнике- одно. Получить по морде за свой язык- своеобразное развлечение, но тоже сгодится. А вот плясать под чужую дудку- совсем другое.
Нет, он не жалел Энди. Не жалел, что ударил его в плечо.
Но плясать надоело. Он занимается этим сутками напролет семь дней в неделю, с редкими выматывающими перерывами на сон и еду. Да и сама мысль о том, чтобы подергать Энди и не дать ему того, что он хочет…вот это было уже интереснее.
К тому же, Рэй не хотел признавать, но этот жест с шокером здорово ему смутил. Он бы спокойнее принял ситуацию, в которой Энди Би просто приходит и трахает его. Ладно, не спокойнее, конечно…но в этом не было бы никаких подтекстов или «подводных камней». Кесуке не был идиотом- никто не даст ему забить этого ублюдка шокером до смерти. Но все же, все же…
Было в этом жесте что-то…сложное. Что-то крылось за всеми этими скабрезностями, улыбками и криками. Даже помимо желания Энди поставить его на свое место.
- Не очень. Я думал, будет лучше.- Рэй задумчиво включает шокер, вслушиваясь в этот безжалостный холодный стрекот.- Развяжи мне руку. Дико неудобно и больно.
Он избегает слов «пожалуйста». Потому что «пожалуйста» -это просьба. Кесуке не собирается просить. Поэтому его голос звучит недовольно и требовательно.
Как будто Энди обязан.
- Я -не ты, Энди. Ты, конечно, редкостный садист и ублюдок. Но мне кажется, в Центр принципиально набирают именно таких. Я не стану тебя больше бить. Можешь забрать эту хреновину и испытать самое жгучее разочарование в своей жизни.- Рэй кидает шокер на кровать, всем своим видом показывая презрение к сложившейся ситуации. – Если я и буду мстить тебе- а я буду, не сомневайся, мне не понадобится шокер, Энди. И тебе не понадобится, потому что он тебя не спасет. – Кесуке переводит взгляд на свободную руку, пока Добрый Доктор снимает с себя майку. Он пока еще может отвести взгляд и сделать вид, что он не причастен к этому. Пока еще.
Но непричастность- тоже вранье.
В голове всплывает неприятная мысль, своим составом и видом, напоминающая утопленника.
Энди заплатил. Нет, не то.
Мог бы и не платить, но решил сделать все по -правилам.
Это вызывает у Рэя беспокойство. Значит, это было принципиальным моментом. Но принципиальным для чего? Чтобы не помешали- чтобы не вмешались- для собственного комфорта- чтобы в удобной обстановке не просто трахнуть его, но и вытрахать ему, Рэю, мозги?
Вариантов куча- выбирай любой. А можешь выбрать все сразу и посмотреть, что получится.
- Не могу никак понять, зачем тебе это.- Кесуке внимательно разглядывает противоположную стену. В рамках ограниченных и непривычных возможностей, игнорирование собеседника должно если не взбесить, то задеть. Рэй рассчитывает на то, что Энди взбесится, загорится как спичка от злости и тогда дело пойдет на лад. Будет больно, будет унизительно…но это закончится рано или поздно.
Хотя закончится весьма относительно. Вы выйдете за пределы комнаты, но Энди Би из Центра никуда не исчезнет, верно? Сколько еще таких встреч в Лаборатории ты сможешь выдержать? Две? Три? Или лучше все же схватить сейчас шокер и сделать то, что от тебя требуется? Кто тебя осудит? Кто посмеет сказать тебе, что ты не прав?
Малодушная мысль испуганно схватиться за шокер, как за единственное спасение не только от Энди Би, но и от своих мыслей и ощущений теплится и бьется как птица. Рэй переводит взгляд на брошенную игрушку, отмечая, что все еще может достать ее. Даже с привязанной рукой. Но вместо этого, Кесуке произносит:
-Хотя, если тебе так хочется, чтобы я сделал тебе больно- тебе достаточно просто попросить, Энди. Как следует попросить. – Рэй смеется. Довольно, громко, пусть и с некоторыми нотками истерики. Но кто его осудит, в конце концов? – Как ты там говорил? «Я твой сучка»? Вполне себе подойдет. Возьму твое твою стоп-фразу за основу.

+1

9

Комната была наполнена густым, похожим на сливочный крем, вельветовым цветом, текущим со стен на вялые барханы покрывала. Тела были разбросанные хаотично, словно после военного столкновения, мысли прятались в складках полуприкрытых век Энди Би, влажные губы, жадные руки, ненависть, что урчит в животе и поднимается к голове солёной бурей.

Он словно наносит на губы хинин, горечь струится воздухом из его табачных лёгких. День пропитан особым привкусом роковой драматичности, как и сама комната. Кажется, что стоны тех, кто был здесь ранее просачиваются сквозь незаметные щели в обоях, отверстия в полу, парами выходят из этой чёртовой кровати.

Энди отрывает губы от зубов, почти слыша треск приращенной кожи. Ток словно запёк его мозги. Море щипет глаза и веки, прокрадывается в желудок и солёная вода смешивается с утренней тошнотой. Ненависть медленно наполняет его сердечно-сосудистую систему, горячим маслом стучит в висках, но тело остывает.

- На это мы не договаривались, - безжалостный голос звучит не менее приветливо, чем голос судей, выносящих пожизненный приговор, - ты про секс с тобой? Ну-ну, не будь так самокритичен, мне кажется, что ты ещё достаточно не плох. Впервые встречаю шлюху, которая так мерзко о себе отзывается, - выдерживает паузу и добавляет, смотря прямо на мальчика, - меня лично это заводит,

Он быстр, чертовски быстр. Смертельно, опасно, жгуче быстр и потому за минуту из милого,вальяжного шутника он превращается в привычного Энди, - Думаешь что ты лучше чем я? - дёргает к себе мальчика, так что б руке стало больно, - Думаешь что я не убью тебя если захочу? Ты ведь знаешь, что убью. Месть? Думаешь отомстишь когда нибудь мне с помощью своего гипноза? Тёмной воды, отдающей тиной? Если ты думаешь, что у тебя есть хоть что-то, что сможет тебя от меня защитить прямо сейчас, чтоб говорить такие слова, то ты ооочень ошибаешься, - теперь он сверху, теперь Рэй и правда как шлюшка, раскинулся под ним.

- Будешь исполнять свою часть уговора или сразу перейдём к фазе наказания тех, кто не выполняет условия? Я свой уговор выполнил, мог бить сколько тебе захочется, а то, что ты захотел всего один раз... чтож, я не прочь попробовать трахнуть тебя один раз и потом решить, хочу ли я продолжать, - проводит рукой по свежим ранкам на груди, - почему ты не хочешь помочь мне быть с тобой милым? Почему тебе нравится постоянно выводить меня из себя? Конечно, ты не понимаешь как редко кто-то меня так сильно выводит из равновесия...

Он улыбается, полагая, что это особый вид влюблённости. Чтож, может Энди и прав, вполне может так оказаться, что он очень даже прав, но всё же... всё же никогда не знаешь наверняка, ведь так?

- "Твоя" - машинально поправил доктор, - Ты моя сучка, а насчёт того, что я хочу чтоб ты мне причинял боль... Рэй, мне нравится когда ты выводишь меня из себя, меня это возбуждает, а то что ты не ублюдок вроде меня, чтож, вполне жаль, я бы может потерял к тебе интерес. Зараза к заразе... - шокер с гулом упал на пол - ну что, приступим?

+1

10

Рэй чувствует себя довольным до безобразия секунд тридцать. Взгляд еще пару раз натыкается на вожделенный шокер, но Кесуке стойко говорит себе «нет». Насколько стойким можно быть в Борделе, с привязанной к углу кровати рукой. Он чувствует себя сравнительно хорошо, пока Энди не начинает говорить и его злость окатывает Рэя как волна с головы до ног.
Отлично. Дело-то налаживается.
И тут же ловит себя на нехорошей мысли,что…есть в этом что-то нездоровое. В этой постоянной тяге дергать за нервы и выводить из равновесия. В конце концов, это не то умение, которое может сделать его жизнь в Центре долгой и прекрасной.
От очередного сравнения со шлюхой, Рэй закономерно поджимает губы и щурит темно-голубые глаза. Глупо, сидя в Борделе кричать «я не шлюха». Ярлычок-бантик уже повязан прям пониже ошейника и от этого никуда не деться.
Энди хватает его за свободную руку и дергает на себя. Как всегда- все очень быстро и больно. Не то, чтобы Рэй ожидал чего-то другого, но короткого болезненного вскрика сдержать не может. Он напрягается всем телом, ожидая продолжения банкета, удара шокером или чего-нибудь такого…
- Знаю, что убьешь. Но когда была возможность -не убил.- Кесуке шипит ему в лицо не хуже разъяренной кошки и думает о том, что они, в сущности, сейчас хороши оба. Два сапога пара просто- и оба левые, как говорится. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но Энди заваливает его на кровать и Рэй цепенеет.
Доигрался. Доигрался, да?
Ему вдруг становится нестерпимо грустно и множество осознаний обрушиваются на него лавиной- одно хуже другого. И пока он переваривает все эти мысли и выводы- ему остается лишь вглядываться в лицо Энди.
Он болен. Рэй болен. Энди проник ему под кожу как вирус и что-то в нем сломал. Это точно. Сломал или испортил. Или не испортил- но наоборот возвел там что-то такое…страшное, жуткое и пугающее. Что-то, что питается болью и злостью. Кесуке хотел доказать, что он- лучше Энди. Но он не лучше. Именно поэтому он здесь. Они похожи с ним. И вместе с тем- отличаются друг от друга.
Он болен. Но ему льстит чужое внимание. Тем более в таком неистовом и болезненном ключе. Мерзкий голос в голове подкидывает ему уже пройденные и до боли знакомые ситуации, когда он провоцировал Моргана или Бладера.
Он болен. И Энди тоже болен. Может быть, болен по-другому. Рэй не знает этого наверняка, но уверен, что, если копнет поглубже выпустит на свет таких демонов, что они найдут его даже на дне его обожаемого озера.
Кесуке внимательно вглядывается в лицо Энди. Удивительное дело- но сейчас они действительно разговаривают. Он не выворачивает его фразы на изнанку, не пропускает из через какие-то фильтры, как через кривые зеркала. И, кажется, действительно слышит его.
Тебе это только кажется.
- Я не знаю. Наверное, доводить людей до ручки- моя форма контроля. А может, я просто мазохист, кто знает.- он коротко смеется, но на самом деле шутка выходит не смешной. Рэй чувствует, что летит в какую-то темную мрачную бездну и если у него и была возможность притормозить -он проебал ее еще где-то подходе. Точно также, как и возможность выбрать отсюда и избавиться от своей болезни раз и навсегда.
В конце концов…я мог просто расплакаться. Кому захочется трахать сопливую шлюху, да?
Он поправляет его фразу и Рэй вздрагивает, затравленно глядя на Энди.
Кесуке хотел сказать другое. И только сейчас получает контрольное осознание в голову.
«Я твой». Вот что он хотел сказать. Его язык и подсознание сработали, видимо, не в его пользу в этот раз. И это, собственно, подводит жирную черту под всеми его мыслями и вопросами.
Рэй потерпел фиаско. Он весь- сплошной белый флаг. И видимо, он же послужит ему саваном, когда его будут отправлять в печь крематория.
Он вдруг смеется. Не нервно, не истерично…тихо и с каким-то облегчением. Прикрывает глаза на секунду и качает головой из стороны в сторону.
-Я хотел сказать другое. «Я твой». Вот, что я хотел сказать. Смешно, правда?- он переводит взгляд на зафиксированную руку, краем уха отмечая, что шокер все-таки упал с кровати.
Ну и славно.
Рэй переводит взгляд на Энди и хмурится.
-Развяжи руку. Я могу попросить, если надо. Не то, чтобы мне жалко руки…но я за полный комплект конечностей.

+2

11

Кажется на автоответчике Энди не осталось больше шаблонных фраз, оставленных его прошлыми любовниками внутри него. Примитивную ленту словесных рекомендаций окончательно зажевал кассовый аппарат его головы. Что теперь прикажете делать? Он всего лишь садист, наглый ублюдок, который слегка потерял почву под ногами, утратил остроту хватки, почувствовав как внутри качнулись, брыкнулись его забытые эмоции. Строгий диетолог, который всегда считал всё внутри него, кроме поглощающего, робототехнического отупения, шлаками, предпочитал выводить их в форме насилия или запойных трудовых будней. На такую голову, распухшую от усталости, никакие мысли уже не нападают ибо корочка так тверда, хуже грецкого ореха.

- Потому, что не хотел, во мне мало милосердия, - в другой бы ситуации он бы пошутил, что он как обезмораленный йогурт или что-то вроде этого. Продукт строго ублюдочный, принимать который крайне не рекомендуется людям с Нормальной психикой, впрочем, смотря на мальчик он знал, что в этой комнате нет никого нормального.

- У тебя это даже слишком хорошо получается, - он провёл рукой по мальчишескому лицу, очертив овал лица, - только от этого тебе хуже и хуже. Я бы хотел чтоб ты чувствовал опасность в своих играх...

И вдруг он снова почувствовал сердечно-сосудистую пустоту, резкую и обжигающую, как струя синего пламени из чёрной точки на газовой плите. Теперь есть модели куда современней, но Энди нравилось смотреть как загорятся синий ореол, как газ сгорает  ярким пламенем, он видел в этом подобие цветка и это доставляло ему немало удовольствие. Сейчас он чувствовал, что внутри него загорается этот же огонь.

Но даже не смотря на это его сердце сокращалось в вакууме, звуки стали тише, словно повисли в воздухе, тишина провисло аж до пола, как бельевая верёвка, которую надорвали мальчишки. Она лежала на полу, заполнив всё вокруг визгливым Ничем, похожим на маленького розового младенца.

Она дёргала ручками, струилась, текла, извивалась, как гадюка, впивалась в ноги, в уши, в глаза и рот. Ничто, как манка, липло к сознанию, клеилось, словно бы к девушке со слишком короткою юбкой, поиграв с ним язычком оно проникло глубже, в самый мозг и там... с хлопком лопалось, от чего восприятие треснуло и рассыпалось на тысячи осколков.

Он замер, слушая мальчика настороженно, словно мог разбить его слова как фарфоровую статуэтку о кафель своих мыслей. Может потому, что он был так удивлён, а может по другой причине, стукнувшей где-то в рёбрах, он снял наручники, хотя по честному это было делать не рекомендовано. На кисти мальчика виднелся след от его неосторожного движения и он даже почувствовал укол совести, который заставил его поцеловать мальчика нежно, тягуче. Руки уже тянулись избавить ребёнка от одежды, пробежаться по старым ранам, делавшим кожу мальчика больше похожей на картографический беспорядок.

Губ ему казалось мало, особенно учитывая что мальчик не сопротивлялся, не шипел, как чёрная кошка, которой наконец-то наступили на хвост и Энди правда был крайне нежен. Его внутренний океан медленно наступал на берег и сбегал с него. Он обжёг дыханием изящное ушко мальчика.

- Я правда не хочу быть с тобой жестоким, мне правда жаль за то, что причинение боли приносит мне такое удовольствие, и правда в том, что я наслаждаюсь тобой... - он поцеловал мальчика в шею, он правда его хотел. Эта тихая, умиротворяющая страсть была столь же безопасна, сколько жидкий бензин, который ещё не коснулся спички.

Первое что он сделал, так это избавил мальчика от распроклятой формы Центра. Уж лучше оголённые провода его тела, которое может ударить его током под тысячу вольт и вовсе ему шокер для этого не нужен, чем эта унылая, однотипная одежда, которая явно заменена на более приглядную, но всё же...  - сколько у тебя было парней?

+1

12

Ох уж эти волшебные фразочки.
Если бы Рэй мог- улыбнулся бы как акула, и может, тем самым выдал себя с головой. Он -то конечно не был хрупкой и нежной барышней. Но фразочки все равно работали. Это было бы смешно, если бы не было так опасно.
Заветное «я твой», вырванное с корнем из контекста, произвело во истину ошеломляющий эффект. Кесуке не загадывал наперед, решив сыграть на частичной искренности. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Достигнув внутреннего согласия, дурить окружающих становится значительно проще. Главное найти нужный момент, нужные слова, чтобы погладить мужское эго по шерстке- и все. Он твой. Бери голыми руками и кидай в огонь.
Но Рэй прекрасно знает, что до «бери и кидай» он еще не дорос. Спешка может его погубить. Поэтому он не спешит. Изучает, всматривается, ищет…что угодно- слабости, привычки, воспоминания, эмоции. Съедет их с чужих лиц своими бездонными глазами, пополняя копилку и радуя свой во истину манипуляторский дар.
Как бы то ни было, но Энди действительно…ласков. Поразительная перемена на самом деле пугает до чертиков и заставляет задаваться вопросом, сколько эта нежность может продлиться? И что может вывести его из равновесия теперь? И что лучше- злой Энди или добрый? Рэй не уверен, что хочется знать ответ. Но выбора у него больше нет.
Придется играть с тем, что выпало.
Кесуке судорожно прижимает к себе освобожденную руку и баюкает ее у груди, как младенца. Запястье ноет просто зверски, как будто кто-то пытается отгрызть ему конечность. Но он не успевает ни растереть руку, ни осмотреть ее на предмет повреждений. Потому что Энди целует его. Рэй теряется и на поцелуй не отвечает. Только глаза прикрывает. Он старается расслабиться и, так сказать, по классической схеме, получить удовольствие. Но вместо этого напрягается с каждым движением все сильнее.
Но то, что Энди шепчет ему на ухо ввергает его в панику еще больше.
Это уже не бездна. Это уже беспросветный пиздец. Рэй предсказывает себе множество проблем и неприятностей. Целый океан боли, связанный с ним и Энди.
Не я тебе нравлюсь. Тебе нравится моя агония и то, что я не ломаюсь. Пока еще. Такая вот занятная игрушка, которую можно бить, а она- огрызается.
А когда он сломается? Что тогда? Рэй знает эту формулу наизусть. Ты хорош, пока ты не сдаешься. То, что сейчас Энди хочет быть с ним нежным- не гарантирует ему самому ни безопасности, ни спокойного существования. Больше всего Кесуке сейчас напоминает самому себе человека, который тонет в зыбучих песках.
Но поцелуй в шею -это приятно. Дыхание сбивается от этой незатейливой ласки. Это слишком хорошо. И к этому можно привыкнуть. Кесуке знает это, и паника комком подступает к горлу.
Ему хочется сказать:
«Не делай так»
«Никогда так не делай»
«Лучше ударь».

Он ни на секунду не забывает о том, как Энди может быть опасен. И это…щекочет нервы. Возбуждает, если быть точным.
Кесуке не сопротивляется, когда с него снимают форму. Серьезно, что угодно лучше, чем это серое убожество. Рэй остается без одежды и теперь на нем только чертов ошейник и куча шрамов по всему телу.  Он поднимает ранее зафиксированную руку и думает о том, что нужно быть…не совсем в порядке, чтобы такое тело нравилось. После своего последнего любовника он никого и близко к себе не подпускал. Поставил гипноз превыше всего и вообще практически забил на это.
Кесуке осторожно растирает поврежденное запястье, раздумывая над ответом.
Сколько у него было парней?
Сколько-сколько-сколько…
Лучше спроси, сколько человек я смог столкнуть лбами, когда мне захотелось, чтобы меня выкупили. Троих, если быть точным. Хорошо было. Весело.

Он вдруг думает, о том, что не ему стоит бояться Энди.
Это Энди стоит всерьез задуматься. Это ему следует опасаться. Оглядываться и бояться. Рэй не может достать его без гипноза- это правда. Но кто сказал, что он не сможет достать его иначе?
Я сожру тебя, Энди. Сожру тебя, твою душу и все, что ты сможешь мне предложить. Я не оставлю от тебя ничего, чем ты когда-то себя считал.
Мысль о том, чтобы сломать Энди Би приятно греет душу. Рэй едва заметно хмурится и небрежно кидает в сторону:
-Один. Он хотел меня выкупить…но не вышло.
Один. В глубине души Кесуке смеется в голос. Один. Тихиро должен быть польщен такой честь- Рэй мог выбрать любого, но все же остановился на нем. Мог выбрать Моргана или Эдварда. Кстати, о Моргане.
Мысль о том, что Моргана в свое время растерзали на Полигоне тоже греет душу, кстати. Кесуке кривит губы в подобии презрительной усмешки.
-Полагаю, изнасилование в счет «парней» не идет? Тогда точно один.- он кивает сам себе и думает о том, что правда, в сущности, очень гибкая и податливая сучка.

+1

13

Вечер медленно перетекает в ртутную ночь и пары её просачиваются в окна бледными ошмётками заката. Плотная ткань штор с силой нажимает на оконные рамы, тушит горячий взгляд Энди, брошенный хрупким осколком его внутреннего костра прямо на их безжизненную плоскость. Молочная кожа мальчика отдаёт привкусом миндаля, который тут же наводит мысли Энди на цианид. Да, пожалуй мальчик может быть смертельным ядом для несчастных мужчин, хотя... в последнее время он сильно потерял в своей цене.

Подушечки пальцев очерчивают строгие линии ключиц, категоричные полоски рёбер, делающих мальчика более похожи на тигрёнка, хотя... он слишком костляв даже для отпрыска царя зверей. Скорее это суповой набор, впрочем, Энди не стал бы думать так сейчас, может позже, смывая чужое вторжение в его мир горячим, как слёзы девственниц, душе. Вода... она будет пенится у его ног, шепча забытые имена, будет скрываться в плотной, аккуратной дырочке слива, он может даже наклонится и заглянуть в неё, но вода уже будет слишком далеко вместе с усталостью и горестями. Почему бы и нет?

- Ты слишком дорого стоишь или ты не стоишь ни цента? - он смеётся. Впервые видит человека так беззаботно щебечущего о том, что дескать его пытались купить, - а были изнасилования ? Ну что ж, тогда я могу быть с тобой грубей, - он снова шепчет это к ушные раковинки, пытаясь спугнуть обжигающим дыханьем ушного молюска. Он облизывает край её, покусывает мочку и слегка оттягивает, ему нравится так играть.

Им некуда спешить. Время так же пластично как и кожа этого мальчика, с сахарными губами и медовой улыбкой, отдающей сладковатым ядом. Но всё же его задели слова мальчика, задели за живое. Все мужчины ревнивы, хотя Энди, пожалуй, легче таким образом потерять, чем удержать. Ему противна мысль о том, что мальчик хотел хотя бы одного парня и сводит с ума догадка о том, что число тех, кто  в нём побывал может быть чересчур большим.

От этого, боюсь, он хватает ноги мальчика чересчур резко и раздвигает их с усилием, которое мог бы и не прилагать. Его возбуждает тембр голоса мальчика, а сказки про его мифических или реальных парней будоражат кровь и она струится по венам приправленная перцем. В глаза нездоровый блеск, в руках уверенно скользит  лубрикант. Энди мало волнуют такие тонкости в сочетании с его раздражением.

Он предпочёл бы трахаться без презерватива, но природная осторожность и брезгливость берут верх над его пристрастиями. Мало ли кто был в этом мальчика, кто так же скользил рукой по  молочной коже внутренней сторону бедра. У мальчика хорошая растяжка, он проникает пальцами внутри ребёнка, Два входят слишком легко и на минуту на лице Би проскальзывает некоторое неуловимое сожаление, которое тут же исчезает в глубинах его Я.

Море внутри него темнеет в предвкушении соития. Грязная вода болот будет проглочена океаном, проглочена без следа. Он словно откроет большую китовую пасть и всё исчезнет в нём. Наивный мальчик мечтает сломать море? Можно покорить вершину, но можно ли сломать море? Отнюдь не так просто как кажется, не так ли? Он ловит отчаянный взгляд. Колечко мышц так похоже на причудливый цветок... Он ломает его одним движением, перебарывая сопротивление и замирает на минуту, наслаждаясь феерическим спектром чужих эмоций.

- Знаешь что общего между тобой и золотой рыбкой?  - говорит он с придыханием. Они будут трахаться не один раз, Энди редко хватает единичного акта и тем более он за это заплатил. Уж он выжмет всё из этого мальчика и, может быть, поделиться чем-то своим...

Отредактировано Andy Bie (2016-08-15 03:05:13)

+2

14

Будучи не самым здоровым человеком в Центре, Рэй научился подмечать и восторгаться самым странным вещам. Проблема заключалась в том, что подобное восхищение стоило неимоверно дорого. Энди восхищал. По-своему, разумеется. В этом восхищении не было ни вдохновения, ни нежности. Но оно было и отрицать это было глупо. Особенно в Борделе.
Проблема здесь заключалась в том, что любое действие Энди рука об руку шло с болью. И не то, чтобы эту причинно-следственную связь нельзя было просчитать- просто Рэй, откровенно говоря, и не особо пытался.  Чувствуя постоянную вину за поступки прошлого, Энди стал для него своеобразной индульгенцией. Наказанием за его прошлые ошибки. Порождая при этом множество новых, что создавало замкнутый круг, из которого выхода не было.
Создавая зависимость.
Создавая иллюзию облегчения.
Кесуке все это понимал. Но, как и любой зависимый человек, считал, что уж он-то точно сможет вовремя остановиться. Как именно он сможет это сделать, находясь, по сути, в замкнутом пространстве с Энди, он не знал. Предпочитал откладывать эти мысли «на потом».
Прикосновения к ключицам и ребрам дразнили. Обещали многое и вместе с тем- ничего. Единственное верное здесь решение- расслабиться. Действительно расслабиться и попытаться получить удовольствие. Но последние же слова рушат любые надежды на подобный расклад. Энди прикусывает его мочку, выбивая из Рэя первый короткий стон.
Он чуть выгибается, льнет ближе к рукам, которые причинили ему столько боли.
- Нет…не надо…- меньше всего Кесуке сейчас хочется грубости. Пусть дразнит, пусть кусает…Рэй не дурак и прекрасно понимает, что такое настоящая грубость. Животная, злая, безграничная в своем проявлении. У нее нет ни конца, ни края- и даже предел человека, который пал жертвой этой жестокости уже не является показателем. Но нехорошее предчувствие этой самой жестокости перехватывает дыхание холодной рукой у горла. Кесуке понимает, что снова не успел. Не угадал. Не предугадал и расплата будет весьма болезненной. Он хочет вскрикнуть, когда Энди грубо разводит его бедра- но лишь всхлипывает и впивается пальцами здоровой руки в его предплечье.
Слова здесь уже не помогут.
Злость поднимается холодной волной, заставляя подкатывающую истерику отступить на задний план. Проще всего сейчас было бы заскулить в голос. Но Рэй убежден- это только подольет масла в огонь. Смоет с него даже этот вшивый защитный покров языкастой суки, который он уже успел вокруг себя нарастить. Не самый лучший его выбор, но это лучше, чем просто сдаться и умолять-умолять-умолять.
Кесуке заставляет себя сделать глубокий вдох. И выход. Успокоиться. Расслабиться. Хотя бы попытаться. Иначе боль разорвет его на части, а эта боль- совсем иная. И если он не может от нее абстрагироваться, то хотя бы «рассмотрит» ее со всех сторон.
От болезненного вторжения хочется отстраниться. Это, наверное, самая нормальная реакция- отодвинуться и отстраниться. Это тоже удается подавить, но его все равно выгибает дугой на кровати. Рука, та, что со следами от наручников, в судороге царапает простыню. Ему кажется, что время застыло в комнате. От болезненного проникновения хочется вскрикнуть. Но Рэй с силой прикусывает нижнюю губу, которая едва успела зажить.
Левая рука, та, на которой синяки только-только зажили с отменным удовольствием впивается в чужую спину. Если уж боли сегодня будет предостаточно- Рэй готов ею поделиться. И он делится. Щедро, осатанев от злости, совершенно не отмечая, где заканчивается его злость и начинается жуткое, выжигающее нутро вожделение.
Он не жалеет даже израненную руку- оторвав ее от простыни, обманчиво нежным движением вплетает пальцы в чужие волосы. Лишь затем, чтобы, надавив на затылок, вынудить Энди наклониться ниже и провести кончиком языка по его губам.
- Что же?- Кесуке со злостью выдыхает и смотрит, не мигая.

+2

15

Мне кажется, что люди стали недооценивать силу пустоты и власть одиночества. Люди, пусть даже самые мерзкие, самые гадкие, которых хочется задушить голыми, как говорится, руками, все они нужны нам ничуть не меньше, чем кислород, который вентилируют наши лёгкие. Вдох-выдох, ненависть-потребность. Циркуляция говна в природе это то, что наиболее ясно выражало понимание Энди о том, как идёт чувственный обмен в обществе людей разумных.

Общаясь с людьми невозможно просто таки не вымазаться в них, не проникнуться их запахом, не впитать манеру общения. Энди с лёгкостью вспомнил как легко стал картавить общаясь со своим старым знакомым, словно передразнивая его. Отнюдь нет, он просто измазался в нём. Этот липкий мальчик под ним, влажный внутри и скользкий, но все ещё слишком тугой, чтоб член вошёл в него почти не встретив сопротивления, этот карамельный, сладкий, но чертовски вязкий ребёнок под ним тоже пропитывал его, подобно бензину, который пропитывает коржи вместо коньяка. Не лучшая замена и Энди догадывался, что яду в нём станет гораздо больше, когда внутри его рта побывает этот умелый язычок.

- Ты как и она живёшь на самом дне и исполняешь желания старичков, - голос сочится ядом, он же обжигает язык ребёнка, когда тот касается голодных губ мужчины. Острая улыбка поражает его лицо, словно бритвенные зубы пираний, она вспарывает доброжелательность и вдруг прибавляет всему остроты. Первые движения заставляют мальчика стонать или заставят в скором времени. Энди никогда не был достаточно нежен. Заметно, что понятие нежности у Энди весьма растяжимое и хвала богам, что попка у мальчика тоже, а то могла бы и лопнуть. Неприятное событие, конечно, огорчило бы дока, но он, будьте уверенны, ни на минуту не остановился. Он бы входил как и сейчас слегка медленно, набирая свой привычный темп и улыбаясь от каждого судорожного сжатия.

- Ты такой горячий внутри, - он целует губы мальчика, хватается зубами за нижнюю и чуть оттягивает назад - я обещал быть нежным, но это чертовски трудно сделать... ты просто создан для того, чтоб я тебя ненавидел, а я не могу. Это мучительно, - он признался в том, что ненависти к мальчику не испытывает. Он трахает его почти обожая.

В чём польза секса с доктором? Он всегда знает твои сильные стороны и с лёгкостью разбирается в анатомических особенностях, плюс, конечно, Энди выглядел на двадцать пять максимум, но ему ведь было уже за тридцать и мальчик явно был не первым, в кого он вставил свой не такой уж маленький... В целом если бы Энди захотел доставить удовольствие сразу, то сделал бы это, но лишь через минуты три он позволил себе такую роскошь как найти правильный угол. Теперь это было не так больно, но уступка была сделана в пользу ребёнка. Всё же он обещал быть нежней с ним, а сам бесстыдно наслаждался болью в глазах другого.

Энди был опасен, неуравновешен и, порой, жесток. В нём уживались фанатизм к насилию и безразличие, холодность и бурный темперамент. Апатии в которые он впадал, меланхолически часы работы и резкие вспышки деятельности и гнева. Он ловил жадно взгляд ребёнка.

- Смотри мне в глаза, а то ударю. Терпеть не могу когда отворачиваются, - беззлобно, тихо и от того более угрожающе заметил доктор, улыбаясь от удовольствия. Бесспорно он был красивым, сейчас особенно, потому, что его выражение лица было озарено удовольствием.

+2

16

Желания-желания-желания…
Рэй бы рассмеялся ему в лицо, если бы его голова еще способна была думать. Но, в конкретной ситуации, его голова (слава Богам или кого там следует благодарить…) благополучно отключилась, оставив только чувственное восприятие и лишь немногие связанные противоречивые мысли.
Но вот про дно- это было верно.
На самом деле Рэй в какой-то момент, стараясь мыслить позитивно ( тяжелая была неделька), начал воспринимать Центр как своего рода…перезагрузку системы данных. То, что он больше не был тем человеком, кем он был до Центра- очевидный факт. Там, за пределами ошейника и каменных стен, он был мертв. И это было правильно. Видимо, каждому из людей периодически нужно «умирать» таким вот образом. Избавившись от мыслей о семье и матери, он почувствовал себя лучше. И тогда начались проблемы- предоставленное поле действия и манипуляций было настолько большим, что он испугался и спрятался за первое, что в нем отреагировало. Агрессия, хамство, демонстративное непослушание. В основе своей это не доставляло никакого удовольствия, но заставляло его думать, что это- его выбор. Его элемент свободы.
Будучи «мертвым», он, как никто другой в Центре, хотел жить.
Секс был разумным элементом жизни. Даже такой болезненный как сейчас- умудрялся все равно доставлять ему если не физическое, то моральное удовольствие.
В конце концов, это льстит. С любыми шуточками, с любыми оговорками, но Энди заплатил.
Боже…как это мило.
Это кажется Рэю настолько чарующе неправильным, что он не реагирует на подкол о «золотой рыбке» и лишь коротко стонет ему в прямо в губы. Зажмуривается и чуть откидывает голову назад. Пальцы в волосах сжимаются сильнее- он все еще хочет делиться болью и не намерен останавливаться. Но меру знает.
«Нежный» Энди…не особо нежен. Впрочем, Рэй не жалуется. Если бы Энди начал носиться с ним как с хрустальной вазой, он испытал бы явное разочарование. Но сейчас…Энди поступал и действовал именно так, как того Кесуке и ожидал. И, пожалуй, отчасти осознание этого факта и возбуждает его настолько сильно. Примерно настолько же сильно, насколько его тело протестует проникновению. И эта…неточность, погрешность…несоответствие ощущений внутренних и внешних- отвлекает. Но Кесуке рад и этому. Это тоже интересно. Это любопытно. Он и это запомнит и использует. Быть может, чуть позже…
Энди двигается ( слава все тем же Богам или кто там?) медленно, давай ему возможность, если не привыкнуть, то расслабиться еще больше. Это непросто, но Рэю удается поймать заданный ритм. Больше всего ему сейчас хочется наклонить голову Энди поближе к себе и прошипеть ему прямо на ухо: «сильнее…сильнее, пожалуйста, прошу тебя…».
Но он, разумеется молчит. Голову, правда, наклоняет ближе к себе- но сохраняет молчание. Лишь дышит тяжело и рвано. Энди кусает его за нижнюю губу и, о боже, это действительно то, что нужно. Кесуке стонет снова- несдержанно и почти что восхищенно.
Но когда Энди меняет угол- несоответствие стирается. Любопытное, болезненное удовольствие теряется так быстро, что Рэю остается лишь с новой силой впиться ногтями левой руки в чужую спину. Он благодарен. Правда, благодарен. Ведь по факту, удовольствие партнера, особенно при таком раскладе- вещь совершенно необязательная. И то, что это сделано в какой-то степени, исключительно для него- Рэй понимает тоже. Вместе с тем, что Энди сказал раньше…
Это действительно экстаз. Своеобразная маленькая победа.
Впрочем, Кесуке не особо обольщается и торжествует.
Ему хочется отплатить Энди тем же. В конце концов, при всей своей агрессивной защите, это далеко не все на что он способен. Расцарапанная спина доктора- не в счет. Это скорее небольшая месть за первые болезненные минуты и немного за вырезанные куски кожи. Конечно, ногтями он такого не сделает, но едва ли Энди не вспомнит его тихим-матерным, когда встанет под душ.
В благодарность, Рэй целует его губы, скулу, добирается до уха- чтобы прикусить и оттянуть зубами мочку. Но после предупреждения- откидывается снова на подушки. Сейчас боль не доставим ему проблем. Просто это не то, чего он хочет в данный момент.
-Хорошо...я не буду.
На этом поток мало мальски связанных между собой мыслей иссякает. Он снова дотягивается до чужих губ и целует горячо и безнадежно. Как будто в последний раз. Как будто после этого- он «умрет» снова. И это, пожалуй, самое жуткое.

+1

17

Скольк можно бежать от себя? Пока не устанешь? Пока не упадёшь на сочный гравий своих затерянных мыслей в середине твоего черепа? Сколько ты можешь отрицать существование боли внутри тебя? Она там всегда, когда ты закрываешь глаза, это инородное тело двигается в тебе, шевелиться, будто взаправдашний паразит, купается в твоей крови. Ты делаешь вид, то его нет Разве легко притворятся кем-то другим, каждй день замечая в зеркале что под своей кожей, потрескавшейся от времени, кого-то другого?

Энди был мёртв. Энди, изначальный, тот, который родился более тридцати лет назад, он давно был мёртв и тот, кто сейчас трахал мальчика в борделе, всё жёсче входя в плоть его, вся неистовей, он уже не был тем Энди, который родился и должен был вырасти. Словно искусная муха зла прилетела на труп его матери, но отложила свою личинку отнюдь не в погибшую плоть мертвеца, а в детские глаза, широко открытые, обромлённые капельками крови... Он слишком рано увидел смерть.

Такое не смывается, такое нельзя забыть, тогда в нём медленно стала развиваться личинка, которая теперь упорно разворачивала крылья. Готическая бабочка, легкокрылый мотылёк, приносящий вместо пыльцы на своих кряльях белую пудру смерти, придающую лицам покойником блаженную белизну. Он целовал губы мальчика жадно, грубо, руки сжимали его тело до синяков. В конце концов одна из рук очутилась на шее ребёнка ,прижимая того к кровати.

Мальчик расцапал ему спину и Энди почувствовал как заводиться сильней, как в мутной воде его глаз появляется чёрная, непроглядная тьма. Или вселенная или чёрная дыра, никогда не угадаешь, ведь так?  Это распаляло его, делало горячим, словно он только что поднялся из самоей преисподней на короткое свидание. На белоснежной коже ребёнка расцвели поставленные им засосы, он ведь не мог себе отказать в удовольствии оставить на мальчика несколько изящныз цветков? Красные, они позже налью синим или фиолетовым совершенством.

Тело мальчика выгибалось, стонало, целовало его... Восхитительно, не правда ли? Порой Энди одними губами шептал имя своего подопытного, горячо любимого. Он был нежен в особом понимании этого слова, в его личном Голодный взгляд выхватывал из остального, ставшего неважным мира его собственную руку, сжимающую шею парня всё сильней и сильней.

Они двигались к пику. К пику удовольствия или боли? Никогда не знаешь. Во рту слюна была вязкой, словно ртуть и Энди тонул в своих мыслях. Он чувствовал горячее, ни с чем не сравнимое тепло чужого тела, внутренности мальчика сжимались сильней, так как ему не хватало воздуха. Энди хотел увидеть лишь одно - панику, испуг, страх, боль. Увидеть и отпустить, узреть на миг и пощадить. Он был господином ситуации, повелителем. Если бы он захотел, то убил бы ребёнка. Эти хрупкие ручки, что оставили на его спине сладковатые росчерки, они бы сломались о его стальную хватку.

- Тебе совсем не страшно? - лукаво спрашивает Энди и слова эти падают на измятую простынь, скатываются на тёплый паркет из дуба. Он видит как лицо малчика меняет свой цвет, чувствует как сжимается его тело. Ещё немного и он его задушит, но в последний момент он его отпускает, давая глотнуть воздуха... Отпускает доводя мальчика рукой, удивительно, но ситуация возбуждает ребёнка, что ж, если они оба извращенцы кто тому виной? Ведь Энди и сам кончил, почувствовав как сильно мальчик сжал его внутри себя...

- я хотел тебя убить сегодня. Я заплатил за это, - он улыбается, тяжело дыша. Это правда, он спрашивал сегодня на рецепции сколько будет стоить смерть мальчика. Он спрашивал об этом с улыбкой и ему отвечали с безупречным радушием, словно мальчик это не более чем разбитый бокал. Он внёс залог, который вернут ему в случае, если мальчик останется жив. Неплохо, правда? Но если нет, он бы просто доплатит остаток сумы за услугу, которой воспользовался. В конце концов многое решают деньги...

+2

18

Секс в своей основе никогда не был конечной целью. В смысле, Рэй был конечно не против…но в Центре даже секс принимал какой-то весьма монструозный и исключительно болезненный характер. Им сложно было наслаждаться. По крайней мере с эмоциональной точки зрения.
То, что происходило сейчас качественно отличалось от всего, что он прежде испытывал. Это сложно было объяснить словами, но Рэй чувствовал это различие каждой клеткой своего тела. Больше не было смысла раздирать ногтями чужую кожу - Кесуке просто впился пальцами в чужие плечи, оставляя на коже синяки. Целым и невредимым не уйдет никто. Пожалуй, это было очевидно с самого начала.
На его коже расцветали засосы, но сейчас, пребывая в состоянии, максимально приближенному к тому, что он испытывал, когда Энди вырубил его шокером, Рэй не смел возражать или спорить. Впервые за долгое время, в нем не осталось ни тени сомнения. Весь его мир сузился до размеров кровати в борделе и одного конкретного человека.
Все, что он может сейчас- это подаваться навстречу, задыхаясь от собственных стонов. Чужая рука плотным кольцом обхватывает его горло, но Рэй не обращает на это внимание. Он слишком поглощен сейчас тем удовольствием и теми эмоциями, что он получает. Кесуке пытается пропустить их через себя и запомнить. Он чувствует горячечный шепот у уха, но слов разобраться не может. А даже если бы Энди говорил громче- Рэй все равно не услышал бы его сейчас.
Все, что он может сейчас- это обреченно прикрыть глаза, чувствуя, как рука давит на горло все сильнее и сильнее. Такое знакомое и почти родное уже чувство-ведь ошейник- блокиратор обвивает его шею каждый день. Ему страшно. И умирать, особенно сейчас, не хочется.
Но Кесуке признает свое поражение. Признал его внутренне раньше, чем смог осознать. Признает чужую силу и первенство и сдается. И оттого- закрывает глаза. В его представление- это жест полной капитуляции. Ему страшно, и он инстинктивно сжимается, всхлипывает громко, запрокидывая голову, чтобы вдохнуть чуть больше воздуха. Но позади- подушки, а рука Энди давит слишком сильно.
Все, что он может сейчас- это ждать смерти и надеяться, что она придет рука об руку с удовольствием.
Энди задает вопрос, но все на что хватает Рэя- так это на замутненный удовольствием и страхом взгляд из-под ресниц. В его глазах- его собственное озеро из снов. Мутное и бездонное. Пальцы в судороге пробегаются по чужим плечам и впиваются в покрывало, сжимают изо всех сил, выкручивая дорогую ткань. Он слышит шум прибоя у себя в ушах и, закрывая глаза, представляет, как мутные воды смоют его целиком.
Но вместо этого делает вдох и кончает. Вымученно, с полузадушенным криком, выгибаясь на кровати настолько, насколько это позволяет чужая рука над ошейником.
Шум прибоя остается, но в этот раз Рэй почему-то прекрасно слышит, что говорит Энди.
Убить. Убить его. «Я заплатил».
Обрывки мыслей, как куски бумаги в воде, быстро промокают, теряют форму…чернила расплываются едкими кляксами и Рэю откровенно плевать. По крайней мере сейчас, пока эти мысли так быстро расползаются и теряют свою значимость у его в голове.
Может быть потом, он подумает над этим.
Пока что он просто лежит на кровати и пытается в целом осознать себя и произошедшее. Осознание, вместе с мыслями идет на дно. Но ему хватает сил на то, чтобы чуть повернуть голову и прохрипеть:
- Так почему не убил?
Он знает, что, в сущности, еще не вечер. И время Энди еще не вышло. У него нет часов, но Рэй чувствует это и знает, что он прав. Кесуке медленно поднимает свободную руку, убирая волосы со своего лица. И думает о том, чего же ему хочется сейчас больше- отвернуться от Энди или, пользуясь своим странным спокойствием, сделать что-нибудь эдакое. Что-то, что поразит и его самого и его доброго Доктора?
Рэй пытается отдышаться и почему-то трогает кончикам пальцев пресловутый ошейник.

+1

19

Энди задумчиво посмотрел на Рэя, раскинувшегося на кровати, как растерзанный ягнёнок. В мальчиках после секса есть что-то от агнцев, такие мученические позы они принимают, так широко распахивают глаза и чем младше ребёнок тем больше он похож на измученного, иссушенного тяжким бременем существования, ягнёнка. Руки делаются похожими на обезвоженные и обезжиренные ветви миндального, сухого древа. Он мог бы прислонить свой нос к коже ребёнка и жадно втянуть воздух, почувствовав бесцветный привкус цианида, отдающего миндальной горечью.

- Потому, что не всё так просто на нашей грешной Земле, - сказал он с кротостью, присущей священникам искусителям, что приготовили для нас не мало отравленных яблок, подобному тому райскому змию. Он и правда протягивал мальчику запретный плод и связь их крепчала с каждым движением, которое он делал в этом маленьком тельце. Узком, уютном и осквернённом. Дети похожи на храм, вошедший в них без разрешения да будет проклят. О, весьма милая фраза, жаль она не остановила ни одного человека еще... как следует.

Он расслабился, тяжело дыша, словно взмыленный конь после кратковременной скачки. Взгляд его остановился на изящном профиле, ещё не обезображенном пребыванием в Центре. Удивительно как быстро Центр выпивает из людей живительные соки, хуже вампиров из древних легенд.

- Видишь ли... - он провёл тыльной стороной ладони по лицу мальчика. Он был нежен с ним сейчас, но как же хрупка была эта негаданная нежность, как опасна. Осколки её могли запросто выколоть глаза и не стоило об этом забывать. Он мог быть жесток и тот, кто познал его истинную жестокость не мог уже спокойно дремать рядом с таким чудовищем и Энди Би был чудовищем и ещё каким, - мой сладкий мальчик, у меня в детстве всегда было мало игрушек, а у других много. Мои любимые игрушки я никогда не трогал и никому не отдавал, но чужие ломал безжалостно... если же игрушку от меня отбирали, то я нарочно старался изувечить несчастную так, чтоб потом от неё избавились,

Он улыбнулся. Да, его детство, прошедшее в строгих стенах приюта, напоминавших стены колонии строго режима, оно оставила на нём определённым отпечаток своих безжалостных сапог. Прямо на его душе, смачный след, да ещё и растёртый.

- Пока ты мой ты будешь жить, когда ты станешь чужим я убью тебя, почему бы и нет? Я решил тебя не убивать когда ты отказался как следует отходить меня током, я решил не убивать тебя когда трахал тебя, я решаю не убивать тебя каждую минуту когда я с тобой, но... кто знает как обернётся всё потом,

Он имел в виду, что каждый раз он делает выбор убить или не убить и пока ответ нет. Но так как решение постоянно пересматривается, то положение весьма шаткое. Что ж, он осторожно убрал волосы с лица парня, - Ты мне нравишься, очень нравишься и ты ничего не сможешь с этим поделать, кроме как разрушить, а я бываю очень злой, когда мне что-то ломают...

+1

20

Рэй думает. Внимательно слушает Энди, прикрыв глаза пушистыми ресницами, и думает о том, что подобное положение вещей категорически его не устраивает. И в тоже время, то, что описывает Энди- весьма предсказуемо в своей основе. Точно также, как и щекочущее ощущение того, что в конце концов, Энди убьет его.
Затяжной акт самоубийства.
Наверное, возможность умереть- одна из тех причин, почему Энди его так цепляет.
И вот именно на повороте «умереть, свалив ответственность на чужие руки», встает в пику его собственному желанию жить и выбраться отсюда. Последнее с каждым днем кажется все более эфемерным, но Кесуке знает- случись что и он будет цепляться за жизнь так, как никто и никогда не цеплялся.
Он подобного противоречия в собственной голове хочется взвыть, но Кесуке лишь смотрит, наблюдает. Обманчиво- спокойный и расслабленный.
Присказка «ты моя игрушка»- старая тема. И реакция на нее тоже, как правило, стара как мир.
Два варианта. Всего два.
Либо соврать и присоединиться к этой логике, чтобы затем нанести удар.
Либо сорваться прямо сейчас, расставив точки заранее.
Рэй был бы рад поступить умнее. Но он знает- сейчас красиво соврать не получится. Его лицо, каждый его жест сейчас выдаст в нем лжеца. И это же потом играть придется. Сможет ли он? Справится ли он на достаточно хорошем уровне, чтобы запудрить взрослому человеку мозги?
Кесуке прикидывает в голове, куда мог подеваться шокер и как далеко он мог упасть. По всей видимости- не очень. Где-то около кровати валяется.
Он подтягивается выше, упираясь в спинку кровати. Принимает сидячее положение и подтягивает ноги. Собственная нагота вызывает жгучее омерзение, вместе со шрамами и отметинами. Он это омерзение оставит при себе. Чтобы не зазнаваться. Чтобы не мнить о себе черт-знает-что. Когда смотришь в зеркало и видишь такое…зазнаваться и мнить себя пупом земли становится сложно.
-Полагаю, твои правила сработали бы…будь мы на свободе. Но это Центр. Понимание «свой-чужой» здесь не срабатывает. А я отказываюсь брать ответственность за чужие решения. Если кто-нибудь присмотрит меня в каталоге Борделя? А? Что тогда?- Рэй говорит спокойно, даже чуть отстраненно. Но правую руку сводит нервной судорогой и Кесуке прижимает ее к себе.- Я не твоя игрушка. Даже с учетом Борделя, с учетом этой комнаты, с учетом всего остального- я тоже делаю выбор. Так что, когда соберешься убивать меня- задай себе вопрос, не сделаю ли я это раньше.

+1

21

Страсть стекает капельками крови внутрь жадных глаз Энди, словно воск с церковных свечей в осквернённом храме. В Энди Би живёт дьявол, в Энди Би стучит механическое сердце, Энди хочет курить больше, чем кричать, но гораздо меньше, чем трахнуть мальчика ещё раз, но у него просто нет сил.  Он хочет выдыхать, словно машина, клубы пара - дыма, жадно глотать горлом воздух и жмуриться, словно кот на солнце, от обжигающего взгляда застывших зрачков.

Его двигатель урчит внутри его голодной психики, из свежих переломов сочится алая, словно рубины, кровь и мысли смешиваются с ней, похожие на клубничный десерт, такой же желанный, как эта молочная кожа, потрескавшаяся от его прикосновений, словно плоть земная, обожжённая его любовью. Он молчит, пережёвывая нижнюю губу, тянется рукой к карману потёртых временем джинс, выуживая из них пачку сигарет и на минуту застывая взглядом на простенькой фразе " Курение убивает" - улыбается и безжалостно вскрывает упаковку.

Банальные сравнения несравнимых ощущений, сложная простота бытия и близость отдалённой природной смерти. Да, день сегодня такой, что хочется потушить об его высунутый язык свежую сигареты. Придать вещам тонкость, чёткость и остроту, выколоть глаза, как Энди Би делал с маленькими птичками - из любопытства. Не подумайте, Энди просто был очень любознательным ребёнком.

- Мне плевать на физическую измену, я не такой как мой папаша, - он достаёт зажигалку, подарок от мёртвого любовника и думает, что это символично, - мне всегда говорили, что мне нельзя быть как мой папаша, нельзя убивать люде и я всю жизнь старался этого не делать, а теперь я здесь, возможно в единственном месте на Земле где это действительно можно сделать с огромной скидкой, - затягивается, в лёгкие попадает пыль забытых автострад, восковая тяжесть внутри сменяется оживлённостью - никотин стимулирует его мысли, - а вообще кто знает, может к кому-то буду ревновать, к кому-то нет. Может прощу если признаешься или не прощу, я чертовски не люблю ручаться за свои решения. Знаешь, я как русская рулетка, ты всегда будешь на волосок от смерти. Красное или чёрное. жизнь или смерть, боль или удовольствие...

Он улыбается оскалом, лицо его маска, мысли - цемент. Он смотрит на причудливую скулу мальчика и ему хочется прижать его к постели и снова трахнуть, он почти чувствует, как снова заводится, но к чему торопиться? Во рту привкус жённой бумаги и дешёвого табака, он хочет выкурить марихуаны, как в старые добрые времена, как в те годы, когда он не позволял себе быт безответственным и хаотичным, а просто таким был.

- Игрушки не делают выбора, да и мне плевать что ты думаешь, запомни это хорошенько. Я могу сделать всё, чтоб тебя отсюда вытащить если ты будешь мне нужен и в свои тридцать три могу сделать гораздо больше, чтоб тебя не вытащил никто другой, я могу быть нежным с тобой и жестоким, могу сжечь тебя или согреть, я могу любить тебя или ненавидеть, но всё равн никому не отдам, если уж я тебя трахнул... - смеётся, - хочешь затянутся?

+1

22

Правая рука все еще нервно сжимается и Рэй думает о том, что это какая-то разновидность нервного тика. У кого-то дёргаются лицевые мышцы, у кого-то коленки…а у него дергается рука. А может, это просто остатки тока все еще гуляют по его организму и передают приветы- сигналы. Может быть ему стоит выучить азбуку-морзе. Вдруг его рука пытается ему что-то сказать? Какое-то тайное послание, зашифрованное точками и тире.
Все может быть.
Особенно здесь и сейчас.
Кесуке внимательно слушает и параллельно, с ленцой, осматривает свои ноги и бедра, ребра, впалый живот, руки…прикидывает, сколько синяков появится на нем завтра или уже сегодня, чуть позже. Какая звездная карта расплывется по его тщедушному телу. Какими будут синяки? Большими, налитыми свинцовом тяжестью чужой страсти или мелкими, но болезненными, как укусы. Засосы на плечах и шее тоже болят, но это сущие пустяки. Тем более, что Рэй падок на подобные следы именно на плечах и шее. Как там говорится? Эрогенная зона?
Энди говорит про физическую измену и Кесуке внутренне скрипит зубами. Энди не дурак. С дураком было бы проще и безопаснее. Но Энди к тому же непредсказуемый «не дурак» и все их общение действительно начинает напоминать «русскую рулетку». Вот только в барабане все пять пуль и только одно гнездо пустое.
Посчитай, маленький гипнотизер, много ли у тебя шансов?
Энди закуривает. Рэй поджимает губы, думая о том, что не рискнул притащить пачку сигарет через охрану. Затянуться сейчас…это было бы прекрасно. Его снова навещают мысли о шокере, но он с легкостью отмахивается от них.  Ребячество, право слово. Ребячество, которое никому ничего не докажет. А откат будет такой, что проще сожрать этот шокер включенным.
Энди Би говорит про игрушки и Кесуке, сжав дрожащую руку чуть сильнее, дает себе обещание не забывать. Не забывать, не признавать, не соглашаться с этим даже на пороге смерти или новых увечий. Если вся его борьба за право называться человеком уложится в конкретном общении с Энди- пусть так. Он не согласен. И никогда не сможет с этим согласиться. Он предполагает, что, возможно, именно это пассивно-агрессивное несогласие и заводит Энди на самом деле. Ласковые игрушки могут наскучить. Строптивые- никогда.
Другая проблема, что строптивые игрушки ломают.
Но Рэя это не беспокоит. Он просто принимает это как неизбежный факт. И дышать становится легче.
Но с другой стороны…это его «никому не отдам» приятно цепляет что-то внутри. Сейчас, не имея желания убегать от своих собственных мыслей, Рэй понимает, что подобная настойчивая одержимость пугает и восхищает его одновременно. Он всегда хотел быть нужным. Черт, да любой человек в этом месте, как  беспризорная собака, хочет быть нужным.  Быть нужным- это приятно. Быть чьим-то личным небольшим сумасшествием- пугающе-приятно. Кесуке понимает, что дал свое согласие на это безумие еще до Борделя.
Глядя на свои руки, понимает.
Он, пользуясь тем, что Энди сидит на краю кровати, меняет свое положение. Тихо, почти незаметно пробираясь за его спину. Он видит царапины поперек лопаток и еще несколько, вдоль позвоночника. Некоторые- почти незаметные. Но некоторые выглядят действительно неплохо. От души, можно сказать. Рэй задумчиво обводит их пальцем прежде чем провести по ним языком. Самым кончиком, как будто пытаясь сделать ранки глубже. Расслабленно закидывает руки на чужие плечи, все также оставаясь тенью за чужой спиной. Прижимается лбом в перекат плеча и мысли соскакивают в какие-то путанные образы. Он не пытается из разбирать, просто смотрит, прикрыв глаза. Как немой фильм, как какой-то арт-хаус безумного режиссера-наркомана.
- Хочу. Я не стал брать сигареты…чтобы охрана не прицепилась с вопросами. – он протягивает руку (ту, что не сводит нервной судорогой) и ждет, когда Энди вложит в его тонкие пальцы сигарету.

+1

23

Он его белая лунная дорожка из кокаина, ведущая к небесным светилам, чей свет выжигает в несчастной его голове  имя Рэя. Сетка нейронов Энди сейчас так примитивна, что подходит только для игры в крестики нолики, разломы его душевных ран выпускают из себя сладковатый аромат болезненных миазм. Он вздрагивает от чужого прикосновения, по коже бегут маленькие стада мурашек, теряясь в остроте его лопаток. Он молод, ему не дашь больше двадцати пяти, а может и двадцать это слишком много.

Он вкладывает сигарету в тонкие пальчики, словно смысл в чужую голову. Осколки её пеплом падают на изломы покрывала. Ах, ему так мало осталось смотреть на изувеченные обои. Синдром Кусуке сводит его с ума, не так ли? Он набивает себе оскомину, поворачивается к мальчишке. чтоб смотреть как тонкие губы охватывают тонкую талию сигарету, втягивают воздух, высасывают его в лёгкие.

- Тебе идёт курить, ты похож на проститутку, но при этом такой невинный, это талант быть шлюхой и в тоже время всегда оставаться невинным... - он кладёт руку на живот мальчика, хочет почувствовать как жадно ходят его лёгкие там, под кожей, куда ему не добраться.

- ты боишься вопросов? - он скользит рукой чуть выше, к шее - я отдам тебе всю пачку. хочешь? Мне не сложно, тебе приятно, - почти рекламным лозунгом шепчет доктор и губы его пляшут улыбчивый кан-кан. Выше, быстрей, сильней. Он снова хочет этого мальчика, заводится почти моментально. Мысли мелькают в голове, как скоростные поезда, сбивая сомнения, как неудавшихся пассажиров. Кого-то не стоит ждать сегодня. Здравый смысл? Страхи? Опасения? Всё таит в глазах доктора, похожих на раскалённый свинец, его мысли мягкие как ртуть и стоит губам разомкнуться и кажется, что ядовитый метал хлынет серебряной смертельной бахромой прямо на мальчика, над котором он завис.

- Ты оставил у меня на спине следы, разве это честно? - он не забыл острую боль от язычка мальчика, -  может это был намёк на то, что и мне пора прибавить тебе пары моих росписей ведь согласись. засосы весьма обезличенны, - забирает сигарету у мальчика - подставь шею и закрой глаза, тебя поцелует нечто крайне горячее,

Он мило улыбается, но в глазах злость. Спину саднит. Никому нельзя просто так взять и пнуть тигра при том не оставшись с парой шрамов. Он устраивается поудобней, при желании он может скрутить его, но пока не хочет.

- Моё терпение не безгранично, а побить тебя я хочу даже больше сейчас, чем трахнуть... но потом всё равно трахну, так что... - моментальная смена караула, поразительно, не так ли? Что будет если мальчик впервые не станет ему перечить и позволит это сделать? Сигарета горяча, её поцелуй всё равно что рандеву с армейским штыком...

+1

24

Когда Энди вкладывает в его пальцы сигарету- Рэй почти неслышно хмыкает куда-то в плечо. Он уже успел попрощаться с целостностью своей второй конечности и даже успел пожалеть о том, что вытянул эту, частично неповрежденную руку. Но нет. Просто сигарета. Просто затяжка.
Хотя, не просто затяжка конечно. Кесуке затягивается с видимым удовольствием. Жадно глотает дым и тонкой струйкой выпускает его через едва разомкнутые губы. Плавным, тягучим движением пересаживается к Энди на колени, прижимаясь бедром к его животу.
Сравнение с проституткой он встречает едкой ухмылкой. Казаться невинным и бить под ребра- его излюбленная тактика. Хотя, нельзя сказать, что он бьет без предупреждения. Чужое восприятие- не его проблема. Он осторожно льнет к пока еще ласковым рукам. Израненной рукой обнимает Энди за шею, чтобы ненароком не свалиться с чужих коленей. Да и вообще…черт его знает, вдруг Энди сейчас решит, что он в край обнаглел и спихнет его? Будет повод вцепиться цепкими пальцами в чужую плоть.
Рэй успевает затянуться еще раз, выпустив струю белесого, почти прозрачного дыма куда-то под потолок. Стряхивает пепел на одеяло. И думает о том, что мог бы сейчас поджечь эту комнату к чертям собачьим. Он никогда не замечал за собой пироманские замашки, но именно сейчас эта идея кажется ему волшебной.
Кесуке не успевает как следует оформить эту идею у себя в голове, потому что Энди забирает у него сигарету. Рэй ерзает на чужих коленях, каждым своим вздохом источая недовольство. Но вслух ничего не произносит. Лишь задумчиво переводит взгляд на сигарету.
Кесуке знает, что ожог от сигареты- это больно. Но больно в сравнении с чем? Простого и абстрактного «больно» ему уже не хватает. Необходимо сравнить, примерить, прочувствовать. Когда есть с чем сравнивать, ценность таких ощущений увеличивается в разы.
- Горячее? Готов поспорить, что ты целуешь горячее.- Рэй сдавленно фыркает, прижимаясь губами к чужому плечу. Он не собирается бежать или спорить. В конце концов, ожог от сигареты не убьет его. Просто очередное уродливое клеймо.
Свободной рукой он собирает волосы и перекидывает их на одну сторону, подставляя обнаженное, тонкое плечо. Подпаленные волосы мерзко пахнут- он выучил это еще со времен шокера. Он прижимается губами к чужому уху и, едва слышно, шепчет:
- Ну давай. Поцелуй меня.

+1

25

Стены сделаны из бетона, на полу разбросанный хаотичный - паркет. На обоях медленно проступают капельки отчаяния, ощутимые лишь для пальцев. Пустота комнаты отражается в пустотах глаз. Слишком много места для двоих на этой бездонной кровати. Энди думает о том, что изголовье возвышается над ними подчёркнуто высоко.

- Я знаю что тебе не нравится быть моей игрушкой, - нежно проводит тыльной стороной ладони по лицу мальчика, - ты не один из тех, кто с этим сможет когда либо смерится, а я не один из тех, кто оценит твоё смирение, мой красивый, но упрямый мальчик...

Взгляд его погружён в мысли о Рэйе, о его мягкой коже, нежных, пухлых губах, остром язычке, спрятанном в таком уютном ротике за белыми жемчужинами зубов. О, неуловимое очарование молодости, оно витает словно ангел над детьми, жаль, что это продлиться не так уж и долго. Лоск облезет, как старый лак, полосками отслоится  и нечто уродливое лишь останется нетронутым Центром.

От голоса Кусуке по телу бегут сладкие мурашки и злость сменяется чем-то иным, он задыхается в мягком привкусе влюблённости, похожем на сладковатый цианид. Тело парализует, губы исходят нектарной улыбкой, хватаются за уходящий поцелуй, словно впрыгивают в последний вагон этой ночи.

- Поэтому я тебя никому не отдам, - он улыбается, даже тогда, когда уже принял решение. Он целует мальчика в открытую шею. Опалённые волосы отвратительно пахнут, но запах жжёной кожи... он остаётся нежным в поцелуе даже тогда, когда раскалённая сигарета касается его собственной шеи. Он прикрывает глаза, сжимает пойманное ранее запястье, словно маленькую райскую птичку, шейка её невольно бы хрустнула, но руки мальчика гораздо крепче птичьих шей.

Он готов создать на своём теле шрам, словно бы открыть новую звезду и назвать её именем этого ребёнка. И ему нравится смотреть, как мальчика меняется в лице, как он изучает его собственную боль. А Энди очень больно, рука, сжимающая сигарету предательски дрожит, лишь напор и влюблённость помогают ему не отбросит сигарету, а дать коже задымиться, зашипеть и потушить кончик сигареты.

- Я причиняю тебе слишком много боли, - он улыбнулся, откинув потухший бычок, - считай, что ты тоже на мне оставил неизгладимый след и запомни, я убью тебя если ты попытаешься меня убить, или предать и вытащу тебя отсюда, если ты будешь себя хорошо вести.

Он подумал о Майе. Секундная мысль, а потом звон стекла, колб, сломанная лаборатория и холод пробежал по его внутренностям. Она сломала часть его души, переломила шею их любовной истории. Энди был увлекающимся человеком, но, крайне легко он мог потерять интерес. Не обладал он усидчивостью гончих псов и жертву свою преследовать долго ну просто таки не был способен.

+1

26

Рэй отсчитывает секунды про себя. Как перед влетом ракеты или типа того. Он напряженно замер в кольце чужих рук, пока часики в голове отсчитывают секунды перед неизбежным.
Он настороженно вслушивается в чужую речь, впрочем, эта настороженность включается уже опционно. Рэй начинает потихоньку привыкать к тому, что Энди- одна сплошная шарада. То, что он говорит, то, что он делает- ларчик за семью замками. Но если слушать и слышать…можно узнать много чего интересного.  От заветного «мой» покалывает кончики пальцев. От нетерпения и какого-то почти детского восторга крутит живот. Он прячет лицо в перекате чужого плеча, чтобы не выдать себя с головой и мягко вплетает пальцы в чужие волосы. Не тянет, не дергает. Просто перебирает. Видимо, его лимит «ответного садизма» исчерпан и самое время поставить жирную тлеющую точку.
Энди поворачивается к нему и поцелуй становится неизбежен. Рэй думает, что это неплохой разгон перед сигаретным ожогом. Поцелуй выходит нежным и деликатным. Все же, они как-то успели стремительно преодолеть стадию «деликатного знакомства». Самое время наверстать это.
Секунды в голове щелкают быстрее и громче. Кесуке вздрагивает от поцелуя в шею и думает, что был прав. Энди в сочетании с неизбежностью боли и тягучим ожиданием страшнее любой сигареты, паяльника и шокера вместе взятых.
Может быть, даже страшнее Центра в своей основе.
Страшнее только его, Рэя, ощущения и нетерпеливое ожидание.
А потом происходит что-то, что Кесуке не может идентифицировать сразу. Даже будучи готовым, как ему казалось, ко всему, Энди умудряется доказать ему обратное. Рэй ошалевшим взглядом смотрит сначала на чужую руку, крепко сжимающую его запястье. Запястье кажется фарфоровым и ломким, хотя Кесуке знает, что это не так. Кости у него крепкие. Еще один капкан его фальшиво-хрупкой внешности.
Ему приходится выпрямиться на чужих коленях, недовольно-настороженно вглядываясь в чужое лицо. Рэй тратит драгоценные секунды, под оглушительное тиканье часов в своей голове. Он мог бы даже сосчитать их, если бы не был занят более интересными вещами.
Сосредоточенное и подернутое дымкой боли лицо Энди занимает его гораздо больше. Рэю кажется- протяни руку и он «снимет» эту боль рукой, как снимают тонкую паутину. Не видя смысла отказывать себе в таком удовольствии, Кесуке и вправду проводит кончиками пальцем по чужому лицу.
Что может чувствовать недо-человек, когда происходит нечто подобное?
Рэй чувствует злость.
Рэй дезориентирован.
Рэй напуган.
Рэй задыхается.
Но это все меркнет перед острым восторгом, который вспарывает его легкие. Запах паленой кожи забивает ему голову и думать рационально становится с каждой щелкающей секундой все сложнее.
Ему нечего сказать. Больше всего он боится именно этого- неосторожным словом разрушить это колкое чувство восторга, которое поселилось у него в легких. Болезненный восторг, но разве он заслуживает другого?
Кесуке лишь смотрит, не пытаясь прикрывать глаза или уводить взгляд- на глубине его зрачков сейчас видно все. И мутное злое озеро, и танцующие от восторга черти и сам ад, если угодно. Впервые за всю свою жизнь ему не стыдно за то, что кто-то это видит.
Он лишь обнимает Энди за шею свободной рукой и прижимается своими губами к его рту. Ему кажется, что это лучший из ответов.

Центры начислены.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 30.08.2013 - Sweet dreams


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC