За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 22 августа 2013 г. Держи разум чистым;


22 августа 2013 г. Держи разум чистым;

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Участники: Аида, Эдрик и Пауль;
Время: близится к четырем часам;
Место: отель Мариотт;

отель и интерьер;

https://vlast.kz/files/art/2416/Hotel_Marriott_Vienna.jpg
http://bravorent.ru/wp-content/uploads/2015/03/44079971.jpg
http://london.kiev.ua/images/phocagallery/gostinica-claridges/thumbs/phoca_thumb_l_restoran-otelya-claridges.jpg
http://pics.v2.realty.rbc.ru/realty_pics/uniora/43/28/d3febd9e29ad2ba63f66674a14335e2a_600x338.jpg

+1

2

одета;

http://storage5.static.itmages.ru/i/16/0608/h_1465385595_4699003_ab862ee674.jpg

День был пасмурным и достаточно холодным. Сразу видно - лето сдает свои позиции в этих краях. Некоторые жители города уже накинули на плечи легкие пальто и шали. Аида наблюдала за посетителями и постояльцами отеля восседая на высоком барном стуле аккурат напротив молодого бармена, который то и дело подливал ей мартини не забывая заигрывать. Но это была его работа, с которой он справлялся от лично. Ида то и дело мило улыбалась, кокетливо отвечая на вопросы.
Пауль пропадал очередной день на работе, Ян тоже был занят своими делами, подруги неожиданно махнули в отпуск в Майями. Вот и осталась она одна в этом большом сером городе в горах. Делая очередной глоток пьянящей прозрачной жидкости и градусом, тут же дающем о себе знать, Аида смотрит на сторонам, стараясь зацепиться за что-то или кого-то. Ей бы сейчас очень не помешал старый-добрый флирт. Приправленный порцией хорошего секса на добровольной основе. Только вот если по поводу первого она вообще не боялась, то мысль о втором вызывала у нее некое беспокойство. На безымянном пальце красуется кольцо с бриллиантом, с в документах уже есть отметка о том, что она больше не Ади Дюран. Теперь она миссис Хакел. А это значит, что Пауль будет незримо стоять у нее за спиной, какие бы глупости она не вытворяла. Впрочем, именно сегодня и именно сейчас ей было плевать на мужа.
Они не говорили с момента, когда вернулись из Ирландии. Свадьба прошла не так хорошо, как могло бы быть. Но повезло, что гости ничего не заметили и остались довольны. Утром звонил фотограф и обещал завтра после обеда завезти к ним домой фотографии с торжества. Очень оперативно отредактированные и напечатанные. Плюс больших денег в том, что ты можешь получить все, что желаешь сию минуту. И для этого тебе не надо ждать месяцами, стоять в огромных очередях или идти пешком. Есть деньги - тебе везде открыта дорога. Аида давно поняла эту маленькую собственную истину, которой и пользовалась.
Пауль говорил, что после свадьбы хотел бы видеть ее занятой каким-то делом. Но, кажется, пока не спешил занимать свою молодую жену чем бы то ни было полезным. Она же, в свою очередь, была намерена в ближайшее же время заняться переустройством их с мужем спальни. Если она будет проводить в ней ночи, то было бы не плохо изменить этот ужасный черный цвет на что-то более способствующее отдыху и расслаблению. А то чувствуешь себя Владом Цепишем в такой обстановке.
Делая очередной глоток напитка, ее глаза останавливаются на высоком молодом мужчине. По крайней мере он производил такое впечатление. Темные волосы, светлые глаза, очаровательная улыбка. Аида задержала на нем взгляд дольше, чем требуется. И вдруг, незнакомец, словно чувствуя, что на него смотрят - обернулся в ее сторону.
Аида слегка склонила голову и отсалютовала своим полу-пустым бокалом мартини. Улыбнулась и отвела взгляд, вновь возвращаясь к рассматриванию посетителей. Маленькая уловка, которой пользуется почти каждая женщина. Зеленые глаза скользят по столешнице, она допивает свой мартини.
- Повтори, пожалуйста, - просит бармена и треугольный фужер плавно скользит по полированной столешнице, чтобы попасть прямо в руки к Кристоферу.

Отредактировано Аида Хакел (2016-06-08 15:12:27)

+2

3

Меньше месяца работы, а Эдрик чувствовал себя как турист в гостях у Шляпника. Центр обладал огромными финансами и мог нанять куеву хучу сотрудников, обеспечить им лучшее оружие и новейшие автоматические системы... И все ломал пресловутый человеческий фактор.
Устав долбить головой стенку - все одно, даже рога не отрастут, не женат, - Эдрик  почти с восторгом получил традиционное приглашение на конференцию по комплексным системам безопасности.

Он получал их всякий год, не всегда пользовался, а если и участвовал, то ради встречи с коллегами другого профиля. Общеизвестно, что все подобные "околонаучные" междусобойчики обильно нашпигованы агентурой всех мастей, а если и затесался среди поддельных специалистов ботаник-другой, так только камуфляжа ради.
Встречи специалистов по безопасности исключением не были, разве что тут не требовалось камуфляжа из ботаников: все участники разбирались в том, о чем говорили, и получше любых теоретиков.
Пресса, освещавшая сходку, тоже могла быть довольна. Ей пред оставляли достаточно корма, чтобы она не рыскала по углам в поисках зернышка-другого.

Еще одним преимуществом оказалось то, что в этом году сходка безопасников проходила очень близко от Центра, буквально в соседнем городке. Эдрику вовсе не хотелось бы оставить новую конюшню без присмотра, пока он не был до конца уверен в своих конюхах.
О вверенной ему конюшне он тоже собирался разузнать побольше и именно среди тех, кто съезжался на такого рода конференции. Взгляд извне, так сказать...

Когда закончились доклады и дебаты первого дня, он мог уехать переночевать в Центр или выделенное ему служебное жилье. Но был некий Джанино Таретти. Несколько лет назад Эдрик помог ему остаться в живых, и Нино не забывал свой долг. Он отозвался на просьбу Эда о некоторой информации и теперь дал ему знать, что стоит перемолвиться приватно.
Лучше всего - заурядно и не вызывая особого внимания - выглядела необременительная беседа старых знакомых в баре.
Эдрику довелось вставить свои пять копеек в обсуждение некоей сумасшедшей "новинки", лакомого кусочка для новостей - из-за ее вопиющей нелепости, такой соблазнительной для профанов. Все бы ничего, но СМИ делают рекламу, а ребята при деньгах, которым нужно огородить себя кордоном, не слишком разбираясь в безопасности, бывают склонны покупаться на рекламу не хуже среднего класса домохозяек. Иметь же дело с последствиями их настойчивых ошибок приходится безопасникам, а нервы не вечны. Не говоря о том, что за неудачи отвечают не создатели никчемных "игрушек" и уж точно не хозяева, волевым решением навязавшие их своим секьюрити.
Так что Эдрик не мог не ткнуть носом в очевидные промахиваюсь разработки, но тут же ушел в тень, едва нашлось, кому развернуть его спич и продолжить дискуссию. На тех и налетели с расспросами журналисты, а Эдрик, затеявший спор, благополучно свалил из зала.
Джанино подходил к бару почти одновременно с ним, только с другого коридора,- у конференц-зала был не один выход. "Случайность" встречи была обеспечена, старое знакомство они скрывать не собирались, и можно было без лишней паранойи потрепаться об общих друзьях, оставленных Эдом делах и приветах с родины.
Благостному спокойствию помешала знакомая мелочь - чувство наблюдения. Эти мелкие иголочки в затылке, заставляющие напрячься и продолжать улыбаться собеседнику, ненароком сканируя местность.
Джанино зыкнул поверх плеча сослуживца и лукаво прищурился, улыбнувшись Эдрику:
- Твои синие глаза все так же заряжены Эросом, э? Та цыпка у барной стойки явно хочет знать, какого цвета у тебя шерсть в штанах.
В этом был весь Нино. Он и в переделки попадал, именно смешивая глас Божий с воплями своей палки. Эдрик хмыкнул и оставил сказанное без внимания - пока.
Тем не менее, они подошли к той же барной стойке, и Эд с удовольствием окинул взглядом холеную красивую женщину, коротавшую время наедине со стаканом и барменом.
Бармен был отзывчив и понимающ. Перед дамой появился еще один стаканчик "того же самого", взгляды встретились, улыбки обозначили первые знаки и границы.
"Небольшое дельце. Скоро вернусь, не исчезай".
Разговор и впрямь был кратким. С Джанино они перебрались за столик, прихватила свою выпивку, флешка перекочевала в карман Эда, а все, что хотел на словах передать Нино, сводилось к тому, что Эдрик и сам неплохо уже понял за этот месяц: "У тебя там штат как в Треблинке. На многих висели бы приговоры и отстранение от профессии с запретом пожизненно прикасаться к бинтам и скальпелям, да мохнатая лапа все прикрыла. Детали узнаешь из файлов. Достать их было нетрудно, это все на поверхности, а вот кто стоит за твоей новой конторой...  Я взял что смог, но дальше побоялся так глубоко копать. Ни одна из наших управ, и пожалуй даже не Святой Петр."
- Не буди во мне параноика, - хмыкнул Эдрик и рассеянно потер пальцами щеку.
На слова благословения, переданные его духовным отцом, он с досадой прищелкнул языком. Мать наша Церковь через падре Винченцо давала понять, что ее сын все так же под святейшим присмотром, - спасибо.
Если бы не пара сплетен об общих друзьях, разговор оставил бы и вовсе гадостный осадок, но теперь следовало позаботиться о десерте.
Девушка в "маленьком черном платье" обладала шармом, очарованием - и восхитительными формами.
И как раз эти формы, не дожидаясь - не Пенелопа, чтоб ерундить с пряжей! - пока у мужчин закончится их скучные дела, перетекая и колыхаясь, оборачиваются к ним с Джанино на барном стуле, ставя красивую точку на любом деловом разговоре.
"Чего хочет женщина - хочет Бог".
- Благословляю тебя, сын мой,- тихо заржал Джанино и остался допивать свой вискарь, когда Эдрик отправился в автономное плавание, не выпуская из радаров точки рандеву.
"Зеленоглазая ведьма..."
- Ваша метла нарушает правила парковки, синьорита, - без улыбки сообщил Эд, сделав морду тупого дорожного копа. - Или вы хотите, чтобы ее отогнали эвакуатором?

Отредактировано Эдрик МакБирн (2016-06-09 08:12:25)

+4

4

Что-то в твоих глазах было так маняще,
Что-то в твоей улыбке было так волнующе,
Что-то в моём сердце
Сказало мне, что у меня должен быть ты.

© пер. с англ. Frank Sinatra (Strangers In The Night)

Скука творит с нами странные вещи. Когда тебе становится невыносимо в мире собственном, ты ищешь выхода наружу. Что-то внутри тебя тянется невидимыми ладонями к окружающим...просит о помощи, разделить твое одиночество и тогда...когда кто-то соглашается происходит то самое. Таинство, которое видно только двоим и которое со стороны кажется разговором, беседой.
Аида создавала искусственный водоворот в своем бокале, помешивая мартини зеленой оливкой на шпажке. О чем она думала? Скажем так - ни о чем. Следила за своими пальцами, с идеальными кончиками - красными коготками строго геометрически овальной формы. На самой кромке прозрачного бокала красовался розовато-красный отпечаток ее губной помады. Кто-то говорит, что это даже сексуально. Сама Аида не видела в этом отпечатке ничего, кроме грязи. Зеленые глаза безучастно пробежались по барным полкам, где стройными рядами выстроился разномастный алкоголь на любой вкус. 
Бармен увлеченно смешивал коктейли, и о чем-то щебетал уже с другой девушкой, подсевшей несколько мгновений тому назад. Миловидная блондинка с длинными волнистыми волосами и слишком ярким макияжем, как и платьем, требующим...даже молящим снять его с нее, таким коротким и несуразным был наряд. Кто ее пустил сюда? Аида морщится, но этого никто не видит.
Рыжая держит спину ровно, она чувствует, как на нее смотрят. Быть может и вовсе не тот, на кого положила глаз она сама. Может быть его уже давно и нет за тем столиком, что был поодаль. Она не торопится повернуться и посмотреть, уточнить. Делает медленный глоток мартини.
Алкоголь обжигает язык, горло, скатывается куда-то в желудок, лишенный любой пищи с раннего утра. Поэтому, градус достаточно легко заставляет ее разум мягко затуманиться. Приятное тепло расползается по всему телу, а в голове ощущение, что ты можешь все. Самый интересный эффект от алкоголя это чувство того, что ты можешь все преодолеть. Даже то, что казалось минутами ранее - невозможным. Ощущение, что все хорошо.
Словно и не было этой свадьбы. Не было Ирландии с ее шикарным замком, с этим озером, с этой большой кроватью в их комнате. Аида хмурится, вспоминая день свадьбы. Закрывает на мгновение глаза, чтобы попытаться прийти себя, на губах ее появляется улыбка, а потом она поворачивается на этом удобном барном стуле, мягко придерживаясь за край бара.
Словно хочет убедиться, что он уже ушел. Но нет. Незнакомец стоял с другим мужчиной в паре и они о чем-то говорили. Правда как раз в тот момент, когда зеленые глаза с интересом прожигали в нем дыру - оба замолчали, о чем-то спешно перемолвились и тот самый, высокий, со светлыми омутами вместо глаз, лавируя между столиков, направился к ней.
Будет не честно не сказать, что Аида была готова держать оборону. Девушка позволила себе скользнуть взглядом по фигуре незнакомого мужчины и отметить, что он крайне удачно сложен. А еще ему шел костюм. Неосознанно она крутанула обручальное кольцо на пальце вокруг своей оси, словно думая, снять или не снять. Но нет, оставила. К чему весь этот фарс и ложь? Да, она замужем, но да, ей хочется просто отдохнуть. Без обязательств и желания потом лить сопли в трубку о том, как сильно ей кто-то нужен. Ей никто не нужен. Никогда не был. Аида привыкла обходиться сама с собой. Вот и сейчас зеленые глаза выражали именно тот интерес, который бывает у хищника к добыче.
- Ваша метла нарушает правила парковки, синьорита, - усмешка, граничащая вот-вот превратиться с тихий смешок застыла на губах леди.
Она забывает про свой бокал мартини и улыбается мужчине, стоящем немногим напротив нее.
Или вы хотите, чтобы ее отогнали эвакуатором? - зеленые глаза щурятся, сама она мельком переводит взгляд на ворот его рубашки, думает о чем-то мимолетном, о чем думает только женщина, а потом снова поднимает взгляд.
Глаза в глаза.
- Может быть мы сможем как-то договориться? - ухоженная бровь вопросительно немного приподнимается вверх, а выражение глаз делается игривым, зеленые изумруды сверкают в этом искусственном свете ламп.

0

5

Красота, миф о которой усердно поддерживают косметические фирмы, что-либо значит для фотографов, рекламы, кино, - всего того, что неспособно передать истинное впечатление от женщины. Холеной. Уверенной в своем праве на весь этот мир. Дорого стоящей женщины.
Перед собой сейчас Эдрик видел как раз такую - мечту взрослого мужчины, мечту, по меньшей мере, на час. Ее взгляд оценивающе прошелся по нему, взаимное признание было сделано без слов, и вопрос, произнесенный Ею обворожительным манерным голосом прозвучал в тон  Его мыслям. Слова не имели значения. Они лишь играли блестками, демонстрируя взаимную готовность ничего не требовать и все брать.
- Мы можем обсудить этот вопрос.
Не сводя с нее глаз, откровенно восхищенных и при этом- собственнических, Эдрик сделал знак бармену. Неважно, чья она была по кольцу и подписи в контракте, - он видел, кто она - Хищница, лучшая самка для Хищника, в присутствии такого же самца. Маникюр не прятал коготков.

Когда вокруг двоих начинают плескать феромоны, а в глазах загорается этот жгучий лукавый огонек, люди опытные, как этот бармен, не мешкают. А мужчины платят, не раздумывая, пусть даже знают, какой дырой в счете обойдется им подобный жест. Ну так что же? Это признание того, что ты знаешь, какая женщина смотрит на тебя. И того, насколько ты не склонен сейчас к нарушению своих планов.
Прихватив бутылку с почтенным оттиском года на стекле и прочими атрибутами, ласкающим касанием пальцев за горлышко, Эдрик едва глянул на нее и повернул к своей Незнакомке.
- Здесь слишком шумно для разговора. Наверху прохладнее. У вас или у меня?
Да, он не спрашивал ее имени. Зачем? И его имя ей было так же ни к чему. Существовало, хотя и вполне решаемое,  небольшое препятствие, если бы дама выбрала его территорию, - Эд не снимал для себя номер, рассчитываю вернуться на ночь в Центр. Но решение сидело вон там, за столиком, и весело скалило зубы, пряча их за стаканом с виски. При необходимости Эдрик заберет у него ключ от номера и предложит погулять часок-другой по живописной природе. В надежде, что бывший сослуживец не успел за одно утро привести гостиничный номер в неебабельное не подходящее для гостей состояние.

+1

6

Быть женщиной - настоящее искусство, которое требует огромного количества времени и знаний. Нельзя выглядеть привлекательно, при этом ничего не делая для себя. Извечная проблема большинства домохозяек это забывчивость. Они забывают о том, что все еще являются представительницами прекрасного пола. Им становится невдомек, что мужчина тоже должен что-то решать, а тебе хватит быть просто красивой.
Она сняла номер еще несколько часов назад, когда только приехала в отель. Тут замечательная Спа программа, которой Аида хотела воспользоваться для расслабления. И эта самая программа начинала ей нравиться все больше.
- Думаю, что обязательно обсудим, - многозначительно глядя в глаза.
Тонкие пальцы, в этом освещении кажущиеся такими бледными, ловко поправили прядь волос с правой стороны. Черные ресницы на мгновение прикрылись.
От Иды веяло ароматом от Шанель, чуть терпкий, немного по-восточному пряный аромат. Кажется, что было добавлено немного кардамона и красного перца.
Воздух наполнен развратом, чувственностью, сексом и похотью. Аида, буквально, могла вдыхать это сквозь ноздри. Вкус этого вечера проявлялся как реакция на лакмусовой бумажке, окрашивая ее в ярко-бардовый цвет. Весь спектр и гамма. Ее сердце билось в груди с учащенным темпом. Она пыталась усмирить этот маленький орган, гоняющий кровь по венам, но получалось с трудом. Адреналин в крови вносил свои коррективы. У неё было прекрасное выразительное лицо и немыслимо красивая фигура, от которой завёлся бы даже испорченный будильник. Не удивительно, что на эту женщину оборачивалась добрая половина мужчин в этом зале. Она даже стала чувствовать себя как в зоопарке.
"Чур я буду пантерой," - говорило с ней сознание.
- У меня будет удобней, - мягко соскальзывая с барного стула, она достает несколько купюр и кладет их на барную стойку, не требуя от парня сдачи за свои коктейли.
Аида перехватила руку высокого темноволосого незнакомца и повела за собой, к широкой лестнице, уводящей их на второй этаж. На первой ступени фрау отпустила ладонь и оперлась сама о широкую часть перил, начиная свое восхождение. Он был все еще позади нее, Ида давала возможность рассмотреть ее.
- Закрой дверь, - она резко перешла на ты, как только вошла в номер первая.
Просторные апартаменты с видом на улицу. Но кому какое дело до вида из окна, когда есть бутылочка чего-нибудь и прекрасная компания.

+2

7

"За грех, совершённый двумя вдвоем, каждый ответит поврозь," - так сказал Адский Князь Томлинсону, и МакБирн с сожалением окинул взглядом упругую попку в черном шелке вобтяг. Он был бы не прочь взглянуть на красотку в Аду, даже будь сам по шею в кипящей смоле. При одной этой мысли глаза МакБирна сузились вожделением, а удержать дыхание ровным стоило некоторого усилия.
Ни на пол-шага он не отставал от дамы, не видя смысла в какой бы ни было маскировке их цели. Полчаса-час, от силы, и оба забудут друг о друге, до нового подходящего случая. Так было, так будет, подлунный мир не изменился за века. Скромный коридорчик из бара, выводивший ко внутренним лифтам, кабинка - бархатная бонбоньерка, чуть не спровоцировавшая его затеять возню прямо тут, устроив маленькую неисправность механизма. Когда-нибудь надо будет проделать, подросток в МакБирне запомнил эту идею и точно ее осуществит.
Ковровая дорожка, безликие двери, элегантные как парадные  надгробия, свежий хруст льда, звонко прошуршавшего при повороте ключа в замке. Она  вошла на несколько шагов - элегантная кошечка, которой тесно в ее элегантности, - встала в смутном пятне света сквозь жалюзи, сознавая свою эффектность, и лишь секунды спустя повернулась, чтобы вручить ему ключ от двери, точно лакею. МакБирн наслаждался ее интерлюдией. Он поставил бутылку на столик у стены, взял ключ с той здоровенной гостиничной бомочкой, какую нередко набивают шпионской начинкой, и вместе с ключом взял в свою ее руку. Сжав пальцы до ощутимой боли, он поднес их ко рту, лизнул  ложбинку ее ладони, захватил губами кончики тонких пальцев, все так же больно переплетенных с его собственными, и стал легонько посасывать их, будоража кончиком языка, покусывая, щекоча. Свободной рукой он обхватил женщину за бедра и прижал к себе,  позволяя почувствовать сквозь одежду, что там откровенно не сотовый.
- Раздевайся, - он отпустил ее руку и смял ладонью грудь, проверяя свою догадку. С такой грудью носить бюстер - просто осквернять красоту. - Намочи простыню и отожми, чтобы осталась влажной.
Эдрик смотрел женщине в глаза, и улыбка одной стороной губ все откровеннее кривила его рот. Да, она поняла, о чем он говорит. Тигрица была явно не школьницей в горячих играх. Мокрая простынь может иметь разные применения, и среди прочих - она усиливает боль при порке, при этом позволяя не оставлять следов на коже.
Подкинув на ладони ключ, Эдрик вернулся к двери и, прежде чем запереть замок, вышел в коридор, прихватив с полочки сакраментальную гостиничную бирку "Не беспокоить". Ее вешают для прислуги, чтобы ретиво не взялась за уборку в неурочный час, - но думал ли МакБирн о прислуге, цепляя бирку на ручку двери? Или вспоминал колечко на тонком пальчике Тигрицы?
Грешен, Эдрик любил устраивать мелкие провокации.
Вернувшись, он запер замок и в то же время не повернул защелку, - открыть дверь, имея ключ, мог бы любой.
Аккуратно поставил бомбень с ключом на полку у двери, МакБирн вернулся в комнату и взял со столика бутылку, мимоходом отыскав глазами бокалы, стоявшие на подносе рядом с графином охлажденной воды.
-- Итак, какую боль любит дама? - светски улыбнулся он. - Папочкину ладонь, ремешок? Или мы готовы играть во взрослые игры? Расскажи мне.

+1

8

Кажется, что ничего нового, но каждый раз все по-особенному. Она полу-оборачивается...полу-смотрит...полу-улыбается тому, как меняется мужчина, только что прикрывший дверь ее номера. Ни эта дверь, ни табличка, ни даже ключ в замочной скважине не могли бы помешать Паулю пробраться в номер. Но Пауля тут не было. Аида даже, откровенно говоря, не знала, где, с кем и как проводит свое рабочее (или не рабочее) время, супруг.
Пальцы, зажатые его пальцами, словно в тиски на самом деле болели. Он прикрыла глаза и он мог видеть как ресницы, густо выкрашенные в черное, подрагивали. Аида резко втянула в себя немного воздуха, когда его поцелуи перешли в возбуждающую ласку, не смотря на боль...Ей нравилось. Резкость некоторых его движений и честность, в которой не было честности.
Ухмылка.
Приказ.
Нетерпение.
Раздумывая, что сделать в первую очередь она решает не торопить события и делает все по порядку. Кладет сумочку на столик у большой вазы с цветами, тянется руками к поясу. Он расстегивается спереди. Ей хватает всего пары мгновений, чтобы защелка клацнула, а сам предмет гардероба упал гулко и почти беззвучно на мягкое ковровое покрытие, которым был устлан пол.
Платье расстегивает сзади, она заводит руки за спину, смотрит в спину отвлекшемуся незнакомцу и в тишине комнаты, даже "перекрикивая" своими звуками его движения, разъезжается молния. Платье падает к ногам Аиды. Она остается в туфлях на высокой шпильке, чулках с поясом и белье, которое не снимает. Он не говорил, раздеваться ли полностью. Может быть ему будет приятней снимать с нее по одной вещи. Может быть это приносит ему наслаждение?
В любом случае, если он попросит, она снимет все. Если прикажет.
Аида подходит к кровати, одним рывком сдергивает верхнее покрывало и тянет к себе батистовую простынь, которая лежала под ним, улыбается в какой-то момент повернувшемуся в ее сторону мистеру "Х" и скрывается в ванной комнате, не закрывая за собой дверь, чтобы он видел. Склоняется над ванной, включает воду и замачивает простынь. Мак Бирн может слышать как вода прекращает бежать. Адида перекрывает ее, выжимает тонкую ткань и, держа ее в правой руке, выходит в спальню, но застывает в проеме ванной комнаты.
Нет. Это не неуверенность. Просто она наблюдает за его движениями, смотрит как она ищет взглядом фужеры (что логично). С простыни, что зажата ее ладонью, на пол капают редкие капли воды, образовывая на ковре темные пятна.
- Папочкину? - она хохочет, запрокидывая голову немного назад.
Папочкину...она так дразнила мужа в их первую брачную ночь. Но ведь он и вправду напоминал ей папочку. Он и годится ей в отцы. Но она тут же выбрасывает Пауля из головы, хватит и того, что он незримо, но все же присутствует в этой спальне.
- Нет. - резко чеканит. успокаиваясь и встречаясь глазами с его взглядом, а после - тут же отводя свой взгляд куда-то в пол. - Я предпочитаю немного другого рода игры, мастер, - улыбка, легкая, всего несколько мгновений она покоилась на ее губах, а после, Аида вновь стала немного серьезней, она не поднимала больше взгляда на Мистера "Х".
Где это видано, что бы нижняя смотрела на своего мастера, если тот ей не позволит?
Так она и стоит в дверях, не делая ни шага в сторону, ожидая не то приказа, ни то побуждения к действию. Обнаженная лишь настолько, насколько того требовалось, кажется покорной.
Она слышит как звякнули о поднос бокалы, но не поднимает взгляда, только еще более внимательно разглядывает затейливый узор, оставленный водой на ковре.
"Давай же. Прикажи мне."

+1

9

Девушка, которая знает правила. Холеное тело, на котором нет следов от сессий. Дорогое белье, подчеркивающее нежность ухоженной кожи. Поза подчинения со склоненной головой - поза гордого и сильного человека, выбравшего склонить голову.
Захватив взглядом все это и множество мелочей, Эдрик подумал, что они вполне могли встречаться и раньше. Европа - маленький мир, а мир тех, кто любит своеобразные развлечения, - еще более тесен.
Мысль промелькнула вскользь, сейчас она мало значила. Пятна воды от простыни рисовали на ковре дорожку от самой ванной, и женщина смотрела на них или просто зацепилась взглядом. Повод не хуже любого другого.

Чуть улыбаясь, Эд расстегнул пиджак и неторопливо положил его на спинку кресла, не сводя взгляда с женщины, застывшей в своей игрушечной покорности. Привычка взяла свое, - выработанная иезуитами дисциплина духа и тела помогала ему легко сдерживать желания плоти. В этом навыке точно было что-то мазохистское, в наслаждении предвкушением. Он был спокоен, когда упруго шагнул к женщине и поднял за подбородок ее лицо. Прохладные пальцы и близко не прятали той чарующей искры страсти, что вы сверкнула между ними двумя в баре - прохладные, крепкие, равнодушные. Такими руками мог касаться палач.
- Смотри мне в глаза. - приказ хлестнул ледяным бичом.
Едва она подняла взгляд, Эдрик без замаха ударил женщину по лицу с силой, от какой ее голова мотнулась к плечу.
- Смотри, как полагается смотреть рабыне, шлюха! - вторая пощечина последовала за первой, и голова женщины мотнулась в другую сторону. - На колени. Лицом в пол, руки перед собой.
Он забрал у нее из руки простынь, чуть капавшую водой. Дорогое шелковое белье могло послужить отчасти заменой этой простыни, тем более в той было достаточно влаги. Крепко сворачивая ткань в жгут, Эд выдавил изрядно воды на тонкий шелк, тут же облепивший тело женщины.
Розоватая теплая плоть сквозь влажную рубашонку дразнила иллюзией недоступности и открытости одновременно.
Придавив ногой красивую спину в мокром белье, Эд задрал край рубашки, и округлые тугие ягодицы, еще более вызывающие в контуре тоненьких трусиков, беззащитно-бесстыдно выставились вверх.
Эд собирался использовать простынь иначе, но экспромты бывают приятнее. Тугой мокрый жгут шлепнулся о левую ягодицу с протягом, обжигая и тут же влажно охлаждая удар. Следом такую же жгучую ласку получила вторая половинка красивой задницы, а затем удары накрыли ее с размеренной нарастающей силой.
Если поначалу пропитанный водой жгут тут же и смягчал легкую боль шлепков, то очень скоро возбуждение усилило чуткость тела. Удары перестали казаться легкими, хотя широкий по площади захват шлепка не портил кожу.
Внезапно Эд пропустил следующий удар, какого ждало тело под его ногой и, сбивая всякий ритм, кончиком жгута нежно, медлительно провел по чувствительной коже, задевая  отзывчивые к прикосновениям местечки.
И снова, нежно, ласково, не позволяя девчонке дернуться под своей ногой, он провел по ее телу шершавым изгибом жгута. А затем опять - мокрым кончиком, со вшитой в атласный уголок кромкой.
Нежность вместо начинавшейся боли. Прохладная ласка по горящему от шлепков телу.

+1

10

Это уже сам оргазм. Без имитации фрикций, без самого коитуса. Это наслаждение в чистом виде. Кто не в теме тот никогда не поймет как можно получать удовольствие от того, что тебя унижают. Но есть в этой небольшой игре, под названием бдсм нечто совсем не от мира сего. Ты получаешь наслаждение от вещи, которую многие считают порочной и не чистой. Тебя и саму посчитают грязной, как только нечто подобное всплывет на ружу. Но ты хотя бы честна с самой собой, в отличие от тех, кто любит осуждать.
Он улыбается. Она не видит это, но прекрасно чувствует. Хорошая рабыня всегда слышит хозяина без слов, умея читать даже мысли. И когда он подходит ближе, Аида не позволяет себе даже шевельнуться. Ни дрогнуть, ни моргнуть. Она просто смотрит куда-то себе под ноги, наблюдает за тем, как вода заливает ковер и как пятно становится все больше...все темнее.
Кап.
Кап.
Кап.
Беззвучно.
- Смотри мне в глаза. - непроизвольно она поежилась, но подняла взгляд, выполняя приказ и чувствуя, как между ног становится горячо и влажно. От одной только мысли о том, что ей буду приказывать, что сейчас ее накажут. И от самого приказа и от этого тона, с железным звоном сорвавшегося с губ Мистера "Х". Она задышала чаще и тут же получила сильный удар по лицу, отчего голова метнулась в сторону и пришлось сдержаться себя, чтобы не закричать.
Аида только плотнее сжала зубы и не позволила губам разомкнуться. Она не в праве.
- Смотри, как полагается смотреть рабыне, шлюха! - мириады острых иголок, будто воткнули в ее полу обнаженное тело, заставляя его покрываться пузырьками-мурашками.
Еще один удар, словно нокаут, который не отправит тебя в забытье, но заставит на время забыть о происходящем и "выныривает" она только в тот момент, когда хозяин приказывает опуститься на колени. Повинуется быстро. Опускается, устраивается удобно, все еще в туфлях на высоких каблуках, в чулках и белье, она опускает голову к груди и вытягивает руки перед собой, сложенные одна подле второй и ладонями вверх, пальцы слегла прикрыты, будто защищается. Но есть в этом жесте нечто другое...
Холодная вода на разгоряченном теле, она ежится, желает склониться, но мастер угадывает ее желание и она чувствует мощную мужскую ступню на своей спине, заставляющую ее склониться, ближе к земле, она повинуется. Ей хочется быть хорошей девочкой и доставить удовольствие хозяину, поэтому Аида не сопротивляется и кусает губы, когда удар за ударом ее ягодицы становятся все более красными.
Удар. Еще удар. Аида вздрагивает, стонет, но тихо, пытаясь скрыть этот маленький факт ослушания. Ей не позволяли.
Его стиль казался ей знакомым. Будто она уже находилась в одной комнате с мужчиной, который обладает подобным тембром голоса, который таким образом наносит удары и который умеет, что немаловажно, управляться с нижним. Аида смотрит на ковер, считая небольшие капли воды, которые теперь стекали с ее тела и создавали все новые и новые узоры. Но она сбивается на десятом, потому что чувства переполняют ее изнутри, готова кружится, тело становится настоящим проводником...только прикоснись.
Леди Хакел сглотнула, подступивший к горлу ком. Знаете, какое величайшее наслаждение для мастера? Его наслаждение - видеть слезы своего раба. Слезы, пролитые из-за него самого - на вес золота. От хлестких ударов Аида чувствовала, что еще немного и уголки ее глаз непроизвольно засверкают в полумраке.
Но Мастер остановился прежде, чем первая слеза успела скатиться по щеке. Спина, ягодицы...горели и приятный кончик простыни как никогда кстати охлаждал кожу, давая понять, что на этом все не закончится. Дать только время...Ида напряжена, она в предвкушении нового хлесткого удара.
- Спасибо, хозяин, - шепчет она одними губами.

+1

11

Ее голос был слабо слышен из-под рук и каскада волос, но он прозвучал. Не имело значения, благодарил ли она или просила, - рабыня заговорила без разрешения. Маленькие нюансы игры, такие же непреложные и знакомые каждому Т/тематику, как порядок вилок и ножей на банкете. Заговорив, она знала, что будет наказана.
Она хотела этого.
Сладкая сучка. Она возбуждали своим - голодом? Нет, до голода она еще не дошла, до того пронзительного Т/тематического голода, когда вокруг мазохиста темнеет весь мир, и без сессии, как нарка без дозы, ломает и корежит в страстном изнурительном желании боли.
Эта была еще далека от голода, - но ее жадность раскрывалась с каждым ударом.

И удар последовал.
Тело было разогрето, готово к боли, за широким и почти ласковым тряпичным жгутом можно было пускать что-то более чувствительное. В клубе у них был бы немалый выбор, а здесь - только то, что было под рукой. Впрочем, под рукой у Эда почти всегда был проверенный дедовский девайс.
Свистящий шелест ремня, резко выходящего из шлевок, был звуком, входящим в игру и предупреждением - и предвкушением для "нижней".

- Ты заговорила, - медленно и вязко, слова упали без шанса на извинение. В голосе Эдрика в такие минуты не было интонаций, - ровный и низкий, он констатировал факт вины без сочувствия. 
Вслед за словами он убрал ногу со спины женщины, наклонился и, оттянув ей голову вверх, накинул и рывком скрутил на ее шее жгут. Легкое, пока еще совсем легкое и короткое удушье, за которым на лопатки женщины, сквозь влажную ткань, упал пока только один, тяжелый и резкий удар ремнем.
Он следил, как отреагирует женщина на удар - и как отреагирует ее тело. Прежде, чем взяться всерьез, следовало проверить ее готовность.

+1

12

Экшен без зрителей это все равно, что исповедываться перед священником. Только в роли духовного отца выступает Хозяин, готовый не только похвалить за хорошее поведение, но и наказать за непослушание. Аида хотела второго. Она, буквально молила его об этом. В особенности своей благодарностью.
Плевать, что это было сказано, скажем так, от сердца. Она не должна была говорить, без позволения. И Аида знала, что за этим последует, поэтому приготовилась, в какой-то мере напрягая свое точеное тело, казавшееся по-настоящему бледным в этой просторной комнате, которая стала оплотом и пристанищем для них двоих. Ее и Мистера "Х".
Странно, что за все то время, что Аида практикует, она так и не нашла постоянного хозяина. Были какие-никакие постоянные встречи в клубе с одним мужчиной, но они никогда не говорили ни о чем кроме сессий. Они-то и после ничего не говорили друг другу. Мастер поощрял ее нежно успокаивая и поглаживая по плечам какое-то время, потом помогал избавиться от девайсов и не прощаясь всегда уходил. Каждый раз одного и то же.
Она получила свой удар. Точный, хлесткий, он унес ее, кажется, в другое измерение, Аида даже глаза закатила от удовольствия и чуть было не застонала. Девушка чувствовала как набух низ живота и как приятные электрические импульсы то и дело "ласкают" ее.
Девушка закусывает губу, слыша как из пояса выдергивают ремень. Она с сожалением подумала о том, что под рукой нет флогрера. Но за неимением лучшего подойдет и ремень. После - облизала пересохшие губы, требующие вовсе не воды, она посмотрела на свои руки, все еще вытянутые вперед и ладонями вверх.
- Ты заговорила. - ей хотелось ответить, но она смолчала, проглотив это "да, мой господин", которое вязко осело где-то на дне самого сознания.
Этот голос...каким он был притягательным и как манил ее за собой, сознание Аиды трансформировалось, она была готова получить свою порцию наказания. И не просто получить, а еще и удовлетвориться этим. Зайтись в конце в рыданиях и получить удовольствие еще и от этого. Жадная и ненасытная до плотских утех этого уровня она понимала, что этого ей никогда не сможет дать Пауль. Во всяком случае она никогда не признается ему в подобном. Только если...
Аида не успела додумать. Перекрученный жгут слегка сдавил шею, всего на чуть-чуть перекрывая доступ кислорода. Ее потянули на себя, заставляя изогнуться, а после последовал удар ремнем от которого она вздрогнула и засипела. По дрогнувшим ресницам можно было понять, что удар "прошел". От щек тут же схлынул румянец, делая ее лицо бледным, прозрачным, Аида приоткрыла карминно-красные, пухлые губы, обнажая белые и ровные зубы всего на чуть-чуть.
Соски затвердели и стояли под тонкой тканью ее бра словно две небольшие вершины, маленькие бусины пастельно-коричневого цвета. А сама она покрылась гусиной кожей от испытываемого удовольствия. Откуда он узнал?

+1

13

Это мрачное колдовство сессии. Двое становились одним, точь в точь по Господним заповедям, только не мостик из плоти, не стыковочный  узел двух биокомплексов, - в какой-то момент их соединило общее ощущение, пульс, превращая все вокруг лишь в двухмерные эскизы и оставляя двоих наедине друг с другом. Даже будь вокруг десяток зрителей, как бывало в клубах, - эти двое оказывались наедине.
Она ответила вздохом-сипением, дрожью кожи, сияющей от прилива крови, звенящим внатяг телом. Внатяг... Ах ты ж, ведьма! Она напряглась, но теперь он точно знал, что девочка делает это не из неопытности. Напряжение усиливало ее боль. Наверняка она умела расслабиться,- но ей хотелось всего и сразу.
Эд понял, что возьмет ее. Не так, как собирался вначале, между делом перепихнуться после выпивки, - выпивки не будет уж точно. Он возьмет ее после, утолив болью ее алчущие нервы.
Но сейчас - ему нужна была ее боль.
Ее крик.
Кстати, о криках. Все-таки они не в клубе.
- Встань.-
Он кинул ремень на спинку кровати, точно и небрежно, а свой приказ сопроводил движением руки на жгуте, еще немного скрутив его на шее рабыни.
- Смотри на меня. Расставь ноги чуть шире. Ни звука.
Теперь он ослабил жгут, давая ей сделать вдох, стянул его с ее шеи, как змею, медлительно позволяя длинному мокрому куску свитой ткани шершаво проползти по ее телу и упасть на ноги, такие красивые стройные ноги, балансировавшие на высоких каблуках. Вместо жгута, он крепко взял женщину за горло рукой и начал сжимать пальцы, наблюдая зрачки ее глаз.
Когда она стала заметно задыхаться, Эд сдернул полоску трусиков с ее великолепных бедер и, сжав кулак, всадил его сильным толчком.
Теперь следовало следить за нею со всем вниманием. Женщина сильная, рефлексы удушья, слитые с возбуждением, - это могло привести к реальной опасности для нее.
А если начнет драться, то даже и для него, но подобная мысль только позабавила.
Сузив от удовольствия глаза, Эд жестко, грубыми движениями руки "вспахивал" жаркое влажное нутро задыхавшейся рабыни. Для удобства он тоже расставил ноги, чтобы быть на ее уровне, и яростно рвавший брюки член категорически требовал иного продолжения банкета.

+1

14

На коже нижней появились маленькие капельки влаги, которые говорили о мощном напряжении ее тела, жаждущего, чтобы именно этот мужчина утолил ее необходимость в грубом, достаточно извращенном и порочном действе. От одной только мысли о котором ее умопомрачительно дорогие трусики становились мокрыми насквозь.
- Встань. - приказ как выстрел, но слышно его как через гул собирающегося взлететь самолета.
Она в прострации, жгут на шее если и не душит сильно, то уж точно придушивает слегка, тем самым только усиливая все эрогенные зоны ее, и без того заточенного на это, тела. Аида поднимается на дрожащих ногах, шпильки делают ее подъем высоким, заставляют тонкие, изящные икры стать еще рельефней, напрячься и вырисовываться как на картинке какого-нибудь учебника по правилам рисования.
Она поднимается, но не смотрит на него, глядит куда-то перед собой и в пол. Приятная нега после череды ударов раскатывается по всему телу. Но ей мало. Аида требует еще. Но не имеет права высказать это в слух. Она может стоять и молча кусать губы, как последняя сучка, практически, истекая от влаги и вожделения.
Ей нравилось ее положение. Кто бы мог подумать.
- Смотри на меня. Расставь ноги чуть шире. Ни звука. - тут же поднимает взгляд и смотрит в глаза своему господину, глядит на него преданным взглядом собаки, готовой получить очередную взбучку за проступок.
Он может видеть как губы ее становятся бледными, как из влажных становятся сухими, требующими воды или поцелуя. Но второго она не получит. А первое надо заслужить.
Жгут ослабевает, а вместе с этим приходит растерянность. Чего она ожидала? Наверное, чего-то большего. Но опомниться не выходит, ибо жгут заменяет холодная и сильная мужская рука, впивающаяся в ее длинную шею таким образом, что вдохнуть становится проблематично.
Она заводит руки на спину, сцепляя их там в замок, так удобней и ей и ему, к тому же это дает гарантию, что Аида не начнет брыкаться и не выцарапает глаза мужчине, если решит опомниться. Во всяком случае именно такая стойка, расставленные достаточно ноги, руки сцеплены за спиной, взгляд, направленный на мастера, ловит каждое его движение, каждое мимическое изменение в лице и каждую мысль, пробежавшую или не пробежавшую во взгляде.
Рука душит ее, и Аида чувствует как медленно начинает задыхаться. Постепенно остатки воздуха покидают ее легкие, разум затуманивается, перед глазами начинает плыть, но она не смеет кричать или дернуться. Только ждать. Асфиксия достаточно опасная практика, и проводить ее должен только обладающий достаточными медицинскими навыками верхний, Аида же доверилась незнакомцу...опрометчиво с ее стороны.
Вначале она не поняла, что происходит. В тот момент, когда боль разорвала весь низ живота миссис Хакел, она не успела даже закричать, крик застрял на пол-пути в горле, так и не выскользнувший наружу. Женщина хотела было дернуться, изогнуться, но состояние у нее было близкое к обморочному.
Вначале была боль. Сильная, пульсирующая, по-настоящему страшная боль, но следом за болью всегда приходило наслаждение. Повторяющиеся фрикции рукой стали приносить странное чувство удовлетворения, а сама девушка не заметила, как раз или два "подмахнула", собственно, на большее она не была способна, так как пальцы, с силой сжимающие ее шею еще вот-вот и могли отправить ее на тот свет.
Мистер "х" мог видеть, как сильно побелело лицо и как стали синеватыми губы его жертвы. С губ Аиды сорвался хриплый стон не то наслаждения, не то мольбы о пощаде.

+2

15

Унижать "нижних" Эд МакБирн считал напрасной тратой времени и занимался этим, только если нижнему это доставляло не удовольствие, а дискомфорт, - тогда боль воспринималась тем острее.
Боль, чистая, беспримесная, разнообразнейшая по характеру и силе боль - вот что он с упоением наблюдал и дарил. А всякие обсценные словечки, ползанье на коленках, использование нижних как мебели и прочие изыски - для слабаков. Со слабаками он старался дела не иметь, всей толпой записывая их в потенциальные предатели.
Эта сучка не была слабой. Ее привычный жест, каким она сцепила руки, ее взгляд, затуманенный страданием и наслаждением, ее усилия исполнять его приказ, как бы ни вырубали ее инстинкты, - она была сильной "нижней". Такой, каких он любил.
Ее глаза подернула поволока, какая говорит, что вот-вот, и девочка потеряется в ощущениях. Эдрик осторожно ослабил хватку, давая ей глоток воздуха, и снова сжал пальцы. Побелевшие губы, сухие, мертвенные, и жар внутри, - все, как он любил.
Еще немного, и ее начнет бить оргазм, та потрясающая длительная штука, какая делала баб фантастическими в сексе, в контру парням. Эд МакБирн был неприхотлив в вопросах пола. Он ловил удовольствие и с теми, и с другими. И сейчас - он почти въяве ощутил - было бы лучше всего поставить сучку раком и, не прекращая фистинг, засадить ей сзади.

Но он был брезглив и недоверчив, и при всей роскошной упаковке, предпочел бы сам проклизмить нижнюю, чтобы быть уверенным в ее чистоте.
Воспоминание полыхнуло черной тенью по фону. Он помнил эту шикарную фигуру, эти сиськи, он помнил эту задницу - и то, что проделывал с нею, когда из зеркала напротив смотрели две безликие маски, купленные там же в клубе, на входе.
Ницца. Прошлый год.
Воспоминания на миг стали вдруг такими яркими, что он мельком удивился, но не придал значения.
Он еще понятия не имел, как могут воздействовать носители мутаций и какими ощущениями могут обогатиться их встречи.

Не давая сабе дойти до желанного острия чувств, он рывком выдернул из нее руку, не разжимая кулака, даря ей еще одну вспышку пьяняще мучительную вспышку, и отпустил шею женщины, позволяя дышать.
- Умница.
Это было одно из немногих слов одобрения, какие могли услышать от него "нижние".
Он указал женщине на простыню и ремень, брошенный на постель. Когда она протянула то и другое, Эд вытер простыней руку, расстегнул на сабе очаровательно маленький бюстгальтер и ласково  примял ладонями тяжелые груди. Переход от жестоких игр к нежности всегда хорошо готовил "нижних". Эду нравилось смотреть, как те понемногу выплывают из своего состояния, жаркие, ожидающе, умоляющие всем телом, если слова запрещены.
А затем из кармана рубашки появился бейдж конференции, кусочек пластика с его именем, который, впрочем, Эд отломал и сунул снова в карман, не знакомя с ним сабу. Ему было нужно только крепление. Маленький металлический зажим с мелкими острыми зубцами.
Возбужденный сосок он не тронул, темная бусина была слишком красива. Зажим вцепился в белоснежную мякоть под ауреулой, и сжатый зубцами, островок тела стал быстро синеть. Кровь не проступила, она появится, когда зажим будет снят.

Эд перешел в кресло у  стены, расстегнул брюки и указал сабе на пол у своих ног. Забрав у нее свой ремень, он на один оборот намотал его на кулак, прихватив в ладонь пряжку. Длинный хвост ремня свисал с руки в ленивом ожидании. По крайней мере в том, что она хорошо следит за своим ртом, сомневаться не приходилось, и тут Эд не параноил. Протянув руку, он прихватил пальцами зажим на груди, легонько раскачивая и оттягивая его, привнося пикантную, но не самую острую нотку в ощущения сабы.
- Бери в рот. Отсасывать начнешь, когда скажу. Глотать будешь сразу, не отрываясь.

Он дождался, пока саба встанет на колени между его ног и заберет в рот его член, а затем, усмехнувшись ей взглядом, - смотреть ей было уже разрешено, - хлестнул ремнем по спине. По голой спине - только раз. Останется рубец, который она сможет с удовольствием рассматривать в зеркале и сможет объяснить мужу случайным ушибом. Рубец, но не шрамик на груди от зажима. Впрочем, это пройдет.
Затем мокрая ткань простыни накрыла стройную спину, сливаясь с нею белизной. Удары тонкой кромки ремня сквозь влажную ткань остро прожгли тело.
- Ницца. Прошлый год. Ты была хороша.
Неспешные ровные удары ложились выборочно, охватывая всю ее спину, избегая опасных зон поясницы. Пятый. Шестой... Десятый.
Влажное тепло ее рта и невольные движения языка начинали превращаться в сладкую пытку уже для него.
- Соси.

+2

16

[AVA]http://storage3.static.itmages.ru/i/16/0504/h_1462377485_8054804_aa9bb168d0.png[/AVA]

О то, что такое домашняя еда, Пауль уже давно забыл. Последний раз он ел приготовленное дома, когда, наверное, жил у своих родственников. А было это еще до поступления им в университет. Так постепенно формировалась привычка обедать и ужинать в ресторанах, так как заниматься приготовлением для себя Пауль не стал. Слишком много времени это занимало, а время, как известно, — деньги.  Тем более рестораны помогали не только время сэкономить, но и способствовали увеличению будущих накоплений.
Обсуждение нового проекта постепенно перешло из рабочего кабинета в ресторан отеля  Мариотт, где остановился будущий партнер Хакела. Хотя почему же будущий? Пока ждали горячее, ознакомились с подготовленными юристами документами, а в промежутке между первой бутылкой, которую посвятили свершившейся свадьбе Пауля, и второй договор партнерства был подписан. Так что назначение второй бутылки было вполне естественно: за долгосрочные деловые отношения.
Юристы покинули встречу. Простился и партнер, у которого на рассвете самолет. Хакел же не торопится. Да и куда ему торопиться? Ехать домой нет никакого желания. И дело не в том, что не хочется тратить несколько часов на дорогу. Проблема заключалась в жене. Он все еще не мог понять, как ему относиться к той женщине,  с которой ему приходится делить кровать. Конечно, кровать большая и вполне на ней уместятся даже не два, а три человека, однако когда ты в течение 40 с лишним лет привык спать — именно спать, а не развлекаться — один, то присутствие постороннего немного, скажем так, напрягает.
Мысль о том, что жены сейчас нет дома, даже не возникала. Заняв вип-зону, скрытую от остальных гирляндами цветов и умело расположенными перегородками, он не мог видеть, как двое представителей противоположных полов беззастенчиво заигрывали друг с другом. И если Хакел и бросал взгляд в сторону бара, то вряд ли он со своего место мог разглядеть в той женщине, что занимала барный стул, свою жену. Это был столь редкий день в жизни Хакела, когда о женщине (кем бы она ни была) и сексе с ней он не думал.
Мужчина подзывает официанта и просит его узнать, есть ли в гостинице свободные номера. Нет, определенно ехать домой он не будет. Лучше остановиться здесь.
- Мисер Хакел, вы не могли бы пройти на рецепшн?
Мужчина поднимается и идет в холл. Он рад, что сегодня удачно завершился вечер. Однако он слишком устал, чтобы смотреть по сторонам. Безразлично скользит по стенам, по фигуре швейцара, открывающему дверь. Вскользь проходит по широкой лестнице, отмечая на ней двоих: мужчину и женщину. Поворачивается к служащей гостиницы, которая что-то говорит о том, что они очень сожалеют, но нужных номеров требуемой категории в гостинице нет: организаторы конференции забронировали их для участников.
Пауль уже был согласен на что-то более простое, когда что-то заставляет его еще раз взглянуть в сторону лестницы. В это время женщина как раз немного обернулась. И это было достаточно, чтобы мужчина узнал свою жену.
- Я не знал, что в вашем отеле остановилась миссис Хакел, - мужчина одарил девушку очаровательной улыбкой. Так что та не поленилась и сверилась с данными, чтобы подтвердить наблюдения гематолога.
- Да, мисс Хакел расположилась в номере 315. Люкс.
- Тогда не возражаете?
Далее все шло, как по нотам. Изменения в документах внесены и вот Хакел уже держит в руке брелок с ключами от номера, где по той или иной причине решила остановиться его жена.
Какие дела привели Иду сюда — был второй вопрос. Сейчас же он был благодарен случайности за то, что ему будет, где переночевать. Ради такого случая он готов был даже порадовать свою жену.
Шикарный букет цветов, бутылка шампанского, фрукты — все это установлено на тележку. Простенький, но элегантный браслет, купленный в местном ювелирном, вложен в коробочку и отправлен в карман.
Пауль отказался от услуг официанта. Вместо этого он сам покатил тележку по направлению к номеру.
Он своими ключами открыл дверь, не обращая внимание на табличку, вкатил тележку перед собой, предусмотрительно закрывая дверь.
Небольшой коридорчик с мокрыми разводами: скорее всего жена принимала душ. Пока еще мысли о том, что Ида могла быть в этом номере с другим мужчиной, не приходили Паулю в голову. Просто не укладывалось там то, что его собственность решит наставить ему рога.
И все же он не стал заходить в комнату. Какие-то звуки, еле уловимые; неясные движения, которые угадывались сквозь стену, все это заставили Паулю остановиться.
Он приблизился к проему медленно, будто старался не раскрывать раньше времени своего присутствия.
Увиденные картины порождали желание незаметно скрыться. Мужская солидарность не позволяла вмешиваться в подобные процессы. И быть может именно так Хакел бы и поступил, если бы не вспомнил, что та, кто сейчас находился в руках мужчины, была его жена.
Это не было похоже на нежные ласки и изящные игры. Это была более жесткая игра, которая, казалось бы, не могла иметь никакого отношения к холеному и столь любимому свое хозяйкой телу. Однако были еще воспоминания/ассоциации или видения (называйте это как хотите), которые посетили Хакела на свадьбе. И сейчас память услужливо подкидывала их, позволяя бизнесмену соотнести одно с другим и  понять: его жена любит такие игры. Его! Жена! ЭТО! Любит!
В другой ситуации он бы обрадовался и устроил бы для милой нечто подобное. Но сейчас, когда он видел, что сессию ей устраивает другой…
В какой-то момент голова оказалась совершенно пустой. Он все так же, стараясь не шуметь, прошел к двери, чтобы взять с полки второй комплекс ключей и бросить их к себе в карман. Теперь покинуть эту комнату никто не сможет. Сделав это, Пауль вернулся на свой наблюдательный пост.
Если бы Ида чуть отвела свои преданные глаза от мужчины, она бы увидела, как в проеме двери появилась фигура его мужа.
Он улыбается от мысли о том, что если что-то пойдет не так и партнеры заиграются, то сейчас ему придется спасать свою жену.
Хотя, подсаженная на кулак, она действительно смотрелась эротична. И этот синеватый оттенок ей шел. В том, что она не против такого обращения, уже сомневаться не приходилось. Пауль не чувствовал себя неловко от того, что подглядывал эти игры. ОН имел на это право, так же как и имела право на эту женщину. На эту шлюху!
В какой-то момент горячая магма разлилась по пальцам и так захотелось к чему-то приложиться кулаком! Это было странное желание! Он был не против, когда на его жену смотрели. Но сейчас он зорко следил за парой и вряд ли бы мог сказать точно, чем бы все это закончилось для присутствующих, если  бы член незнакомца вошел в плоть миссис Хакел.
И все же он не смог сдержать отвращения, когда член мужчины оказался в ее рту. А ведь он этот рот целовал!

Тягучей массой тепло разливалось уже и по всему телу. НО сколько он мог здесь стоять?
- Ницца. Прошлый год. Ты была хороша.
- Она и сейчас неплоха! - он вошел в комнату, как ни в чем не бывало, сдерживая агрессию и возбуждение, замешанными легким коктейлем в его крови. Внешне он было совершено спокоен, будто жена и не стоит на коленях с членом во рту, а восседает за столом прилично одетая с чашечкой английского чая в руках.
- Не стесняйтесь, продолжайте, - благосклонно разрешил мужчина, снимая пиджак, кидая его на обнаженную кровать и усаживаясь туда же, повернувшись в сторону «голубков».
- Продолжай! - а вот это уже был приказ жене. Ей доставляет удовольствие такие игры, так разве он, как хороший муж, не должен удовлетворять желания жены.
- Соси — и поглубже! - сталь в голосе. Он не подписывался на бдсм-сессии, но чем может для жены закончиться неповиновение — лучшее ей не знать.
Кстати, сиреневый ей действительно идет. Идет на столько, что если она сдохнет, Пауль попросит гримера оставить этот цвет на ее застывшем лице.

+3

17

Каждая новая сессия открывает в тебе какие-то неведомые двери. Потаенные грани, о которых ты даже не подозревала. От ударов невозможно получать удовольствие. В смысле от физического воздействия на нервные окончания кожи. Так не бывает. Мазохисты получают удовольствие от самого предвкушения удара, от обращения с ними, от момента, когда господин заносит кнут и в момент, когда кнут уже отрывается от их кожи.
Эндорфины заменяют сахар в безликом чае. Они притупляют боль и возводят на ступень выше к блаженству. Кому как Аиде не знать достаточно хорошо, что она словила сабспейс. Такое опасное чувство, которое вполне может перекрыть все остальные и тогда ты уже не чувствуешь боли, ты не можешь сказать своему хозяину, что тебе плохо, что ты не можешь больше терпеть, и тут самое важное, чтобы тот, кто нависает над тобой в такие вот минуты, умел читать по твоему лицу о твоих желаниях и твоем самочувствии.
Тебе может быть сколько угодно хорошо в этот момент, но никогда не стоит забывать о том, что хорошее быстро заканчивается и тогда...приходит расслабление, и именно с ним может прийти и настоящая боль.
Аида была готова.
- Умница, - пьянящая похвала, от которой хочется опуститься на колени и быть верной рабой, просто ради того, чтобы слышать вот это безэмоциональное...по-особенному нежное и желанное.
Аида хватает ртом воздух чувствуя как сокращаются мышцы таза. Она не может точно ответить, что это было - оргазм или всего лишь сопротивление организма к чужеродному вторжению. Да еще и такому наглому, такому жесткому и безапелляционному. Она все еще стояла расставив немного ноги, балансируя на своих неудобных шпильках, но больше не чувствуя их. Пространство вокруг молодой женщины поплыло, она смотрела на все глазами отстраненного человека, которому важно лишь одно - руки, голос, сила.
Она не замечает как Мистер "Х" достает из кармана бейдж, словно в тумане она слышит как отламывается пластиковая карточка от зажима. В какой-то момент ее глаза останавливаются на пальцах верхнего, который не дремлет и тут же сковывает им немного плоти.
Аида не сдерживаясь ахает, облизывает пересохшие губы, закрывает и открывает глаза, привыкая к такой, пока тоненькой ниточке боли, которая будет все нарастать - дай только коже привыкнуть. Она провожает взглядом хозяина, следит за тем, как он садится в кресло, а потом тут же опускается на колени, чтобы покорно склониться над пахом хозяина, в ожидании указаний.
- Бери в рот. Отсасывать начнешь, когда скажу. Глотать будешь сразу, не отрываясь. - дрожащими пальцами она расстегнула все еще застегнутую ширинку и высвободила член, в его полной боевой готовности, что говорило о сильном возбуждении того, кто сейчас сидел перед ней.
Где-то внизу живота заныло. Аида подумала с наслаждением о том, что у мастера встало на нее, или на то, что он с ней делает. Сложно ответить правдиво, не зная наверняка от первоисточника.
Она не могла ослушаться, так что уже через несколько секунд она выполняет приказание. Член заполнял всю полость ее рта, проскальзывая дальше, в горло, терся о небо, проецируя не самые приятные позывы. Рыжая поднимает взгляд на незнакомца и встречается с его тяжелым, мрачным выражением глаз, который словно холодной водой обливает тебя моментально - стоит только подойти.
Язык непроизвольно двигается, ей неудобно. Слюни скопились во рту и уже тонкими струйками стали стекать по возбужденному половому члену.
Удар.
Ида стонет, закрывает глаза, член немного двигается в ней, девушка старается сосредоточиться, хрипит. Но ей приятно, это видно по тому, как в щекам прилил румянец и как она задышала.
- Ницца. Прошлый год. Ты была хороша. - воспоминания пришли сами собой.
Теплая Ницца, курортные развлечения и совершенно не обычное для туристов место в фетиш клубе, куда ее пригласила одна из местных. Несколько показательных сессий, для разогрева, а потом все разошлись по приватам. Кто-то в компании, а кто-то один на один. Она задержалась слишком на долго в общем зале и упустила момент, когда всех партнеров разобрали. Он подошел к ней через несколько минут, видимо решив, что даме одиноко...быстрый разговор, короткие фразы, Аида почувствовала в нем сильного мужчину. Такому бы она хотела подчиниться.
Это продолжалось год. Все то время, что мисс Дюран провела в другой стране. Ей ведь казалось, что руки знакомые...и этот голос. От одного только воспоминания внизу живота снова потеплело, а по обнаженным ягодицам потекла влага.
Все ее тело уже молило о том, чтобы он приказал ей. И когда заветный приказ срывается с губ мужчины, в комнате появляется третий.
Удивление? Аида была не в том положении, чтобы бурно реагировать на подобное...Хотя куда уж круче? На самом деле сейчас перед ее глазами были только размытые образы, в ушах стучала кровь, почти перекрикивая приказы мастера, да и вообще все остальные звуки извне. Единственное, что она знала, что должна была делать - выполнить приказ. И не Пауля...Приказ незнакомца, который столь неожиданно оказался для нее кем-то из прошлого.
Так что собрав последние чувства в кулак, чтобы не выключиться от переполняемых её эмоций она начала выполнять приказ, время от времени смачно чмокая, помогая себе языком, и без рук, которые все так же скреплены за спиной в замок, что сводило ее лопатки вместе и заставляло на спине появляться небольшие складочки кожи, которые смотрелись даже очень мило с того ракурса, с которого смотрел Пауль.

+2

18

"..А вот и любящий муж."
Эд ухмыльнулся и весело рыкнул.
Невнятный приветственный звук в ответ на появление третьего в сцене, оранжированной для двоих, признавал факт мужа замеченным, но не самым важным в эти минуты. Девчонка старалась, и ощущения их обоих переплелись так плотно, что звенел воздух.
Минутами раньше Эдрик уловил какое-то шевеление в крошечной передней, которым пренебрег, - об этом он мог не успеть и пожалеть, будь вошедший из числа его прежних "деловых партнеров". Размяк, рагаццо, расслабился. Но анализировать или попросту думать сейчас Эд не хотел, не собирался и способен, черт побери, не был. Кто бы там ни шуршал, мышь, муж, горничная с пылесосом или киллер с пистолетом, - для Эда смысл имело только одно. То, что происходило между ним и пьянящей  сладкой сучкой между его ног.
Лишь через секунду-две до сознания доковылял смысл слов бледного очкарика, ввалившегося в комнату, - и первой эмоцией, вскипевшей черно, свирепо, была веселая злость. Кто ты, едрен батон, такой, чтобы хвалить мою сабу? Муж? В очередь! Мужей девка может менять как ей вздумается, а Мастер - только он, и заткнулись все, разом!
Связь, возникающая в Т/теме, как бы коротка ни была, проникает куда глубже, чем даже многие годы серого супружеского сожительства в рамках закона, кровати и совместного хозяйства. Сессии - это вспышки жизни посреди морока многолетнего умирания. Найти партнера в Т/теме - задачка поважнее, чем найти мужа для со-упряжи в житейской телеге. Топ или боттом создают те сверкающие гирлянды, тот накал чувств, ради каких только и можно жить, погружаясь в рутину и быт.
Хорошо выпоротая на сессии, саба будет весь следующий месяц или два счастливой и нежной супругой для муженька, знать не знающего о истинной силе ее натуры.

Что ж, а этот муженек решил - или за него решил случай - узнать.
Не возмутился, не заорал дурным голосом идиотские фразы...  не полез драться, из разума или тактичности... И смотрел, устроившись в первых рядах, хоть с напряжением, но - понимая. Неплохой признак, поставивший его вне 85% тупой массовки. И тем же определивший его потенциальную опасность.
Первая ярость отставила Эда быстро. Переоценка момента произошла сходу, подготовленная уже тем, что он сам был любителем острых моментов.
Колечко на руке женщины ставило появление мужа в разряд вероятных событий. Эд лишь подыграл вероятному, не закрыв на защелку дверь номера, не оставив ключ в замке, а лишь заперев дверь, от которой в отеле ключи могли быть у кучи людей.
Какую роль захочет сымпровизировать этот счастливый кольценосец, - теперь можно было узнать сходу.
МакБирн медленно улыбнулся,  наслаждаясь моментом. Он протянул руку и потрепал женщину по голове как послушную собаку, подбадривая не останавливаться.
- Вовремя, старина, - обронил он в тон третьему актеру. - Дама ждет. Присоединяйтесь.
Он чуть потянул женщину за волосы, взглянул ей в глаза, проверяя, насколько та способна оценивать реальность. Чуть улыбнулся взглядом:
- Подними зад, прогнись и раздвинь ноги.
"Соблазняй его," - без слов, усмешкой и взглядом, передал он мета-команду.

+3

19

[AVA]http://storage3.static.itmages.ru/i/16/0504/h_1462377485_8054804_aa9bb168d0.png[/AVA]
Что может быть пикантное ситуации, когда муж видит свою жену, вылизывающей чужой член? А что может быть глупее ситуации, когда жена в присутствии мужа продолжает свое дело как голодная сучка, которую, судя по всему, целый месяц держали в подвале на хлебе и воде и вот сейчас дали доступ к чему-то мясному.
Удивление от всей этой ситуации отчасти заглушало чувство оскорбления. Ведь баба ищет чужой член, если дома ей чего-то не хватает. А что не хватало этой стерве? Хорошей порки?
Нет, все же первые мысли относительно того, чтобы запереть ее в клетке в подвале, были правильными. Сейчас же Пауль сожалел, что не выполнил их еще тогда, когда привез эту женщину к себе домой.
Предложение присоединиться совсем не смягчало ситуации. Не то, что Пауль был против таких групповых развлечений. Наоборот, вот только предпочитал он несколько иной расклад: не двое на одну, а две на одного. И в такие связи тех, кто официально считался его дамой, он не приглашал. НО все бывает в первый раз.
А жена действительно смотрелась эффектно. Эффектно для такой шлюхи, которой она оказалась.
В одном он ошибся: она вполне могла зарабатывать сама и при этом его помощь в устройстве в элитный бордель ей не требовалась. Судя по всему, девушка успела завести собственную клиентуру.
Пауль смотрел на все это действо, оценивая тела тех, кто сейчас находился перед ним. Ни одно движение, ни один мускул не выдал того, что она на самом деле думал и чувствовал относительно этого.
Он бы с удовольствием бы сейчас вставил своей жене.. пистолет в задницу и нажал бы на курок. Эффект был бы интересным.
Но вместо этого он встал, дошел до бара, открыл бутылку и плеснул себе в бокал. Сам бокал оставил рядом с кроватью на полу, а бутылку, вновь закупорив, подкинул в руке.
Нет, брать свою жену он не собирался. Тем более собственное возбуждение не дошло до того уровня, когда можно было действовать. Однако если собственное оружие не готово, всегда можно найти замену.
Да, жена была уже достаточно смочена, чтобы принять в себя все, что угодно. Так что Пауль наклонился, смочил донышко бутылки в естественной смазки и без лишних предисловий вставил ее. Тара вошла легко, так что снаружи осталось лишь горлышко бутылки.
Одобрительный шлепок по заду — вот и всего, чего дождалась от него жена.
Жена! ОН сам надел на себя эти оковы и сейчас не был уверен в том, что сделал правильно. С кем еще она спала, перед кем истекала как сучка в период течки?
Была бы сейчас его воля, он бы исхлестал ее, не оставляя на том холеном теле ни одного живого места. К черту! К черту все!
Однако все это лишь мысли, на деле он все так же с легкой ленцой смотрел за этим действом.
- Я предпочту понаблюдать, - усмехнулся мужчина, доставая телефон. - Отсюда такой замечательный вид.  Жалко, если это не запечатлеть.
Жена! Он не мог сейчас поддаться эмоциям. Она была не просто женой, а женой, за спиной которой было то, что ему нужно. И для того, чтобы получить второе и избавиться от первого, нужны серьезные доказательства, чтобы предоставить их суду.
И самое смешное в том, что для сбора этих доказательств даже не пришлось нанимать адвокатов.
- Поактивнее, милая, поактивнее! - подбодрил мужчина и включил запись, направляя объектив камеры телефона на этих двоих: сначала на мужчина, зачем на лицо жены с членом во рту, а затем и на ее зад.

+2

20

Каково было сейчас Паулю, Аида не задумывалась. Но, собственно, и реакции у нее сейчас были не совсем адекватные. Чтобы сделала любая другая на ее месте, окажись в комнате муж, а ты на коленях между ног у любовника говорить не приходилось. И как объяснить Хакелу, что состояние, в котором сейчас пребывает Аида по-настоящему похоже на транс.
Сколько сессий она пропустила? Сколько месяцев не ходила в клуб? Кажется, что дата близилась к пяти. Пять месяцев без сессий это все равно что умереть, но быть в сознании. Во всяком случае умираешь ты медленно. Вначале появляется ломка. Потом ты не можешь думать ни о чем другом, как о желании, чтобы тебе приказывали, чтобы чья-то плеть, флоггер или арапник, да хотя бы стек оставили на твоей коже разогретые красные следы как после хорошей порки. Потом берешь сама ремень и начинаешь с легких ударов, щекочешь ими свою спину, переходя к более сложным и жестким. Кто сказал, что человек не может сам себе причинять боль? Но в итоге все тематики приходят к одному. Либо в двери клуба, либо...
Как она узнала, что этот мужчина способен к подобному? Такое читается в глазах. В особенном выражении глаз и голосе, который она слушала, пока они перекинулись короткой фразой. Слишком опрометчиво, мадам Хакел. Но хочется верить, что эта игра стоит свеч.

Реальность она оценивала плохо в данный момент, так что все, что мог увидеть в ее глазах Эдрик - пелену, которая бывает у входящих в транс йогов. Такие и собственное тело поднять в воздух могут, и сидеть в кипящем котле, убеждая себя, что вода в нем холодная...и ведь не будет ожогов!
Аида посмотрела сквозь мастера, но слышала его слова и они доходили до сознания. Приказы выполняются тот час и безоговорочно. Так что уже в следующее мгновение она сделала упор на свои худощавые колени, приподнимая зад, прогибая спину. Руки все еще заведены назад, так что держать равновесие достаточно неудобно. Аида покачивается вперед-назад, а потом вновь возвращается к своему занятию, обхватывая алыми губами вначале головку, а после, и весь член мужчины, сидящим перед ней.
Но не забыла она и про Пауля. Задница легко покачивалась из стороны в сторону, ноги напряжены, их все еще утягивают капроновые черные чулки, а такие же по цвету подвязки впиваются в бедра. Скользни взглядом ниже, по точеным ногам и узким, изящным щиколоткам - можно заметить блестящий лак ее туфель с алой подошвой - словно на быка. Аида двигается, взад-вперед, но голова с рыжим ворохом пышных волос то и дело опускается все ближе к лобку Мистера "Х".

Жена Пауля Хен Хакела должны быть образцом всего сущего. Наверное, так он сам считает. Но Аида не образец, во всяком случае за закрытыми дверьми номера или дома. Она не обещала ему быть хорошей девочкой. Не обещала хранить ему верность. В конце-концов она просто не любила этого мужчину. Он купил ее. Она согласилась на сделку. Так почему бы ему просто не закрыть глаза на ее маленькие шалости? Он ведь и так получил все, что хотел. "Миллениум" и ее в довесок. Красивую куклу, которой он решил, что может пользоваться в любой момент,о чем не преминул ей напомнить в тот день на озере.
Неужели Хакел думал, что его жена не станет бунтовать против системы, в которую тот хотел ее поселить? Пустой дом, его полное отсутствие (что не могло не радовать, но он же муж, так что должен был развлекать (наивно полагать, что так и было бы, но Ида считает именно так)).
Ей было сложно сосредоточиться, но не заметить, как в тебя вставляют бутылку из-под вина невозможно, в каком бы ты трансе ни был. Аида подалась вперед и даже выпустила изо рта член Эдрика, закрывая глаза и что-то нечленораздельно простонав.
- Поактивнее, милая, поактивнее! - Аида не могла видеть чем занят Пауль, поэтому вернулась к своему прежнему занятию, не подозревая, что супруг решил снять милую семейную порнушку, вероятно для того, чтобы назначить бракоразводный процесс. Сейчас ей нет до этого дела.

+2

21

Его пальцы зарывались в густые ухоженные волосы женщины, их пряди щекотали ладони и липли к мокрому паху. Влажный, сильный, охватистый рот заглатывал его член практически целиком, и упоительно туго сжимал и шершавил языком, когда тот вдавливался в твердое нёбо и, почти удушая, вжимался в гортань. Девчонка была потрясающая минетчица, а впрочем, она во много мбыла великолепна сегодня. Хотя до полной сессии им было еще как до реки Хуанхэ на ходулях, но готовность нижней принимать боль, наслаждаться, даря всю себя Мастеру, он помнили и по Ницце, и с удовольствием брал сейчас.
Такую женщину можно придержать “голодной”, чтобы раздразить, - но черт, мужик, как же ты выпустил ее от себя?
Меняя имя ради карьеры, в сексе и любви Эд оставался итальянцем. Если тебе нравится женщина - бери ее и сделай счастливой, даже если ей захочется быть счастливой по шести раз за ночь. Не можешь - иди к знахаркам, ведьмам, иди к шлюхам, которые в этом деле смыслят получше любой бабки-травницы, - а девку не отпускай.
Если она не дает тебе удовольствия, даже хорошо выпоротая, - гони в три шеи.
Но было похоже, что этот мудила, ее муж, перешел к последнему пункту, еще толком не опробовав и первый.
Его выбор.
Намотав на пальцы шелковистые локоны, сжав голову девчонку,Эд целиком был поглощен своим удовольствием, пока непрошеный зритель слонялся по номеру, делал себе выпивку, борясь со своей похотью и возмущением владельца поруганной собственности. Эдрику было напрочь фиолетово, какой выбор сделает этот малый, - сейчас вообе все было фиолетово, кроме девчонки… и вдруг этот мудила таки-ж выбрал способ действий.
Захреначить бутылку донышком вперед - этот выбор Эд приветствовал всем своим опытом и знал, что будет приветствовать девица. Фистинг растянул ее достаточно, чтобы мучительное удовольствие все же осталось удовольствием.
Но растянута она была только спереди. Оскорбленное мужнее нижнее, вместо того, чтобы вбиться в девчонку и получить свой кайф, свернулось в странной формы кукиш и затребовало компенсации. Когда рогач с ревнивой силой впихнул бутылку девице в зад, та даже качнулась от толчка и, наверняка, от боли. Потом, задней памятью, Эд сообразит, что экспериамент был адски опасным для его собственного достояния, - если бы саба от боли не раскрыла рот, а стиснула зубы. На чем? Вот именно - на его драгоценном.
Но сейчас он только сжал ей плечи, вдавив пальцы в пару точек - болью отвлекая от боли.
И ее невнятный, придушенный полу-вздох, полу-стон отозвался в нем такой вспышкой, что Эд чудом не кончил тут же. Он хотел, чтобы его выпила саба, и не собирался отказаться от своего излюбленного удовольствия.
Без маски.
Айфон в руке зрителя дополнил коктейль его ощущений, как вишенка в рюмке, выгладив эксгибиционизм Эдрика густой щеткой. Невезучий муж и нарочно не смог бы доставить ему большего наслаждения, как теперь, с вымученным достоинством рогоносца фиксируя на видео моменты экстаза.
Саба сглотнула снова, старательно, не потеряв ни капли, и Эд ласково провел пальцами по ее лицу, поймав взглядом затуманенный взгляд женщины. Он улыбнулся, сдержанно, отмеряя микрометром долю одобрения, застегнулся, жестом руки указал на пол. Поза подчинения - лицом в пол, сидя на пятках, - сейчас для нее, с бутылкой в заду, была нейтральным вариантом, - а ему следовало понять, стоит ли продолжать, или этот мудак со своей мелкой ревностью повредил ей серьезнее, чем следовало.
Вставая с кресла, Эд погладил кончиком ремня спину женщины, красную от ударов и по особому чувствительную теперь. Перешагнув через припавшее к полу тело рабыни, присел на корточки, рассматривая зад, посиневший вокруг стекленного "девайса".
Выпрямившись, Эд подошел к кровати, где удобно расположился с своим телефоном "третий лишний".
- Перекинь мне копию, приятель, - обронил он, доставая сотовый. - И найди себе другое зрительское место. Кровать мне сейчас будет нужна.

+2

22

Бутылка, торчащая из задницы жены — о да, это то, что стоило видеть. Мышцы натренированы. Сколько членов вставляли ей? Видимо, не счесть. Что еще она засовывала в свои дырки, пока еще не была его женой? А сколько успела вставить тогда, когда уже сменила свою фамилию?
Пожалуй, не стоило об этом думать, как и о том, что естественная смазка, которой Пауль смазал бутылку, скоро высохнет. И если он не порвал ее сейчас, когда засовывал бутылку, то повреждения могут возникнуть после. Но и это его мало интересовало. Наоборот, чем больше повреждений — тем лучше. Его не удовлетворяли легкие следы порки на теле Аиды. Ему нужны были кровавые разводы, рваные раны. Так что разорвать все, что там делает женщину женщиной к чертям, чтобы долго еще не могла раздвигать свои ноги перед кем бы то ни было.
Итак, они были знакомы. Это Пауль понял из обрывков разговора, который послушал до того, как решился все же выйти из своего укрытия. Да даже если бы и не было этих разговоров, слишком слаженно они действовали. Пауль не верил в мгновенную совместимость. Чтобы партия была разыграна как по нотам, нужен период притирания друг к  другу. У одних он занимает ночь, у других на это уходит целая жизнь. Так что, да, эти двое были знакомы.
Что это меняло? Если вдуматься — ничего. Ему плевать было, с кем спит его жена. Главное, чтобы никто об этом ничего не знал. Главное, чтобы она потом не принесла от кого-то чужого ребенка. Но в данной ситуации покушались не только на ее дырки, а на ее тело. А это тело принадлежало ему. Она — его собственность. Ты можешь дотронуться до стола, ты можешь даже его лизнуть, но не смей его царапать. Потому что это — уже другая статья. А тело жены уже налилось: места удары четко просматривались сквозь белоснежную кожу. Кому нужен поцарапанный стол или побитая машина?
Жена для Хакела, как и любая из бывших его спутниц, это прежде всего та, кто умеет себя держать и умеет себя показать. А что теперь ему показывать? Облачить ее в закрытые наряды, задеть паранджу?
Если ей так нравятся эти игры, то он вполне может ей их дать. Любит играть роль рабыни, ну так в его подвале найдется для нее место. Любит секс — так он готов дать ее попробовать другим, таким же страстным мужчинам, которые, как и она, не особо разборчивы в связях. А когда она и им надоест, он придумает, как избавиться от тела.
Да, такие мысли помогали даже с некоторым удовольствием смотреть за происходящим и на некоторое время даже забыть, что перед ним — его жена. Шлюха. Именно так он и будет ее называть. И относиться к ней соответственно.
Что ж, он вполне великодушен, чтобы дать этому мужику получить удовольствие от действий своей жены. В конце концов не обрывать же кайф. Тем более что из всего надо извлекать выгоду. И данная выгода в виде записи могла пригодиться в будущем, когда придет пора решать, что делать с женой и, быть может, думать, как использовать этого незнакомца, «случайно» забредшего в этот номер. А уж Хакел постарается узнать, кто он такой.
Забота со стороны этого парня, который решил проверить вид сзади его жены, вызвала на лице улыбку. Как трогательно.. нет, честно слово.
- Бокал не подать? - участливо спросил Пауль. Ведь достаточно откупорить торчащую бутылку, чтобы плеснуть себе в стакан виски. - Налей-ка мне!
Он протянул свой бокал, который успел уже опустеть к этому времени.
- Копию? Без проблем, - Хакел отключил телефон и убрал его в карман. - Когда я решу, сколько она стоит.
За все приходится платить. Причем не обязательно деньгами. И иногда лучше сэмитировать торговлю, чем сразу в открытую послать того, о ком не имеешь никаких данных. Ведь мало ли, кем этот человек может оказаться. Быть может еще сгодится не только его жене, но и ему. Иногда жизнь так поворачивает, что и непонятно становится, кто же кого в конце концов поимел.
- С кроватью, боюсь не выйдет. У меня на нее иные планы.
Он имел право находиться в этой комнате, являясь мужем этой женщины и фактически оплачивая ее счета. Так что этот номер такой же Аиды, как и его.
Он планировал здесь отдохнуть. И не собирался уступать кровать кому бы то ни было.

+1

23

Первый удар ты почти не чувствуешь. Никогда. Даже если это удар кнутом, оставляющий на твоем теле алую полоску, приносящую по-настоящему адскую боль. Первый удар всегда происходит на адреналине. Сердцебиение зашкаливает, дыхание еще не успело сбиться, но мозг уже понял, что сейчас будет происходить. Ты хочешь сконцентрироваться, стараешься не думать о том, что будет больно, стискиваешь зубы, сжимаешь губы так, что они становятся сплошной белой ниткой...но следом за болью всегда приходит блаженство.
После, когда все уже закончено, ты позволяешь себе выдохнуть, перевести дыхание, закрыть глаза, чувствуя что в них не просто стоят, а градом по щекам катятся, слезы. Слезы заливают подбородок, грудь, пол. Слезы...как очищение от самой себя. И ты благодарна за это...за то, что тебя научили плакать.
Аида всегда была благодарна. Будучи человеком достаточно черствым и скупым на эмоции в реальном мире она не могла себе позволить такой слабости как слезы. По итоге ненависть вместе с желанием реветь днями на пролет уходила в адреналин как парашютист в открытую верь какого-нибудь малогабаритного самолета для десантников. Проявление слабости в силе. Опуститься так низко в моральном смысле, чтобы потом невозможно было собраться за считанные минуты, а потребовалось по меньшей мере несколько часов, чтобы прийти в себя.
И она ловила от этого кайф.
Приказы.
Упреки.
Шлепки.
Пинки.
Оскорбления.
И это театральное "Хозяин". Ее всегда коробило от подобного обращения. Кто-то из ее временных "мастеров" всенепременно требовал называть его только так и никак иначе. Другие - смеялись ей в лицо и просили не ломать комедию. И был только один, который относился к подобному с долей иронии.
Каждый раз, называя его "Хозяином" она словно бы переступала через себя, сжимая зубы.
Оргазм не заставил себя ждать, хотя, стоит признаться, знакомый незнакомец оказался достаточно "терпеливым". Так что пока Аида справлялась с семенем, инстинктивно проглатывая его и облизывая алые губы, ей было невдомек, что их двоих снимают. В какой-то момент чары стали рассеиваться. Она была все еще в состоянии близком к трансу, но медленно, момент за моментом - приходила в себя.
Приказ и вот она уже нагибается вперед, опускаясь лицом в пол, задница начинала ныть, неестественно большой предмет, который муж заботливо протолкнул жене в анус стал доставлять в большей степени неприятные ощущения, чем наслаждение. Аида кусала губы, пока никто из мужчин этого не видел.
Я не было разрешено говорить, но сама бы она не начала диалог первой - за этим может последовать и наказание. Миссис Хакел слушала в пол-уха о чем говорили доминант и Пауль.
Пауль.
До нее только стало доходить, что тут, в комнате, где-то за ее спиной стоит Хакел и пока еще спокойно наблюдает за всем со стороны. Сердце свалилось куда-то в сторону желудка и ее тотчас затошнило. Сглатывая слюну и пытаясь унять рвотные рефлексы, Аида прислушалась, стараясь напрячь слух.
Но Эдрик, когда коснется ее обязательно почувствует как дрожит молодая женщина, как бьет вибрацией ее спину, как грудь ходит ходуном...и совсем не из-за него. Отнюдь не из-за него теперь.

+2

24

Когда твой сотовый - еще один твой инструмент, ты держишь его чистым от лишнего и готовым к работе в любую минуту. Доставая этот современный аналог дуэльного оружия, Эд не собирался ловить видео со своим участием от тихо бесившегося мужа. Фотография последнего улетела на проверку личности по касанию к "горячей кнопке", и пока оба собрата по постели обменивались настороженными фразами, Эд пробежал взглядом первые данные. Имя, положение, во сколько и в какой валюте ценится. Хорошо иметь полезные связи, а еще лучше - не обрывать их со сменой места работы.
Более детальную развертку этого Пауля Хакела он запросто позднее, а пока хватит и имеющегося. Неудивительно, что парень бел как сметана и не снимает перчаток. Куда любопытнее, что он неплохо владеет собой, вот только злые морщинки у глаз, выдающие фальшь в гримасе мучительно разглаженной по лицу вежливости. Чем более ты богат, тем острее относишься к тому, что считаешь своим. Не повезло тебе, миллиардер-порфирик.
Сочувствие Эда, впрочем, было зарезервировано сейчас для другого члена... Э, члена? Как все-таки многообразен символизм человеческой речи! Для другой п*зды?.. Тоже вроде бы не вполне верно... этого семейства. Аида, молодая и откровенно не удовлетворенная этим жена мед-бизнесмена, сейчас была не женой Хаскела, а сабой МакБирна, и следовало аккуратно выводить ее из сессии, чтобы девочку не пришлепнул сабдроп.
Эд спрятал сотовый в карман и наклонился над Хакелом, решившим лежа отстаивать за собой право на постель - во всех смыслах.
- Вы спуститесь в бар и вернетесь через час. Не мешайте девушке прийти в себя, - мягко проговорил он. - Потом мы с вами обсудим превратности жизни, если вам будет невтерпеж.  А сейчас - не будьте дикарем, Хакел. Сходите в ресторан или поиграйте в бильярд.
Он отвернулся от мужчины, потому что женщина требовала куда большего внимания. Да, Эд продолжал контролировать пространство за собой, где оставил мужа девушки с именем оперной героини. Даже кролик может пнуть по почкам в припадке ревности к Толстой крольчихе, хотя от Хакела Эд ожидал бы физического контакта в последнюю очередь. Имея в диагнозе порфирию, человек должен уметь беречь свою шкурку.
Если бы не отсутствие цивилизованной толерантности у мужа-милионера, Эд с удовольствием продолжил бы хорошо начавшуюся игру втроем. Но Пауль Хакел оказался эгоцентриком без чувства прекрасного, и мудаком впридачу, поскольку жена выказывала уже очевидные признаки страха - вовсе не Т/тематического. В таких условиях на приятное продолжение вечера рассчитывать не приходилось.
Эд встал над женщиной, нежно и успокаивающее повел плетью по ее спине, а затем коротко, жгуче хлестнул по ягодицам над самой бутылкой. Острая боль, связавшая реальность сабспейса и реальность ее страхов, была тем, что могло вернуть женщине чувство собственной силы - ее силы, с какой саба принимала боль и подчинение, с какой преодолевала страхи в игре и выходила обновленной.
Он стоял над сабой, как стоял бы над уличной кошкой, которой бросил кусочек еды, - близко, чтобы дать чувство защищенности, и достаточно отчужденно, чтобы позволить быть отчасти собой.
- Можешь вынуть бутылку, - усмешка тронула глаза и голос Эда МакБирна, и он добавил: - и разбить ее о любой предмет.

+2

25

Надо было просто отстраниться от всего этого. Будто его это не касалось. Подумаешь, какая-то баба. Подумаешь, какой-то мужик. И оба — в той комнате, где он хотел отдохнуть. Это как в общежитие в универе, где комнату приходилось делать с кем-то, где каждый житель периодически становился и глухим, и слепым, делая вид, что не видит, что делает его сосед по комнате с тем, кто к ним сюда пришел в гости. Однако повторять опыт прежних лет, когда гостей делили иногда на двоих, Пауль сейчас не хотел. Слишком много лет разделяло его от того придурка, каким он был.
Жутко хотелось набить морду этому мужику. И в этом случае было плевать на последствия. Как лечить себя и как утром сохранить прежнее лицо, он прекрасно знал. В конце концов, если уж он смог вынести несколько минут с хахалем жены, то и ей придется поделить комнату с его личной «массажисткой». А уж о других талантах этой крошки жене знать не обязательно.
Несмотря на все свои действия, оба мужчины хорошо изучали друг друга. По крайней мере от Пауля не укрылось и то, что у его соперника — и соперника ли? - появился в руках телефон. Так же как и взгляд не упустил, как сработала камера.
Оставалось надеяться, что это ублюдок — не папараци или какой-то журналюга вшивого издания.
И все же его назвали по фамилии. Значит, человек его узнал, или получил определенные данные по телефону, или, что тоже не стоит сбрасывать со счетов, он знал его жену настолько хорошо, что в курсе ее новой фамилии, а уж сложить одно с другим — не так уж и трудно.

Пауль сначала не понял то, о чем ему вещает мужчина. Когда же смысл дошел, он расхохотался. Искренне, буквально до слез в глазах.
- А вам наглости не занимать, мистер….  Извините, не знаю вашего имени. Моя жена нас не представила.
Он смахнул пальцем капельки смешливых слез.
- И мне нечего с вами обсуждать. Вы развлекли мою жену, за что я вам благодарен. Можете назвать ту сумму, которую мы вам должны за вашу…хм... работу, - за иронией так хорошо прятать другие чувства. Заплатить мужику за то, что он исполосовал спину жены.. Абсурд. Хотя и вся эта ситуация была абсурдной, что уж тут скрывать.
- Так что я бы попросил вас, - именно так  «попросил».  Они же приличные люди и не собираются устраивать драку в отеле. Тем более в правовом отношении правда останется за Хакелом. Ведь номер снят на его имя. - Оставить нас. Я бы хотел перед завтрашним днем отдохнуть.
И все же этот мужик считал, что может лучше позаботиться о женщине. Наглец!
Пауль встал с кровати, сунул в карман телефон, положил на туалетный столик несколько крупных банкнот — типа в счет оплаты услуг.
- У вас есть 5 минут, чтобы привести себя в порядок, взять деньги и покинуть нас.
С этими словами он скрылся в туалете.
Помочился, благо все выпитое за вечер просилось наружу. Сдернул. Не спеша застегнул штаны. Включил воду и только тогда посмотрел на себя в зеркало.
Зеркало отразило уставшее лицо. Но рогов на голове не было. Хотя, по идее, должны были. Пауль сжал кулаки, удерживаясь от желания разбить это чертово отражение, которое сейчас ему стало противно. Как и противно было все. Ситуация, этот отель, чертова компания, из-за которой он влез в эту историю с женитьбой.
5 минут. Он дал им пять минут. Жена вполне может уйти с этим парнем. Тогда завтра же он подаст на развод. Благо все материалы для того, чтобы дело решилось в его пользу, у него были. Развод — тоже не особо приятный процесс. Можно было бы обойтись и без него. Ведь сейчас камеры заснимут, как жена покидает номер с любовником. Пример обращения любовника с женой — у него есть. Так что никто не будет сомневаться в том, кто виноват в случившемся, если вскоре жену найдут убитой: травмы, не совмещенные с жизнью. Вот и пусть тогда этот придурок оправдывается тем, что бдмс-сессии и безопасность — превыше всего.
Итого, у него 2 решения одной проблемы. Оставалось лишь выбрать. Но все это, на случай, если жена решит уйти сейчас.
А если решит остаться? Что делать в этой ситуации мужчина, который и без того с трудом сдерживал гнев, не знал.

+2

26

Ситуация, в которую себя загнала Аида в данный момент была целиком и полностью на ее совести. Если бы молодая супруга Пауля Хен Хакела не решила, что измены это ничего страшного и ни чем большим чем неодобрительным взглядом супруга они не будут наказаны...все было бы совсем по-другому.
Даже если взглянуть на все с другой стороны, то понять ее достаточно сложно. Она сама приняла это решение - выйти замуж за того, кого не любила. И ради чего? Ради денег, на которые могла себе позволить роскошно одеваться, обедать в лучших ресторанах Швейцарии и остальной Европы, путешествовать по миру и ни в чем не отказывать своей продажной душе.
Кем она была в данный момент? Шлюхой. Дорогой, достаточно холеной, безупречно натренированной шлюхой, которая искала утехи на стороне. Пауль почти не прикасался к ней в последнее время. И он не мог прикасаться к ней "так" как это делал, скажем, Эдрик.
Вы бы сказали: "все очень просто, она могла поговорить с мужем и сказать, что ей нравится". Конечно, это был бы очень обыденный и легкий разговор в котором бы она сказала: "знаешь, милый, я мазохистка, меня привлекает подчинение, унижение и боль, в особенности боль".
Возможно, в силу своих относительно небольших лет она решила, что супруг, разница в возрасте с которым была просто настоящей пропастью - не поймет. А, быть может, она просто не хотела марать об это свои пальчики, приняв решение о том, что будет проще именно ей - не проводить никаких разговоров, а ходить налево, подыскивая себе временные увлечения, а позже, возможно, и постоянного любовника.
Сложно представить ту ситуацию в которой бы Пауль не прознал о похождениях визави. Но чудеса случаются. Право же, не в этот раз.
- Можешь вынуть бутылку. - Аида кивает, запускает руку назад и медленно, чувствуя боль даже в кончиках пальцев, начинает доставать достаточно "высохший" предмет.
Стандартная винная бутылка не отличается большими габаритами, но и маленькой ее назвать нельзя. Проще бы было засунуть в задницу биту. Морщась и в какой-то момент охнув - наверное в тот самый, когда дно бутылки выскользнуло из колечка ануса, она не справилась с дрожью в руках и бутылка гулко рухнула на пол.
А вместе с этим самым звуком...словно в тибетских чашах для медитации "ом-м-м" к ней пришло и понимание всей ситуации в которую угораздило попасть. Разум приходил в норму, сознание возвращалось. Чувство стыда пока еще не пришло (да и навестит ли?).
То ли приказ, то ли пожелание разбить бутылку не было воспринято должным образом. Пауль наговорил много всего своим тяжелым баритоном и удалился куда-то в сторону, кажется, в ванную комнату, грохнула дверь, которую он закрыл за собой.
Меньше всего на свете ей бы хотелось сейчас остаться наедине с озверевшим Хакелом. Она уже видела на что он способен в моменты агрессии и ее это если и не пугало, то заставляло напрячься. Что он сделает? Наорет на нее? Изобьет? Убьет?
Аида садится на пол пятой точкой, ойкает, чувствуя как саднят ягодицы и как пульсирует анус, все еще не пришедший в норму - для этого потребуется немного времени.
Она сидит так несколько минут, слушает как Эдрик шуршит чем-то, потом поднимает на него взгляд, их глаза встречаются и она говорит достаточно уверенно:
- Тебе надо уйти. Будет хуже, если ты останешься, Эдрик, - называет его по имени, показывая, что вспомнила кто он такой. - Со мной ничего не случится. Наверное. Я хочу чтобы мы увиделись. Как только у меня получится. - Последнее она сказала уже как можно более тихо и кивнула на сумочку, которая стояла на тумбе у входа - аккурат недалеко от МакБирна.
Кивнула, прося подать ее и быстрым движением, трясущимися пальцами, достала оттуда свою визитку, протянула ее Эдрику и кивнула, чтобы он быстро спрятал бумажку, кинула сумку в кресло перед собой.
- Мне очень жаль, - извинялась она не то за супруга, вошедшего так не вовремя, не то за собственную глупость, не то за все ошибки мира разом.

+1

27

За Ван Хакелом ощущалась привычка к деньгам и порождаемой ими власти. Знакомая Эдрику привычка, заставлявшая таких людей забывать о собственной причастности к остальному человеческому роду. Привычки, поддержанные сотнями и тысячами таких же людей с привычками, с привязанностью к стабильной, пусть и не устраивавшей их вполне жизни, к иерархии и надежности соподчинения.
МакБирн вырос в исключительно иерархичной системе - нет ничего более приведенного традициям и разделения на уровни, чем церковь, само слово "иерархия" несет древний аромат фимиамов и отголосок священных гимнов. Служба в секретной организации, впрочем, располагала к совершенно обратному, несмотря на чины. Не научившись угадывать границу, где подчинение опасно для жизни, ты лишишься этой жизни очень быстро, - но нарушая видимость подчинения, ты лишишься ее так же легко. Баланс - ключевое слово любого, кто хочет не только быть частью системы, но и оставаться в ней на приемлемых для себя условиях.
Ван Хакел, похоже, не чувствовал граней баланса. Ему не приходилось этому учиться. Иначе он выбрал бы другую жену, или умел бы обращаться с этой. Иначе он помнил бы об оттенках, наполняющих черное и белое.
Аида справилась с болью, уже не получая от нее того наслаждения, каким наполнялась их игра. Что там промямлил ее муж, - Эд развлек его жену, а! Как славно обыгрывает сознание ситуацию, от которой хочет бежать. Эд чуть кивнул, усмехнувшись собственным мыслям. Он неторопливо пересчитал купюры, оценил щедрость несостоятельного супруга и положил их в карман. Прагматизм тоже один из принципиальных вопросов. Из кармана Эд достал все тот же телефон.
Аида сидела на полу, маленькая провинившаяся девочка в ожидании наказания - на этот раз и ожидание, и наказание могли быть не игровыми.
Эдрик подал ей сумочку, принял ее визитку и, не глянув, положил в тот же карман, что и деньги ее мужа.
А затем взял бокал, оставленный Ван Хакелом, и аккуратно, держа за края, сделал пару снимков, в том числе и в ультрафиолетовом диапазоне.
Поставив бокал точно туда, откуда его поднял, Эд повернулся к Аиде и протянул ей руку, предлагая подняться.
- Повернись спиной.
Фотографии отправились на его компьютер с коварной быстротой нынешних технологий, свернулись в гнезде таких же непритязательных цепочек их единиц и нолей, порой хранящих в себе силу ядерного взрыва.
За рубцы, оставленные его рукой, он отвечал и с удовольствием, - четкие, филигранные. Если к ним до завтра добавится хоть царапина, это уже будет иная... тема.
- Хочешь переночевать в моем номере?
Не то, к чему она привыкла. Но если уровень угрозы Аида оценивает выше определенной планки, ей лучше быть вне зоны поражения. Бытовые разборки - первые в рейтинге убийств. "Дай ему перегореть, девочка. Не стой под падающим кирпичом."
Пусть он и не ожидал, что девушка бежит с ним как сказочная принцесса с любимым свинопасом - да и на кой ему сейчас была бы принцесса, для нервотрепки ему хватало и работы! - но он должен был ей предложить выход. На ее отказ Эд лишь кивнул, признавая за Аидой право на выбор, и на всякий случай назвал свой номер - этажом ниже, в достаточной досягаемости, пока у тебя не перебиты ноги. Выходя из номера Ван Хакелов, он уже подводил черту под мысленным списком дополнительных задач.
Узнать, куда Ван Хакел мог закинуть порнушку со своей женой. Узнать, сделаны ли копии. Уточнить, какой материал есть на него в дружественных службах. Узнать, кто его враги и конкуренты. Так, на всякий случай.

+1

28

Он пытался прислушаться к тому, что происходило за дверью. Но шум льющейся воды мешал это сделать, а выключить воду раньше времени он не торопился. Тем более этот звук успокаивал.
Итак, он получил в распоряжение шлюху.  С этим приходилось мириться. Параллельно возникла мысль, а не одарила ли его женушка какой-нибудь венерической гадостью. Что ж, это еще предстояло узнать.
Он не мог понять, что чувствовал сейчас, когда злость немного улеглась.
Быть может он и надеялся на тихую и мирную семейную жизнь, однако все это было вторым. Для него семейная жизнь не должна мешать делам. Она должна быть лишь продолжением его обычного рабочего дня. Как раньше он ходил по борделям, так и сейчас должен был возвращаться домой, где должна была его ждать ухоженная и счастливая жена, готовая ублажить мужа. Это в идеале. Но идеалов не бывает. И на деле оказывается все прозаично. Как и любая шлюха в борделе, его ублажали лишь в определенные часы. И сегодня явно был не его день.
Пауль не чувствовал необходимости завоевывать свою жену. Их брак — всего лишь договор, по которому каждый из них должен был платить свою часть. Он и платил, улаживая дела, чтобы эта, бл..ь, стерва, жила припеваючи! Сейчас же он чувствовал, будто его деловой партнер предал, сдал его конкурентам. Что ж, может так оно и было. Однако если с настоящими конкурентами Пауль знал, как поступить и как разрулить ситуацию, то в этот раз он был в растерянности.

И все же долго находиться в ванной он не мог. Вода выключена, он вытер лицо, руки и вышел.
Мужчины уже не было. Как, впрочем, и не было тех денег, что оставил ему Пауль.
- В следующий раз захочешь развлечься, скажи об этом мне.  Я отведу тебя в такое место, которое сможет обеспечить конфиденциальность твоих утех.
Он посмотрел на жену, все еще обнаженную, все еще не понимая, как следует расценивать ее. Подумал о том, что хорошо было в свое время царям и королям, которые запросто могли своих жен заточать в монастырь. Вопрос о том, чего же его жене на самом деле не хватало, так и остался невыясненным.
- Надеюсь, ты хорошо провела время, - вполне банальная фраза, сказанная, пока он шел к дивану. Взгляд упал на кресло, где в беспорядке лежала сумочка Иды. При этом Пауль прекрасно помнил, что до этого ее здесь не было. Мужчина поднял вещицу, покрутил ее в руках, размышляя, для чего сумка была перенесена на новое место.
- Кажется, ты что-то дала ему на память? - всего лишь предположение, но от него стало до жути противно. Настолько противно, что Пауль не смог скрыть соответствующую гримасу. Мужчина отбросил сумку от себя, будто она вся была пропитана ядом.
Он взял рубашку, сброшенную им во время этого представления. Медленно застегнул пуговицы, оставаться здесь больше не хотелось.  Будто уже сам воздух в этом отеле готов был его отравить.
Пока он одевался, он даже не смотрел на жену. Да и к чему? Что нового он увидит? Раскаяние? Стыд? Да ладно вам. Таким, как она, такие чувства незнакомы.
- Где ключ? - спросил он, когда уже полностью собрался. Он собирался унести его, чтобы жена не сбежала вдруг с тем, кто, быть может, ждет ее в холле. Он закроет ее в номере, а утром пришлет Сэма, чтобы тот выпустил и препроводил в дом. Под замок. Сам же он находиться с этой женщиной под одной крышей не хотел.
- Где? - повторил он вопрос.

+1

29

Что-то кольнуло ее в тот момент, когда Эд взял деньги, оставленные небрежно Паулем. Не то чтобы ей было вот совсем обидно, но неприятно - точно. 
Она протягивает руку Эдрику и с его помощью поднимается, у нее нет сил, чтобы улыбаться, да и не хочется, так что это красивое лицо с застывшим на ним выражением страха становится практически маской. Аида подчиняется его просьбе повернуться, так как она не похожа сейчас на приказ, и отрицательно качает головой на предложение переночевать в его номере.
- Если я сейчас уйду будет только хуже. Не думаю, что это действительно хороший вариант, Эд, - пытается улыбнуться, показывая, что помнит его. - Так что иди и позвони мне где-то через неделю. Думаю, что все уляжется к тому времени, - она кивает и наблюдает за тем, как Эдрик покидает номер, прикрывая бесшумно за собой дверь.
Аида не думает о том, что Хакел умеет подмечать детали и ее не волнует сумка в беспорядке на кресле. Миссис Хакел пытается найти что-то, что скроет ее наготу и снимает с кровати еще одну простынь, обматывая ее вокруг своего торса как раз в тот момент, когда в комнату входит муж.
Он бы мог ничего не говорить. Или начать кричать. Ударить ее. Хотя для первого ситуация была слишком из ряда вон, чтобы просто отмолчаться. Для второго Хакел слишком сдержан и умеет держать себя в руках так долго, как ему хотелось бы. А для третьего...что ж, ее супруг уже мог понять, что удары не принесут Аиде той боли, на которую обычно рассчитывает бьющий.
- Да, наверное именно туда ты ходишь каждую ночь, что проводишь, якобы, на работе, - с этими словами она заправляет кусок ткани за ткань, чтобы держалась и не падала.
Рыжеволосая в прошлом Дюран не требовала от Пауля верности. Но вот он сам требовал от нее что-то. Но разве она дала ему так мало? Именно вместе с ней к нему в руки перешла компания, которая пользуется уважением в своих кругах. Да, пускай у этой компании есть долги, но она стоит денег и тех вложений, которые в нее поступят со временем (или поступают в этот самый момент). А еще она отдала ему свою свободу, а с будущем и тело, в котором зародится новая жизнь. Пауль ведь хочет ребенка. И судя по выражению его глаз, когда он говорил об этом, ребенок для него будет являться чем-то сакральным и самым важным. Важней ее самой в будущем.
- Замечательно, - кивает и отводит взгляд.
Нет, не стыдно, не подумайте - просто она ищет взглядом свои вещи, в которые переоденется обратно в любой подходящий момент.
Вопрос про то, дала ли она что-то на память мужчине, Ида пропускает мимо ушей и тянется к сумочке как только Палю до той нет дела. Она выуживает из ее недр мобильный телефон и проверяет сообщения. Впрочем, ничего интересного она не пропустила.
- Пауль, а ты не подумал, что мне просто одиноко в твоем доме? Я там одна, в то время как ты не появляешься почти. Мы с тобой со дня свадьбы не говорили! Ты просто приходишь, берешь что хочешь и уходишь. Не спрашиваешь. Не интересуешься. Я тоже живой человек, - какие громкие слова.
Интересно, она хоть сама верила в то, что говорила?
И знаете, вглядываясь в лицо девушки можно подумать, что верила.
Молчит.
Молчит потому что не знает куда Эдрик дел ключ. Она была слишком сильно занята его приказом раздеться и намочить простынь, чтобы смотреть куда он дел ключ с объемной бомбочкой.
- Я не знаю, где ключ. Зачем тебе? - она насторожено взглянула на Пауля.
Если он так боялся, что она куда-то денется пока он будет спать - то он слишком плохо ее знает. Хотя он и так знает ее слишком плохо, что и доказывает эта самая сцена, произошедшая десятью минутами ранее.
Аида застыла посреди комнаты, не зная куда деть руки, то складывая их перед собой, то упираясь одной с бок, то сплетая пальцы. Со стороны может выглядеть так, будто она сильно нервничает или думает о чем-то. А мысли были. Он оставит ее одну в этом номере? Запрет? А потом что? А что бы сделала она сама, будь она мужчиной, мужем, который застал свою жену на минете другому мужику и когда жена даже не остановилась в тот момент, когда рогоносец появился в комнате?
Точно уж не выглядела бы так спокойно, как герр Хакел.

+1

30

На секунду он отрывается от своих таких важных дел, как разглаживание воротника на рубашке или поправления манжета, чтобы все же взглянуть на жену.
Что это было? Ревность или всего лишь попытка переложить вину с больной головы на здоровую? Он сам так часто делал. Если знаешь за собой какую-то вину, нападай, отвлекая внимания от своих ошибок и указывая на ошибки других.
Пауль не ловил звезд с неба и реально смотрел на вещи. Женская ревность достаточно своеобразна. Для нее нужны определенные чувства. И он как-то с трудом верил, что мог за столь короткое время внушить этой капризной девчонки что-то, кроме благодарности за то, что он ее спас (хотя, конечно, это слишком пафосно звучит) от возможной жизни за чертой бедности. Значит, это была не ревность.
Получается, что у них все же больше общего, чем он мог предположить. Вот только в данной ситуации это совсем не радовало. Собственная проекция в женском теле — это не то, чего хотел увидеть Хакел.
Он не собирался оправдываться. Да и к чему. Даже когда он отправлялся после работы в бордель — это была тоже его работа. Приятная, конечно, ее часть. Но не скинув напряжение — не начнешь новый день. Так что, считай, определенный ритуал для успешного дела. В конце концов не беспокоиться же по этому пустяку — когда надо всего лишь выпустить пар — свою жену, которая, кстати говоря, часто уже спала, когда он приезжал домой.
На ее «замечательно» кидает лишь «отлично». Информативностью данный разговор точно не блещет. На самом деле Хакелу говорить не хотелось. Да и о чем? О погоде? Даже спрашивать о том, как чувствует себя жена, не было желания.  А хотя, наверное, надо было бы…
«К черту!»  - мысленно послал свою благоверную мужчина, пообещав, если что, сделать ей на могиле красивый памятник.

Жест жены к телефону снимает некоторое напряжение.
Вообще все эти гаджеты — очень удобные штуки.
«Мне надо позвонить» - универсальная фраза, которая позволяет покинуть собеседника на время. Универсальная штука, которая позволяет отстраниться от ситуации, типа, для просмотра сообщений.
- Ничего важного нет? - не удержался мужчина от комментария, еще раз осматривая помещение, чтобы удостовериться, что ничто здесь не оставил.
Ее слова его удивили. Одна?  В доме, где полно людей? Да, они стараются не попадаться на глаза хозяину и редко заходят на его половину, но при желании всегда можно найти общение. Не говорили? Ну да. Не говорили, потому что каждый был занят чем-то своим. И он был достаточно корректен, чтобы не влезать в ее личное пространство.
Я тоже живой человек
Он скосил взгляд в то место, где недавно этот живой человек делал минет другому мужчине.
- Я знаю.
Что ж, с этим не посмотришь - мертвецы такого делать не умеют.
- Если так одиноко — найди себе занятие по душе, - кажется, все просто. О том, чем могла бы заняться мисс Хакел, он говорил ей еще в тот день, когда просил ее руки. Благотворительность, приемы — да мало ли дел может найтись для светской дамы. Но так ли ей все это было нужно? Ведь вся эта организационная работа уносит много сил. Вряд ли с этим сможет справиться та, кто привык лишь развлекаться.
- Хотя, мне, кажется, что ты уже его себе нашла.
Она стесняла его дома. ДЛя мужчины, который привык жить один, новый человек в комнате, в кровати - это нечто необычное. Он готов к кратковременному нахождению там дамы, но жена... Ко всему этому, наверное, надо было привыкнуть. Вот только у Паулю проходил данный процесс медленно. Помня о том, что он женат, он забывал о том, как много изменений это женитьба принесла. Дом для него был крепостью, куда не входили репортеры или те, кто отслеживал каждый его шаг, кто готов был вцепиться в глотку, как только увидит признаки усталости.  Но сейчас выходило, что даже дома он не мог быть самим собой.

Он нашел ключи на полу. Поднял их, повертел в руке, вновь игнорируя ее вопрос.
- Завтра за тобой приедет Сэм.
Он не даст ей возможность выбраться из номера.  Табличка с надписью «Не беспокоить»,  вывешенная на дверь, не позволит сюда проникнуть обслуге. А утром он передаст шоферу ключи и тот вызволит из заточения мисс Хакел.
Мисс, блядь, Хакел.
Пауль залез в карман, чтобы достать оттуда сигареты. Но палец наткнулся на бархатную коробочку.
Подарок, который он хотел сделать своей жене…
К черту!
Украшение, спрятанное в бархатную коробочку отправилось в мусорное ведро, что стояло в комнате. Коробочка стукнулась о край, раскрылась, и свалилась вниз, повесив золотое украшение, как соплю, на край. Но этого Пауль уже не видел. Мужчина уже открывал входную дверь.
- Спокойной ночи!
Вскоре за ним захлопнулась дверь и щелкнул электронный замок.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 22 августа 2013 г. Держи разум чистым;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC