За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешфорвард » 30.08.2013 - Вернисаж ваших кошмаров


30.08.2013 - Вернисаж ваших кошмаров

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Дата: 30.08.2013
Участники: Тео ван Хольте, Аида Хакел, Eduardo Dias, Ян Венстра
Описание: Если долго всматриваться в искусство, искусство начнет всматриваться в вас. Шутка. Наверное. Хотелось бы верить.

+1

2

Каждый август в преддверии учебного года Академия искусств проводит небольшой вернисаж работ учащихся и педагогов. Мэтры цепко посматривают на работы коллег и цинично пытаются продать что-то своё. Студенты млеют и преисполняются надежд, что вот именно сейчас какой-нибудь миллиардер поймет, увидит, влюбится, проникнется. Студентки лелеют и еще кое-какие надежды, некоторые студенты тоже. Агенты кочуют от картины к картине, пытаясь выудить что-то стоящее и купить по дешевке, бледные гении с младших курсов застыли возле своих работ, терзаясь сомнениями, весельчаки со старших курсов осаждают агентов или пытаются застать препода в хорошую минутку, чтобы выклянчить пересдачу.
Ван Хольте представил несколько новых работ, которые коллеги зовут коротко и добродушно - "страшилки". Одна из них еще толком не просохла, да и с названием как-то не складывалось. Как назвать парящую по частям алую шахматную королеву с огромным когтем-лезвием и то ли цветком, то ли присоской вместо лица? Хорошо, а как называть бледное женское лицо, распадающееся тугой спиралью кровавых лент, каждая из которых раскручивалась затем спиралью ДНК и распадалась на фракталы? Фигуру, нашинкованную огненными срезами, он про себя называл "фаст-фуд", но означена она была скромно: "Фантазия №37". Фигура также распадалась на геометрические формы, и те одна за одной падали ей же в рот, распяленный в крике. Ну хоть с последней он определился, она скромно называлась "Прикосновение": почти бесплотная женская рука отодвигала занавес блестящих кожаных полос с клепками, за ней прятался глаз, точнее, глаз-окно, в котором висела растянутая на крюках женская фигура... ну, не столько висела, сколько угадывалась в нагромождении тонких, нервных белесоватых конусов. Ну и для комплекта - пара городских пейзажей и немного графики, где угадывались все те же переломанные человеческие фигуры. На "фаст-фуд" уже наклевывался покупатель, но пока они не сошлись в цене с агентом.

+2

3

вв

http://storage2.static.itmages.ru/i/16/0524/h_1464102092_4093309_7f21df36f0.jpg

Эти пол месяца, которые прошли с момента свадьбы оказались не самыми ужасными, но и хорошего в них ничего не было. Аиде пришлось переехать в дом к Паулю, а особняк родителей сейчас расчищают для продажи. Сколько бы она не противилась - большой дом было решено продать. Хорошо хоть Пауль за ее квартиру не принялся. Единственное место, где Ида может укрыться от всего и просто побыть несколько часов в одиночестве.
Безмерно болело где-то в районе темечка. Запуская пальцы в волосы, чтобы сжать виски, Ида прохаживалась между полотен, разглядывала работы неизвестных и известных, в своих кругах, художников. Что она тут делала? Если говорить честно - убивала время, чтобы находиться дома как можно меньше времени. У нее вообще с началом совместной и "счастливой" семейной жизни появилось слишком много дел, которых не было раньше.
По хорошему она бы могла и просто съехать от Пауля к себе в квартиру, но ведь муж будет не рад такой перспективе и своевольности. А еще этот пункт в договоре о том, что она обязательно должна ему ребенка. Как Дамоклов меч над ее шеей. Как дать понять человеку, что ты не готов к детям?
Ида поглядывала по сторонам, пытаясь найти Яна, с которым они расстались где-то в районе входа. Этот парнишка ей доставлял удовольствие своим присутствием. С ним можно было поговорить, да и, казалось, он бродит как неприкаянный по большому дому Хакела, тоже в поисках разговора.
В первый раз они столкнулись на кухне. Аида как раз спустилась с утра пораньше, чтобы приготовить себе кофе - как оказалось, дома не было никого, кто бы в шесть утра мог сварить ей горячий, ароматный напиток родом из далекой страны. В общем...в то утро Ян ее и напугал. И только несколько часов спустя Пауль нормально их познакомил и потом, когда они уже остались наедине, рассказал о том, что взял над парнем шефство. Ида лишь пожала плечами.
Давая ему понять, что она, если что, тут, Аида отвлекается на большое квадратное полотно. Внизу висела самопроизвольная печатная табличка: "Прикосновение". Ида остановилась у картины и стала вглядываться в женский силуэт. Зрачки расширились, а дыхание участилось. Так бывает, когда ей что-то безумно нравится.
- Превосходная работа, - высказалась она вслух, как бы невзначай. 

+4

4

Народу было так себе. Залы не пустовали, но как будто некий бог вернисажей еще не включил там, наверху, невидимый рубильник, и люди бродили от стены к стене как потерянные. Не было огонька, не было напряжения, и даже взорванные куры Альберта напоминали чинный холодильник супермаркета.
Тео ждал агента, но того зажал в углу старина Венцлер, пытаясь впарить еще партию своих мексиканских примитивов. Их брали, хотя коллеги дружно пришли к выводу, что у мексиканских богомазов эти примитивы получались более живенько - Венцлер все никак не мог оторваться от академической гаммы, и так и не нашел в себе смелости отказаться от своего ровного, скучноватого мазка. Но имя делало свое дело, Венцлер попадал в каталоги, и его примитивы покупали.
Еще Тео прятался от Агаты Вински, которая с кошачьим упрямством пыталась выбить из него новыую серию обложек к "Кабинету ужасов". В худые времена ван Хольте взялся за эту работенку, проклял все на свете, получил свои гроши и собирался забыть эту халтурку как страшный сон, но не тут-то было, издатель сказал "Это наш художник!", и Агата получила команду "фас". Ван Хольте пытался спихнуть эту работу студентам, с матом допиливал старые наброски, сто раз обещал себе, что этот "Кровавый палец-3" - последнее, что он делает для Вински, но эта рыжая кобылица уже волокла ему "Кровавый палец-4". Лиза, как добрая жена, за вечер проглатывала эти "пальцы", в двух словах пересказывала муженьку и тот, чертыхаясь, садился за работу. Но жизнь есть жизнь, и за два прошлых "пальца" они съездили во Флоренцию.
Итак, в соседнем зале ван Хольте услышал боевой взвизг Агаты и стук ее низких квадратных каблуков. Какое-то время от отбояривался от нее, предлагая написать с нее ню в полный рост, но потом хитрая Агата согласилась. Надо было срочно сделать вид, что занят, занят, занят...
И небо услышало его. Как он не раз замечал, небо вообще благоволило атеистам.
Чуть безучастно покачиваясь на высоких шпильках, к его стене подплыла дама. Дама из тех, что не вешают дома слепые копии старых голландцев и пазлы, собранные в медовый месяц. Но по правде говоря дело было не в деньгах. Ему подмигнул цвет, сочный, поющий лак цвета свежей черешни, оттенявший прозрачно-белую кожу... С такими ногами на лицо уже можно бытьь полным крокодилом, и, похоже, мадам была в курсе.
Кроме того, у ван Хольте было одно маленькое, скромное развлечение для скучных вернисажей.
- Хммм... По мне так довольно посредствнно.
Он остановился в полшаге за ее спиной, разглядывая свое творение с самым снисходительным видом.
- Дешевая псевдозначительность подросткового плаката, слабая композиция, вяленькая работа с цветом... В коридор сгодится.
Пара студентов со старших курсов обернулись - они наблюдали этот скетч не в первый раз.

+1

5

Лето заканчивалось очень быстро. Казалось, полтора месяца пролетели в каком-то сумасшедшем темпе и успели вместить в себя так много событий, как Яну иногда за целый год не выпадало: и пожар, и знакомство с Паулем, и новость о том, что теперь он будет совмещать художественное образование с медицинским, и аукцион, и мистер Чжоу с его предложением, и неожиданное обретение друга в лице Рина, и тот парень, Тадеуш, и ещё Андерш, и тот случай с пропавшим Никтом...
Неудивительно, что со всем этим Ян едва не забыл о том, что осенью грядёт учёба. Нет, он по-прежнему много читал - учебники по анатомии и по технике рисования, какие только мог достать или найти в Интернете, и рисовал всё то время, пока не был занят чтением или своими ночными прогулками по городу, однако мысли о предстоящей учёбе сразу в двух ВУЗах были у него довольно размытые.
По большей части беспокоил его даже не столько сам процесс предстоящего обучения, сколько перспектива вынужденного общения с большим количеством незнакомых людей. Ян понимал, что собственную социальную неловкость надо бы, наверное, как-то исправлять, но всё равно испытывал порой лёгкие приступы паники, стоило ему представить, как много нужно будет ходить и говорить с людьми. Живыми и непонятными. В школе круг его общения был довольно узким и включал в себя, в основном, привычных за столько лет учителей и штатного психолога. От всего этого он несколько терялся.
Ещё были всякие бюрократические заморочки с оформлением. Так, ему удалось самостоятельно уладить вопрос с переводом на заочное отделение в Академии Искусств, но вот насчёт распределения заочников по группам инструкции на сайте Академии были какие-то невнятные. И, когда Ян пришёл в предпоследний день августа, ужасно нервничая из-за того, что не очень понимал, куда идти и что конкретно делать - то оказалось, что он умудрился опоздать на основное распределение и пришёл уже под самый конец. К счастью, в какую-то группу его всё-таки назначили. И, видя расстроенное лицо Яна, сжалились: вручили обратно его портфолио, приёмной комиссией уже одобренное, вручили какие-то документы на подпись, назвали имя преподавателя, к которому он был записан, и отправили в нужный корпус - искать.
Однако - это Яна расстроило ещё больше - означенного преподавателя в это время он уже не застал. Ему посоветовали приходить на следующий день или сразу первого числа. Видимо, день всё-таки был не слишком удачным.

Так что, Ян, забравший с собой документы и папку с рисунками, в растерянности побродил по территории Академии, изучая место, где будет учиться, и перебегая привычно от одной тени к другой, чтобы спрятаться от солнца. Ему вспомнилось, что на сайте в описании говорилось, будто бы у Академии имеется собственный выставочный зал - и от нечего делать решил заглянуть туда.
К его удивлению, он действительно наткнулся на какую-то выставку, куда и зашёл тут же, ведомый любопытством и общей любовью ко всякого рода экспозициям.

На входе его ждал ещё один сюрприз. В виде госпожи Аиды - вот уж кого он никак не ожидал здесь увидеть.
Честно говоря, он ещё не определился в точности, как он к этой женщине относится. Он даже не знал, как её следует называть: "миссис Хакел" звучало как-то... немного странно, он сам не знал, почему, а звать её просто по имени - в то время, как Пауль всегда держал чёткую дистанцию - у Яна не поворачивался язык.
Он чувствовал себя рядом с ней как-то неловко: ему казалось отчего-то, что она вот-вот прогонит его из дома Пауля, что он мешает ей. Она ведь была женой доктора, так что считалась теперь в доме такой же хозяйкой, как и сам мистер Хакел - Ян ощущал себя каким-то лишним в её присутствии. Чужим. И потому общался с ней почтительно - и осторожно. Несмотря на то, что она, вроде бы, не имела ничего против проживания с ним под одной крышей: Ян редко воспринимал чужое отношение к себе адекватным образом.
Ходить по залам вместе не было нужды, и они,обменявшись парой приветственных фраз, разошлись по вернисажу в разных направлениях. Тем лучше: Ян любил побыть в минуты единения с искусством один. Он поспешил "потеряться" в толпе.

Большинство выставленных работ, правда, не особенно потрясали воображение. Ян внимательно изучал композицию, и технику мазка, и цветовую гамму - но мало что находило в нём отклик эмоционально: словно бы какая-то заметная часть этих работ делалась не для души, а исключительно на пробу сил и на продажу.
Были, правда, несколько особенных картин - с одним и тем же узнаваемым стилем, написанные либо одним и тем же человеком, либо одним мастером и несколькими умелыми подражателями. Они выделялись, во-первых, необычным исполнением - Яну нравился кубизм, было в его идеях что-то привлекательное, хотя сам он больше тяготел к экспрессионизму и сюрреализму - а во-вторых...
Во-вторых, здесь прослеживалась определённая тематика. Ян задерживался возле каждой из этих картин, вглядывался пристально - и видел смерть, в разных формах, в разном воплощении. Была ли в этом вина его искажённого восприятия - или художник действительно имел в виду именно то, что отчётливо виделось Яну в этих полотнах?
Он вдруг понял, что хотел бы познакомиться с автором этих творений. Посмотреть на него, узнать хотя бы поверхностно, что это за человек. И что он видит в собственных работах.

А ещё там была... эта картина.
Ян застыл и, кажется, даже дышать перестал на минуту, как только её увидел. Он уже не замечал, что в зале оказалась Аида, которая, кажется, кого-то искала, не замечал вообще ничего - только стоял и смотрел поражённо на полотно без подписи. И размышлял: чудится ему или, всё-таки, нет? Чудится или нет?
Разбитая на составные части, несколько размытая, похожая больше на шахматную фигуру, чем на призрака в плаще, но всё ещё узнаваемая, на Яна смотрела его собственная Смерть.

Отредактировано Ян Венстра (2016-05-25 20:25:14)

0

6

- А я смотрю вы мастер набивать себе цену, мистер... - она закончила предложение в тоне вопроса, ожидая ответа от мастера.
В общем-то он мог бы и не называться - под картиной было имя. Но почему-то Ида хотела, чтобы он сам назвал себя. А желание дамы, как говорится.
Аида не сомневалась, что, аккурат, за ее спиной стоит именно хозяин полотна. Почему так решила? Ну во первых видно руку, которая рисовала...Точнее, если картина принадлежит новичку вы, в девяноста процентов случаев это поймете. А тут - все выполнено очень точно, очень четко и самое главное- с чувством. Был в этой картине эффект разорвавшейся бомбы, осколки которой, сгорая, падают оземь. А значит, картину писал человек умудренный опытом, а из этого вытекает, что ему должно быть точно не восемнадцать лет.
Ида полуобернулась к мужчине, скользнула по нему взглядом. Точно. На вид что-то около сорока, презентабельный внешний вид, гордая осанка, какой-то странный, немного туманный взгляд. Молодая женщина мягко улыбается губами темно-вишневого цвета.
- Я не так хорошо понимаю кубизм, но изображенное на картине мне близко, - она вновь отворачивается к картине и краем глаза замечает Яна, который попал в одну с ней "комнату".
- Меня зовут Аида. Аида Хакел, - девушка запнулась, замолчала и посмотрела в пол.
Называться новым именем было не привычно, даже странно. Аида Хакел. В день свадьбы она сказала Паулю, что ее имя теперь ужасно звучит. Но на самом деле ей даже нравилось. Правда она не может себе позволить признаться в этом.
Но мысли Аиды сейчас были далеки от Пауля и всего того, что произошло на свадьбе. Точнее именно об этом она и думала, а если еще точнее, то о сюрпризе мужа. Это же надо было встретиться в Ирландии на своей же свадьбе с человеком, которого видеть хотела бы меньше всего.
Гэбриэл Дюкро как призрак снова вклинился в ее настоящее. И тогда ее пробила настоящая дрожь ужаса. Меньше всего на свете ей бы хотелось находиться рядом с этим сумасшедшим. Он пугал ее...а еще сильнее ее пугало то, что она видела в глубине его сознания.   
И снова она видит в мыслях эту страшную картину окровавленной девушки.
Ида вздрагивает, а после - приходит в себя и оглядывается с вороватым видом, словно она кошка, которая тащит кусок колбасы со стола хозяина.

+3

7

- А я смотрю вы мастер набивать себе цену, мистер...
Студенты отвернулись, чтобы скрыть улыбку - но зря, потому что первым улыбнулся сам ван Хольте.
- Ван Хольте, Тео ван Хольте, - он слегка наклонил голову, приветствуя даму. - Да что вы, какой мастер - так, любитель! - и он слегка развел руками, как будто отказывался от комплимента.
А ведь она не была крокодилом. И, кажется, он ее где-то видел, не мог не видеть, но... Хакел? Что-то неуверенно прозвучала фамилия. Взгляд Тео скользнул по холеной руке мадам, и он понял, что да, она-таки была мадам, но, кажется совсем новоиспеченной. Ну что ж, тем лучше, возможно, этап украшения любовного гнездышка еще не закончился... только кто ж его так украшает?
...изображенное на картине мне близко
Мда. Поздравить не с чем, если подумать.
А ведь она не была крокодилом. Она была красавицей, из тех, что узнают об этом рано и остаются ими до глубокой старости - ну, если старость эта благополучна. Жестковатый контур лица сам по себе раскладывался на идеальную геометрию, немного сглаженную юностью - да, годам к сорока она, пожалуй, только похорошеет... если останется жива.
Какого черта он так подумал? Картина, конечно. Переломанная, беспомощная, бледная женская фигура. На миг в зеленых глазах мадам Хакел мелькает растерянность, как рябь на стоячей зеленой воде. Скулы что надо, надо бы набросать ее на досуге. Может выйти интересно. И тут он понял, что рассматривает ее, уже не особо скрываясь.
- Прошу прощения, мадам, профессиональная привычка. У вас превосходная лепка лица, - он улыбнулся и перевел взгляд на картину. Да, почти тот же оттенок кожи... но девушка на полотне мертва, разве не так? На какой-то момент Тео стало не по себе - они стояли рядом как соучастники какого-то преступления.
Из угла на него неодобрительно покосилась Мэтти - ей не нравилось, когда Тео "распускает хвост", чтобы толкнуть что-нибудь из своего бессмертного наследия. Но сейчас он, пожалуй, не распускал. Картину и эту женщину что-то связывало, что-то большее, чем прихоть или дизайн ее идеального дома.

+1

8

Назвать Яна впечатлительной натурой - значило бы преуменьшить истину. То, что поражало его, восхищало, огорчало, вселяло в него страх или радость, все те события и люди, которые находили в нём отклик - ничто не уходило из его памяти бесследно. Он мог думать об одном и том же часами, днями, месяцами, он мог мысленно возвращаться к одному и тому же образу спустя годы после того, как прототип этого образа в реальности уже давно померк.
Его Смерть - странное создание его помутнённого разума, призрак, сотворённый из его собственной крови - просуществовала на свете, наверное, не больше пары минут. В готовом, целом виде - и вовсе не больше нескольких секунд, тех секунд, когда творение будто бы ожило, будто бы узнало волю своего создателя и намеревалось её исполнить. Один миг понадобился тогда Яну, чтобы взглянуть своей Смерти в лицо - в то, что её лицо заменяло. Этот же жалкий миг понадобился Смерти, чтобы позвать его за собой одним движением когтей...
И с тех пор, как этого не случилось, с тех пор, как самое необычное, самое живое из его созданий разлетелось кровавыми брызгами по подвалу Пауля, когда он потерял сознание - с тех самых пор Ян не переставал помнить о нём. Ни на минуту, ни на секунду не переставал. Его Смерть с тех пор прочно поселилась на границе его сознательного и бессознательного, постоянно маяча где-то на фоне, даже когда он об этом не догадывался.

И теперь она смотрела на него с чужой картины, и при некотором размышлении Ян понял: неважно, что это было, неважно, показалось ему или нет. Она была там, на холсте, он это знал - так что толку от сомнений? Не было причин, по которым это не могла быть она. В этом мире возможно было всё.
Ян стоял и смотрел, будто загипнотизированный - вид у него был потрясённый и какой-то рассеянный. Забыв, что вокруг - множество людей, изредка он беззвучно шевелил губами, будто бы обращался к кому-то невидимому, один раз протянул даже руку, словно намереваясь коснуться картины - но опомнился вовремя и не стал, конечно: ему ли было портить чужой труд?
Едва-едва очнулся он только тогда, когда услышал имя, прозвучавшее возле картины неподалёку - память вяло сообщила, что имя это принадлежало, вроде бы, как раз тому преподавателю, к которому он должен был зайти. Прижимая к себе папку с рисунками, в которую он вложил заблаговременно и документ, Ян обернулся в сторону голоса - механически, словно всё ещё мыслями пребывал где-то не здесь и не сейчас. Взглянул на человека, назвавшегося Тео ван Хольте, запомнил его автоматически - и повернулся снова к картине.
"Почему у неё нет названия?.."

Отредактировано Ян Венстра (2016-05-27 01:40:33)

+1

9

А они-то еще всем отделом недоумевали, чего это капитан приказала явиться в парадных белых рубашках вместо привычных "поло"? И ведь давно грозила "приобщить к прекрасному", грозилась не отпустить на выходной, если большую часть отдела не "окультурит". Вот и допрыгались.
На пятиминутке с утра было объявлено о "культпоходе", отчего большая часть личного состава страдальчески застонала, понимая, что отвертеться не удастся, а затем с энтузиазмом тянели спички - дежурные Стокс и Брунич в этот раз прямо сияли, хотя обычно черт с два их заставишь лишние часы пахать. В общем, в итоге они всей гурьбой в 16 человек погрузились в служебный автобус и, хмуро глядя на шефа, прокляли свою утреннюю недогадливость.
- Напомни мне в следующий раз заглянутьв  календарь на предмет праздников. В иные дни мы не обязаны парадку носить...
- Угу... - только и ответил Диас, вздохнув и решив про себя, что не так уж и плохо в принципе, немного проветрить мозги и просто отвлечься от вала работы, навалившегося в последнее время. Было лишь неприятно, что на подобное мероприятие их везут... ну, скажем так, добровольно-принудительно.
Когда они прибыли на место, стало ясно, что они здесь даже в парадной форме смотрятся нелепо и совершенно не к месту. Дуо поморщился, оглядываясь и отмечая одежду и явно не салдофонский вид окружающих.
"Ладно, раз уж здесь, просто можно насладиться тем, что понравится, думаю", - он мало что смыслил в искусстве, особенно, как оказалось, современном. Да и старые классические школы тоже вряд ли смог бы назвать. Просто обычно смотрел на картину и понимал, что ему нравится - особенно это касалось пейзажей и портретов старых мастеров. Что касается современных художников...
"Все_очень_плохо, да? Я тут один не понимаю, что здесь нарисовано? Почему у нее голова между ног?" - он правда пытался понять смысл того полотна, на которое пялился уже минут пять как, но тот ускользал, а четкие геометрические фигуры не желали выдавать свою тайну. Впрочем, на следующей было не лучше - там буйство красок без формы может, и впечатляло, но тоже не оставляло ни шанса для эксперта вовсе не в живописи понять, что на ней в принципе изображено. Тяжко вздохнув, он двинулся дальше. Примерно через 15 минут разброда и шатания по залу, он вдруг понял что... огорчен. Возможно, стоило бы спросить у кого-то о символизме или чем-то похожем, но, признаться, досада на пробелы в собственных знаниях и восприятии банально стесняли. Он было уже хотел направиться на выход, но краем глаза зацепился за алое, вздрогнул и застыл, лишь через несколько секунд, словно привороженный и не глядя под ноги, пошел к алым росчеркам. Это что-то до боли напоминало. но вот... что?
Идя так, он нечаянно наткнулся на кого-то, лишь после столкновения выйдя из "транса" и обратив внимание на то, куда идет и на кого "наехал".
- Искренне прошу прощения. Простите, - он чуть склонил голову, извиняясь перед юношей, слишком необычным даже для этого места. А еще, стоило коснуться его плеча, перед глазами вспыхнули новые алые росчерки, только уже явно не нарисованные. Слишком много крови для столь юного создания.
"Неужели кто-то погиб из семьи?"
- И правда, извините мне мою неуклюжесть, молодой человек, - в пол голоса чтобы не мешать, пояснил он. - Я просто растерялся, глядя на все эти полотна. Вы... Вы разбираетесь в этом всем? А, да, простите, не представился, - он с легкой вежливой улыбкой протянул руку альбиносу, теперь тщательно контролируя способность. - Эдуардо Диас. Судэксперт. Признаться, я немного... - он невесело хохотнул и покачал головой, - да что там, вовсе не немного я не понял из того, что здесь увидел. А Вы? Вы правда понимаете это? Вы художник?
Если молодой человек не захочет разговаривать, если он ему мешает, он наверняка попытается отделаться от полицейского. Это станет понятно сразу, а значит, можно будет еще раз извиниться и ретироваться. А нет - так хоть время скоротает и, возможно, узнает для себя что-то новое.

+2

10

- Очень приятно, мистер ван Хольте, - девушка слегла склоняет голову в жесте приветствия, губы ее все таки же изогнуты в полу-улыбке, словно она о чем-то глубоко и значимо думает.
А подумать было о чем. Растянутая на крюках фигура, словно и сама она в оковах своего бессилия. Это свадьба, которая произошла так скоро, закрыла птичку в золотой клетке наедине с хищником. Тут не то что петь - жить не захочется. Улыбка медленно сходит с лица мадемуазель. Она склоняет голову немногим в бок, разглядывает бесплотную, полую руку, словно это рука ее собственная. Будто она наблюдает за собой. Ида моргает, очарование и страх перед картиной, что дремлет в ее сознании, проходят моментально, молодая женщина поворачивается к ван Хольте лицом, пытаясь не то забыть, не то не смотреть на картину.
И все таки что-то тянуло ее к ней. Заставляло повернуться и смотреть снова. Но Аида держалась. Напряженная улыбка вновь посетила ее вишневого цвета губы.
- Не стоит себя недооценивать, - теперь она усмехается, а зелень глаз становится изумрудной, - Хотя, в большинстве случаев гениями являются именно те, кто недооценивает себя. Расскажите мне о признанных при жизни гениях, кроме тех, у кого была мания величия, - она смотрит прямо в его глаза, изучая в ответ.
Прямых взглядов Аида не боится. Она слишком прямолинейна, чтобы тушеваться перед кем-то кто может говорить правду прямо в лицо.
Нельзя сказать, что Тео был мужчиной на миллион. Но в нем, как и в некоторых, была какая-то изюминка, привлекающая взгляд. Может быть именно эта изучающая манера смотреть на людей?
- Благодарю, - она тихо рассмеялась, чтобы не нарушать покой блуждающих по залу зрителей, прикрывая нос и губы ладонью, словно ширмой. - Мне никогда не говорили такого комплимента, - правая бровь слегка дергается, мимика ее лица живая, но за всей этой "мишурой" вы никогда не увидите настоящую ее.
Даже если Аида будет желать кричать и рыдать, она будет улыбаться и язвить, срывая злость на присутствующих рядом. В основном это подруги или прислуга. Последней достается чаще от мадемуазель Дюран, а теперь уже и мадам Хакел. Хакел. Она снова удивляется как странно звучит эта фамилия, даже если Аида просто о ней думает.
- Тогда, быть может, я смогу заказать у вас свой портрет? - Где-то по правую сторону от нее она замечает Яна, мельком смотрит на парня, после чего вновь возвращает свой взгляд на Тео. - Думаю, мы сойдемся с вами в цене, если я скажу, что хочу эту картину, - указывает ладонью на полотно, - и свой портрет, - улыбка.
Деньги для нее не проблема. к тому же она так и не преподнесла Паулю свадебный подарок. А самые лучшие вложения, это вложения в золото, камни и искусство. К тому же картина неплохо бы подошла к их спальне. Там и так, словно склеп...пусть будет одной безделушкой из ада больше.
Глаза так и сверлят, будто хотят проделать дыру в мужчине. 

0

11

Ван Хольте прищурился - внутри него в данный момент устроили отчаянную, бабскую драку художник и преподаватель - драку с визгами и рваньем за грудки. Художник был готов заявить, что красавица права по всем статьям, гении - те еще скоты и какой глубины у нас будет декольте? Преподаватель же рвал на груди (своей) пропыленную мантию, норовил рассказать о признанных в жизни гениях начигая со старины Челлини, который хоть и не умер от скромности, но оценивал свой талант вполне здраво, вещал о старых голландцах и о том, что раз уж чаровница все равно будет позировать, не прочесть ли ей заодно и курс по истории искусств?
К счастью, в душе ван Хольте обитал еще и дипломат, и он успел первым.
- Видите ли, миссис Хакел, представление о гении как о чем-то эммм... болезненном и мучительном относится к периоду романтизма. Если же вспомнить античное понимание гения, genius loci и тому подобное, в общем, добрым латинянам (он хотел сказать "квиритам", но студенты вечно переспрашивали его, что это за вид растений) вряд ли бы пришло в голову, что гений может быть мучительным или мятежным, он же гений, а не ламия какая-нибудь!
Он негромко рассмеялся.
- Что до мании величия - вспомните Тулуз-Лотрека, мадам! И я не имею в виду рост, это была бы шутка для первокурсников, не выше.
Он помолчал, кое-что прикидывая.
- Мой агент меня убьет, но я готов расстаться с ней за 4,5 тысячи.
Миссис Хакел явно была способна на большее, но это полотно уже начало застживаться в невестах, да и к тому же ему хотелось сделать ей приятное.
- Что до портрета, я думаю, вам лучше будет как-нибудь заехать ко мне в мастерскую. Вы посмотрите серию портретов, я посмотрю на вас при приличном свете, и определим, в каком цвете и на каком фоне вы отправитесь в вечность.
Обычно эта шутка моделей смешила, но сейчас кольнула самого ван Хольте своей неуместностью. Молодые люди обычно далеки от вечности... но с этой дамой что-то было не то, и ван Хольте искренне понадеялся, что как-нибудь после очередного припадка не найдет в своем альбоме эти рыжие волосы на мокром асфальте, а длинную белую шею - вывернутой под неестественным углом. Рядом с миссис Хакел ходила смерть - неспешным шагом, каким обычно ходят по картинной галерее.
- Или вы желали бы позировать вместе с супругом?
Но что-то ему подсказывало, что такая деталь фона  как мистер Хакел на портрете не предполагалась.

Отредактировано Тео ван Хольте (2016-06-07 17:32:29)

+2

12

Она усмехнулась на его комментарий про мятежный дух гениев и слегка склонила голову, складывая руки на груди, какое-то время смотря только на полотно, которое пожелала приобрести. Что-то в этой картине манило ее к себе. Она не понимала что, но намеривалась узнать. Этот облик...этот размытый силуэт девушки...
- Не самый лучший пример Лотрек, - она смотрит на мужчину мягко улыбаясь и пожимает плечами, словно не желает спорить, но у нее есть что сказать: - если мне не изменяет память, то критики были все таки достаточно враждебно настроены, касательно него. Да и слава пришла к художнику только после его смерти. Такой неприглядной, что даже думать страшно, - Аида вдыхать немного больше воздуха, чем обычно, отчего ее грудь вздымается выше.
Ван Хольте озвучил свою цену и это было чертовски мало. Во всяком случае Аида была готова заплатить куда больше. Но раз уж художник сам решил, что будет так...к чему споры? Она отворачивается от полотна, словно не хочет больше его видеть, окидывает взглядом зал.
- Вот и замечательно. Вы принимаете чеки? Или же лучше оформить перевод средств на ваш счет? - голос ее приобрел нотки деловые.
Аида словно поменялась в момент, стала немного другой. Не такой, как прежде. Но, как гласит одна "истина" человек никогда не бывает таким как прежде. Он всегда новый. Потому что время течет. Все меняется.
- В таком случае я попрошу вас оставить мне адрес и телефон. Мы договоримся о встрече и тогда наметим все, о чем вы только что сказали, герр ван Хольте, - зеленые глаза смотрели снова в глаза мужчины. - И нет, мой супруг не будет позировать со мной.
Откуда он знал, что она замужем? Есть, конечно же вероятность, что знает Пауля. Или же что читает газеты. Но многие ли так тщательно следят за тем кто, когда и с кем обручился и пошел под венец?
Аида хмурится.   
- Сегодня не много посетителей, - замечает она, делая легких жест ладонью, словно указывая на тех, кто был в зале.
Казалось бы. Вопрос улажен, она может со спокойной душей идти гулять меж полотен дальше, но Аида задерживается.
- Когда будет доставлена картина? - ведь ей еще надо подумать куда повесить полотно.
А хотелось его повесить на место достаточно обращающее на себя внимание. Пауль должен заметить его непременно.

0

13

Кто-то налетел на него, и Ян, пошатнувшись от столкновения, рывком вернулся в реальность. Моргнул удивлённо, будто только сейчас вспомнил, где он находится и что вокруг делают все эти люди, и встряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
Ах. Выставка. Точно. Он всё ещё был на выставке.
Ян взглянул на человека, который вывел его из этого ступора. Тот, кажется, извинялся.
- Ничего страшного...
Должно быть, странно он выглядел сейчас, когда разглядывал картину так пристально, и, наверное, мешал другим людям пройти. С другой стороны - разве на выставках не принято делать именно это? Погружаться в искусство с головой? Так что, наверное, всё нормально.
Неуверенно пожав протянутую руку (жест отчего-то казался слишком взрослым для него и непривычным, но одновременно Яну даже в какой-то мере польстил - его в кои-то веки не посчитали ребёнком), он ответил:
- Рад знакомству, мистер Диас. Меня зовут Ян.
Он смутился.
- Художник? Нет, я... я только учусь. Я хотел бы стать настоящим художником. А что вы имеете в виду под... пониманием? Я хочу сказать - это ведь искусство. Оно отражает то, что внутри нас, и то, как мы видим мир снаружи. Каждый понимает его для себя сам... я так думаю. Каждый видит в картине что-то своё, разве это не замечательно? - он смутился ещё больше. С чего он взял вообще, что сам в этом разбирается достаточно, чтобы кому-то навязывать своё мнение?
Затем он вновь перевёл взгляд на картину перед ним - она манила его, словно магнит.
- Судэксперт... это значит, вы из полиции? А... можно спросить? Вы что-нибудь расследуете здесь? В Академии что-то случилось? Я собираюсь здесь учиться, и ничего ещё не знаю.
С полицией Ян общался всегда довольно осторожно, но вида не подавал. В конце концов, может, человек тут просто отдыхает от работы. Да и, если бы тут совершилось какое-то преступление, вряд ли в Академии царила бы такая расслабленно-ленивая атмосфера последнего летнего дня, верно?
Фоново он прислушивался к короткой лекции мистера ван Хольте. И, судя по тому, что он мог слышать со своего места, именно мистер ван Хольте был автором картины, насчёт которой они с Аидой о чём-то договаривались. Может, и эту картину написал тоже он? Ян решил, что подойдёт и спросит. Когда тот закончит переговоры с госпожой Хакел. Он должен знать. Поэтому украдкой Ян поглядывал за плечо мистера Диаса, на этих двух.

Отредактировано Ян Венстра (2016-06-08 23:31:18)

+2

14

- Чек подойдет. Оставьте адрес, я пришлю ее сразу после закрытия выставки, то есть в понедельник.
Теперь, когда грубоватая часть сделки состоялась, можно было поговорить. Конечно, рядом ходил кто-то, очень похожий на студента, но студенты, в конце концов, никуда не деваются. Ну, обычно не деваются, - кисло поправил он себя, - кто тут, как-никак, художник-криминалист?
- Я смотрю на нее и все никак не могу понять, кто попал в большую передрягу - одна или вторая? Та, что уже висит в паутине или а, что только увидела ее?
Уйти от того, что картина продана, снова вспомнить, что это - работа, его работа. Да полно, его ли? Да его, он же всю жизнь подбирает, доделывает, доводит до ума то, что с той стороны набрасывает ему его таинственный двойник, которому так нравятся кровь и убийства. Реже - секс, еще реже - какие-то аморфные озарения. Они появляются редко, уходят сразу и без торговли, и ван Хольте их у себя не оставляет. Они светятся счастьем, даже сказал бы - шарашат, но он смотрит на них стыдливо, как будто подглядел чужую брачную ночь, это счастье - не его.
Порой на него находят приступы ярости - он так и не смог нарисовать ничего о себе, так и не появился на сцене, где столько лет работает осветителем. И тогда он кажется себе пустым и несчастливым. Тогда он напивается. Ах, да...
- Возможно, она покапризничает в плане освещения, - честно предупредил он.
Сутенер... вот кем он себя иногда ощущает.

+1

15

Аида молча кивает и расстегивает свою небольшую, простую черную сумочку, которая до этого покорно висела на хрупком плече, приятно укутанном белоснежным рукавом такой же простой рубашки. Роскошь это не миллион страз от сваровски и неумение сочетать жутко дорогую одежду. Роскошь это простые линии, аристократические цвета и удобство. Вот удобство всегда стоит на первом месте. Только если это не туфли.
Ида чувствует как подъем начинает щипать. Ее ступни, может, и привыкли к такой высоте...но это всегда особого рода мазохизм - шпильки. Значит ли это, что все дамы с отклонениями? Быть может, но чего только не сделаешь ради простой красоты.
Она балансирует, пока не отставляет правую ногу немного в сторону, становясь более уверенно.
Из сумочки Аида извлекла чековую книжку и ручку. Быстро надписав имя, сумму, она поставила подпись. С характерным шуршаньем листок оторвался от всех остальных, Аида перевернула его и сделала еще пометку цифрами, после чего чек перекочевал в руки мастера.
- Я буду ждать, - она улыбается своими вишневыми губами, после чего обводит взглядом полотна ван Хольте и замечает вновь Яна.
Тот как раз смотрел в их с художником сторону.
- Вся наша жизнь сплошная передряга, - Ида отворачивается от мальчишки, который живет в доме Пауля.
Пока она не может сказать "в их с Паулем доме", потому что не чувствует себя там как доме. Скорее чувствует себя гостьей. Да и муж, кажется, делает все возможное, чтобы она себя чувствовала там именно так. Аида хмурится, смотрит еще раз на картину.
- Ваша работа прекрасно описывает мое внутреннее состояние боли. Я словно бы та самая девушка растянута перед кем-то, кто наблюдает...наблюдает, но не хочет помочь мне выпутаться, понимаете? - Аида моргает и отгоняет от себя ситуацию, ее взгляд снова цепляется за Венстра и она кивает парню, чтобы тот подошел.
- Хочу вас познакомить, Тео, - она поворачивается снова к Яну, чтобы убедиться, что мальчишка все таки идет. - А касательно освещения, думаю, что с этим проблем не будет, - улыбнулась достаточно искренне.

+1

16

Как бы так пояснить ему помягче тот факт, что вот как раз понимания-то и нет. В большинстве картин здесь Диас не видел ничего, что хоть какой-то смысл несло. Наверное, это действительно или дано, или нет. Но почему ж тогда вот эта полностью и целиком крышесносная мешанина образов и красок вызывает такое... такой протест в душе? И не того рода, что возмущает, нет, он просто смотрит на полотно, а внутри кишки скручиваются в спираль, всплывают под веками кроваво-алые образы, запах медных монет на языке так и пляшет.
- Да, из полиции. Но знаете, я тоже не всегда был полицейским. Но в Академии нас заставляли обращаться по званию и полицейской должности, даже если мы тогда были курсантами и рядовыми, - он улыбнулся парню, поправил очки и вновь взглянул на картину перед ними. - Так что, думаю, художником Вас уже можно назвать - желание учиться и стать, в итоге, профессионалом, весьма похвально. Что до Вашего вопроса...
Он потер подбородок, поискал взглядом капитана, покачал головой.
- Видите ту женщину в форме? - он взглядом указал на темнокожую женщину с идеальной фигурой, которая с умным таким видом кивала в ответ на то, что ей втирал какой-то лысоватый мужчина в клетчатом пиджаке из джерси. - Это наша начальница и иногда она бывает весьма настойчива в вопросах нашего, хм, просвещения. Нас просто погрузили всем отделом в служебный фургон и привезли сюда наслаждаться искусством, - он осмотрелся вокруг, вновь задержавшись взглядом на картине рядом. - Признаться, я действительно не понимаю процентов девяносто того, что здесь выставлено. Даже не вижу, что именно нарисовано. Ну, в смысле, где голова, а где руки. И есть ли они там вообще. Наверное, что-то пора менять в жизни.
Самоирония помогала справиться с тем, что он чувствовал себя идиотом. Шеф приволокла их сюда за шкирку, но не пояснила, каким таким макаром им надо впитывать пока что невидимый свет искусства. Но вот он уже битый минут десять торчит возле одной единственной картины, которая его зацепила, а он даже не может понять, чем именно. Зато, профессиоональная привычка все подмечать, сработала вновь - он поймал взгляд Яна за плечо собеседника, посмотрел назад и улыбнулся.
- Кажется, Вас зовут. И к такой красивой женщине я бы на Вашем месте, Ян, вприпрыжку бы бежал. Не стоит заставлять даму ждать. Извините, если что, и приятно было познакомиться, Ян.
Он попрощался с парнем легко, и без того чувствуя, что задержал его. Но когда парень проходил мимо и задел его легко, едва-едва по касательной, Диаса окатило волной, состоявшей из мешанины крови: артериальной, венозной, смешанной... любой. Он увидел стекленеющий взгляд человека, чувствовал его кровоток, сходящий на нет, чувствовал стекающие по руке вязкие теплые еще капли, слишком быстро остывающие, но все равно живые. Все еще.
В реальность выбросило, как всегда, резко, словно из воды пловца подбросило. Эд заставил себя отвернуться от удаляющегося юноши, но уже зная, что придется этим заняться.

+1

17

Ян смешался и улыбнулся тоже, чуть зардевшись. Ему польстили слова полицейского, и ему действительно хотелось бы однажды сказать про себя "Я - художник", без всяких оговорок. Было бы здорово.
Он поглядел в указанную сторону, на женщину, которую мистер Диас назвал своей начальницей. Вот как... выходит, полиции сегодня здесь собралось и в самом деле много. Нужно быть осторожным - просто на всякий случай.
"Не говорить, не показывать, не думать о том, о чём думать нельзя. Полиция может сотрудничать с Центром?.."
Однако похоже было, что сегодня полиция и в самом деле была здесь только для некого культурного просвещения. Впрочем... кто может знать наверняка, верно? Ян снова посмотрел на картину перед ним.
- Я не уверен полностью насчёт остального, но вот тут... нет головы. Нет рук, - сказал он очень тихо, едва подавив новый безотчётный порыв коснуться красного полотна. - Не в привычном смысле этих слов... это не человек, мистер Диас.
И добавил ещё тише, но как-то не характерно для него уверенно, с глубоким убеждением и трепетом:
- Это Смерть.
Ведь это его не выдавало. Он просто озвучил то, что было изображено на картине. Это не было подозрительно. Ну... наверное, не было. Да?
Аида звала его. И ему, с одной стороны, неловко было покидать собеседника вот так, а с другой - тот сам настаивал, чтобы он пошёл к ней, так что, наверное, всё было в порядке.
- Да... тогда я пойду. Всего хорошего, мистер Диас. Приятно вам провести время на выставке.
Последний, прощальный взгляд на картину - и он, не заметив, что чуть задел мистера Диаса плечом по пути, отошёл к Аиде, которая стояла рядом с... его будущим учителем? Вероятно, так.
- Здравствуйте, - обратился он к мужчине, прижимая к себе папку. Вопросительно и молча взглянул на миссис Хакел: зачем он ей понадобился? Можно ли было при ней спрашивать про авторство и говорить обо всех этих удивительных полотнах, взбередивших ему душу?

Отредактировано Ян Венстра (2016-07-06 01:38:05)

+2

18

Я словно бы та самая девушка растянута перед кем-то, кто наблюдает...наблюдает, но не хочет помочь мне выпутаться, понимаете?
Вот так так... - подумал про себя ван Хольте. - Кажется, вместо истории искусств тут понадобятся сеансы психоанализа.
Подумал он это, впрочем, без тени иронии, скорее это прозвучало как у человека, который решил прогуляться в погожий летний денек и вдруг заметил на горизонте грозовую тучу. Из серии "ну что ж, стоит захватить зонт".
Так получилось, что сеансы психоанализа начинались вокруг него спонтанно. Похоже, у него был дар выслушивать людей так, чтобы им не становилось неловко после потока откровенностей. Примерно так он в свое время и женился на Лизе, точнее, так она и решила, что они вроде как уживутся. Ну, ужились. А, passons.
Но параллельно мысль заработала. Женщина и паук, женщина и паутина. Женщина и зеркало, зеркало треснуло, "погибель ждет меня", волшебница Шалот, здравствуй, Агата Кристи, зеркало-паутина, а в паутине паук, а ведь она только подошла причесаться, а там девочка Садако, а там паук, и труп... нет, это уже перебор. Обойдется цыганское веселье без марципанов, не надо трупа.
Труп, кстати, тоже ее. Все правильно. Двойной портрет - миссис Аида Хакел и труп ее же.
Он не был уверен, что миссис Хакел оценит эту идею, но кроме официального портрета кто мешает ему написать неофициальный?
Тем временем оная миссис с недюжинным чувством такта свернула разговор, и пред очи ван Хольте предстал... ну кто кроме свежего первокурсника мог так прижимать к себе папку с портфолио? И да, кажется, ему все еще интересно смотреть, кто чего выдал на свет божий. Ван Хольте знал это качество за собой, но полагал его довольно редким. Но тем не менее юноша малость припозднился... мягко говоря. То-то его отправили к ван Хольте - Мейсснер или Виолетта могли бы его уже и турнуть.
- Ну, судя по папке, вы по мою душу, - усмехнулся он, протягивая щуплому юноше руку и про себя отмечая неплохо выраженный альбинизм. Ну, приработок натурщика у него в кармане. - Меня зовут Тео ван Хольте, и мы в сами будем отравлять друг другу жизнь ближайшие четыре года. Я - несколько более успешно, я ведь профессионал, но и у вас неплохие шансы.
Со студентами не надо было чиниться, и это было славно. Но ван Хольте был человеком прагматичным, хороший заказ требовал толики политеса, по крайней мере пока чопорная мадам не решит сама распустить узел на галстуке. И хорошо бы это был не его галстук, тут и так все выглядело сложновато.

+1

19

- Ян, хочу тебя познакомить, - но, Тео и сам прекрасно справился с этим, тот час называя свое имя.
Иде лишь осталось улыбнулась и еще раз отвлечься на картину. Когда некое подобие диалога позволило ей вклиниться без укора для собственной репутации, она сказала:
- В общем, я очень надеюсь, что мы договорились. Можете позвонить мне и назначить день, когда будет удобней, - конечно, Аиде, по большему счету, вообще было нечего делать. - А сейчас, прошу меня простить, но я заметила кое-что интересное, - улыбается Тео, а после переводит взгляд на Яна. - Увидимся уже дома. И удачи, - сказала чуть тише, проходя мимо.
После ее ухода в воздухе еще долго пахло терпким ароматом Шанель. Цокот длинных каблуков утонул в пучине зала. Даже не смотря на то, что посетителей было не так много.
Аида еще какое-то время покрутилась вокруг картин, сделала еще один заказ и отправилась в ресторан, где обещала провести ужин с подругами. Они ведь давно не виделись. Девочки как раз вернулись из своего путешествия по Штатам, так что было интересно, какие истории они привезли вместе с собой. 

+1

20

Ян смотрел на мужчину перед ним во все глаза, очень серьёзно, изучающе и в то же время с любопытством, которое он тщетно старался скрыть. Ни на одного из его школьных учителей мистер Ван Хольте не походил.  Ян подумал было сначала, что руку тот протянул за упомянутой им папкой, но, похоже, что всё-таки для рукопожатия, и спустя мгновение неловкости он несколько запоздало протянул руку в ответ, чтобы скрепить знакомство.
- Меня зовут Ян. Очень приятно, мистер Ван Хольте, - и, посомневавшись, всё-таки уточнил озадаченно, таким тоном, будто опасался, что успел уже произвести не самое лучшее впечатление при знакомстве и в чём-то допустил ошибку: - А... почему "отравлять"? Я не... я постараюсь не доставлять вам неприятностей, честное слово...
Он и обычно-то не слишком понимал шутки, а сейчас и вовсе чересчур нервничал, чтобы понять фразу правильно.
- Хорошо, - сказал он уже Аиде, на прощание, и кивнул ей. Проводил её немного растерянным взглядом, снова взглянул на учителя.
А. Папка. Она всё ещё была у него в руках, и, наверное, её надо было отдать - он чуть не забыл, что именно за этим, вообще-то, и пришёл сегодня. Ян протянул портфолио мужчине.
- Вот. Это надо отдать вам, да? Там ещё документы внутри, мне сказали, их нужно отнести вам на подпись, - он виновато вспыхнул, что с его белой кожей было особенно заметно. - Простите... я опоздал на распределение, я знаю.
Его голова будто сама собой повернулась в сторону картины, которую до того рассматривала (и, видимо, обсуждала с мистером ван Хольте) Аида. Определённо, стиль был всё тот же, что и у так впечатлившего его полотна. Здесь смерть была не его личная - но чья-то ещё. Ян улыбнулся в тихом восхищении.
- Это... ваша работа? - он посмотрел на табличку под картиной. Ну вот, снова неловкость. - А... извините, не увидел сразу. Значит, ваша. И те, другие тоже? Вроде "Фантазии №37"? И... - голос его стал тише. - Та картина. Без названия. Это ведь Смерть, правда? Я думаю, это она. Алая Смерть. Она тоже ваша, да? Она такая... - он оборвал себя и поправился. - Нет, я хочу сказать, все они. Такие... сильные?.. Простите, наверное, это глупо звучит. Просто хотел вам это сказать.

Отредактировано Ян Венстра (2016-07-14 02:20:53)

0

21

Еще какое-то время Диас задумчиво, словно напрочь выпал из этого мира, провожал парнишку взглядом, лишь попрощавшись с ним вежливо, а затем повернулся к полотну вновь и уже по-новому взглянул на картинку.
"Это смерть", - пульсировало в в сознании, накладываясь на алые росчерки краски и... мелькавшие перед ним образы, события, лица... реки крови. С того самого момента, как Ян задел его плечом, Дуо пришлось приложить немыслимые усилия к тому, чтобы лицо стало каменной маской, не выражающей ничего, кроме глубокой задумчивости. Ибо пульсирующие клубки из переплетенных сосудов, капли и брызги крови на полу, багровые, уже подсыхающие ручейки и впитывающиеся вишнево-красные лужи на ковровом покрытии.. И радость, восхитительное чувство отмщения вперемешку с горечью и страхом. Только вот чьими? Полицейский потер двумя пальцами переносицу под оправой, придерживая оную второй рукой. Он точно знал, что на все это смотрел глазами Венстры, но как... этот мальчик настолько слабым выглядит, что даже многолетний опыт следователя, и тот подсказывал, что юноша слишком уж хрупок для жестоких убийств.
"Но состояние аффекта еще и не такое позволяет сотворить."
И все же, это не та смерть, которую любой из коллег Диаса и сам он лицезреет на дежурствах и описывает в отчетах. Эта - у каждого своя. Личный, персональный вид Смерти. Дуо нахмурился, кое-как отвел взгляд от картины, взглядом нашел одного из напарников и направился к нему с целью выяснить, видит ли тот в этих картинах то, что увидел он. По пути еще раз мельком глянул через плечо на Яна - тот стоял спиной и беседовал с той восхитительной женщиной и мужчиной, то ли спутником, то ли просто знакомым дамы.
"Надо бы узнать о нем чуть больше, чем имя. Если, конечно, оно настоящее".
Он все еще чувствовал запах крови и ее теплое, призывное "чавканье" под босыми ногами, утопавшими в пропитанном ею ворсе ковра.

0

22

Со свойственным ей светским тактом миссис Хакел утратила интерес к беседе как раз в нужный момент, и ван Хольте, проводив ее учтивым взглядом (святые сельди в бочке! рядом с его творением, кажется, будут висеть примитивы старины Венцлера!), занялся малышом-альбиносом. 
Портфолио первокурсника редко содержали в себе какие-нибудь откровения... но иногда и содержали. Два года назад, например, коротышка Зейделиц принесла в качестве свободного проекта засушенную мышь. Откуда ж ей было знать, что у Фрэнка Мейсснера, ее куратора, слабый желудок. Очень, очень многообещающая девица, хотя "мышизм" ей потом долго припоминали. Сейчас уже потихоньку продается.
Простите... я опоздал на распределение, я знаю.
- Ну ты явился, и то хлеб, - беспечно заметил ван Хольте.
Расчеркнув документы в положенных местах (ну конечно, еще один заочник!), ван Хольте потянулся было полистать портфолио, но тут Венстра заговорил - тихим, шелестящим голосом без особых модуляций, как будто инопланетянин в его тонкой человеческой шкурке не совсем понимал, как и зачем это делается. Надо набросать, что-то ему как раз подкинули в издательстве про кровожадных гуманоидов.
Ну да, и уроки сценической речи мальчуган явно не брал. Ну ничего, поосвоится... да, кстати, о чем это он?
- Это ведь Смерть, правда? Я думаю, это она. Алая Смерть. Она тоже ваша, да? Она такая...
Ван Хольте поднял глаза на Алую Королеву, сощурился.
- Определенно она, - медленно сказал он. - Специфическая особа. У меня было ощущение, что она, эммм... чья-то. Чья-то личная, так сказать, и пришла к кому-то конкретному. А почему вы, собственно, сочли ее смертью?
Что-то религиозное было сейчас в этом альбиносике, когда он смотрел на свою картину... стоп. А почему свою-то? Ну и денек! То ему казалось, что белая женщина написана глазами миссис Хакел, то теперь шахматная королева выглядит так, как будто ее увидел именно этот самый Венстра. Нет, Лиза права, права, пора завязывать с ночными бдениями и каджунской кухней, нервы ни к черту.

+1

23

Ян улыбнулся, повернувшись к преподавателю, и взглянул ему в глаза. Эта улыбка - заговорщицкая и почти озорная, что от Яна было ожидать крайне сложно - как будто говорила: у меня есть секрет, и вы его не знаете, но каким-то образом почти его угадали. У меня есть секрет, и я его не скажу, но вы всё равно уже практически делите его со мной. Эта улыбка, казалось, на мгновение сделала его даже более юным, чем он выглядел.
- Наверняка так и есть, - подтвердил он, гадая, откуда образ Алой Смерти вообще мог к мистеру Ван Хольте прийти. Как он узнал? Где он мог её видеть? Были ли другие картины такими же отражениями чего-то, что могло быть чужим? Сплошная загадка.
Затем он снова опустил взгляд, как примерный мальчик. - Я... так чувствую? Мне так кажется. Я посмотрел и... подумал, что она должна быть Смертью.
Он не собирался после предупреждения Сая давать кому-либо повод себя в чём-то заподозрить. Но всё равно добавил, не удержавшись, едва слышно:
- Может быть, я тоже её видел.
Краем глаза он попытался как можно незаметнее покоситься на портфолио в руках учителя. Тот собирался его просмотреть? Ян волновался на этот счёт. Конечно, комиссия портфолио уже одобрила и заверила, но - теперь, когда он увидел, какие картины пишет мистер Ван Хольте, ему хотелось, чтобы его будущий преподаватель оценил и его работы. Ему, разумеется, было ещё далеко до такого уровня, но, возможно, учитель сочтёт его хотя бы не безнадёжным? Это было бы приятно.
Портфолио, правда, особого простора для самовыражения не предоставляло - в конце концов, существовали определённые правила и требования для такого рода работ. Но малейшие лазейки, оставляемые этими правилами, были использованы Яном для того, чтобы вдохнуть в работы извечную свою тематику крови, мертвецов и кошмаров. То, как он смотрел на мир, было заметно даже здесь.

0

24

А что-то в нем было обаятельное, в этом доходяге. Не то что было, а так, просверкивало. А еще у ван Хольте появилось чувство, что парень этот... Венстра, да, точно, - что у него есть даже не тайна - нет, хуже - или лучше? - что-то ему известно о тайне, которую так и не мог пока разгадать сам ван Хольте. Или все-таки пора завязывать с бессонными ночами.
И тут студентик взял да отчебучил штуку.
- Может быть, я тоже её видел.
Ой.
Даже так.
Было бы очень мило, потому что сам Тео ее как раз-таки и не видел. Смерть, или Королеву, видел видел его двойник - тип скрытный и неразговорчивый. Как бы у него выпытать что-нибудь? Если это конечно не бред юного воспаленного сознания. Тоже на вид парень не большой соня. С другой стороны, время у него будет.
Сделав пару шагов, ван Хольте присел на широкий подоконник, откуда только что поднялась пара студенток, и положил папку на колено. Шуршит лист за листом, торсы, вазы, карандаш - штрих у парня неровный, но уверенный, местами рваный какой-то, в любой форме он норовит подчеркнуть угловатость, темные пятна теней чередуются с реденькой, серовато-болезненной штриховкой полутонов. Работы в цвете... мда, и тут его норовит увести в монохром. Белый, черный, коричневый, красный - и всего улова. Но в конце папки должна быть пара листов поинтереснее, хотя многое видно уже сейчас. Но как бы сказать... половина тех, кто приходил с готическими надгробиями и распятыми блудницами, курсе на третьем уже бодро шарашили розовозадые ню, а на четвертом - натюрмортики с чашками для кофеен. 
Шелестит бумага, еще пара страниц - а, вот оно. Ван Хольте плотоядно улыбнулся - если этот парень продолжит в том же духе, на него можно будет потихоньку спихивать заказы поплоше из издательства... ну, пока там не сменился главред. Уух ты - даа, собрат-стервятник, мертвожор с карандашом наперевес... ну а лишние ребра да вывернутые суставы - это каждый по молодости проходил.
Ван Хольте посмотрел на него, внимательно прищурившись, и улыбнулся.
- Да, ты, кажется, прочно прописался в стране кошмаров.
Ага, а он в нее, кажется, без спросу заглянул.
- Кто это у тебя там безвременно скончался? - доброжелательно спросил он, протягивая Яну один из рисунков. Жители страны кошмаров видят друг друга издалека... мда.

0

25

Ян проследовал за учителем к подоконнику и с трепетом наблюдал за тем, как тот просматривал портфолио. Во всяком случае, от отвращения тот не морщился, что, пожалуй, уже было неплохо, а один раз даже улыбнулся. Не одобрительно,правда, а как-то так - с умыслом каким-то, что ли, но Яну достаточно было и этого.
На реплике про страну кошмаров Ян  только растерянно наклонил голову к плечу:
- Это плохо?
Или хорошо? Или это просто констатация факта? Тогда стоит ли признавать, что это действительно так?
Он ведь и сам был вроде кошмара. Такого маленького, тихого кошмара из тех фильмов ужасов, в которых мёртвые дети звали вас с собой поиграть или были одержимы демонами.
Ян взял рисунок, рассмотрел его. Пожал плечами:
- Я не знаю его. Этот человек кормил в парке птиц каждый вечер, всегда очень поздно, - о том, что он делал в парке поздно вечером, Ян умолчал. - Я наблюдал за ним. Потом я нарисовал его вот так, и он перестал приходить... не знаю, что с ним случилось.
На рисунке человек тоже кормил птиц. Правда, уже не хлебными крошками, а собой: птицы, похожие на смесь голубей и ворон, налетели чёрной стаей на разлагающийся труп и растаскивали его по частям, выклёвывая глаза и язык, отрывая пальцы и куски размягчившегося от гнили мяса вместе с одеждой, тянули внутренности из раскуроченного живота. Рядом с трупом в пыли лежала оливковая ветвь, на которую попали брызги крови. На печени, за которую дрались на трупе две птицы, можно было при внимательном рассмотрении заметить странное образование, похожее на опухоль: Ян однажды увидел её, когда взглянул на человека гемовидением, и решил отметить её на рисунке.

+2


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешфорвард » 30.08.2013 - Вернисаж ваших кошмаров


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC