За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 15.08.2013 — Не влезай, сожрёт.


15.08.2013 — Не влезай, сожрёт.

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Грехем, Томас Вольски.

Где-то в коридорах, экспромт.

0

2

Линька всегда вызывала у Грехема припадки ярости — всё тело зудело и чесалось, но пока старая шкура слезала, это было ещё терпимо. Он просто сидел у себя в комнате, ничего не ел и остервенело сдирал с себя отмирающие чешуйки, противно шелестящие, тусклые. Зато когда это заканчивалось кожа начинала переливаться всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками, ящер становился потрясающе хорош собой — по крайней мере, по мнению некоторых хомо сапиенс. И осатанело злым. Его раздражало всё — охранники, подопытные, учёные, стены, двери, решётки. С памятью становилось плохо, он терял ориентацию в пространстве, отовсюду пахло едой.

Хуже всего было от того, что график линьки постоянно сбивался, он незапланированно менял шкуру, его не успевали запереть в карцере. Вот и сейчас — перелинял, вырвался в коридор, остервенело клацая зубами, и понёсся куда-то по следу. След быстро привёл к хомо сапиенс в ошейнике и Грехем даже в разговоры вступать не стал. Он ринулся на двуногого, сгрёб в охапку, зарычал в морду лица, закинул на плечо и помчался по коридору, отшвырнув охранника, который лапнулся за пистолет.

Хомо он свалил с плеча в какому-то крайне удобном закоулке, прижал к стене и шумно обнюхал.

— Молодое мясо. Что у нас сегодня в меню? Кто у нас сегодня в меню?

Шкура горела просто огнём. В желудке было абсолютно пусто и там плясали голодные демоны. Грехем был не просто зол, он сходил с ума, стараясь быстренько решить, что с этим делать: сожрать, трахнуть или просто разобрать на составные части, давая выход собственной агрессии. А можно слегка поменять местами действия, и тогда сперва трахнуть, потом сожрать самое вкусное, а остатками отмудохать охрану, пока они будут тащить его в карцер.

0

3

Иногда Том искал неприятности намеренно и, что характерно, находил их.
А иногда неприятности, заскучав без общества Кота, находили его сами. Вот как сейчас.
Том шёл себе спокойно и не трогал никого - в своей комнате он сидел редко, интереснее было ходить и лазить всюду, куда пускали. Куда не пускали - там стояла охрана, и, если уж становилось совсем скучно без приключений по жизни, то с этой охраной можно поболтать: очень мало кто из персонала Центра обладал выдержкой знаменитых гвардейцев, охраняющих Букингемский Дворец (Том в Лондоне как-то был и, разумеется, как и большинство туристов, не преминул попробовать эту выдержку на прочность - безуспешно, конечно же), и при должном упорстве (скорее даже, при должной упоротости) можно было их на что-нибудь спровоцировать. Только в карцер Том возвращаться не хотел, так что охране доставались пока от него только задумчивые взгляды, обещающие нечто вроде: "Не сейчас, милые, но вот когда у меня будет подходящее настроение..."
В общем, в данный конкретный момент времени Том, что удивительно, никого не доставал, ни к кому не приставал, а только бродил по коридорам, напевая себе под нос что-то попсовое и подтанцовывая в такт, и никому особо даже не мешал.
Наверное, мироздание смутно ощутило эту благостную картинку (не достающий никого Вольски!..) неправильной. Потому что тут по коридору пронеслось какое-то зелёное торнадо.
Том успел ещё подумать про мультяшного Тасманского Дьявола. И спросить:
- А?
А потом его сгребли, на него нарычали, схватили и куда-то понесли.
"Чё происходит?.."
Он завопил с чужого плеча:
- Похищаааают! Полицияяя! Честных граждан похищаююют! Средь бела дня! Караууул!!!
Немного мешало воспринимать всерьёз его крики то, что при этом Том ржал. Болтался, как тряпочка, и бессовестно ржал: его ещё никогда не похищали, и с этого нового для него опыта он явно умудрялся ловить кайф.
Потом его куда-то поставили и стали нюхать. И к стеночке прижали, ррромантишненько так.
- Мне нравится твой подход! - восхитился он, хохоча. - Раз - и сразу к делу! Вот так вот сразу, без всяких там цветочков-букетиков, по-мужицки! Одобряю! Ооо, а ты же Грехем, правда? Вблизи ты прямо красавец!
Грехема он видел пока только издали - тот всё зубы на него щерил, но близко не подходил. До этого дня. Том воспользовался шансом тут же - загребущие ручки полезли лапать и щупать, потому как в одном с местными работниками Том был согласен: всякое непонятное и интересное - особенно, если это непонятное само на тебя напрыгивает - просто обязано быть исследовано!

Отредактировано Томас Вольски (2016-05-03 20:11:18)

+1

4

— Руки! — рявкнул Грехем и остервенело почесался об стену тем боком, за который облапал сумасшедший хомо сапиенс. От этого только зазудело ещё круче. Он снова шумно занюхал хомо от груди до шеи и попробовал — широко лизнул.

Терзаюсь в сомнениях, что с тобой делать, сразу сожрать или сначала оприходовать. Или просто поврать на конфетти. Чего обрадовался, придурок? Я тебя жрать сейчас буду, изволь пугаться и просить пощады, как все нормальные люди! А из-за того, что ты жжешь, спасать никто не прибежит. Первый раз вижу котлету, которая сама в пасть прыгает.

И чтобы доказать серьёзность своих намерений, Грехем продемонстрировал глупому хомо сапиенс набор превосходных острейших клыков. Правда, от этого сразу адски зазудела тонкая кожа в уголках пасти и Грехем начал нервно облизываться. Хвост злобно дёргался из стороны в сторону, задел стену, взвинчивая раздражённого ящера ещё больше.

Чтобы не мешала дурацкая футболка на будущем ужине, Грехем подцепил её когтями и быстренько распустил на лапшу. Ужин был не слишком упитанным и слегка сумасшедшим, но это устраивало ящера. Он сердито потёр когтистую руку об стену, свихиваясь от заколебавшего зуда. Свежая кожа всегда так омерзительно себя вела.

Отредактировано Грехем (2016-05-05 23:47:59)

+1

5

События развивались всё интереснее и интереснее. Этот Грехем времени зря не терял - обнюхивание перешло в облизывание довольно быстро. Такие стремительные подкаты Том обычно получал разве что в ночных клубах, где пьяные в хламину прожигатели жизни обоего пола просто тащили понравившихся особей в туалет, запирались с ними в кабинках и ко взаимному удовольствию вот так же сразу переходили к делу.
Но такие подкаты, да чтоб ещё и с угрозой сожрать - это да, это было внове. Том заглянул ящеру в глаза - зрачки у дурного Кота успели расшириться от веселья и адреналина, словно он был наркоманом, принявшим дозу - и с глубоким драматизмом (правда, всё портила широкая ухмылка, которую он и не думал скрывать) произнёс, явно наслаждаясь ситуацией:
- Оооо, нет, Боги, только не это!!! Погибнуть во цвете лет - за что мне такая участь! Пощади меня, о мой зелёный господин... пффф!
Тут он и не выдержал. И заржал снова. Потому что - ну, блин, "зелёный господин"! Вот ведь, стоит этот ящер перед ним такой грозный, чешуйчатый, зубов вон полный рот - а всё равно не страшно. Том поймал себя на том, что просто вот не очень в серьёзность этого парня верит: по его опыту, если кто хотел кого-то сожрать, так он жрал, а не болтал и не расписывал свои душевные терзания. Когда с Томом говорили вместо того, чтобы доказать опасность действиями - порванную футболку Том воспринял скорее как флирт, нежели как внесение его в актуальное меню - то он просто не видел смысла бояться за свою шкуру.
Кроме того... Грехем явно испытывал какие-то неудобства, судя по тому, что чесался об все доступные поверхности.
Том прищурился, явно чувствуя себя комфортно и без футболки. Он был придурочным, да, с этим он и сам в глубине души был согласен - но в то же время он был наблюдательным: уличная жизнь мошенника хорошо научила Тома сообразительности.
Охрана и подопытные болтали много, надо было только уметь слушать. Конечно, сейчас слухи стало собирать сложновато - Том после инцидента в столовой стал фигурой слишком заметной, чтобы вот так при нём трепаться о чём попало, но кое-что он всё-таки урывал.
И он слышал про Грехема. Всякое слышал. Про интересные отношения ящерки с Герром Бризом. И про то, например, что когда Грехем был весь такой вот, как сейчас, сверкающий, будто шкурку наждачкой оттёрли - то он был злой.
"Конечно, - подумал Том почти сочувственно, осенённый. - Будешь тут злым. Вон как чешется весь, бедняга".
- Линька, что ли? - спросил он понимающе, усмехаясь. Он сам все прелести данного явления испытать не мог в силу сугубо временного характера своей трансформации - но с неприятностью этой знаком был хорошо. - А хочешь, почесушки тебе сделаю, за бесплатно, мррр?
И поточил об грудак Грехема когти таким чисто кошачьим, душевным движением. "Когти", правда, человеческими были, но Том компенсировал это старанием: ему было для ближнего своего никаких усилий не жалко! Ну, то есть, в данный конкретный момент, конечно.

Отредактировано Томас Вольски (2016-05-06 01:43:24)

0

6

[NIC]Джаспер Ройс[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/Yo1vW.jpg[/AVA]
Не стоит возводить напраслину на охрану и надзирателей — разумеется, выходку ящера все видели, и даже среагировали. Подопытным только казалось, что где-то есть места, не просматривающиеся видеокамерами. Однако наглого балбеса Вольски давно стоило наказать, щёлкнуть по носу, чтобы не зарывался. А тут такая удача, нарвался на самое неуправляемое создание в ошейнике, которое, к тому же, пользовалось немалым блатом со стороны Службы Надзора.

Дежурный держал палец на кнопке, которая должна дать Грехему в шею инъекцию мощного парализатора, если он действительно начнёт обедать Томасом Вольски. А вот если устроит брачные игры, то можно и не останавливать. Балаболу только полезно будет получить небольшой урок.

Джасперу не повезло нести вахту именно на этом участке коридоров, поэтому он только тяжело вздохнул и пошёл за ящером, по пути сверяя направление с дежуркой и получая актуальные сведения.

— Сожрёт, значит? — говорил он, даже не позаботившись понизить голос. — Да даже если он отгрызёт у Вольски руку или ногу, мы только сэкономим на жратве и препаратах. У болтливого кота новая конечность вырастет. Я вообще предлагаю определить его на кухню, и пусть регенерирует бесконечный запас мяса для кормления подопытных.

Джас подошёл к тому закоулку, где уединились Том и Грехем, причём первый против своей воли и прислушался. Разговоры заставили его фыркнуть и закатить глаза. Нашла коса на камень, чемодан с зубами? рептилоид слишком разбаловался, привык, что от него шарахаются и послушно боятся, вот и понёс сейчас околесицу. Но самый болтливый язык Центра внезапно оказался серьёзным противником, способным уболтать до тошноты Пентагон и блок НАТО вместе взятых. Так что Джас даже не стал рисоваться в поле зрения фигурантов и махнул рукой. Что такое случится, если Грехем всё же сожрёт Тома? Да ровным счётом ничего, кормить не надо буде какое-то время. В утиль ящера всё равно не отправлят, Бриз за своего пэта любому пасть порвёт, а потом скажет, что пострадавшему нужно меньше зевать на работе.

— Нет, я не дурак соваться в эти разборки, пусть сами. Прощай, Томас Вольски…

И Джаспер решил просто взять положенный ему перерыв и пойти покурить.

Отредактировано Грехем (2016-05-08 17:37:45)

0

7

Этот сволочной хомо не боялся, только издевался, как последняя дрянь, и Грехем, и без того не миролюбивый, взбеленился окончательно. Выражалось это в том, что он схватил Вольски за плечи и немилосердно затряс, как тряпку. Ненормальный какой-то! Был бы нормальный, уже визжал бы, как будто ящер у него половину отъел, а этот идиот скалится в улыбке!

— Линька, что ли?

— Сука, — простонал Грехем.

Стонал он не часто. Вернее, практически никогда, но сейчас, доведённый до припадка психоза омерзительным зудом, был уже готов на стену влезть. Если бы это помогло, конечно, а опыт показывал, что не помогает вообще ничего, только переждать и перебеситься.

— А хочешь, почесушки тебе сделаю, за бесплатно, мррр?

— Почесушки?!

Вот тут бы Томасу Вольски прилагался бы кетчуп и в качестве гранира веточка петрушки, но Грехем сначала помедлил, потом с весьма глубокомысленной мордой лица прислушался к ощущениям и шумно выдохнул:

— Левее, чуть выше. А сильнее можешь?

Превращение взбешённой рептилии в сопящую от почесушек ящерицу произошло неожиданно для самого Грехема. Вместо того, чтобы сейчас чавкать парной человечинкой, если это вообще можно сказать про мутировавшее мясо, или вместо того, чтобы валяться и мысленно материться после парализующего укола (что было куда вероятнее), Грехем повернулся боком, подставляясь под вполне старательное почёсывание, потом другим боком, потом подставил голову и забубнил:

— Вот тут над бровями, вот по краю, вот здесь, и вот тут и… ааааа… Где ты раньше был, а?

Благословенные пошлейшие движения слабыми человеческими ногтями по свежей чешуе оказались волшебными. Грехем довольно пыхтел, охал и в какой-то момент от полноты чувствии принялся шумно сопеть Тому в ухо и обещать достать звезду с неба, только если она будет не слишком высоко приколочена, благодарно лизнул, даже спиной повернулся и хребтовый гребень встопорщил — там чешуйки отливали особым блеском, особенно когда дыбом вставали.

— А если кому башку откусить… — совсем уж щедро размахнулся Грехем. — В общем, обсуждаемо.

+2

8

Том даже не заметил, что кто-то там за ними шёл и что-то по пути болтал - он был всецело поглощён этой новой занимательной игрой. Которая называлась "всестороннее исследование людей-ящеров в их естественной среде обитания".
Он только заржал опять, когда его затрясли - для Тома всё было весело. Особенно доводить других до ручки.
Впрочем, доводить в другую сторону ему нравилось точно так же. И в данный момент он, как настоящий исследователь (и как настоящая любопытная кошатина), пребывал в полном восторге от случайно сделанного внезапного открытия: оказывается, Грехем всё это время скрывал от всех (в том числе, судя по удивлённой морде, и от самого себя) свою чувствительную во всех смыслах натуру. Том послушно чесал там, где ему говорили, с искренним удовольствием человека, который любит сделать хорошо и себе и, чего уж там, другим, а тем более - совместить эти два аспекта в один (точить когти Тому нравилось и самому, и неважно, человеческие или нет - от некоторых привычек очень трудно избавиться). Чесал, чесал и ещё чесал, и "левее", и "над бровями", и здесь, и там, и спинку, и в процессе откровенно урчал, насколько человеческое горло позволяло, и благостно тёрся об объект чесания лбом периодически.
- Мррр, и правда кррасавец. Какой ты блестящий. Какая у тебя шкурррка прриятная. Какой грребень!
И тоже лизнул возле шеи, пробуя чешуйки на вкус. На зуб тоже попробовал, где достал - не сильно, а так... в порядке изучения. И заигрывания. Грехем от "почесушек" размяк и стал выглядеть каким-то совсем ручным - Том тихо рассмеялся, когда тот дал щедрое обещание, и удвоил усилия - только глазами сверкнул:
- Я запомню! А ты приходи, если почесушек надо. Или чего другого.
Куснул приглашающе хребет возле гребня, не прекращая чесать. С ящерами ему ещё не доводилось... ничего не доводилось, кроме как пообщаться с Хантом. Но того уже довольно давно не было видно. А Легиоша кусался и энтузиазма в общении как-то не проявлял. Да и чешуи у него не было.
А у этого вот была. И вообще размякший Грехем был такой весь завлекательный - даже перестал угрожать его сожрать.
То, что дело происходило всё ещё в общедоступном коридоре, Тома не смущало вот вообще никак.

Отредактировано Томас Вольски (2016-05-09 04:08:31)

+1

9

Из-за того, что хомо мурчал, Грехем сделал вывод, что это не совсем хомо, а из-за того, что он ещё и ржал, как подорванный, не слишком-то сапиенс. Но сказать по правде, ему было уже глубоко плевать даже на видовую принадлежность. Пахло от этого мутанта вкусно, оказался ласковым и в какой-то мере нежным, приятным на ощупь, кожа тонкая, жилка вон на шее так вкусно дёргается, что хоть сейчас пробуй на зуб. Избавиться от кулинарного направления в размышлениях Грехем так и не смог, но грешно кусать руки, которые творят такое волшебство.

Ящер чувствовал себя счастливым до размягчения костей, а этот ещё и нахваливал, заставляя ещё больше пыхтеть и подставлять бока.

И чего другого тоже, — подхватил интересную идею Грехем, снова облапив приятное гибкое тело, шумно занюхал шею и без всяких церемоний приспустил штаны хомо. Когтистые лапы легли на тощие бёдра, потянули к себе, ящер прижал его к стене и начал довольно тереться об отзывчивое создание. Гибкий язык тронул ухо, а морда приобрела весьма лукавое выражение.

— Ну раз ты до такой степени не боишься, то не будешь против подружиться организмами? — смешливо проговорил Грехем. — Не представляешь, как ты сейчас хорошо пахнешь. Наверное, вот поэтому.

Конечно, лапы ящеров были украшены внушительными когтями, поэтому линька и приводила в такое бешенство — между чешуйками не поскребёшь. Зато когда кого-то такой лапой берёшь за яйца, эффект, прямо скажем, очень интересный. Однако Грехем умел быть осторожным и нежным, тут, конечно, сказывалась практика общения с хомо сапиенс, и дружба организмами тоже.

— Стыдливый, или бесстыжий? — Грехема не смущала прилюдность, камеры он даже не видел, а чуял шкурой, но какая разница? Что в комнате камеры, что в коридоре камеры. Ну пройдёт мимо эта… самочка беленькая, вкусная такая, в мягкой попой, повизжит — всё афродизиак. Ящер прерывисто вздохнул, выглаживая чужие яйца, чувствуя, как мельчайшие гладкие чешуйки скользят по тонкой мягкой коже, перехватил за член.

— Целовался когда-нибудь с рептилией?

+1

10

Лапать Тома было чрезвычайно удобно. Хотя бы потому, что он сам с готовностью льнул и тёрся уже не только башкой, а вот буквально просто всем. Он был котяра очень общительный. Во всех смыслах. И всегда был готов к расширению собственных горизонтов.
- Организм к дружбе, труду и обороне готов! - он фыркнул: выражение про "дружить организмами" ему пришлось очень уж по вкусу. Повёл носом: жаль, конечно, что нос у него сейчас тоже человеческий был, потому что для Грехема обонятельная картина наверняка была более полной, а ему доставались из этой картины только слабые отголоски в сравнении со звериным нюхом - но и того, что он мог уловить, вполне хватало, чтобы его мурчание сделалось ещё громче и довольнее. Чужое возбуждение почти всегда пахло заманчиво. - Ты тоже... неплохо так. Ммррр.
Эффект от когтистой лапы на самом дорогом был, определённо, интересный. Когти послали по телу волну приятных мурашек - экстрим, как он есть. А уж эти чешуйки... ухх. Том выдохнул через рот и сощурился, плавно двинув бёдрами навстречу чужой руке и издав горлом одобрительный звук.
— Стыдливый, или бесстыжий?
Том рассмеялся. Скосил насмешливый взгляд на ближайшую камеру, затем посмотрел Грехему в глаза и облизнулся с таким выражением, которое можно было уже записывать в отдельный вид порнографии.
- А по мне не видно, ммр?
Тон его тоже изменился - стал ниже и бархатнее. Он продолжал царапать ящера - но уже лениво, томно, не ради собственно чесания оного, а потому что царапаться ему было по кайфу. Это тоже входило в перечень невербальных сигналов, передающих "мне нравится, продолжай". С любопытством взглянул после следующего вопроса на острые зубы во рту визави:
- Неа. А ты мне язык не откусишь? Всё-таки, второй мой по ценности орган, хах!
И полез целоваться сам - очень попробовать захотелось, интересно же!

Отредактировано Томас Вольски (2016-05-10 23:20:10)

0

11

Нельзя было сказать, что у Грехема совсем не было губ. Тонкие, жёсткие, практически неразличимые, но были. Нужно же чем-то прикрывать идеальные ланцетные зубы. Поэтому и поцелуи получались своеобразные. Однако ему нравилось, как мягкие и нежные губы хомо сапинс скользят по краю зубов, вот только далеко не все отваживались на такой поступок. Зато язык ящера был куда способнее и эффективнее, чем человеческий. Язык хомо больше напоминал миниатюрную порцию какого-то изысканного блюда — вроде мягкий, но в то же время упругий, и по цвету как нежнейшая вырезка, так и хочется укусить.

Так что с этим мурчащим Грехем целовался с удовольствием, но вполне осторожно, чтобы действительно не поддаться соблазну сомкнуть зубы на сочном кусочке. Вместо этого он обвил этот кусочек языком, не сильно потянул себе в рот, позволил ему потрогать клыки. Это ведь так завлекательно, чёрт возьми!

Член у мурчащего сапиенса был не чрезмерно большой, а то встречались разные особи. Правда, большинство из них отбивались с визгом. Можно было сказать даже, что подавляющее большинство. И напрягался в руке он быстро, хорошо. Забавное созданье. Можно будет потом утащить его к себе и с присущей всем рептилиям любознательностью изучить возможности этого мягкого тела на всю катушку. А пока Грехем подхватил мурчащего под ягодицы, приподнял, прижимая к себе. Приспущенные штаны мешали просто посадить его себе на бёдра, но и это было хорошо.

В Центре ящеру не позволяли разгуливать нагишом, и он не без самодовольства подозревал, что это для сохранения душевного здоровья охранников. Ну как-то скиснут, если начнут сравнивать себя с ящером, которого природа достаточно щедро одарила. Так что сейчас он всего лишь тискал мырчащего, прижимал к себе, а потом без разговоров поймал за руку, которую сунул себе в штаны.

0

12

Исследование явно продвигалось успешно, причём в обе стороны. В воображаемом календаре (дни путались и смазывались без часов и телевидения, так что календарь этот мог быть весьма неточным) Том отметил день как удачный. Даже очень удачный, пожалуй.
"Ого! Как это мне раньше в голову не пришло такое вот близкое знакомство с этим Доктором Коннорсом?! Большое упущение!!!"
Нет, правда - точно надо было давно уже так сделать. Похититься как-нибудь или самому вон похитить (Том сомневался, что смог бы Грехема вот так же в охапку и уволочь на плече - но похищать можно разными способами) - и во все тяжкие, говорится! Уж больно целовался тот замечательно. Душевно так! Том действительно потрогал языком любезно предоставленные чужие клыки - и остался в полном восторге. С людьми - ну, с теми, у кого не было таких зубов, такой чешуи и так далее - поцелуи крайне редко были вот такими же познавательными.
"А у Герра Начальника-то, оказывается, губа не дура! Я бы с таким вот... тоже, может, положением воспользовался бы!"
Всё это Том пытался проговорить вслух. Ну как пытался - просто не привык долго молчать, но отпускать комментарии в то время, как ваш язык захвачен в плен во рту человека-ящера, не очень-то удобно. Так что он просто издавал звуки - невнятные, но горячо одобрительные. И всё ещё мурчал, да. Как уж мог. Так что даже в такой момент умудрялся генерировать шумовой фон.
Приятным сюрпризом оказалось то, что в штанах у визави чешуйчатым оказалось не всё. Ну... то есть, экстрим, конечно, дело хорошее - но могли бы возникнуть некоторые определённые, скажем так, сложности. Ничего непреодолимого, и всё-таки. Однако праздник продолжался, и ещё как - оооооу, привет! Том прекратил в чужих штанах шарить с любопытством и начал шарить уже осмысленно. У него, может, и не было на коже этих вот когтей и чешуи, сполна добавлявших интересных ощущений, зато у него были ловкие опытные пальцы. Которыми он не только из чужих карманов добро тырил хорошо, но и всякие другие вещи умел делать неплохо.
- А ты у нас большой мальчик, да? - Том обнаруженным был явно доволен. Он хихикнул и опять прильнул - ртом, телом, всем, чем только можно, активно шуруя ладонью, где надо.

0

13

— Да уж, не маленький, — Грехем довольно оскалился, вылизывая шею и плечи добычи. — И в этом есть своеобразная проблема.

Он снова облапил зад мурчащего и шумно выдохнул на ухо:

— Не порву, м? Было бы жалко. Может я продолжение планирую.

Грехем без лишних сомнений тут же сел на пол и дёрнул хомо к себе на колени, верхом. Притёрся вставшим членом к аппетитной заднице.

— Я тебя и растянуть-то не смогу, — продемонстрировал когти. — Тут только один выход — если сам.

Он дразняще показал язык, покачивал хомо на себе, с непередаваемой ухмылкой гадая, до какой степени хватит храбрости у этого забавного безголового создания. Впрочем, Грехем не был таким эгоистом, как казалось, мог и приласкать. Такого замечательного можно и приласкать, чтобы уж совсем хорошо было. Если, конечно, клыков не побоится. С другой-то стороны, зубов бояться — в рот не давать. Самого Грехема так тут никто не баловал, хотя смутные планы имелись, зато сам он умел. Ещё как умел… Опять же, никто не рисковал, за одним суровым исключением. Зато со Стилом можно было так не нежничать.

Хомо сапиенс был лёгким, как пёрышко, Грехем с удовольствием его приподнял, снова подхватив под зад. Гибкий язык заскользил по животу, пощекотал сосок.

— Надо было с тебя штаны сразу снять. А теперь или брыкаться, или порву нафиг тряпку, потом будешь по коридорам голым задом светить. А задница-то…

Грехем выразительно клацнул зубами и заулыбался во всю пасть. Что и говорить, взаимная интимная заинтересованность в его чешуйчатой жизни случалась нечасто.

0

14

Хихикать Том не прекращал. Ему явно было не только хорошо, но и в целом весело - верный признак того, что он прекрасно проводил время. Ящер был смешной и на удивление заботливый. Только Том тоже был не лыком шит.
Он поймал зубами Грехема за длинный язык - просто потому что мог! - потом отпустил и сказал:
- А у тебя вон чего же есть. Длинное и когтем не заканчивается. По-моему, вполне себе инструмент для всяких там интенсивных прелюдий, хаха!
Но, в общем, морду Том имел такую в этот момент наглую, что как-то ясно было - и самому шоу устроить будет не впадлу, если уж Грехему хочется. С гибкостью у Кота проблем не было. Со стыдливостью, как Грехем успел выяснить - тоже. У него вообще ни с чем проблем не было, когда он трахаться хотел, как сейчас вот.
Он засмеялся от щекотки, подставляясь под язык, и снова целоваться полез. Очень уж ему нравилось это дело. Вопрос штанов, на самом деле, его тоже не сильно беспокоил - он мог и так их стряхнуть, сидя на Грехеме (он и не так складываться умел), и дать их ящеру порвать: они тут такое представление на пару устроили, что один сверкающий задницей Кот точно никого не удивил бы. Ему пришла в голову одна идея.
- Вот что! А пошли, найдём чью-нибудь кровать, э? На мягком вообще удобно будет! Или, ммммурр, - выражение его лица стало и вовсе откровенно блядским. - Невтерррпёж?
Так-то, конечно, Тому мог трахаться хоть где, благо, кошачья жизнь и не к такому приучала - но, как истинный заядлый гедонист, он никогда не против был добавить в существующее положение вещей немного комфорта. На кровати (желательно, чужой, потому что он был всё-таки вредным созданьем) ему виделось больше возможностей для взаимного изучения, чем на полу в коридоре - хотя не то чтобы ему было принципиально. Пол от кровати в глобальном плане отличался мало.

Отредактировано Томас Вольски (2016-05-27 04:58:34)

0

15

Мурчащий был наглым. Наглость — второе счастье. Счастья было примерно… Грехем взвесил навскидку на руках — килограммов эдак шестьдесят, максимум — семьдесят, сильно с натяжкой, бараний вес, несерьёзно.

— Не всё сразу, — Грехем прищурил чертячьи жёлтые глаза и метко ткнул человека кончиком языка прямо в кончик носа. — Когтей на нём, конечно, нет, но и толщина не соответствует запросам. Надо же понимать!

После ещё пары серий жадных поцелуев и вполне трезвого предложения Грехем фыркнул.

Второй раз такой номер не пройдёт. Знаю я эти штучки «ах, пойдём ко мне», а потом за дверь шмыг, и визгу под кроватью не оберёшься.

Эта белобрысая зараза, Ниса, она ведь врала, что сдалась! Нет, Грехем вполне уважал изворотливость мягких человеческих самочек, их жизнестойкость так и манила, но ведь обманула же! Поэтому он цепко подхватил этого, мурчащего и понятливого, поднялся с пола так легко, как будто и не держал никого, да так и унёс в охапке. К себе!

Грехем жил один. Так совпало. И не потому, что такой страшный — он вполне сжился бы с соседом, а по ряду других причин, о которых он предпочитал помалкивать. Зато кровать у него была больше и шире, чем стандартные койки. Ну, большому парню и большую постель! Зато у себя он закрыл дверь и с некоторой гордостью показал мурчащему хомо своё жилище, которое отличалось стандартной спартанской простотой. Излишества прятались во всевозможных схронах. А пока Грехем сгрузил добычу на кровать и сразу с довольной ухмылкой содрал с него штаны.

0

16

Том даже почти обиделся:
- Чего это "за дверь шмыг", чего это "визгов", я честный кот, между прочим! Ну, ладно, не всегда честный - но убегать от хорошего траха мне в голову ещё не приходило, хех!
Но обижаться и возмущаться неверию Грехема в его искренние и очевидные намерения (Том как раз собирался перейти к той части внутренне уже отрепетированного монолога про "Посмотри в эти чистые наивные глаза, разве они могут врать?") было некогда. Потому что его опять подхватили и опять понесли.
Что Тома обрадовало ещё больше. Кататься ему нравилось почти так же, как целоваться - даже в кошачьей форме его редко кто вот так на руках носил. А разве ж это справедливо - не катать на ручках кота?!
Так что в процессе повторного похищения Том умудрился устроиться на Грехеме поудобнее, смеясь и выкрикивая в коридор какие-то лозунги вроде "Вперёд, мой жеребец!" - и радостно болтал ногами.

Жилище у Грехема тоже оказалось преотличное. Такое преотличное, что Том аж едва не забыл главную цель своего визита - руки загребущие уже полезли было исследовать новую территорию, на которой зоркий глаз уже профессионально приметил наличие всяких интересненьких заначек. Впрочем, Грехем об этой главной цели быстро напомнил - Том решил, что надо будет непременно полазить по логову ящера позже.
- Хата загляденье! - оценил он, активно помогая Грехему вытряхивать его из штанов. И самого ящера вытряхнул тоже - то бишь, стянул с того всё, что мешало притереться кожей к чешуе. Протянул ехидно: - За праведную службу, дааа? Почётному работнику месяца в качестве премии выдали?
Язык ящер использовать в качестве инструмента, похоже, не собирался. Ну и ладно: у Тома были руки.
- Хмм. Может, у тебя и смазка найдётся, у такого запасливого? Хотя - можно и без неё!
Ухмыляясь и глядя Грехему в глаза, он облизал свои пальцы. Да ещё и Грехему их в рот сунул - зубы потрогать ещё и так хотелось, ну и слюны много в таком деле не бывает. Вроде бы, пальцы эти ему не откусили, так что другой рукой Том немного ящера отпихнул.
- Давай, предоставь пространство, если хочешь смотреть!

0

17

— Почему кот? — не понял ящер и тут же намного внимательнее занюхал добычу. Действительно, пахло не совсем человеком. Но какая разница, в самом деле? Этот забавный сапиенс шустро полазил по вещам, Грехем только жизнерадостно оскалился во всю пасть, до такой степени интересно это выглядело.

— У меня есть почти всё, — ящер подумал, полез куда-то в дальний угол комнаты и добыл оттуда тюбик любриканта. Запечатанный тюбик, что свидетельствовало на выбор: а) об отсутствующей личной жизни ящера; б) о слишком бурной и жёсткой личной жизни ящера, не требующей наличия смазки.

Грехем бросил тюбик на кровать и сделал шаг назад и даже приготовился смотреть. Правда, через миг фыркнул.

— Знаешь что, я не настолько эстет. Это раз, и два — подвинься, паразит, и быстрее распечатывай смазку, потому что не успеешь даже мякнуть, как будет поздно!

Сейчас, разложив добычу по кровати, ящер довольно его рассматривал, потом принялся тщательно вылизывать его шею, пощекотал языком за ухом, а потом романтически пророкотал:

— Ты не любишь, когда тебя кусают во время секса? Спрашиваю потому, что зубы-то у меня сам видишь… как у кинозвезды.

Грехем удобно устроился между ног добычи, раздвинул его колени шире. Если тот собирался устроить небольшое шоу, то лучше так, в непосредственной близости.

— Да, было бы неправильно не познакомиться, мы же не какие-то гламурные мудаки. которые знакомятся только после того, как потрахаются, нет? Меня зовут Грехем, а ты вообще кто, и почему такой сумасшедший?

Отредактировано Грехем (2016-06-10 02:21:58)

0

18

- Как это - почему? Потому что я самый настоящий кот! А то, что не шерстяной - это так, издержки профессии и временные трудности на пути к Царству Света!
Бред вылетал у Тома изо рта словно бы сам собой - он был ходячим генератором ерунды. Особенно, когда пребывал в таком вот возбуждённо-радостном состоянии.
Любрикант его впечатлил ничуть не меньше, чем всё прочее заначенное Грехемом добро. Это ж какой простор для фантазии открывался! То есть, для фантазии относительно того, как и за какие заслуги тюбик сюда попал и почему не использовался по назначению. Небось Герр Начальник подарил. А зачем? На будущее? Про запас? А почему Грехем его не открывал?  Герр Бриз предпочитал пожёстче? А что, неужто никто больше здесь не бывал в гостях? А почему, неужто боялись царапучих когтей и зубастой пасти? Будь у Тома тюбик со смазкой, он бы точно его использовал - правда, скорее всего, не столько по прямому назначению, сколько по приколу: наверняка можно придумать кучу интересных вещей с этой штукой, связанных и не связанных с сексом!
Весь этот поток догадок, предположений, вопросов и подколов Том не преминул вывалить на Грехема - он предпочитал болтать вслух, нежели про себя. Впрочем, тюбик он всё-таки распечатал - трёп делу не мешал.
Том подставлял шею, хихикая, шутливо пихаясь и размазывая любрикант по пальцам.
- Ууу, ну, я люблю, когда кусают, но не люблю, когда откусывают или делают в моём теле лишние дырки! Ну и кровью я истекаю не очень сексуально, так что это, типа, "можно, только осторожно"! А вообще, конечно, пикантная деталь, эти твои зубы. Мне ещё никогда не доводилось трахаться с кем-то, кто может просто взять и перекусить мне конечность в один щёлк челюстей - должен признать, меня это заводит! Ха-ха!
Одна нога Тома нагло обняла Грехема за шею, притягивая его ближе. Он изогнулся так, чтобы было удобнее - не самое комфортное положение, конечно, всё равно, но вполне терпимое - и, всё так же глядя Грехему в глаза, плавно ввёл в себя поочерёдно два щедро смазанных пальца.
- Гламуррные мудаки, - он рассмеялся с придыханием и чуть запрокинул голову, облизнув губы. - Отлично мм, сказано. Я и так знаю, что тебя зовут, - он прищурился. Интонации его стали тягучими и ещё более мяукающими, хотя и оставались такими же насмешливыми. - Грррехемм. А я - Том. Не слышал про менняу? Вольски. Охррана про меня, хех, байки должна... рррасказывать. И Геррр Начальник тоже!
Пальцев стало три. Пальцы же на ноге Тома - той, что лежала где-то на плечах ящера - мимолётно царапнули по чешуе ногтями.

Отредактировано Томас Вольски (2016-06-07 07:08:44)

0

19

Рзверзлись хляби небесные. Когда Грехем учился читать, то хапнул первое попавшееся с полки, он не помнил что, но эта фраза его так впечатлила, что ещё долго любые посетители центровской библиотеки могли наблюдать чарующее по своей парадоксальности зрелище: насмерть охреневший ящер с Библией в руке и с вылезшими на лоб от изумления глазищами. Он понятия не имел, что такое хляби, почему они небесные, как они вообще могли разверзнуться, и что такое «разверзнуться». В его представлении это когда внезапно что-то откуда-то начинает переть. Так вот. Сейчас эти танитсвенные хляби, чем бы они ни были, разверзлись у мурлычащего во рту, потому что слова начали выскакивать оттуда, как рис из дырявого мешка.

Охренение номер два постигло Грехема с такой же скоростью, как и тогда, в компании с таинственной книгой, которую дядя настоятельно советовал, как лучший сборник анекдотов про хомо сапиенс. Для начала мурлыка вывалил ему на голову ворох вопросов, в которых упоминался и Бриз, и его сексуальные предпочтения, и ворох предположений на тему его, ящеровой, сексуальной жизни.

— Вольски, — прорычал Грехем, прерывая его всё больше мурлыкающий монолог. — Ну конечно! Герр начальник о тебе не рассказывает. Когда он слышит про тебя, то сразу закатывает глаза, досадливо кривит губы и предлагает заткнуться. Видать, ты его достал сильно.

Ящер стиснул податливое тело, ухмыльнулся.

— Что, сплетни ходят? Ходят… то-то он и злится, — он сделал вид, что укусил Вольски за плечо, но зубы лишь слегка царапнули. Этот вряд ли оценил бы хватку, дробящую ключицу и сустав. — Я про тебя слышал, ты — головная боль и болтун, каких мало. С хлябями.

Вместо пояснений Грехем перехватил руки Вольски, подержал его так, прижимая к кровати, а потом быстро приставил член к его заднице и начал напористо вгонять его глубже, практически без всяких попыток притормозить и дать ему привыкнуть. Ну, вообще-то, он был не груб — просто голоден. А тут разомлевший мурчащий кот, хоть и хомо, грешно не трахать того, кто с таким удовольствием отзывается. А Грехем себя грешником не считал, наоборот. Поэтому подхватил его под крепкий зад и начал рывками насаживать на твёрдый член.

+1

20

Том захохотал, веселясь от души: образ закатывающего глаза Бриза очень уж ярко встал перед глазами. Это было даже лучше, чем байки и жалобы. Чужое неравнодушие льстило, в какую бы сторону - к плюсу или минусу - не было направлено.
И ещё ему были приятны рычащие нотки в тоне Грехема. Он ничего не мог с собой поделать: он должен был постоянно - всерьёз или, как сейчас, в шутку - бросать кому-то вызов. Пробовать окружающих на прочность, чтобы они пробовали на прочность его. Дразнить - и получать отклик. Это был его способ взаимодействия с миром и общения с людьми. Иначе ему становилось пресно и скучно.
- Я клёвая головная боль! Целительная! Лечу чужие души и помогаю ценить повседневные мелочи типа тишины и покоя, которые без меня никто не полюбит в полной мере! Счастье в мир несу и любовь. И свободу слова. Ну правда же? И всё бесплатно, между прочим! А что за хля...
Тут речь его прервалась с шумным выдохом, когда Грехем наконец-то приступил к делу - и так резво, что Том подавился окончанием фразы и воздухом. Спросить про заинтриговавшие его "хляби" Том не успел, но это мгновенно вылетело из головы: мысли наполнились бессвязными междометиями и восклицаниями.
Он полуприкрыл глаза, дыша раскрытым влажным ртом и одурманенно улыбаясь. Ноги его окончательно устроились на ящеровой спине, и гибкое тело заходило волной в такт общим движениям. Нужный угол найти было легко, даже учитывая некоторые нестандартные размеры.
- Рроур, - издал он горлом одобрительно, расслабляясь и подаваясь бёдрами навстречу. Принимая глубже и глубже. Это тоже был вызов. Прищуренные глаза насмешливо и жадно блестели. - А ты... уооухх... знаешь своё дело, да? Ах, мой зелёный... господин! Сдаюсь перед вашей...бесчестной и... напористой атакой! Грозный дракон... уволок прекрасного принца в... свою пещеру, и нагло его использует!..
Паузы заполнялись урчанием, довольным сопением и влажным причмокиванием, с которым Том урывал поцелуи.

0

21

Этот был интересным. Не удирал с визгом по коридорам, не поливал слезами, не ныл. наоборот, мурлыкал и довольно подмахивал, что ещё нужно здоровому, полному сил ящеру? Строго говоря, этот и не совсем человеком был, значит всё нормально — зверьё всегда понимает, где настоящая жизнь, а где несчастный суррогат. И задница у этого мурчащего была что надо, видимо, по борделю не гоняли.

Грехем нежничал напропалую, насколько вообще умел нежничать. Целоваться было не в обычаях рептилий, но с кем поведёшься, от того и наберёшься, Грехем как подцепил этот странный обычай, так теперь и не мог избавиться. Потому что во рту у хомо было всё такое мягкое, нежное и упругое, что запустить туда свой язык было чертовски приятно.

— Не смеши меня, — фыркнул Грехем, услышав про «зелёного господина», сжал его ягодицы крепче. Раз уж предел прочности у Вольски был повыше, чем у некоторых нервных самочек, то это было только к лучшему. Можно не мучиться мыслями о том, что потом за такую шалость придётся долго и больно расплачиваться унылой спячкой в карцере. нет, тут всё куда приятнее — можно податься назад и резким рывком вперёд всадить до упора. И тело у Вольски было гибким и отзывчивым.

Ящер не страдал синдромом пикапера, не вёл подсчёты, не сравнивал Вольски с Бризом. Он просто радовался жизни и простым удовольствиям, типа вот этого, когда можно подмять под себя и вволю оттрахать кого-то отзывчивого, и чтобы удовольствие было взаимным. После бесячей линьки, когда, казалось, каждая чешуйка вопит от злости, потрахаться — первое дело.

Вольски так удобно за него цеплялся, что Грехем упёрся коленом в кровать, прижал к себе «прекрасного принца» и сел. Так получалось ещё глубже.

— Это ж нечестно, так что прекрасному принцу можно с чистой совестью воспользоваться членом дракона, чтобы интереснее проводить время.

Грежем не сильно надавил ему на живот. В этом положении казалось, что через тонкую кожу прощупывается член, на который Вольски был насажен, как на кол при известной казни.

0

22

Герр Начальник №1 - не Бриз, а тот, что с труднопроизносимой фамилией - как-то, помнится, сказал про Тома, что ему пойдёт удовольствие. Или что-то вроде того: Том не очень хорошо это помнил.
Главное - что сейчас он в полной мере это предположение подтверждал. Удовольствие Тому действительно шло. В первую очередь потому, что он хорошо умел это удовольствие получать.
Он мурлыкал, мяукал и нетерпеливо стонал, выдыхая - звуки, которые могли бы показаться смешными и несколько странными, если бы их издавал кто-то другой, и которые казались совершенно естественными для него. Он изгибался и извивался плавно, притираясь и ёрзая, чтобы ощущать всё ещё острее. Он щурился блаженно, глаза были - дикие и тёмные, с яркой каймой зелени вокруг расширенных зрачков, на носу и на щеках в двойном количестве высыпали веснушки, а рот был мокрым и красным, будто он наелся лесной земляники. Он запрокидывал голову, выставляя шею, а потом с негромким рычанием вдруг бросался кусаться и вылизывать все доступные чешуйчатые поверхности. Он царапался ещё хлеще, чем до того - в коридоре, причём не только руками, но и ногами - с Грехемом можно было не бояться оставить царапины, чешуя позволяла Коту не сдерживаться. Он дышал шумно и жарко, прижимая ящера к себе ногами, и даже, кажется, на время забыл про болтовню.
Он отдавался моменту полностью - будто никогда не было никаких других моментов и никогда не будет. Так, словно единственное мгновение было для него настоящим - то, в котором он находился. Поэтому он не играл, не притворялся, не думал о какой-либо выгоде, не подстраивался под чужие ожидания, чтобы что-нибудь получить взамен - просто брал от жизни всё, что она могла ему прямо сейчас предложить. А предложить она могла целого прекрасного дракона, так что Том отрывался на всю катушку.
- Ммммх, - он развязно, затуманенно улыбался. - Рррразумно. Но это всё равно... умммм... наглая эксп...луатация!
Он хотел быстрее. И больше. Так что, когда Грехем перевёл их обоих в сидячее положение, он как-то весь едва ли не завибрировал, понукая не застывать так, а двигаться.
Заодно он просунул руку между их телами и взялся за собственный член. Ноздри его раздувались: пахло просто потрясающе.

+1

23

Какой он был шумный… В хорошем смысле этого выражения. Грехем откровенно забалдел от всех этих стонов, мурлыканья и даже мяуканья. Нет, кое-кто другой тоже не помалкивал, но это было совсем иное. Вольски до такой степени не был человеком, что это очаровывало, и царапался со всей дури — ну сколько там той дури может быть у существа, не украшенного сколько-нибудь внушительными когтями. Дышал жарко, приоткрывая рот. Грехем время от времени с любопытством трогал его язык кончиком своего гибкого языка, успевая убрать прежде, чем Вольски успел бы прикусить.

А ещё он был лёгким. Грехем взял его за бёдра и начал насаживать на свой член, приподнимая и резко опуская, ускоряя темп. Его устраивало, что внезапный добровольный любовник такой податливый и открытый, от него одуряющее пахло чистейшей искренней похотью. Правда, приходилось зубы держать при себе, но тут уже можно расплатиться такой малостью за получаемое удовольствие.

Удивительно, ведь болтать перестал, а шуметь стал больше! Грехем не выдержал и подмял эту прелесть под себя, вжал в постель и начал трахать так, что прикрученная к полу кровать заходила ходуном. Ящеры относились к теплокровным, он сам сейчас был горячим, как печка, свежая после линьки перегретая чешуя начала отливать перламутром, глаза подёрнулись пьяной дымкой. Грехем обожал секс, особенно такой, когда можно не слишком беспокоиться, ведь обоим всё нравится. Ну, кроме сильных укусов, он помнил.

А чтобы заявленная Вольски наглая эксплуатация прошла ещё лучше, он и сдерживаться не стал. Кончал Грехем достаточно долго с рычанием, судорожно прижимал к себе гибкое тело с тонкой кожей, от каждой судороги вбивался на полную. Успел там Вольски или не успел — ему сейчас было всё равно. Если не успел, так и ничего, сейчас всё наверстает, ящер умел быть благодарным.

+1

24

"Дракон" был красивый, горячий и прямо вот чувствовал, как надо схватить, прижать, согнуть, как надо двигаться и вообще как надо: Тому оставалось только плавиться от такого напора. И "больше", и "быстрее", и "сильнее" - в общем, на все свои запросы Том ответ получил, да ещё в утроенном размере.
Он даже не пытался как-то там рефлексировать или о чём-нибудь думать - не то что там сказать что-нибудь осмысленное. На данном этапе инстинкты и эмоции полностью завладели им, он жил сейчас телом, ощущениями, секундами, весь мир, казалось, превратился в одно сплошное концентрированное удовольствие, мощным потоком бившее сквозь Тома, как сквозь увеличительное стекло.
Непривередливый из него, в общем, "принц" вышел.
Грехем начал изливаться в него, и Том издал ещё один протяжный громкий стон, из последних сил остервенело дроча себе - он тоже был не железный. В Центре у него хороший секс только вон с Рондо был - да и то был не секс, а так, руку помощи ему протянули, можно сказать.
С Грехемом же было совсем другое дело!
Так что Тома тоже долго ждать не пришлось, особенно учитывая, как ящер "догонял" оргазм. Перед зажмуренными глазами у него взрывной волной пронёсся хаос  ярких пятен, дрожь эйфории прокатилась по телу - и он блаженно растёкся по кровати аморфной, но крайне благостной котомассой. Комната стала медленно остывать.

Он почувствовал себя немножечко влюблённым, как и всегда после качественной "дружбы организмами". Всё-таки, человеческое тело имело в этом случае куда более широкие возможности, чем кошачье: почему-то в кошачьем не получалось так... остро.
- Ух, - сказал он, как только смог отдышаться и начать осознавать себя. - Просто. Ух. Колись, моя Годзилла радости, у тебя же есть тут сигареты? А? Сто лет не курил. Но вотпрямщас как раз было бы неплохо.

Отредактировано Томас Вольски (2016-06-20 07:07:35)

+3

25

Поваляться после секса, не пытаясь вообще как-то отсвечивать в мире — это первое дело. Грехем блаженно потянулся всем телом и лениво лизнул Вольски, от плеча до уха.

— Сигареты? Да я не курю. Курящий ящер — позор семьи… Сигареты в шкафу, на второй полке снизу. Да аккуратно, там не переколоти мне. Зажигалка. А где у меня зажигалки?

Ящер приподнялся на локте, оглядел комнату, вспомнил и обрушился назад на подушку.

— Там же, где и сигареты, справа коробка с зажигалками. Там не всё моё, не завидуй.

Грехем предоставил ему самостоятельно решать вопросы обеспечения себя табачным дымом и прочими приятными вещами, поднялся с кровати и ушёл в душ. Не то, что прямо было так нужно, но холодная вода немного приводила в чувство после такой встряски. Да и запах соития так и бил в ноздри, можно было затребовать продолжения, и требовать его до тех пор, пока от кота не осталось бы мокрое место.

Он вернулся в комнату, мечтая быстренько что-то сожрать. Или кого-то. Но консервы ящера не вдохновляли, а Вольски есть теперь было как-то уж совсем не по-джентльменски. Ну не едят тех, кто способен так вдохновенно трахаться! Хотя покусать — да. Покусал бы, с наслаждением, но в процессе. А это могло и подождать.

Ну и ладно. Грехем снова растянулся на кровати, блаженно зевнул во всю пасть, наблюдая за Вольски. Занятно. Красивый по-своему. Особенно сейчас, вытраханный до состояния ватки. Хотя кто их знает, может сейчас взбодрится так, что придётся ещё и успокаивать.

— Годзилла радости, — хмыкнул Грехем. — Скажешь тоже. Приколист. Неудивительно, что от тебя все надзиратели воют и ржут, ржут и воют.

+1

26

Ага. Курить Грехем не курил, но сигареты у него имелись. Причём, судя по всему, чужие. Том взглянул на него с глубоким профессиональным одобрением.
- Ого! А что не твоё - то чьё?
Но ящер уже ушёл в душ, а Том остался наедине с комнатой, полной, как он уже успел выяснить, самых разных интересных заначек. Он некоторое время ещё полежал - шевелиться было откровенно лениво. Подумал, не присоединиться ли к Грехему в душе, всё равно тот наверняка не будет против. Затем, однако, чутьё халявы временно возобладало над всеми прочими желаниями, и Том сполз с кровати, чтобы пошариться в указанном ему шкафу.
Шкаф оказался... ну, в общем, положенной по всем правилам сказок сокровищницей. Том уставился на представшие его взору запасы с таким видом, словно наткнулся, умирая в пустыне, на маленький райский оазис: здесь действительно были сигареты. И зажигалки. И ровные ряды целёхоньких бутылок разного алкоголя. И даже какие-то консервы вместе с шоколадками. И... чёрная икра?
"Джекпот! Земля Обетованная, я долго тебя искал!!!"
Он немедленно принялся хозяйничать. Несколько банок с консервами и коробка с зажигалками полетела на пол - без его на то желания, просто так получилось, честное слово. Одну из этих зажигалок он тут же, подобрав с пола свои штаны, упрятал в карман, и положил их обратно так, чтобы трофей не вывалился ненароком. Другая легла в руку одновременно с сигаретой, вытянутой из первой попавшейся пачки - пачка ушла в другой карман штанов. Том закурил, абсолютно ошалев от радости и вседозволенности, и, вознеся краткую мысленную благодарность всем богам удачи, что сделали ему столь щедрый подарок, стёк на пол в обнимку с какой-то сцапанной им бутылкой и банкой с икрой. Вид у него был совершенно счастливый.
Чёрт, ему всего разок довелось попробовать чёрную икру, и то мельком, он даже не понял тогда, нравится ему или нет. Чёрная икра была для него почти как лобстеры и устрицы - знаком хорошей, безбедной жизни, к которой он так стремился. И сейчас он, прислонившись к шкафу спиной, сидя голой задницей на холодном полу чужой комнаты, весь всё ещё расслабленный и кайфующий после секса, пытался откупорить банку с этой чёрной икрой (бутылка открылась куда легче) и на какое-то мгновение вполне ощутил себя к "хорошей жизни" причастным. Прямо сейчас даже не столь важно было, что он всё ещё в Центре, и всё ещё заперт: прямо сейчас у него всё было просто зашибись.
- Вот, - он закивал в ответ Грехему, когда тот вернулся из душа. - А ты говоришь - головная боль! А я делаю все жизни вокруг весёлыми и нескучными. Уммм... Как же у тебя тут замечательно, слушай! Я точно буду в гости к тебе заходить теперь. А может, и жить останусь, а? Хах! Ты официально самый лучший рептилоид, которого я только встречал в своей жизни.
Он отдыхал. Но на Грехема смотрел - того и гляди, сердечки из глаз полетят мультяшные.  И улыбался с сигаретой в зубах.

+2

27

— И много ты в своей жизни встречал рептилоидов? — Грехем едва не заржал в голосину. Он знал, что в Центре он один единственный, уникальный и неповторимый. От того и борзел, как только мог.

— Не сиди на полу, иди сюда. Ты любишь это? — он показал пальцем на банку с икрой. Признаться, Грехем даже не помнил, откуда у него икра. Главное, что он помнил, что это его банка, значит всё в порядке. Вот бутылка была не его, но отнимать Грехем не стал. Потом переставит, вроде точно такая же была в его собственных запасах.

— Открывай, — он бросил Тому консервный нож. За ним пришлось вставать, а раз встал, то и притащил на кровать этого ошалевшего от внезапной вседозволенности кота, а вместе с ним пачку галет и ещё несколько банок консервов. — Жить у меня, наверное, не получится. А в гости — почему бы и нет. А хоть бы и с ночёвкой. Ты, главное, не врывайся в комнату стремительным домкратом, я могу быть не один.

Нет, Стил не приходил к нему трахаться. Это Грехем к нему ходил, и никогда наоборот. Но стоило учитывать вероятность внезапных перемен, а ящер был осторожен. Менять расположение не слишком требовательного любовника на его же яростную немилость он не собирался. А вот визит Тома с загребущими лапами в своё отсутствие Грехема не пугал — хрен бы кота сюда пустили, не зря недалеко находился пост охраны.

— Вот вроде на эти печенюшки намазывают рыбьи яйцеклетки. Жуй, если нравится, — он открыл банку тушёнки и вытряхнул содержимое себе в пасть, проглотил не жуя. Мелькнул язык, подбирая с дна банки прилипшие кусочки. — Вот тебе и пепельница, так что дыми сколько влезет, мне не мешает табачный дым.

Проглоченная микропорция тушёнки временно погасила хищнические настроения, но нужно было потом навестить столовую. А то снова появится желание сожрать кота, который умел не только душевно трахаться, но и волшебно чесать новую чешую.

— Я недавно с дядей виделся, вот может если бы ты с ним познакомился, — Грехем представил себе шок Вольски, оказавшегося в окружении хищных ящеров, решающих, всё же трахнуть или сожрать, и захохотал. — Тогда да, можно было бы говорить о лучших рептилоидах. А вообще, — он снова растянулся на кровати, не мешая Тому хозяйничать с полученной в своё распоряжение контрабандой, и мерно поглаживая его по спине и по заднице, — если бы можно было отыграть назад, я бы отказался от свидания с дядей, лишь бы не случилось то, что случилось. Не люблю радикальные перемены, а начальник Службы Надзора и так не был добрячком, а теперь так и вовсе взбеленится. Эй, дай хоть попробовать эти рыбьи яйца!

Грехем приподнялся на локте и сунул нос в банку с икрой, понюхал, сделал недоверчивую рожу.

+2

28

- Вообще-то, ты уже третий! - ответил Том самодовольно. - Я видел Мэтта, моего первого соседа, и ещё Легиошу, который тоже условно рептилоид, и ещё, согласно одной документальной передаче, которую я видел, рептилоиды вообще сейчас повсюду, скрываются среди нас и тайно правят миром, так что я могу быть опытным рептилоидоведом!
На призыв он, как истинный кот, не отреагировал: на полу тоже было удобно, пусть даже с голой задницей, а кроме того, кровать была слишком далеко от заветного шкафа, который он готов был обнимать, как живого - так ему нравилось волшебство, которое в шкафу содержалось. Волшебство звалось ништяками.
Но Грехем уволок его на кровать сам, и Том, в общем-то, был даже не против. Ему в некоторой степени нравилось, когда его уволакивали (желательно, для последующего кормления и наглаживания). Кроме того, ништяки благодаря тому же Грехему остались при нём, так что Том снова вольготно расположился на кровати.
- Не один? - он заржал. - И чего, думаешь, помешаю? Неее, ты же знаешь, я как приправа: всё делаю лучше. Вместе веселее!
Он открыл икру и стал макать в неё предложенные галеты, сразу по несколько штук засовывая в рот - прерываясь при этом на очередную затяжку. Ему хотелось всего и сразу: жрать печеньки с икрой, попробовать у ящера тушёнку (она ж мясная!!!), вылакать всю захваченную с собой бутылку, курить, трепаться, нежиться в постели и пойти на второй раунд с Грехемом. Категорически не хватало рук, рта и прочих конечностей для совмещения всех желаний. Но Том старался. Очень старался! Всё, кроме второго раунда, потому что жрать, курить, бухать и трахаться одновременно было даже для него чересчур многозадачно.
- С дядей? Хмм, - он задумался, пытаясь представить себе Грехемского дядю. Получался у него почему-то тот же Грехем,только в круглых очках и с париком на голове. - Не! Всё равно лучший - ты! Однозначно. Хотя я бы на него посмотрел, дааа.
И потом ящер стал выдавать какую-то весьма любопытную информацию. Уши Тома произвольно сделали попытку встать торчком и повернуться в сторону источника звука, но, конечно, нисколько не преуспели из-за ошейника. Он подобрался к Грехему поближе, безотчётно прогибаясь под поглаживаниями.
- Ого! А что такого случилось-то? - он кое-что прикинул про себя. - "Недавно" - на Арене, что ли? Я слышал, там как раз недавно были бои. Ты там был? И Герр Начальник был? Он бабки, что ли, поставил, и проиграл?
Икру он предоставил, полагая, что взамен ему предоставят какую-нибудь интересненькую историю. И, может, тушёнку.

Отредактировано Томас Вольски (2016-07-28 17:58:47)

+1

29

— Мой дядя крупнее меня раза в два. Тяжелее так уж точно. И умнее.

Грехем немного погордился роднёй, а также многочисленными соплеменниками. Честно говоря, он искренне полагал, что если поднять всех, то от Центра останутся только очень удобные развалины, нашпигованные тухлой человечинкой. Но это так, лазурные мечты и мания превосходства. Впрочем, Грехем не без оснований считал, что манией превосходства страдают все поголовно. Иначе с какого перепуга хомо сапиенс решили бы. что они пуп земли?! Это где ж такие пупы делают — ни тебе зубов нормальных, ни когтей. Голого хомо выпустить в дикую природу, спустя пару недель что останется? Кило костей и метр шкуры. Не венец творения, а так, панамка дешёвая.

Он куртуазно зажал когтями крекер, подцепил на него немного икры и сунул в пасть, стараясь распробовать, что ж там такого невероятного в рыбьих яйцах, что вокруг них поднимается такой кипиш. Особой разницы с солёной селёдкой не заметил, но на зубах забавно похрустывало. А может это хрустел крекер.

— Был, только тссс... Нелегально. И лучше бы Герр Начальник продул бабло, к бабкам он вроде спокойно относится. Я не очень понимаю, как можно спокойно относиться к деньгам, за них в вашем мире можно настолько многое, что уму непостижимо. У него целитель погиб. Трагически, я бы сказал. А дружок этого целителя, которого прицепом выкупили тупо ради того, чтобы целитель был счастлив, кажется, свихнулся. Одним махом остался наш Герр Начальник один, как ёлка в поле. И этот его мудак из поисковиков, который ему спину изрезал, куда-то перевёлся, теперь не на кого яд сцедить, и придётся ему как-то аккуратнее жить. Знаешь, как расслабляет личный целитель? Помню, как я Герру Начальнику его физиономию когтями на спагетти распустил, вот этими вот когтями, — он любовно продемонстрировал Тому когтистую лапу и предоставил ему возможность включить воображение и представить, что может удар такой лапы сделать с лицом. С любым человеческим лицом. Было ли оно красивым до такого удара, или не было — кого это будет интересовать после такой-то пластической хирургии?

В общем, я потому и советую не стучать. Мне что, я трахаться могу и в столовой, и пусть рядом ужинает всё население Центра. А если мне нанесёт визит особа нервная, злая, с непонятным бзиком, то лучше не попадать под горячую руку этой особе. Мне что, я бронированный. А ты, — Грехем преувеличенно осторожно потыкал Тома под бок кончиком когтя и тут же занюхал его от бедра до плеча. — Как вы с такой тонкой шкуркой умудряетесь не убиваться насмерть об собственные трусы? Каждый раз поражаюсь. Ещё чего-то пыжитесь... Не, ну с целителями да, с ними хорошо, можно себе позволить и в мясорубку с радостными гиканьями прыгать.

Грехем даже погрустнел. Отобрал у Тома крекеры и начал деятельно зачёрпывать ими икру и методично запихивать в рот. Тому. Почему-то этот процесс вызывал у ящера умиротворение. Ну правда, можно ж не только интимом такой рот занимать. Можно вкусным пичкать, и пусть мурчит.

— Прежде чем тот целитель умер, он моего дядьку заново собрал. С ринга принесли практически дохлого, по кускам разделанного. Хороший был паренёк.

+2

30

Историю Тому и впрямь предоставили. И не только интересную, но и полезную - Том ещё не очень знал, куда полученную информацию можно применить, но уже нюхом чуял, что сведения вышли ценные.
У него было множество вопросов. Как именно погиб целитель - неужто Бриз его на арену вытолкнул, с кем-то драться? Ну не дурак же он, так делать, абсолютно точно не дурак. Тогда что? Месть каких-нибудь конкурентов? Диверсия?
Почему Бриз позволил какому-то там поисковику изрезать ему спину, и при этом поисковик всего лишь перевёлся, оставшись, видимо, при своей должности?
Почему у Грехема после случая с "лицом-спагетти" всё ещё была личная комната и куча привилегий?
Что за непонятный бзик был у Герра Начальника?
Впрочем... когда он задал себе последние два вопроса и сложил в уме всё, что он слышал об отношениях Бриза с Грехемом - Центр был богат на сплетни - то всё встало на свои места. Это дало Тому повод задуматься о всяком интересном, и он не усмехнулся только потому, что для Грехема эта история явно была не слишком приятным воспоминанием.
- А что я? - он фыркнул от щекотки когтем. - Я - самовосстанавливающийся! Брони у меня, может, и нету, зато регенка есть, так что не боимся мы этих самых особ с бзиками!
Дальше Грехем стал кормить его сам, и Том послушно рот открывал, чтобы туда печеньки клали. И, конечно, и впрямь мурчал. Он был благодарным и удобным в плане кормёжки (и в плане секса) созданием.
- Жаль его, - согласился он, прожевав очередную печеньку. - Целители вообще ребята крутые. Я бы хотел быть целителем, - потом он поразмыслил ещё немного и фыркнул снова. - Неее. Вообще-то, не хотел бы. Мне бы постоянно хотелось зарастить пациенту что-нибудь не то, просто по приколу. А бывают боевые целители? Почему он умер-то, кстати? И кто смог разделать кого-то вроде тебя, но крупнее? Там против него играл кто-то с крутой способностью?
Он всё думал о Стиле. И приходил к некоторым определённым выводам, которые обещал себе учесть на будущее.
- Быть одному плохо, - сказал он вдруг и вздохнул. - Не завидую ему. Герру Начальнику то есть.

Отредактировано Томас Вольски (2016-08-09 08:51:13)

+2


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 15.08.2013 — Не влезай, сожрёт.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC