За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 2.08.13, Каждому герою по заслуженной награде


2.08.13, Каждому герою по заслуженной награде

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Стил Бриз  Доминик Мануэль

Хронологически после Никому и ничего ----  Лаборатория.

Комната Бриза, вечер, экспромт.

0

2

Конечно, можно было великодушно взять Доминика, закрыть его в первом попавшемся шкафу и объявить, что это и есть наказание. Или ещё банальнее – оставить на ночь в камере-одиночке. Или проявить креативность — смешать бурый и белый рис и заставить перебирать. Как Золушку. Правда же заключалась в том, что эта идиотская ситуация с внезапными планами по вояжу на тот берег Стикса взбесили Стила больше, чем он хотел себе признать, и чем больше он светился перед камерами, занимаясь безопасностью своего очаровательного протеже, тем злее становился.

Прекрасно, просто прекрасно! Сначала он зарисовался в саду, потом потащил Доминика в бордель, где логичнее было его выпороть, но вместо этого он подписал достаточно невыгодные для себя документы. Потом пошёл к Бладеру, а между прочим любовник был ему нужен совсем для других дел, абсолютно не связанных с работой или другими увлечениями. Да что происходит, в конце-то концов?!

Всем этим и объяснялись всё ускоряющиеся шаги, рывком распахнутая дверь и толчок в спину, благодаря которому Доминик пробежал несколько шагов по мягкому ковру. Стил вошёл сам, запер дверь и привалился к ней спиной.

— Хотел бы я знать, какого чёрта я всё это делаю для мальчишки, с которым даже ни разу не переспал, — он предупреждающе ткнул в сторону Доминика указательным пальцем. — Рекомендую тщательно контролировать всё, что ты сейчас скажешь или даже подумаешь. Я узнаю, что ты подумал.

Он немного лукавил, телепат сейчас отсутствовал, да и вообще свита была занята выше крыши. Грехем же остался уничтожать съестные припасы борделя,  вряд ли освободится быстро, разве что охрана потеряет терпение и выгонит его восвояси.

— Раздевайся. Неторопливо и по возможности красиво. Кто знает, возможно это тебя спасёт.

Стил оказался до такой степени взвинчен, что судорожно стиснул кулаки. Сегодня он перенапрягся, это он чувствовал по участившемуся пульсу. Подумать только, а ведь день начался здравым желанием научиться обходиться без чёрной воли, накинутой на собственную шею! Где вообще это видано, чтобы чёрная воля применялась к себе? Она нужна для того, чтобы любой недоброжелатель, шаркнув ножкой, пошёл и самоубился об стену, сохраняя при этом на лице преданную собачью улыбку! Так, и только так! А что Стил имел в сухом остатке?! Что? Претензии, претензии и ещё раз претензии! От Дитриха, а теперь ещё и от Доминика! Кстати, недовольное выражение лица Бладера от него тоже не укрылось, и хотя ревность Стил не распознал, недовольство и претензию он чуял шкурой.

— Где ж я так нагрешил-то, а? — он с чувством несколько раз стукнулся затылком об дверь, стараясь разжать удавку на шее, растянуть, освободиться от капкана, в который сам себя загнал.

С другой стороны, благодаря этому Доминик всё ещё не избит и, кажется, продолжает находиться в блаженном неведении по поводу глубины пропасти, на краю которой так легкомысленно танцует. Кстати о танцах.

— Марта тебя больше не вызывала танцевать? Ни для кого? Я ей сообщу, что танцы отменяются. Будешь сидеть тут, пока я не решу, что тебе можно переступать порог.

+1

3

Доминик не сосредотачивался на том, куда именно они шли, однако чем ближе они были к цели, тем быстрее шёл Стил. Внутреннее чутьё подсказывало, что азиат едва сдерживает в себе тёмную волну разных эмоций, контролируя себя и не компрометируя больше, чем уже есть.
Это тревожило, и Доминик невольно ускорял шаг, хмурясь по обыкновению, и понимая, что легко не будет, как бы он не старался. Но он и впрямь был сильно виноват, если отбросить оправдания, и заявку Наиля о том, что Шиллер его собрался выкупить. Слава богу, что этого не случилось, благодаря Стилу. Факт передачи его в лаборатории имел как минусы, так и плюсы, и пока Доминик не мог знать, какие именно. Главное, что не в рабство к Зверюге!

Открывшаяся дверь, толчок в спину, оказавшийся достаточно сильным, чтобы пробежать почти до середины комнаты, сохранив равновесие. И снова эти стены, зеркало...
В шахматы играть будем? Чёрт...
Юноша обернулся всем корпусом, вздрогнув от звука закрытой резко двери, и шагнул назад, глядя исподлобья на азиата, подпёршего выход своей тёмной фигурой.

— Хотел бы я знать, какого чёрта я всё это делаю для мальчишки, с которым даже ни разу не переспал.
Указательный палец ткнул прямо на него и  Доминик поднял голову, медленно выдохнув. Сердце подскочило к горлу и заколотилось там, заставляя сглотнуть обманчивое ощущение его биения. Пришлось мысленно досчитать до пяти и потом выдохнуть, беря тревожное напряжение под хоть какой-нибудь контроль. На самом деле, за время пребывания в Центре и в ошейнике, Доминик уже успел подзабыть, как тяжело держать это всё в узде, поэтому удался ему этот номер лишь частично. Обстановка тоже вызывала подзабытые эмоции: стыда смешанного со страхом неизвестности, а слова Стила, если и не имели целью выбить его из колеи, то всё равно выбивали, даже если испанец пытался подавить их действие своей волей.

-Рекомендую тщательно контролировать всё, что ты сейчас скажешь или даже подумаешь. Я узнаю, что ты подумал.
Доминик чуть кивнул, снова опустив голову и глядя исподлобья на Змея. Не то чтобы это было правдой, но учитывая факт появления Стила и Шиллера в саду... кто знает. Было бы глупо рисковать, произнося какую-либо ложь в ответ.

Змей опустил палец и скомандовал, отчётливо произнося каждое слово:
— Раздевайся. Неторопливо и по возможности красиво. Кто знает, возможно это тебя спасёт.
Спасёт?...
Бровь чуть выгнулась в немом вопросе, но вслух Доминик ничего не сказал, только почувствовал, как щёки полыхнули жаром. Ресницы тут же опустились и он отвёл голову в сторону, снова мысленно считая до пяти. На больший счёт не было времени, а успокоиться всё же стоило. Ещё раз позволив себе побороть нервную стыдливость, он взялся руками за край майки и потянул её вверх, стараясь не торопиться. Собственно раздевать было особо нечего. Форменная майка и штаны на резинке, которые разве что сбрасывать с тела как-то с подвывертом что ли... Желания танцевать для Змея не возникало пока в такой вот ситуации, учитывая, что сейчас он буравил его своими чёрными глазами.

Танцор вытянулся, чуть выгнув спину, чтобы высвободиться из ткани и стянул майку через голову, демонстрируя выработанную пластичность, насколько позволяла ситуация. Поймал себя на том, что его внутренне потряхивает от подобного приказа и мысли то и дело возвращаются к сказанному Стилом ранее.

— Где ж я так нагрешил-то, а?
Змей был напряжён, сдерживал себя, сдерживал и сдерживал. Даже стукнулся головой о дверь, не теряя тяжёлого напряжения. Доминику не нужны были глаза, чтобы это чувствовать. Майка упала на пол и испанец прикусил нижнюю губу, заводя пальцы за резинку последней тряпки на его теле. Природная стыдливость, не смотря на богатый уже опыт тут, никуда не делась, и пальцы дрогнули, задержавшись на поясе. Он медлил, повернувшись вполоборота к Змею, опустил голову, собираясь с силами, чтобы преодолеть это состояние стыда. Длинные чёрные пряди хаотично упали на грудь и плечи, прикрывая его лицо от прямого взгляда Стила.

— Марта тебя больше не вызывала танцевать? Ни для кого? Я ей сообщу, что танцы отменяются. Будешь сидеть тут, пока я не решу, что тебе можно переступать порог.
Вопрос был настолько внезапен, что Доминик даже вскинул взгляд на Змея, моргнув от неожиданности. Неловко мотнул головой в ответ на столь дивный в данных обстоятельствах вопрос. Марта его не вызывала и гостей у неё пока не было. Да и расписание вроде не предполагало... Впрочем, к чёрту расписание. Он вполне мог бы сейчас брести среди серой пустоты, встречая души тех, кто давно упокоился с миром на этой земле. О тренировках в такие моменты даже не вспоминают. А вот то, что сказал Стил, прозвучало, как угроза. Заточение в комнате Змея будет не так уж легко отмазать от любопытной охраны, как "беседа а ля партия в шахматы."

- Я понимаю, что виноват, сеньор Стил... - начал было Доминик, тщательно выверяя слова, но кроме того, что уже сказал, ничего больше не годилось. Да и опасно было драконить азиата лишними попытками оправдаться. Он всё ещё сдерживался и в любой момент мог отпустить себя, а как это должно выглядеть, Доминик и предполагать не мог. На крик Стил вряд ли решится, этот момент уже был в прошлом. Шипеть змеёй пока вроде бы нет причин, а вот приказы его могут быть весьма... изощрёнными. И раздеться - это самая малость и видимо только начало. Медлить дальше становилось уже опасным и Доминик всё же потянул штаны вниз с бёдер, чувствуя себя безумцем, добровольно раздевающимся в публичном месте.
Пришлось снова неглубоко и мерно дышать, чтобы завершить разоблачение. Внутри всё сжималось в животе по мере того, как спасительная ткань покидала его бёдра, скользила по ягодицам, легко выпав из пальцев и слетев за секунду к туфлям. Он зам ер, не спеша поднимать голову, снова прикусил губу, мягко вытаскивая ноги из форменных тапок и кубла, бывшего ещё недавно ему одеждой. Один шаг назад.... И ещё один.
Дыхание подводило, вырываясь какими-то резкими нервными выдохами. Сердце глухо билось в районе солнечного сплетения, хоть удары считай. Поднять голову было невозможно. Только не сейчас!

Доминик чувствовал, как трудно ему находится под взглядом азиата без одежды. Когда это был Шиллер или Ференс, его обжигало стыдом лишь на пару секунд, а после приходила злость, страх, неприятие их методов, и уже было как-то наплевать на наготу, а сейчас он сам шёл на эту плаху, молча признавая свою ошибку таким вот способом. Подчиняясь добровольно. И не из страха побоев или насилия, а из ощущения, что так нужно поступить. Так будет правильно после всего, что он чуть не натворил.
Эта внутренняя решимость могла довести его до чего угодно и где-то очень далеко душа его сжималась от страха перед самим собой. Но и это он обязан был принять. Разве монстрам бывает стыдно? Это чертовски старое ощущение, вызванное самим Стилом и их первым знакомством в этой комнате. Тогда он, Доминик, был дерзок, а Стил был расслаблен. Сейчас же Стил взбешён, а он... он просто виноват. Без всяких оправданий. Отчего же ему так трудно быть обнажённым сегодня перед азиатом?
Стил уже много раз видел его без одежды, обычно в крови и сперме. Чем же сейчас отличается от всех предыдущих вариантов?
Ответа у Доминика не было. Только чувства, которые он должен был взять под контроль и которые явно оказывали ему сопротивление.
- Слишком мало одежды... - судорожно вздохнул он, неосознанно прикрыв локтем грудь и взявшись за своё плечо рукой. Так стало чуть легче дышать и можно даже будет поднять взгляд на Стила, напряжённый, ожидающий своей кары, тяжёлый взгляд. Они ведь здесь за этим, верно? О, если бы можно было знать, что ожидать от Змея, всё ещё держащего свои эмоции под  контролем. Как надолго его хватит?...

Отредактировано Доминик Мануэль (2016-04-29 20:08:24)

+1

4

Стыдливость. Редкий нынче товар. Стил смотрел, как Доминик раздевается, как сомневается. А уж как дичился, глядя на него исподлобья, впору брать в руки ремень и выбивать дурь через задницу. Стила так и подмывало схватить его за волосы, тряхнуть как следует и крикнуть: «Идиот, я-то чем виноват?!»

Вместо этого он просто подошёл к нему, взял за плечо и подтолкнул к журнальному столику.

Закалённое стекло, выдерживает вес до полутонны. Поднимайся, — он заставил его встать на этот своеобразный постамент. — Так и стой.

Стил обессиленно рухнул в кресло и на миг закрыл глаза ладонью. Ему было сложно с Домиником и ещё сложнее без него. Этот мальчишка как заноза воткнулся и раздражал восприятие. И так оставить нельзя, и вытаскивать больно.

— Ты понимаешь, что ставишь меня в идиотское положение? — наконец открыл глаза Стил. — Я могу тебя избить, и чем я тогда лучше Шиллера? Могу сейчас положить животом на стол и трахнуть, и опять-таки я буду сволочью. А если я не сделаю ничего, я буду идиотом, и это кроме того, что я буду треплом, которое не отвечает за свои слова и поступки. Да опусти ты руки, я что, мужских сосков, по-твоему, никогда не видел? Миллиарды мужчин во всём мире даже не задумываются над тем, обнажать им соски или нет, и только ты по какой-то загадочной причине и именно сегодня решил, что это обалдеть какой интим! Или только я в этой комнате вменяемый?!

Он застонал, снова сдавливая пальцами виски. Ну что опять такое, почему он так придрался к соскам?

— Доминик... Я понимаю, что ты, возможно, в недоумении. И не можешь взять в толк. какого чёрта я вообще к тебе пристал. И можешь сейчас потребовать оставить тебя в покое, примерно с тем же процентом глупости, с которым собирался закончить свою жизнь, удавленным в саду под деревом, как шибанутая Дездемона. Однако я предлагаю тебе подумать мозгами, а не испуганной задницей, чёрт бы тебя побрал, и как следует взвесить всё! Ты можешь спросить — а что же я предлагаю? Нет, я тебя не люблю, я на тебе не женюсь, я не способен хранить верность или устраивать кому-то чудесную и волшебную жизнь с воскресными оладьями и супом из сельдерея. Однако я не могу себе позволить просто отмахнуться и швырнуть жемчуг в выгребную яму. Ты редкость. Редкости нужно хранить. По возможности, целыми, не всё поддаётся реставрации. Ты бесконечно чаруешь моё сердце и бесишь меня сейчас буквально до потери контроля над собой! Есть что сказать? Говори!

+1

5

Сам бы он не сдвинулся с места. Не сам. Всё решил Стил, подтолкнувший его к столику.
К дьяволу!..
Доминик быстро влез на столик и встал там, выпрямившись и всё ещё держась рукой за плечо. Идиотски чувствуя себя в обнажённом виде. Дыхание постепенно выравнивалось, а мысли напирали одна на другую, выдавливая нервный паралич куда-то к тому самому дьяволу, о котором вспомнил испанец.
— Ты понимаешь, что ставишь меня в идиотское положение?
Он понимал. И чувствовал, как щёки снова вспыхнули огнём против напускного спокойствия. Должно быть эта вот его покорность дико раздражала Змея, или он и впрямь устал решать за него возникающие проблемы...Годы идиотизма, потраченные впустую, попытка жить в мире с людьми, не причинять никому зла, боги, как же можно было быть настолько слепым!
Доминик прикрыл глаза и неровно вздохнул, пока Стил строил развязки ситуации, ставя себя то на ступень Шиллера, то на иную, ничем не лучшую для Доминика. И ведь впрямь, если ничего не сделает, то как тогда Змею с этим смириться?
Да опусти ты руки, я что, мужских сосков, по-твоему, никогда не видел? Миллиарды мужчин во всём мире даже не задумываются над тем, обнажать им соски или нет, и только ты по какой-то загадочной причине и именно сегодня решил, что это обалдеть какой интим! Или только я в этой комнате вменяемый?!
Неожиданный поворот. Доминик даже слишком резко опустил руку вниз вдоль тела, распахнув глаза и с недоумением моргнув, глядя на азиата.
Причём тут... о, боже, да я не потому! Ччёрт, тут просто прохладно.
Юноша нахмурился и медленно выдохнул. Наверное глупый взрыв эмоций помог ему гораздо больше, чем всё, что было сделано ранее. Он внезапно перестал бояться, как будто все небесные кары, что обещал ему Змей, враз растворились в небытие. Мало ли кому что говорилось и как! Всё меняется. Мир вокруг него, мир в нём, он в мире, всё в мире неизбежно менялось.
— Доминик... Я понимаю, что ты, возможно, в недоумении.
Скорее в удивлении. От вспышки. Что это было вообще такое?
- И не можешь взять в толк. какого чёрта я вообще к тебе пристал. И можешь сейчас потребовать...
Была бы возможность перевести дух, он бы рассмеялся, но придираться к фразам не хотелось. Сосредоточенно глядя на Стила, он слушал. Сколько же глупости вылилось из него за весь тот период, едва не закончившийся фатально под деревом с помощью целителя Наиля. А впереди теперь мерцал новый путь, тот, которого он едва не лишил себя, делая все те глупости, за которые всегда оказывался слабым и битым.
Безумие и слепота, вот что делало меня таким.
- Нет, я тебя не люблю, я на тебе не женюсь, я не способен хранить верность или устраивать кому-то чудесную и волшебную жизнь с воскресными оладьями и супом из сельдерея. Однако я не могу себе позволить просто отмахнуться и швырнуть жемчуг в выгребную яму. Ты редкость. Редкости нужно хранить. По возможности, целыми, не всё поддаётся реставрации. Ты бесконечно чаруешь моё сердце и бесишь меня сейчас буквально до потери контроля над собой! Есть что сказать? Говори!
- Я больше не буду слабым. - прозвучало это тихо, но но если бы Стил видел сейчас его абсолютно чёрные глаза, он бы поверил ему.
- Вы не виноваты ни в чём, мистер Стил. Пока мы стояли в кабинете доктора Бладера, я вдруг понял, что всё время жил не так, как должен был. Может я слишком увлёкся человечностью и надеялся, что останусь таким же чистым, спрячу свои изъяны под тонкой корой одиночества, тайнами и ночной жизнью в различных этно-клубах города. Но попав сюда, всё снова изменилось. Я пытался остаться прежним. И видит бог, я пытался по всякому. Даже едва не убил себя, чтобы раз и навсегда уйти прочь из такого мира. И это была ошибка. Сейчас я понимаю, насколько слаб я был, чтобы не принимать себя таким, какой я должен был стать на самом деле. И я хочу всё исправить, правда хочу.
Доминик не шелохнулся, только мягко поднял руку и медленно заправил прядь волос за ухо, а затем протянул руку в сторону Стила и вопросительно глянул ему в лицо:
- Вы ведь пошутили про суп и про любовь, правда? - кривая улыбка на мгновение исказила тонкие черты лица лица танцора и на мгновение его взгляд пропустил некую помесь недоверия с озорством. Стил пошутил, это было понятно, но как ему убедить Змея в том, что всё изменилось даже в мелочах? Доминик махнул расслабленной рукой и улыбнулся вдруг, не чувствуя себя больше ни в страхе, ни в тревоге.
- Нет никакой любви, мистер Стил. Ни к Вам, ни к кому-либо ещё. Её нет. Есть благодарность, привязанность к привычкам, желание чего-либо и необходимость. Но даже это можно перешагнуть. Нужно ли - это уже другой вопрос. Я перешагну, если придётся. Теперь уже да, потому что всё меняется. Вы меняетесь, я меняюсь, мир вокруг...
Он помолчал пару секунд, раздумывая над тем, что сказать, а затем продолжил спокойным, мягким своим голосом, словно все его эмоции схлынули куда-то в бездонный колодец, а он лишь констатировал факт, стоя на стеклянном постаменте. Да и какая разница что было под его ногами...
- Я чудовище. Красивая обёртка, внутри которой всё умирает. И я наконец-то принимаю это. Я истратил детство и юность совсем не на то, к чему меня готовила природа. Было глупостью не принять этого раньше, но моя жизнь здесь многое расставила по местам. При всём этом я всё ещё человек, слабый телом и эмоциональный порой, потому что невозможно сразу избавиться от всего, во что верил. И Вы всё ещё вправе исполнить свой долг, чтобы не быть голословным. Не знаю, насколько это действительно необходимо, ибо здесь нет камер и никто не увидит, что именно Вы сделаете или не сделаете. А я могу сказать всё, что угодно. Солгать или недосказать. Не думаю, что мне отныне есть смысл быть честным с любым из них. Из тех людей, что сделали меня сильнее. Моя вина уже доказана, моя глупость едва не стоила мне жизни, и я не пытаюсь уйти от наказания за это, каким бы оно не было. Я пытаюсь сказать, что теперь то, что меня не убьёт, сделает меня лишь сильнее духом, ибо раньше меня губили мои слабости и человечность, а сейчас это лишь пустой лишний груз, который я больше не стану тащить на себе. Я некромант, тварь, поднимающая мёртвых из своих могил. Всё о чём я жалею сейчас, так это о том, что не научился держать их дольше, чтобы они могли идти далеко, пока кровь из моих глаз не закроет и им глаза. Но я ведь смогу это наверстать в будущем? И тогда кто-то мёртвый вполне сможет принести Вам тарелку супа из сельдерея лишь по одному моему указу. И это будет хорошо, потому что Вам я благодарен за то, какой Вы есть на самом деле. Вы не скрываете от меня перспективы, а значит и мне не стоит скрывать свои намерения. Хотелось бы, чтобы Вы меня поняли правильно, мистер Стил. Вы сделали для меня так много, как никто в этих стенах и...я хочу сохранить наше хрупкое равновесие. Вы - мой владелец, а я могу стать Вашим чёрным жемчугом. И нет необходимости причинять мне что-либо недоброе, если нет на это сил и желания. Хотите кофе?
Доминик снова улыбнулся, наконец чувствуя облегчение от высказанного. Вот теперь всё стало на свои места. Да, он не боец, у него нет ни роста, ни веса, ни желания избить кого-либо, но зато он может выставить свои пешки, пусть не надолго, но в бой. И его пешки гораздо сильнее пугают людей, чем что-либо ещё. Хотя в Центре его многое пугало раньше. Но это было раньше. Теперь он способен справится с этим ради возможности обучиться природному дару. Мыслями он уже забегал вперёд и потому просто и легко выдал, глядя снова на Стила с уверенностью во взгляде и твёрдостью в голосе.
- Полигон поможет мне научиться управлять ими дольше и сделать их агрессивнее. Разве не в этом был весь смысл? Моя слепота была абсолютной, но теперь я знаю, что нет в этом мире ничего, что стоило бы сохранить. Все мутанты - начало одного большого конца, ведущего к полной тишине и пустоте. А я могу вернуть их к подобию жизни, если буду стараться. Это конечно не совсем жизнь, но мёртвые могут помочь горстке жаждущих жить живых, если я смогу ими управлять. И может родится ещё такой же, как я, кто знает... Мне нельзя больше умирать, пока я не научусь всему, чему должен был научиться раньше.

Отредактировано Доминик Мануэль (2016-07-17 20:19:09)

+1

6

Чтобы над кем-то издеваться, нужно чтобы этот кто-то воспринимал издевательства. Боялся, рыдал, обвинял, требовал оставить в покое. Доминик слишком закостенел, у Стила вообще сложилось ощущение, что пусти его сейчас танцевать, и зритель неминуемо разочаруется. Потому что только яркие душевные порывы способны вылиться в такой чувственный танец, который Стил видел не так давно. Сейчас — нет, и он не хотел знакомиться с искалеченным вариантом того, что он уже видел.

— Я больше не буду слабым.

Господи...

Стил не выдержал и опять закрыл глаза ладонью. Он испытывал жесточайшие душевные страдания от того, что не может заставить кого-то себя понять. А даром убеждения не обладал.

— Вы ведь пошутили про суп и про любовь, правда?

— Отчасти.

Он убрал руку от лица и внимательно наблюдал за Домиником, отчаянно надеясь, что он понял хотя бы половину из сказанного.

— Нет никакой любви, мистер Стил.

Господи, какой бред...

— Я чудовище.

Каждый второй, если не каждый первый, считал себя чудовищем. Ещё немного, и я позову Вольски только ради того, чтобы посмотреть на здорового непокалеченного наглеца, не считающего себя чудовищем.

— Расставим точки над ё, — наконец выдохнул Стил, когда завершилась длинная и, что уж там, эмоциональная речь Доминика. — Я надеюсь не дожить до того момента, когда мертвецы будут подавать мне суп из сельдерея. Не скрою, эта картина отвечает моему эстетическому восприятию и в какой-то мере льстит моему самолюбию, но тепло живых мне нравится больше. Кроме всего прочего, полагаю, что ты не один такой. И вот чтобы не покалечить того, другого, которого мы рано или поздно поймаем, ты приложишь все усилия. Раскрыть и понять твою способность — вот твоя главная задача, и я буду этому помогать в меру своих сил. После наказания, которое ты сейчас получишь, меня будет интересовать также вопрос, не нужна ли тебе подзарядка от живых. Я помню, что тебе нужно время от времени отключать ошейник.

Стил встал, обошёл вокруг этот импровизированный постамент. Что и говорить, Доминик был красив той безупречной красотой, ради которой постоянно будут нарушаться правила внутреннего распорядка. Его хотелось заставить страдать, но этого Стил сейчас не мог себе позволить. Он остановился перед ним и поднял голову, глядя в глаза некроманта снизу вверх.

Там за дверью стоят два охранника. Это крепкие ребята, и я полагаю, что ты можешь их обоих развлечь. Одновременно. Я буду наблюдать. И — нет, они не войдут в эту комнату. Ты артистичная натура, Доминик. Я обязан сохранить своё реноме, поэтому когда ты выйдешь, полагаю, тебя проводят сочувствующими взглядами, — Стил развёл руками. — Кричи. Стоящие за дверью должны поверить в то, что тебе больно. Кричи, Доминик. Умоляй. Зови на помощь — мы оба знаем, что никто не придёт. Считай, что ты танцуешь. Ты должен кричать и стонать так, чтобы у невольных слушателей мороз продрал по коже, и я не возражаю, если они испытают сексуальное возбуждение от того, насколько жертвенно звучат твои мольбы о пощаде. Если же его испытаю я... — Стил невольно улыбнулся. Он слабо верил в то, что вокальные упражнения могут заставить его возбудиться, но кто знает. — Начинай. Я слушаю. Они должны поверить, что ты живой.

Я должен поверить, что ты живой.

+1

7

Доминик слушал внимательно, не выпуская из виду вставшего и обходящего постамент азиата. Подзарядка ему пока была не нужна, ибо не так уж много времени прошло с того момента, как Грехем подарил ему много энергии. И он её не мог тратить, так как ошейник блокировал способность. Его душевные переживания вряд ли отбирали эту силу. Он ведь даже не пытался воспользоваться силой, будучи запертым в Центре. Давно уже не пытался.
— Там за дверью стоят два охранника. Это крепкие ребята, и я полагаю, что ты можешь их обоих развлечь. Одновременно. Я буду наблюдать. 
На какой-то миг в душе похолодело и липкий страх облил сердце противной волной. Но Стил не закончил говорить и в следующий миг пришло облегчение...
- И — нет, они не войдут в эту комнату.
Хвала небесам!
Юноша закрыл глаза, перестав наблюдать за азиатом и теперь лишь слушал, что скажет ему Змей. Чего пожелает?
- Ты артистичная натура, Доминик. Я обязан сохранить своё реноме, поэтому когда ты выйдешь, полагаю, тебя проводят сочувствующими взглядами.
Доминик открыл глаза, медленно выдыхая. Стил развёл руками и продолжил, сохраняя внешнее спокойствие:
- Кричи, Доминик. Умоляй. Зови на помощь — мы оба знаем, что никто не придёт. Считай, что ты танцуешь. Ты должен кричать и стонать так, чтобы у невольных слушателей мороз продрал по коже, и я не возражаю, если они испытают сексуальное возбуждение от того, насколько жертвенно звучат твои мольбы о пощаде.
Но я не актёр! Чёрт... Придётся и этому научиться. Если вспомнить недавнее, то...как узнать, если не попробовать?
- Если же его испытаю я...
Юноша напрягся. О том, что будет, если азиат возбудится он как-то не подумал. Стил мог испытывать эстетическое наслаждение его грацией в танце, но спать всё же предпочитал не с такими, как он. Или он опять ошибается и такое тоже возможно?
— Начинай. Я слушаю. Они должны поверить, что ты живой.
А я живой?
Доминик криво улыбнулся, потому что последнее прозвучало так, словно азиат тонко пошутил. С одной стороны он прав, ведь Доминик ещё не умер, и в ближайшем будущем не собирается, с другой... часть человеческого явно уже отмерла и, наверное, это было к лучшему.
- Ок.
Легко, словно пружинка, юноша спрыгнул со стола и наплевав на наготу, лёг животом на казавшийся сейчас ледяным стол. Холод, идущий от стекла, продирал не хуже настоящего льда и он руками вцепился в края стола, вызывая воспоминание о том самом первом визите к силовикам, где был он и Наиль.

Глаза закрылись сами собой. Лоб упёрся в холодное стекло и стало... страшно.
Темнота.
Он идёт на слабеющих ногах в ту самую комнату, чувствуя, как ледяной страх сковывает всё тело. Падает в эту тёмную бездну. Слышит голоса, но не видит лиц. Ему кажется, что руки охватывают верёвки, стягивая кожу на запястьях.
Пальцы побелели, впечатываясь в округлый край стола, и он быстро зашептал молитву, едва справляясь с этой тьмой памяти, нахлынувшей, как волна и вжимающей его в ледяное стекло.
- Нет, пожалуйста... Нет!
Он чувствовал, как чужие пальцы лапают его, и тело словно само отзывалось на эту воспоминание. В темноте он видел лишь смутные фигуры, ходившие, говорившие, дотрагивающиеся до него, грубо, бесцеремонно и безжалостно... Не важно кто это был. Всё тонуло во всепоглащающем страхе.
...Белые волосы Наиля, умоляющее выражение лица целителя, и боль - острая, пронизывающая его тело насквозь, подобно молнии, бьющей в землю и дрожащей от напряжения.

Доминик внезапно закричал, вскидывая голову, и в почерневших глазах, на время потерявших настоящее, отразился свет. Мышцы напряглись и он выгнулся в пояснице, приподнявшись на резко выпрямленных руках. Больше не было ни Стила, ни охранников за дверями, которые бы могли войти в любую минуту. Они уже были здесь, те двое...
Искривлённый сознанием мир страха, в котором он был жертвой, насилуемой, кричащей, умоляющей о пощаде, рапростёр над ним свои холодные крылья, полностью всосав в себя его теперешнего.
Он кричал и кричал, вывернулся на столе на спину, изгибаясь всем телом, и перехватывая пальцами всё тот же край. Голова свесилась с края и волосы чёрной волной скатились вниз, подрагивая от судорожного дыхания Доминика.

...Широко открытые глаза на миг замерли на точке в потолке... Там, в темноте его памяти, каждое движение над ним причиняло невероятную боль, ломая его снова и снова, искривляя душу, и уже не страх руководил его чувствами, а неистовая, выжигающая нутро боль, словно в рану вставили нож и проворачивали его раз за разом. Бесконечно, жестоко, до хрипоты и слёз...

- Не надо, пор фавор, сеньоре... Умоляю, нет! Я не могу так, Боги!
Судорожно сжатые руки сошлись локтями над самым лицом, словно стараясь защититься от удара. Стопа упёрлась в край стола. Колени согнуты, и ноги широко разведены в стороны. Тело танцора вздрагивало каждый раз, повторяя невидимые фрикции несуществующих противников, срываясь в хриплые от напряжения вскрики. Невидящие глаза наполнились слезами, скатывающимися по вискам. Грудь выгнулась, заставляя его запрокинуть голову глубже за край стола, руки рывком упали плашмя на стол, вцепляясь снова в края круглого постамента. Дыхание было учащённым и сердце казалось что бьётся через раз, быстро-быстро. Он извивался, срываясь с крика на стоны сквозь пересохшие губы. Перед ним по-прежнему была темнота, в которой существовал только он сам и его мучители без лиц. Прорывающиеся обрывки воспоминаний, какие-то движения, глаза, крупный, падающий со лба, пот, губы, паскудно облизывающиеся, синяки на бёдрах... и боль, бесконечная, выматывающая, пожирающая его тело живьём.
- Пусть это прекратится, господи! Пусть прекратится! Пожалуйста, хватит!
Юноша свёл ноги вместе и внезапно рывком соскочил со стола, бросаясь  к стене и вжимаясь в неё спиной, чтобы медленно сползти по ней вниз, умоляя на испанском прекратить это всё. Сжавшись в углу и чувствуя, как по телу размазывается липкое нечто, его вдруг передёрнуло.
Темнота медленно отступала и это липкое было его собственной спермой. Тело среагировало на воспоминания весьма неоднозначно. Доминик не помнил, чтобы в этом душном страхе испытывал возбуждение,но факт был налицо и следовало его принять, как данность. Он всё ещё тяжело дышал, не помня, как извивался на столе, но понимая, что в комнате он не с теми, кто насиловал его, а со Змеем. И ему казалось, что узкие глаза Змея теперь были широко раскрыты и что-то в них цепляло, приковывало внимание. То ли непривычная желтоватая бледность одетого в чёрное мужчины, то ли сам его взгляд, слишком цепкий, как будто он ещё не решил, сошёл танцор с ума или же он настолько хороший актёр.
- Это не игра.- хрипло произнёс Доминик, пристально глядя на единственного зрителя в этой комнате.
А иначе ничего бы не вышло! Ничего из того, что Вы желали! О, Боже...
Встать. Нужно было встать.
Доминик опёрся руками о стену и поднялся на ноги, чувствуя, как они дрожат от пережитого душевного напряжения.
Теперь ты думаешь, что я сошёл с ума или же... что?
Танцор буравил азиата взглядом и, едва тот сделал движение, вздрогнул, отшатнувшись в сторону. Лишь неимоверным усилием воли юноша заставил вернуть себе равновесие. Он всё ещё отходил от той темноты, в которую загнал себя сам.
В ушах зазвенело и этот звон начал стремительно нарастать в воцарившейся внезапно тишине. Голову сдавило стальным обручем и из носа закапало чем-то горячим и красным...
Доминик автоматически поднял руку к лицу, проводя тыльной стороной ладони под носом и убеждаясь, что носом пошла кровь.
- Чёрт... - тихо выматерился он, снова возвращаясь взглядом нахохлившегося осторожного ворона к Стилу.
Что теперь?...

Отредактировано Доминик Мануэль (2016-09-03 12:37:17)

+1

8

Это было... красиво. И достаточно страшно. Стил хотел остановить его, но не стал — Доминик развернул неожиданно мощное полотно страдания, которое затопило комнату яркими всполохами. Прерывать погружение даже в самые низменные стороны жизни это дополнительная жестокость, особенно если учесть, что страдал Доминик по-настоящему, и возбудился тоже по-настоящему.

Стил не двигался, даже когда Доминик ринулся в сторону и вжался в стену. Это была картина. Представление живого действия с упором в систему полоумного Станиславского, на котором помешаны все ебанутые русские и часть европейцев. Разве что когда Доминик поднялся на дрожащие ноги и к каплям спермы на ковре добавил несколько капель крови из носа, Стил всё-таки поднялся. Дёрнул с дивана многострадальный плед и спокойно подошёл к танцору. Укутал его, прижал к носу платок, извлечённый из кармана, и молча подхватил на руки. Унёс в кресло и снова сел, удерживая тонкое тело на коленях и заматывая его плотнее.

— Это было слишком по-настоящему. Но я тебе благодарен — теперь за мной закрепится репутация самого последнего мерзавца во всём Центре. Не могу сказать, что меня это огорчает. Выпей.

Он не спрашивал, хочет ли Доминик пить. Он просто влил ему в рот хорошую порцию коньяка, проследил, как останавливается кровотечение из носа и устроил отдыхать, уложив его голову себе на плечо.

Не пытался развернуть плед, просто сквозь мягкую ткань размеренно выглаживал сводённое нервной судорогой тело, ждал, пока Доминик расслабится. Жалел ли о своей суровости? Ничуть. Доминик до такой степени запутался в себе, что тут уже нечего перестраивать. Только взрывать всё, убирать руины и строить заново. Желательно, из новых, очень качественных материалов.

— Сиди спокойно, — проговорил Стил, едва только Доминик шевельнулся. — Никто тебя не тронет, никто не обидит. Всё, что могло случиться, уже случилось, а прошлое — прошло, оно не может вернуться и ранить. Я предлагаю тебе пожить здесь хотя бы пару дней. Если, конечно, тебя не вызовет кто-то из наших исследователей. Но я пока не видел, чтобы ты был куда-то записан, следовательно, у тебя выходные. А вот кого-то из медиков я бы вызвал. В частности, я хотя и не врач, но назначил бы тебе антидепрессанты. И это стоит проверить мнением профессионала. К тому же, кровь из носа мне не нравится. Я бы сказал, что это последствия форсированного использования способностей, но твой ошейник исправен и включен.

Доминика стоило уложить спать. Главной особенностью Стила Бриза было здравое отношение к системе наказаний. После наказания он уже никого не пинал, не держал зла, не пытался что-то там припомнить. Наказание смывало всё, позволяя дальше писать с чистого листа. Исключением могло стать, пожалуй, только недостаточное наказание, но в случае с Домиником этот вопрос даже не поднимался. Танцор сам себе устроил Голгофу такой крутизны и обширности, что Стил в какой-то момент поймал ступор и даже не попытался перехватить инициативу и заставить его прекратить.

— У меня есть к тебе первый серьёзный приказ, — спокойно выдохнул Стил, прижимаясь губами к влажному виску Доминика. — Спи. Ты должен выспаться.

+1

9

Всё происходило молча. Доминик следил, как Змей встаёт, как сдёргивает плед, как идёт к нему... Он ничерта не был актёром, но теперь знал, куда и как загонять себя. Не думал зачем, не думать и делать было сейчас проще. Он стал свитой Стила, но... проявил глупость и расплатился за неё сполна. Вот только сил не было уже держаться на ногах. В перебор, всегда на выплеск, потому что он не умел иначе. И теперь покорно отдавался в мягкий греющий плед, не возражая против азиата, усадившего его на свои колени... Полулёжа, потому что кровь мешала, а запачкать ею всё не хотелось. Благодарно приняв платок у своего покровителя, он прижал его к носу, запрокинув голову назад. Это тоже скоро пройдёт. И дрожь пройдёт, когда тело наконец расслабится в тепле. Воспоминания снова были забыты. Они свою задачу выполнили в полной мере.
— Это было слишком по-настоящему. Но я тебе благодарен — теперь за мной закрепится репутация самого последнего мерзавца во всём Центре. Не могу сказать, что меня это огорчает. Выпей.
А и не должно огорчать.
Доминик едва заметно улыбнулся, кинув короткий взгляд на Стила и мысленно принимая такого рода похвалу. Змею такая репутация только на пользу, да и ему спокойнее как-то, ибо всё закончилось. Коньяк обжёг горло, прокатился жаром и горячим спазмом по нему, зато помог согреться. Окрашенный кровью платок он отнял от носа, проверяя, течёт ли ещё. Рука подрагивала. Вроде бы не текло.
Юноша чуть наклонил голову вперёд, осторожно проверяя. На всякий случай снова прижал платок к лицу. Спешить было уже некуда и он, повинуясь желанию азиата, прилёг, наплевав в данный момент на какую-либо субординацию, положив голову ему на плечо не без участия Змея. Отнял таки платок от носа, убеждаясь, что на самом деле кровотечение остановилось, уронив руку с бело-красными пятнами поверх пледа. Отдыхать...
Он чувствовал, как узкая ладонь азиата гладит его всё ещё дёрганное после стресса, тело и, постепенно, по капле, успокаивался, уже не сжимаясь каждый раз от прикосновения Стила, отпуская напряжение, и ощущая тянущую боль в рёбрах и ногах, как после полу-часового концертного номера нон-стопом. Хотелось закрыть глаза и выключить все звуки. Тишина...
  Густое время растянулось в бесконечное ничто и из него пора было вынырнуть. Он всё ещё подопытный в Центре. Он всё ещё некромант. Он наверняка отсидел боссу все ноги...
Резко, как будто иначе было никак, Доминик дёрнулся, чтобы сесть, потом встать и отправляться на выход. Он ведь обещал выйти отсюда в крови и с видом измученного до полусмерти, чтобы закрепить репутацию Змея до победного. Дёрнулся слишком рано и понял, что это он зря. Голова тут же поехала кругом, а картинка стен стремительно сместилась влево. Он почти что упал назад на плечо Стила, прикрыв глаза и сглатывая. Может чёртов коньяк так подействовал?
— Сиди спокойно.
Хороший совет, босс. Пока посижу.
Доминик затих, глянув снизу вверх на лицо Змея и фокусируя чуть блуждающий, как ему казалось, взгляд.
— Никто тебя не тронет, никто не обидит. Всё, что могло случиться, уже случилось, а прошлое — прошло, оно не может вернуться и ранить.
Зрачки сузились, а на смуглом лице мелькнула слегка кривоватая улыбка.
Может, но не так, как реальность.
Доминик не сказал этого вслух, мысленно просто констатируя факт. Его ситуация уже не ранит, ибо Змей был прав на все сто. Всё это в прошлом, хвала богам.
- Я предлагаю тебе пожить здесь хотя бы пару дней. Если, конечно, тебя не вызовет кто-то из наших исследователей. Но я пока не видел, чтобы ты был куда-то записан, следовательно, у тебя выходные. А вот кого-то из медиков я бы вызвал. В частности, я хотя и не врач, но назначил бы тебе антидепрессанты.
Доминик сначала приподнял бровь, когда услышал про "остаться тут", а сейчас, слыша от Стила про лекарства, нахмурил брови и отрицательно качнул головой.
- И это стоит проверить мнением профессионала. К тому же, кровь из носа мне не нравится. Я бы сказал, что это последствия форсированного использования способностей, но твой ошейник исправен и включен.
Змей не переставал наблюдать за ним, но волновался он совершенно напрасно. А он волновался, даже если не показывал этого явно. Заботлив, участлив, спокоен, как удав...
- К чёрту антидепрессанты. Со мной всё в порядке, сеньор Стил. Кровь из носа - это пустяк. Просто перенапрягся где-то и сосуд лопнул. Перед этим был шум в голове, так что не удивительно. Способность тут не при чём. Умирать я тоже не собираюсь. Перевыплеск, не больше. Я бы не смог сыграть, как актёр, пришлось пробудить мерзость. Но сейчас уже всё в полном порядке. - язык слегка заплетался, спотыкаясь на попытках объяснениях, но голос его был мягок, лёгок, даже спокоен, да и в глазах потеплело. А потом они стали тяжёлыми и Доминик прикрыл их своей рукой, потерев двумя пальцами. Надо же выйти, вот только от антистрессовой порции крепкого глаза начали предательски слипаться.
- Хьюстон, у нас проблема... - выдал он и издал короткий смешок, глянув расплывчато в лицо Стилу.
- Я не... счас из меня жертва будет слишком нетрезва! Чччёрт..
Нет правда! Он слабо себе представлял, как встанет и выйдет в двери. Да его занесёт на ровном месте и охрана тут же решит, что он мало отхватил, или воспользуется моментом. От такой мысли его обдало липким жаром, а может плед с коньяком добавил состояния.
— У меня есть к тебе первый серьёзный приказ.
Серьёзно? Вот сейчас и приказ?
Прохладные губы прижались к виску и Доминик снова закрыл глаза, удерживаясь от провала в липкую душную пропасть сна.
— Спи. Ты должен выспаться.
- А бросьте меня на диван, босс... - сквозь марево духоты буркнул он, - и так жарко от... спиртного. И спать. Отлич...
Голова упала на грудь и Доминик выключился окончательно, позволяя себе уснуть, подумав напоследок про себя, что приказ Стила был хорош, как никогда, а главное вовремя. Он не чувствовал, как Змей перенёс его на диван, укрыв пледом. Не слышал, как он ушёл, запирая дверь своим ключом и оставляя его отсыпаться. Эти сутки длились слишком долго и выжали из него всё, что могли. И он спал, спал, и спал, потому что наконец-то мог это делать без страха и тревог.

*Эпизод завершён*

Отредактировано Доминик Мануэль (2016-11-15 00:56:04)

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 2.08.13, Каждому герою по заслуженной награде


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC