За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 02.08.13. Сделка на миллион


02.08.13. Сделка на миллион

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Аргетис Ди Келайно, Дитрих Шиллер, Наиль Наис.
Кабинет Аргетиса Ди Келайно, после этих событий.
После полудня.

Блиц-игра.

0

2

Дитрих, одетый во всё чёрное ("траур надел", — подшутили над ним в коридоре, и Зверь чуть не прописал наглецу в табло да вовремя "не попал"), появился в кабинете Аргетиса спокойным, умиротворённым и безгранично благодарным Ди, который доставил ему такое удовольствие как полёт. Это произвело на Дита настолько сильное впечатление, что он пересмотрел своё поведение и решил Аргетиса по ерунде не доставать. Такого великодушного человека ему послало Провидение, чтобы не сошёл с ума окончательно, это совершенно точно. Для идиотских конфронтаций существуют более подходящие кандидатуры. Но сейчас об этом не хотелось думать. Зверь буквально витал в облаках и ко всему относился философски.

Дитрих принёс свой паспорт, так как он мог потребоваться ещё не раз, и ручку. Ручку — просто по привычке. Нормальных письменных принадлежностей ни у кого не было, и что может быть противнее, чем царапающая бумагу ручка?

Зверь поздоровался с Аргетисом и добавил:
— Я без пяти минут твою новую вещь каких-то пару часов назад уберёг от смертоубийства. Угадай, кого он пытался прикончить. Ни за что не поверишь: своего приятеля-испанца. К счастью, я их разнял. Точнее, последний не слишком-то и сопротивлялся, пока я не просветил обоих, как прекрасны трупные пятна в жаркую погоду.

Он рассмеялся, подошёл к Ди, приобнял за стройную талию и без спроса вовлёк в поцелуй. Буквально "выпил" до дна и выпустил, только когда Аргетис начал задыхаться.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2015-08-05 23:14:52)

0

3

Кто бы знал, что у Дитриха Шиллера всё так связано с небом. Аргетис до сих пор был под впечатлением. Что бы там любовник ни говорил о своём превосходящем арсенале, Аргетис полагал, что он искренне заблуждается. Ди с ним не полетел. Частично потому, что не доверял внезапно ошалевшему Дитриху, частично по причине тотальной занятости. Поэтому пока Дит утюжил облака, до смерти пугая диспетчера, Аргетис занимался документами и успел провернуть выгодную сделку. Дождался, пока он вернётся, утащил к себе и даже великодушно не стал мучить экскурсиями. Только показал ту часть дома, где не стоит ничего трогать руками. Свою часть удовольствия Аргетис получил ночью, и сейчас ему было несколько некомфортно сидеть.

Секретаря с собой не потащил, документы подготовили накануне, деньги тоже (с избытком), а Дитрих примерно явился перед глазами к назначенному времени.

— Я без пяти минут твою новую вещь каких-то пару часов назад уберёг от смертоубийства.

— Ты его не покалечил? — Аргетис улыбнулся. Он знал, что не покалечил, ему бы сказали. А вот что Наиль решил убить Доминика, это оказалось для него сюрпризом.

Было очень легко позволить вовлечь себя в поцелуй. Надолго ли эта идиллическая картина? Дитрих сейчас был даже не похож на себя самого.

— Я попросил привести Наиля, сейчас доставят и вы сможете поговорить, ты собирался. Я так понимаю, обсудить с ним сделку вы не успели, занятые описанием трупных пятен? Дит… — Аргетис ласково прильнул к нему, чрезвычайно довольный тем, что любовник кажется вполне счастливым. — Если захочешь ещё, ты мне только скажи.

А вот чего именно ещё — это в принципе касалось и самолётов, и тела владельца этих самолётов.

0

4

— Нет. Не хочу получить за него на сто тысяч меньше, или сколько там стоит его смазливое лицо с глазами-озёрами? Не хочу подсовывать тебе порченый товар, когда этот товар с таким трудом привели в надлежащее состояние. На счёт ста тысяч шучу, на счёт "нет, не трогал" — говорю правду.

Дитрих провёл ладонью по гладким волосам собеседника. Гладким, расчёсанным и элегантно уложенным! Наверняка ещё и обработанным какой-нибудь фигнёй, вроде того духовитого оружия массового поражения в баллончиках, которыми женщины пшикают себе на голову.

— Я попросил привести Наиля, сейчас доставят и вы сможете поговорить, ты собирался.

— Собирался, — подтвердил Зверь.

— Я так понимаю, обсудить с ним сделку вы не успели, занятые описанием трупных пятен?

Дитрих расхохотался.

— Как по-твоему я должен был отговорить двух малолетних идиотов от настолько пустой затеи? Только красочно описав им, как некрасиво будет выглядеть после смерти труп. Романтическая смерть — одно из самых неприятных заблуждений молодости.

— Дит...Если захочешь ещё, ты мне только скажи.

— Захочу, м-м-м. Это случится раньше, чем ты перестанешь едва уловимо морщиться, принимая позу сидя. Хорошо, я буду тут. Я успел забыть, что хотел ему сказать... Наверное, вспомню, когда гляну на него повторно. Ты будешь присутствовать при этом разговоре? Если что, мне скрывать нечего.

0

5

— Я не буду торговаться, Дитрих. Сколько поставишь за него, столько я и заплачу. В разумных пределах, разумеется. Эти глаза-озёра и нежная кожа мне нужны.

Ди скромно прикрыл глаза, предпочитая пока не вдаваться в подробности. Да и стоит ли? Если он покупает мальчишку, то это его личное дело, что именно он с ним собирается сделать. Хоть модное портмоне.

— Думаешь, анатомические ужасы в твоём исполнении подействовали? Мне не довелось говорить с Наилем достаточно долго, чтобы сделать выводы по поводу его интеллекта, а это упущение. Поэтому я предпочёл бы присутствовать при разговоре. Мешать не буду.

Он усмехнулся, когда Дитрих сказал о том, что он морщится, когда садится.

— Ну, знаешь… Я всё же живой, а ты ночью не стеснялся. Но я доволен больше, чем могу высказать.

В дверь стукнули, Аргетис неохотно сделал шаг назад и предложил визитёрам войти. В кабинет ввели Наиля. Выглядел целитель сносно… для того, кто буквально день назад устроил Шиллеру кровавую баню, вполне сносно. Он не смотрел так затравленно, как после побега, не был таким замученным, но определённый надлом имел место быть. Аргетис испытывал слабость к сломанным вещам. Как антиквар.

Беседуйте, — он жестом предложил Дитриху не стесняться. — Я пока прочту ещё раз договор.

Он устроился в широком кресле у стены, невольно поморщился, а когда понял, что Дитрих это увидел, сделал строгое выражение лица. Но глаза смеялись.

0

6

— Так и я не буду сильно загибать цену. Пусть будет ровно столько, за сколько я его купил. Я его не только попортил, но и кое-чему научил. Почти справедливый обмен, но за девственниками — в другую кассу. Они у меня долго не залёживаются, девственники-то, — со смехом в голосе парировал Зверь.

— Думаешь, анатомические ужасы в твоём исполнении подействовали? Мне не довелось говорить с Наилем достаточно долго, чтобы сделать выводы по поводу его интеллекта, а это упущение. Поэтому я предпочёл бы присутствовать при разговоре. Мешать не буду.

— Он пугливый и впечатлительный. Жмуриков не любит не только по общечеловеческим причинам. Подозреваю за ним характерную тоску, когда ничего не можешь поделать, хотя каких-то несколько секунд назад мог. Подозреваю, но лично не сталкивался, однако целители довольно типичные по характеру мутанты.

— Ну, знаешь... Я всё же живой, а ты ночью не стеснялся. Но я доволен больше, чем могу высказать.

— Ключевое слово "доволен". Это главное. Сам подписался, да ещё и провоцировал меня на дополнительные испытания твоей выносливости. Ай-яй-яй.

Дитрих поднял голову и проследил взглядом за Наилем. Он тоже отметил, что блондин выглядит более-менее прилично. Вовремя он всё-таки оттащил его. Страшно подумать, что случилось бы, если бы живая собственность нанесла, выражаясь языком судебной медицинской экспертизы, необратимые телесные повреждения протеже Стила. Наверняка Бриз отожрал бы голову непутёвому владельцу Наиса. То есть ему, Дитриху Шиллеру.

— Беседуйте. Я пока прочту ещё раз договор.

Дит молча подошёл к Наилю. Аккуратно, но твёрдо взял его за подбородок, не позволив отвернуться. Эмпатия не обманула его: мелкий действительно пребывал в относительном порядке, хотя неуловимые перемены в его эмоциональном фоне Зверь тоже уловил.

— Это твой новый хозяин, — представил Аргетиса Дитрих. — Ты очень переживал, что он будет стар или некрасив. Как видишь, всё не так страшно. Совсем не страшно. Думаю, тебе с ним будет лучше, хотя не догадываюсь, что он будет с тобой делать. Наверное, он просто решил любезно снабдить меня деньгами. После того как я подпишу договор купли-продажи, ты мне больше не принадлежишь.

Обернувшись к Ди, Зверь спросил:

— Это ничего, что я говорю о тебе в третьем лице, Аргетис? Это не очень удобно, на два фронта растолковывать. Я хотел объяснить это раньше, но всё как-то не представлялось возможности. А когда она представилась, я пожалел, что вообще родился на свет. Переломанные одновременно рёбра — это очень больно, честное слово. Дай Бог, чтобы ты никогда такого не пережил. Моё восприятие, заточенное под... восприятие же, он обманул.

Дитрих взял в руки договор, пробежал глазами первые несколько строк и озадаченно спросил:

— Как это? Здесь не твоё имя. Кому я продаю Наиля? Получается, я сейчас ему соврал?

Отредактировано Дитрих Шиллер (2015-08-06 00:30:05)

0

7

— Да, ты учитель ещё тот, — Аргетис очень старался не смеяться в голос.

Про типичный характер целителей Ди только глаза куда-то к потолку возвёл. Это было всё равно что говорить про типичный характер эмпатов, как раз тот фактор, о котором вчера говорили с Ларсом. Но вступать в философские споры с Дитрихом ему не хотелось. Это было откровенно лень да и не суть важно.

А вот за Наилем и Дитрихом Аргетис наблюдал внимательно, смотрел строго и глубоко. Откровенно и целенаправленно обыскивал Наиля на предмет эмоций и ощущений, каждую ощупал, едва ли не обнюхал и попробовал на вкус. Всё — как реагирует на приближение Шиллера, на его прикосновение.

— Это ничего, что я говорю о тебе в третьем лице, Аргетис?

— Ничего, это мелочи.

Это действительно было несущественно. Аргетис проверял психическое здоровье Наиля, и пока оно было неустойчиво, поэтому стоило с ним поработать самому. Разговор оказался до странного короткий, Дитрих вернулся к нему.

— Как это? Здесь не твоё имя. Кому я продаю Наиля? Получается, я сейчас ему соврал?

— Не совсем. Это имя моего владельца. Юридически я не могу купить подопытного. Но фактически владелец я, и деньги тоже мои. Что касается имущества, этот вопрос мои юристы уже уладили, а вот с законами на владение выкупленными всё немного неудобнее. Но ты можешь быть уверен, что покупатель именно я. Роланд Аллардайс не появится здесь никогда.

0

8

После неудачи в саду Наиль подозрительно быстро успокоился. Он свято верил в то, что всё делал правильно. Временная неудача просто отодвинула неизбежное — Доминик умрёт и не достанется Шиллеру. На встречу с предполагаемым покупателем он шёл как на казнь, но пока в кабинете были только знакомые лица. От руки Шиллера он не пытался уклониться, только руки задрожали, когда его пальцы скользнули по подбородку.

— Это твой новый хозяин.

Наль поискал взглядом того, другого, которого Дитрих описывал — старого садиста с ещё худшими наклонностями, чем у самого Шиллера. Не нашёл.

— Ты очень переживал, что он будет стар или некрасив. Как видишь, всё не так страшно.

— Ты говорил, что он стар и страшен, — тихо проговорил Наиль. — Я тебе поверил.

Дитрих отвернулся и только тогда Наиль отмер. Дитрих смотрел в документы, а Наиль смотрел на Аргетиса. Смотрел внимательно, в глаза, они встретились взглядами через плечо Шиллера и Наиль вдруг умоляюще сложил руки, брови страдальчески изломились, в глазах заблестели слёзы. Он помотал головой, отчаянно прикусил губу, но тут же взял себя в руки.

Избавиться от Дитриха? Да, пожалуй. Снова проходить продажу? Что вообще происходит?

— Вы уверены, что так всем будет лучше? Всем?

Этот новый хозяин мог быть сколько ему влезет прекрасным. Наиль твёрдо решил, что повесится в первую же ночь, и уверенность в правильности этого решения только крепла. Описанные Шиллером трупные пятна и всякие борозды на шее его не пугали, тело — одежда, а душа, сбрасывая её, не покрывается пятнами. В бога Наиль не верил.

0

9

Выслушав ответ Аргетиса касательно юридических тонкостей, Зверь озадаченно нахмурился. По всему выходило, что он просто забыл: Ди — тоже чья-то вещь. Пусть красивая, любимая и самостоятельная, но вещь. Быть может, Аргетис не располагал и этой любовью. По крайней мере, когда он назвал имя, Дитрих не смог ничего выделить в его эмоциональном плане.

— Роланд Аллардайс не появится здесь никогда.

— Никогда не говори никогда, Аргетис, — улыбнулся Дит. — Всякое бывает. От такого "никогда" спасает только смерть. Только это "никогда". Впрочем, мне не так важно, чьё имя обозначено в этих бумагах, если ты утверждаешь, что достанется он тебе. Мне, конечно, любопытно, как ты дошёл до такой степени свободы от своего формального хозяина. Значит, подпись этого человека стояла здесь ещё до того, как вписали имя подопытного? Интересно. Он в курсе? Ведь теперь он де-юре будет нести за него ответственность. Я думал, это важно.

— Вы уверены, что так всем будет лучше? Всем? — подал голос Наиль.

Зверь опустил бумаги, внимательно посмотрел на целителя, и покачал головой.

— Не уверен. Для тебя — может быть. Для меня — наверное. Но вот для твоего нового хозяина — это вопрос. Я продаю ему мутанта, который чуть не лишил меня жизни. Несмотря на то, что "чуть" не считается, это опасная покупка. Тебе не нравится этот человек?

Дитрих машинально погладил Наиля по волосам и добавил, повернувшись к Аргетису:

— Что, по-твоему, он чувствует? Я потерял с ним контакт.

0

10

Дитрих чудесно хмурился. Наверное, в злобном состоянии он вообще обворожителен. Аргетис задумался над тем, какой толщины должна быть решётка, чтобы можно было понаблюдать это без риска для жизни и здоровья. Ему нравился этот садист.

«Кошмар, до чего я докатился».

— Никогда не говори никогда, Аргетис. Всякое бывает. От такого "никогда" спасает только смерть. Только это "никогда".

— И, тем не менее, никогда, — Аргетис улыбнулся, не давая себе вспоминать. Это было не нужно. — Это факсимилье, электронная подпись. Он не в курсе. Ему не важно, я могу делать всё, что пожелаю. Доверенность на ведение дел, генеральная, всё в порядке.

— Вы уверены, что так всем будет лучше? Всем?

Аргетис промолчал, наблюдая за мальчишкой. Вопрос был толковый, свидетельствовал о наличии интеллекта.

— Что, по-твоему, он чувствует? Я потерял с ним контакт.

— Главное, что он вообще что-то чувствует, и много чего, — Аргетис сел удобнее, закинув ногу на ногу. Оценивающе смотрел на мальчишку. — Дитрих, я могу предложить альтернативу, если это тебя заинтересует. Полагаю, что это возможно в рамках гражданского кодекса, как частное соглашения между нами двоими… Дай подумать. Наиль, будьте добры, подойдите ко мне.

Он поманил целителя к себе и протянул руку, вынуждая его вложить пальцы в ладонь. Неторопливо сжал. Пальцы не были холодными. Наиль не боялся, он переживал. Разница была велика.

— И давно? — с улыбкой спросил он у мальчишки, положив пальцы на тонкое запястье. — Как давно вы поняли, что привязались к Дитриху Шиллеру?

0

11

— Я тебя умоляю: не надо. Это слишком остро на меня действует. Я немного двинут на моральной стороне вопроса. Сам факт несвободы доставляет больше удовольствия, чем использование результатов этого факта. Я достаточно внятно обрисовал ситуацию со моим отношением к тебе с моей покупкой Наиса?

— Он не в курсе.

— Ты подводишь его под статью, — смешливо предупредил Дитрих. — Вот убьёт этот милый парнишка несколько честных граждан, кто будет отвечать? Не ты, нет. С точки зрения закона ты и он равносильно недееспособны, верно? Вот это оно и есть. Лично я бы не хотел, чтобы на меня кто-нибудь оформлял фиктивные покупки, это ещё более опасно, чем микрокредитование. Коллекторы не снесут голову или, по крайней мере, сделают это не сразу.

— Главное, что он вообще что-то чувствует, и много чего.

Зверь вернул внимание Наилю, тщательно его "обшарил". Чувства-то нашёл, только на этот раз они ему ни о чём не сказали. Целитель словно перестал нести информацию. Понимание не влекло за собой осознания.

— Дитрих, я могу предложить альтернативу, если это тебя заинтересует. Полагаю, что это возможно в рамках гражданского кодекса, как частное соглашения между нами двоими... Дай подумать.

— Заинтриговал. Продолжай, — Дит облапал плотоядным взглядом бедро Аргетиса, лежащее поверх второго, и теперь гадал, сколько он там оставил синяков.

— Наиль, будьте добры, подойдите ко мне.

Контактам такого плана Зверь не препятствовал. Тоже сел в кресло и с любопытством уставился на этих двоих, похожих и не похожих одновременно. Он ведь успел как-то отметить, что таким вот Аргетисом Наиль мог в перспективе стать.

— И давно? Как давно вы поняли, что привязались к Дитриху Шиллеру?

"Да ты шутишь", — чуть было не озвучил вслух Зверь, но одёрнул себя. Просто наблюдал, не вмешиваясь. Всё, что Дитрих обязан был сказать, он сказал. Лишнего не требовалось.

0

12

— Не уверен. Для тебя — может быть. Для меня — наверное.

Чуть не выкрикнул «тогда зачем???». Не укладывалось в голове, как можно совершать такой важный поступок, если даже не уверен в его правильности!

— Но вот для твоего нового хозяина — это вопрос. Я продаю ему мутанта, который чуть не лишил меня жизни. Несмотря на то, что "чуть" не считается, это опасная покупка. Тебе не нравится этот человек?

— Нет.

Наиль покачал головой, удивляясь своему спокойствию при таком ответе. Раньше он непременно постарался бы смягчить его, сказал бы «я его не знаю, а внешность это ещё не всё», или что-то подобное.

«Не гладь меня, а то я разрыдаюсь».

Он опустил глаза, рассматривая какую-то невидимую пылинку под ногами.

— Наиль, будьте добры, подойдите ко мне.

Да, он действительно был вежлив и мил настолько, насколько вообще может быть мил человек, покупающий других людей. Наиль подощёл, повинуясь протянутой руке дал свою руку.

— И давно? Как давно вы поняли, что привязались к Дитриху Шиллеру?

В висок как будто с размаху всадили ржавую иглу. Наиль замер и попытался отнять руку, но этот держал крепко, хотя и  не больно. Он медленно покачал головой, потом сильнее, пока в конце концов не перешёл на яростное безмолвное отрицание, упираясь и пытаясь отойти от этого человека, чтобы тот не считал его бешено зачастивший пульс с такой улыбкой.

— Да вы безумны, — наконец выпалил Наиль. — Я его не люблю! Никогда не любил! Кого, этого?! Он же… да он даже простыню не постирает, носки вечно… злобный скот… сам не знает, что ему нужно, прапорщик «стой там иди сюда, молчать, я вас спрашиваю»… Ненавижу… Убил бы, потом оживил, а потом снова убил бы, но уже больнее…

Становилось жарко и тяжело. Трудно дышать, как будто лицо обдали горячим паром.

0

13

— Я тебя умоляю: не надо. Это слишком остро на меня действует. Я немного двинут на моральной стороне вопроса.

Аргетис милостиво кивнул, расцветая очаровательной улыбкой. Вот только в глазах появился мёрзлый холод, как будто обнажилась смёрзшаяся за долгую зиму чёрная земля. Он не желал мучиться моральной стороной вопроса, категорически не любил все эти воспалённые «хочу ли я, могу ли я, гавно ли я, магнолия». Зато прекрасно знал, чем закончится ситуация, если, паче чаяния, Роланду появится фантазия вернуться даже просто так. Его не радовало такое завершение, то в этом случае наступит так расхваливаемое Дитрихом железобетонное «никогда».

Зато на плотоядный взгляд Аргетис отреагировал очень живо, приняв ещё более томную позу, насколько это вообще позволяла обстановка и одежда. Что же, Наилю он не нравился. Это дело поправимое буквально за пару минут, как говорится, «не хочешь — заставим».  Зато ответ на вопрос Аргетис получил моментальный и красноречивый, хотя и не по сути. Наиль так и не объяснил, когда. Зато упёрся и начал с тихим отчаянием попавшего в западню выдирать у него руку. Пульс под пальцами плясал безумную тарантеллу, потом Наиль начал хвататься за соломинки, перечисляя какую-то простыню с носками. Аргетису стало смешно, пришлось даже ладонью губы прикрыть. Удерживать мальчишку он мог и одной рукой, на это сил вполне хватало.

— Значит, не любили никогда и не любите?

У Наиля запылали щёки.

— И даже ненавидите и убили бы?.. Опять?

Аргетис отметил его участившееся паническое дыхание, лихорадочно заметавшиеся глаза, попытку неосознанно упираться так, чтобы ломануться не куда-нибудь прочь, а в сторону Шиллера. Ещё немного, и случится паническая атака, не иначе.

— Тихо, — Аргетис поднял к его лицу вторую руку, поймал за мечущиеся пряди длинных волос – красивых, ему нравилось это. Рывком наклонил к себе, удерживая за волосы, взглянул в глаза и быстро скрутил его психику в мягкий узел усталого спокойствия, сонного и обессиленного. Уложил обмякшее тело себе на колени, устроил удобно. Водопад белых волос струился по подлокотнику кресла вниз. Аргетис неторопливо провёл пальцами по его лицу, опуская Наилю веки, закрывая ему глаза. Провёл по мягким, ещё подрагивающим губам, по шее. Там ещё частил пульс, сбоку вздувалась и опадала вена.

— Стокгольмский синдром. Жалкое явление, но оно имеет место быть. Я заберу его, если сотру ему память в ноль. И то сомневаюсь в целесообразности такого поступка, овощ мне тоже не нужен. Оставь его у себя, Дитрих. Могу предложить совместное владение, я оплачу половину его стоимости, как применить своё половинное право на него, я подумаю. Но я бы предпочёл, чтобы рядом с тобой был целитель. Твой целитель, которого ты подпустишь к своему телу, и который тебя любит. Знаю одного такого, так любит своего хозяина, что по его просьбе вылечил даже того, кто пытался этого хозяина убить. Ну а что он пытался тебя убить… так это выгодно отличает его от просто купленного на потрахаться смазливого мальчишки. Он к тебе привык. Делает тебе бутерброды. Ждёт с работы. Наводит порядок к твоему приходу, хотя и знает, что тебе плевать с горы высокой, мятая простыня или проглажена утюгом. Маленький пороховой бочонок рядом, почему бы и нет? Интереснее, чем рыдающий мякиш.

Аргетис наклонился над Наилем, распростёртым у него на коленях, неторопливо накрыл его губы своими. Поцелуй пробовал так, как будто снимал пробу с десерта. Без малейшего отклика, но и без сопротивления. Правда, у мальчишки намокли ресницы, вот-вот потекут слёзы.

0

14

Зверь с некоторой настороженностью смотрел на то, что делает Аргетис с его Наилем. Пока ещё "его". Когда Ди начал задавать вопросы откровенно провокационного толка, занервничал сам Дитрих. Он понимал, что Аргетис легко читает его и ещё проще — Наиля. Это информационное поле, сформированное почти полностью из одних только эмоций, давало Аргетису почти ничем не ограниченное знание. Неудивительно, что Локи так занервничал от близости нового руководителя поисковой. Когда ты доподлинно знаешь, что рядом с тобой продвинутый эмпат, начинаешь поневоле дёргаться и переживать. Особенно, если есть, что скрывать.
— И даже ненавидите и убили бы?.. Опять?
— Не мучай его, — обронил Дитрих.
Это прозвучало как просьба. Просьбой по сути и являлось. Зверь не чувствовал себя в праве требовать, когда сделка — без пяти минут вопрос решённый. Но он всё ещё не научился спокойно относиться к тому, как кто-то портит его вещи или причиняет боль, моральную или физическую, его людям. Доставлять мучения он умел, любил, практиковал, но только сам. Ключевое слово "сам". Вот того же Аргетиса Дитрих не позволил бы никому изводить.
— Тихо.
Дит послушно заткнулся, несмотря на то, что фразу адресовали не ему. Для него большим и неприятным открытием стало то, что мелкий не раскаивается в содеянном. Амплуа чокнутого или поехавшего ублюдка ему откровенно не шло. Не вязалось с его бездонными глазищами в пол-лица и трогательно белыми волосами, тонкой бархатной кожей, со всей гаммой его настоящих чувств, самому отношению к жизни и окружающим.
— Стокгольмский синдром.
— Я думал, это доморощенные Фрейды выдумали.
— Жалкое явление, но оно имеет место быть. Я заберу его, если сотру ему память в ноль.
Что ж, это был единственно приемлемый вариант, если так подумать. Хотел этого Наиль или нет, но он нёс в себе воспоминания о Дитрихе Шиллере. Дитриховость и шиллерство оставили отпечаток на его характере. Если на то пошло, Зверь безвозвратно испортил свою игрушку, чем и связал с собственной персоной.
— И то сомневаюсь в целесообразности такого поступка, овощ мне тоже не нужен. Оставь его у себя, Дитрих.
Зверь с недоверием воззрился на лицо собеседника.
— Могу предложить совместное владение, я оплачу половину его стоимости, как применить своё половинное право на него, я подумаю.
— Аргетис, брать с тебя деньги за то, что не будет полностью твоим, — это нелепо, — мягко возразил Дитрих.
— Но я бы предпочёл, чтобы рядом с тобой был целитель. Твой целитель, которого ты подпустишь к своему телу, и который тебя любит. Знаю одного такого, так любит своего хозяина, что по его просьбе вылечил даже того, кто пытался этого хозяина убить.
— А я его знаю? — осторожно спросил Дит.
Он не верил, что Стил всё разболтал. Тут явно шла речь о какой-то другой персоне, но Зверь не мог не уточнить.
— Ну а что он пытался тебя убить... так это выгодно отличает его от просто купленного на потрахаться смазливого мальчишки. Он к тебе привык. Делает тебе бутерброды. Ждёт с работы. Наводит порядок к твоему приходу, хотя и знает, что тебе плевать с горы высокой, мятая простыня или проглажена утюгом.
— Простыни!..Как я с ним жить буду, ты подумал? После того, что он сделал и обещал повторить. Шутка про бутерброды с цианидом никогда не звучала настолько правдоподобно!
— Маленький пороховой бочонок рядом, почему бы и нет? Интереснее, чем рыдающий мякиш.
— Ты это из-за моего письменного отказа делаешь? Это преждевременно, Аргетис. Я пока не собираюсь на тот свет. Более того, я не сниму теперь с него ошейник. Не торопись меня осуждать: я его боюсь. У меня есть объективные причины испытывать страх, не так ли?

0

15

— Не мучай его.

Это было… мило. Да, действительно, мило. Когда Аргетис последний раз кого-то мучил? Это было бесконечно давно.

— Я думал, это доморощенные Фрейды выдумали.

— Нет, это не выдумка. Просто иногда за синдром принимают элементарный идиотизм.

Аргетис спокойно поглаживал Наиля по голове, внимательно следил за тем, как в приоткрытых глазах подрагивает радужка. Держал его  не только физически, но и психически.

— Аргетис, брать с тебя деньги за то, что не будет полностью твоим, — это нелепо.

— Почему? При взаимном непротивлении сторон – не вижу препятствий.

— А я его знаю?

Аргетис вопросительно поднял бровь. Озадаченность и осторожность плескалась в Дитрихе, как налитый с горкой кофе в чашке.

— Никакой конкретики. Слухи, Дитрих. Я даже не знаю, стоит ли проверять эти слухи по своим каналам… Когда мы с Бризом ворвались в твою комнату, с нами был целитель. Он тебя лечил. Ты, наверное, не обратил внимания, тебе было не до того, но его реакция была весьма говорящей.

— Простыни!..Как я с ним жить буду, ты подумал? После того, что он сделал и обещал повторить. Шутка про бутерброды с цианидом никогда не звучала настолько правдоподобно!

— Жить он может со мной, — Аргетис аккуратно обвёл губы Наиля пальцем. — Почему бы и нет? Если мы подпишем договор, то ни у кого не возникнут никаких вопросов.

— Ты это из-за моего письменного отказа делаешь? Это преждевременно, Аргетис. Я пока не собираюсь на тот свет. Более того, я не сниму теперь с него ошейник. Не торопись меня осуждать: я его боюсь. У меня есть объективные причины испытывать страх, не так ли?

— Дитрих, — Аргетис едва не рассмеялся. — Признаю, твой письменный отказ это веская причина. Нет ничего глупее, чем тупо сдохнуть, имея шанс жить дальше. Я тебя не осуждаю и понимаю твой страх — кто бы не боялся. Однако, позволь тебе заметить, что ты сам виноват в том, что из милого парнишки получилось вот это. Но всё поправимо. Тем более, что у тебя есть я. Если ты доверишь Наиля мне, он сможет выбраться из того бреда, в который провалился. Впрочем, он уже начал, — Ди с нежной чувственной лаской то запускал пальцы в шевелюру Наиля, массируя ему голову, то начинал гладить лицо. — Он давно не отдыхал. Очень давно. Я не могу показать пальцем, но мальчишка как через мясорубку прошёл. Другой давно бы сорвался, а ему понадобилась черепно-мозговая травма, чтобы слететь с катушек. Сейчас он отдыхает. Он не спит, и не без сознания. Он в трансе, и это хорошо. Его психика отдыхает едва ли не впервые с момента поимки. Интересно, что придёт в себя, когда я его отпущу?

0

16

— Меня вконец достал Стил и его свита, — вопреки обыкновению не злобно обронил Зверь, отмахнувшись. — Я повторюсь: ради всего святого и того, что нас объединяет, не надо скупать толпу подопытных, которые будут лизать тебе пятки или ещё чего поинтересней. Склонность образовывать кубло — отличительная черта змей. Этот человек неспроста зовётся Змеем. Если бы это прозвище не появилось раньше, я бы первый начал его употреблять. Я хочу иметь дело со Стилом, а не с его телекинетом, целителей и ящером вприкуску. Что у него с ящером, Аргетис? Пожалуйста, ответь мне. Я сам боюсь это распутывать. Но это всё так, лирика. Так что на счёт моего существования с Наилем под одной крышей?
— Жить он может со мной. Почему бы и нет? Если мы подпишем договор, то ни у кого не возникнут никаких вопросов.
— У меня возникнут. Я не любитель делить что-то на долговременной основе, и тебе об этом известно. Я могу поделиться, угостить, дать свою тачку покататься — что угодно, если человек вызывает у меня симпатию. Но чтобы на "постоянно"... Уволь.
— Дитрих, признаю, твой письменный отказ это веская причина. Нет ничего глупее, чем тупо сдохнуть, имея шанс жить дальше.
— Послушай, ты не знаешь о причинах, которые меня к этому побудили. Я не буду рассуждать, как пафосный мудак, о том, что устал от жизни и что меня здесь, по большему счёту, мало что держит, однако это так. В одном Стил прав: я удивительно живучий ублюдок. Так что не переживай: это не произойдёт слишком быстро.
— Я тебя не осуждаю и понимаю твой страх — кто бы не боялся. Однако, позволь тебе заметить, что ты сам виноват в том, что из милого парнишки получилось вот это. Но всё поправимо. Тем более, что у тебя есть я. Если ты доверишь Наиля мне, он сможет выбраться из того бреда, в который провалился. Впрочем, он уже начал.
— Вот так, без спроса, да? — смешливо уточнил Дитрих.
В другой момент вызверился бы. Но сейчас мысленно взрезал облака и расчерчивал небесную синь белым. Замкнутый на своём временном счастье, обманчивом и зыбком, как воздушный замок, Дит прощал миру все его несовершенства, и эти несовершенства казались простыми, естественными.
— Он давно не отдыхал. Очень давно. Я не могу показать пальцем, но мальчишка как через мясорубку прошёл. Другой давно бы сорвался, а ему понадобилась черепно-мозговая травма, чтобы слететь с катушек. Сейчас он отдыхает. Он не спит, и не без сознания. Он в трансе, и это хорошо. Его психика отдыхает едва ли не впервые с момента поимки. Интересно, что придёт в себя, когда я его отпущу?
— Послушай, любое взаимодействие со мной рано или поздно испортит какую угодно психику. И мне нравилось то забитое зелёное привидение, которое плавало по моему дому. В нём была своя особенная прелесть. А теперь что? Шрам он с плеча убрал. Варварским способом убрал — таким, каким он был нанесён. Что мне, по второму кругу его через это протаскивать?

0

17

— Меня вконец достал Стил и его свита.

— Такое ощущение, что ты его ревнуешь, — поддел Аргетис, понимая при этом, что он не так уж и далёк от истины.

— Что у него с ящером, Аргетис? Пожалуйста, ответь мне. Я сам боюсь это распутывать.

— Я не знаю, Дит. Я так далеко не заглядывал, но если тебе очень интересно, то могу при случае присмотреться.

Дитрих был достаточно миролюбив, Аргетис не беспокоился, тем более что ему нравилось удерживать на коленях расслабленное тонкое тело. Вот тут, пожалуй, недалеко до первого шага к тому, от чего так сильно воротило Дитриха.

— Ты говоришь не скупать подопытных, но при этом не против, чтобы я купил Наиля? А ведь это первый шаг именно к тому, чтобы собрать свиту, — Ди лукаво прищурился, задаваясь вопросом, а действительно ли ему настолько нужно это приобретение.

Как изящная сломанная вещь — да, пожалуй, нужен. Как интересный образец эстетичного творения — пожалуй, тоже да. Как вариант в качестве постельной игрушки — не исключено, но и не факт.

— Послушай, любое взаимодействие со мной рано или поздно испортит какую угодно психику.

Аргетис только бровь приподнял в вежливом изгибе. В своей психике он был уверен на все сто процентов. Просто в силу того, что уже давно сломал себе всё, что ломается, собрал заново и на всякий случай изготовил резервные копии для бэкапа.

— И мне нравилось то забитое зелёное привидение, которое плавало по моему дому.

— Ты уверен, что именно это тебе нравилось?

0

18

— И мне нравилось то забитое зелёное привидение, которое плавало по моему дому.

— Это не так, — очень медленно, как будто просыпаясь от тяжёлого наркоза, прошептал Наиль. — Ты злился и говорил, что тебе надоела и зелень, и забитость. Поэтому ты дал мне сбежать. А потом начал упрекать за то, что я сбежал. А если бы не сбежал, ты упрекал бы за то, что не сбежал…

Он пока не чувствовал тела и не ориентировался в пространстве, как будто его макнули в воду и оставили там болтаться, перед глазами покачивалось чьё-то лицо. Как он оказался в лежачем положении, Наиль не мог сообразить. Голоса он слышал смутно, без понимания смысла, словно через толстое одеяло, намотанное на голову. Но постепенно становилось легче.

Он нашёл взглядом Шиллера, смотрел на него, не понимая, почему видит его под каким-то странным углом, как будто смотрит снизу. Смотрел до тех пор, пока в глазах не запекло подступившими слезами. Наиль медленно дотащил руку до своего лица, прикрыл глаза ладонью и только после этого полились слёзы. Он не всхлипывал, только губы дрожали и горло дёргалось под ошейником. Он устал до такой степени, что утратил ощущение собственной жизни.

— У меня болит плечо. Ты снова там что-то вырезал?

Он не помнил половину из того, что произошло. Только яркие вспышки, стоп-кадрами. сцены с плечом в памяти не оказалось.

0

19

— Твоё идеальное чувство меры остановит тебя от такого поступка. Если не остановит, будем считать, что это судьба, — Зверь улыбнулся.
В слова Аргетиса он не слишком верил и совсем не верил, что тот последует проторённой Стилом дорогой.
— Ты уверен, что именно это тебе нравилось?
— Уверен.
— Это не так. Ты злился и говорил, что тебе надоела и зелень, и забитость. Поэтому ты дал мне сбежать. А потом начал упрекать за то, что я сбежал. А если бы не сбежал, ты упрекал бы за то, что не сбежал... — вмешался Наиль.
— Допустим. Мне нравилось сопротивление. Оно всегда меня заводит, будоражит воображение и держит в тонусе. Если разные привидения, злобные и не очень. От некоторых я бы и сам свалил, бодро сверкая пятками. Но не заставляйте меня жить с амёбой! Внутренний стержень должен быть. Так-то, — непонятно к кому обращаясь, ответил Зверь.
— У меня болит плечо. Ты снова там что-то вырезал?
— Ты сам срезал оттуда лоскут кожи размером с обложку для паспорта, — Дитрих похлопал документом себе по ладони и небрежно бросил его на стол. — Так ты ничего не помнишь, верно? Ни как веселился с ножом, ни как пересчитывал мне кости, ни как сводил с себя все знаки принадлежности? Интересная история.
Обращаясь только к Аргетису, Зверь уточнил:
— Можешь восстановить ему картину событий? Я буду не против, если ты сделаешь это с максимальной точностью. Использовать мои ощущения, свои воспоминания и то, что в него в голове осталось после той ночи... Ведь должно же сработать? Сумеешь? Ему это будет только на пользу.

0

20

— Но не заставляйте меня жить с амёбой!

Наиля едва не начало колотить в истерике от этой нелогичности. То нравится, то не нравится, то верните как было, то заберите…

— Ты сам срезал оттуда лоскут кожи размером с обложку для паспорта. Так ты ничего не помнишь, верно? Ни как веселился с ножом, ни как пересчитывал мне кости, ни как сводил с себя все знаки принадлежности? Интересная история.

— Не нужно, — попросил Наиль, всё ещё не отнимая ладонь от лица. — Я помню, но не плечо. Я помню, что собирался тебя убить и как именно хотел это сделать. Но чтобы я срезал с себя кожу — это вылетело из головы.

Наиль помнил и другое. Как пытался остановить свои руки, как старался выбраться откуда-то, откуда видел, что делает, но понятия не имел, как это остановить. Он наконец разобрался, что лежит на коленях у покупателя, и начал осторожно выворачиваться из удерживающих его рук. Сначала аккуратно, потом рванулся, но удерживающие рука сжались вокруг тела сильнее.

— А давайте вы уже решите между собой что-то, и поставите меня перед фактом?! Вам же обоим плевать, что я подумаю или скажу! — наконец вызверился Наиль и всё же вскочил на ноги. Чуть не упал, потому что ожидал, что его будут и дальше удерживать, но Аргетис просто разжал руки, предоставляя своей без пяти минут собственности свободно передвигаться в пространстве.

Вскочил, руку от лица вынужденно убрал, но тут же независимо вытер слёзы. Казалось. что вернулся на минутку туда, назад, до первого избиения, когда он дерзил Шиллеру в столовой, не особо опасаясь последствий.

0

21

Значит, всё-таки помнил и осознанно не винил себя ни в чём. Всё чудесатее и чудесатее, господа. Зверь заинтересованно сузил глаза, рассматривая Наиля. На деле он прислушивался к тому информационному полю, которое формировали эмоции.
Аргетис оказался не чужд простых забав вроде тех, чтобы не выпускать того, кто хочет быть выпущенным. У него хватило физической силы удержать мелкого, то ли это целитель настолько ослабел.
— А давайте вы уже решите между собой что-то, и поставите меня перед фактом?! Вам же обоим плевать, что я подумаю или скажу.
— А давайте без "давайте"! Давайте? — по-детски передразнил Дитрих. — Сладкий, сто раз ты огребал за вольности, фамильярность и неумение молчать, когда следует. Сколько раз был порот и, если мне не изменяет память, близко общался с ботинками! Уймись.
Жест Наиля от внимания Зверя не укрылся, но он перевёл взгляд на Аргетиса и обронил:
— Это очень любопытно. То, что он сейчас испытывает, сродни его первому эмоциональному фону. Такое позабытое... ощущение. Новая старая чувственная составляющая. Но мне нравится эта тонкая настройка. Я не буду претендовать на понимание и просить рассказать, что ты сделал. Такие вещи обычно словами не выражаются. В одном он прав. Надо что-то решать. Я согласен с твоими доводами на счёт доверенного целителя, но этого нечеловека теперь никак не назвать доверенным.
Персонально для целителя Дитрих добавил:
— Мелкий, это ты срезал кожу моим ножом со своего же плеча. Настолько сильно не хотел носить на себе это свидетельство принадлежности. Теперь у тебя тупо болит плечо и будет отвратительный шрам намного хуже предыдущего.
Зверь посмотрел вокруг в поисках зеркала.
— Зеркал тут, естественно, нет. Я бы тебе показал, что и как ты натворил.

0

22

Когда Шиллер смотрел с таким прищуром, Наиль обычно хотел только одного. Шагнуть к стене и уговорить её расступиться и пропустить его куда-то в глубину кирпичной кладки. Но чёртова стена или была бездушной, или просто бетонной, ни единого раза не удалось избежать общения со сволочью.

Сейчас вместо желания сбежать Наиль только вздёрнул подбородок и плечи расправил.

— Уймись.

— Я веду себя адекватно происходящим событиям, — беззлобно огрызнулся Наиль. — И не помню, чтобы я беседовал с обувью.

Про настройки он не понял, да и не стремился понять, если уж совсем чистосердечно.

— Мелкий, это ты срезал кожу моим ножом со своего же плеча. Настолько сильно не хотел носить на себе это свидетельство принадлежности. Теперь у тебя тупо болит плечо и будет отвратительный шрам намного хуже предыдущего. Зеркал тут, естественно, нет. Я бы тебе показал, что и как ты натворил.

Наиль только отмахнулся, жестом показывая, что зеркало ему не нужно. Рефлекторно и с некоторым удивлением покосился на собственное плечо, потом недоверчиво скривил губы и тут же задумался. Вместо недоверчивой гримасы губы украсила лёгкая улыбка. Что же, отвратительный шрам, даже так? Неужели какие-то шрамы кажутся Шиллеру отвратительными? Он вообще способен питать отвращение?

Наиль фыркнул и едва не раскланялся. Всё так же без комментариев изобразил жест типа «беседуйте, беседуйте, не буду вас отвлекать. занятых людей», и отошёл к окну. Он выражал презрение к происходящему всеми фибрами и жабрами души. Возможно, нужно было просто изуродовать себе лицо, на этом можно было  остановиться. Взять у того же доктора Бладера серной кислоты, много боли — и всё. Можно забыть о том, что у кого-то чешется между ног. Наиль зло усмехнулся, снова вытирая слёзы.

0

23

Вырывался Наиль серьёзно, Аргетис ради пробы подержал его немного, понял, что через пару мгновений мизансцена превратится в фарс, и отпустил брыкающегося подопытного. Ему нравились изменения, которые произошли с Наилем, особенно если сравнивать с деморализованным потухшим огарочком, которого Аргетис увидел возле больницы после неудавшегося бегства. Он не порицал стремления Наиля к свободе, это было более чем естественно. Кроме того, Аргетису бы и в голову не пришло ставить в вину заключённому желание сбежать. Это было не предательство, и слава богу, что Дитрих не употреблял этого слова по отношению к беглецу. Это изумило бы Аргетиса до крайности и серьёзно уронило бы любовника в его глазах. Всё же Ди предпочитал плотски сожительствовать с особями, наделёнными интеллектом.

А вот что Дитрих сам не знал, чего хочет, Аргетиса развлекало. Претензии Наиля он даже в какой-то мере разделял – сложно угодить тому, кто требует взаимоисключающих поступков.

— Можешь восстановить ему картину событий? Я буду не против, если ты сделаешь это с максимальной точностью. Использовать мои ощущения, свои воспоминания и то, что в него в голове осталось после той ночи... Ведь должно же сработать? Сумеешь? Ему это будет только на пользу.

Аргетис открыл было рот, но тут же закрыл, маскируя своё веселье деликатной улыбкой — очень уж бодро препирался Наиль со своим пока ещё владельцем.

— А давайте вы уже решите между собой что-то, и поставите меня перед фактом?! Вам же обоим плевать, что я подумаю или скажу!

— Ну почему же, — рассудительно возразил Аргетис. — Мне не плевать.

— Это очень любопытно. То, что он сейчас испытывает, сродни его первому эмоциональному фону. Такое позабытое... ощущение. Новая старая чувственная составляющая. Но мне нравится эта тонкая настройка. Я не буду претендовать на понимание и просить рассказать, что ты сделал. Такие вещи обычно словами не выражаются.

— Побочный эффект, — Аргетис сам с любопытством наблюдал за тем, что получилось. — Это только начало.

— В одном он прав. Надо что-то решать. Я согласен с твоими доводами на счёт доверенного целителя, но этого нечеловека теперь никак не назвать доверенным.

— Не теперь, а пока. С ним работать и работать. А вот на вопрос он не ответил, и мне нравится его способ избегать ответов на неудобные вопросы. Очень… живо. Не амёба.

Аргетис поднялся на ноги, непринуждённо взял Дитриха под руку, вынуждая сделать пару шагов в сторону окна, где пытался изображать из себя дикобраза непримиримый блондин.

— Почему бы не поинтересоваться мнением существа, наделённого интеллектом и волей испытывать эмоции. Наиль, быть может, вы хотели бы самостоятельно выбрать, кому принадлежать, раз уж вы не пожелали ответить на мой вопрос относительно привязанности к Дитриху Шиллеру? Поверьте, стоит вам только броситься в мои объятия, и я этого зверя к вам на пушечный выстрел не подпущу. Сможете сколько угодно корчить ему рожи. Я даже дам вам что-нибудь мягкое, чтобы швырнуть ему в лицо.

Ди с трудом удерживался от смеха. Ему импонировали своенравные люди, и нелюди в том числе. Пусть даже из-за одного такого он  попал в ошейник в первый раз. Пожалуй, ещё пара выпадов со стороны предмета торга, и Аргетис будет готов отбросить свои благородные порывы к чертям, захапать внезапный подарок судьбы и быстренько подписать договор о покупке. Таким не делятся.

"Таким не делятся".

Он внимательно оглядел шикарную шевелюру неестественного цвета, струящуюся по спине Наиля и неожиданно для себя представил, как наматывает щедрую прядь на кулак, медленно тянет на себя, заставляя его сначала откинуть голову назад, потом прогнуться в пояснице.

Отредактировано Аргетис Ди Келайно (2015-08-19 22:27:25)

0

24

Наиль ершился так бодро и весело, что Дитриху захотелось взять тонкую гибкую плётку и выколотить из него дурь. Не до кровавых соплей, конечно, но чтобы лишнего не болтал. Зверь вообще считал порку подопытных хорошей воспитательной процедурой и знал, что добрая половина надзирателей придерживается такого же мнения.
— Да нет, не амёба, куда там. Иногда он бывает возмутительно живым и не менее возмутительно болтливым, — насмешливо проговорил Дит.
Пока комментировал происходящее — лапал масленым взглядом бедро босса, и только дурак или слепой не рассмотрел бы вожделение в глазах Зверюги страшной™. Когда Аргетис взял его за руку, Дитриха обожгло. Он буквально почувствовал, как живой ток рассыпался под кожей чем-то острым, колючим и желанным.
— Почему бы не поинтересоваться мнением существа, наделённого интеллектом и волей испытывать эмоции.
— Воля-то у него есть, вот только кто даст... — Дит в последний момент отдёрнул руку, сообразив, что чуть было не схватил Аргетиса за пятую точку.
— Наиль, быть может, вы хотели бы самостоятельно выбрать, кому принадлежать, раз уж вы не пожелали ответить на мой вопрос относительно привязанности к Дитриху Шиллеру? Поверьте, стоит вам только броситься в мои объятия, и я этого зверя к вам на пушечный выстрел не подпущу.
"Главное, чтобы к самолёту подпустил", — не слишком-то испугался Дитрих.
— Сможете сколько угодно корчить ему рожи. Я даже дам вам что-нибудь мягкое, чтобы швырнуть ему в лицо.
Аргетис как назло сгенерировал хорошо ощутимый флёр возбуждения. Всё это легло на собственные чувства Дитриха, удвоило их, и Зверь замер с неопределённой улыбкой, адресованной Ди. Он успел представить шикарный секс на троих, где Аргетис располагался посередине. Трахал Наиля, тогда как самого Аргетиса — он, Дитрих.
— Да-а-а, пусть выскажется, — разрешил Дитрих. — А я его за это бить не буду. Я вообще, насколько я помню, обещал его не бить и выполнял это обещание, пока он не начал страдать ерундой. Я бываю честным до зубовного скрежета. Послушай, Аргетис... Он не жалеет о том, что сделал со мной, равно как и я не жалею о том, что сделал с ним. Всё честно. Я найду в себе силы это простить, но не забуду никогда. Мне боязно. Мой шаблон пострадал, разорван в клочья, если хочешь знать. Я больше ни в чём не уверен. Особенно я не уверен в том, что вообще знаю Наиля Наиса.

0

25

— Да нет, не амёба, куда там. Иногда он бывает возмутительно живым и не менее возмутительно болтливым.

— Меня это устраивает, — Аргетис успешно сделал вид, что не замечает внезапного возбуждении Дитриха, и тут же аккуратно провёл пальцами по его запястью. Эти запястья не отличались королевским изяществом, и слава богу — Ди полагал, что этого самого изящества, частенько проклинаемого в сердцах, у него самого хватит на роту жеманных идиотов. Так что немудрёная ласка показалась ему более приятной от того, что руки у Дитриха если и были изящными, то это было изящество средней тяжести кувалдометра.

— Воля-то у него есть, вот только кто даст...

— Я, например. Как ты мог заметить, я обожаю давать волю совершенно разным людям с разнообразными наклонностями.

В глазах Аргетиса радостно заскакали ехидные черти.

— Послушай, Аргетис... Он не жалеет о том, что сделал со мной, равно как и я не жалею о том, что сделал с ним. Всё честно. Я найду в себе силы это простить, но не забуду никогда. Мне боязно. Мой шаблон пострадал, разорван в клочья, если хочешь знать. Я больше ни в чём не уверен.

— Ты сам сказал, что всё честно. Вы оба не забудете, это же прекрасно. Что до шаблонов, то туда им и дорога. Любым шаблонам. Пренеприятнейшее явление, шаблонное мышление. Полагаю, что Наиль Наис, сам того не понимая, оказал нам всем неплохую услугу, избавив тебя от шаблона, — рассуждал Аргетис тихо, только для ушей Шиллера, хотя и видел, что Наиль прислушивается к происходящему за спиной. Чувствовал, что мальчишка колеблется и не может решиться, причём настолько, что боится оборачиваться.

0

26

— Наиль, быть может, вы хотели бы самостоятельно выбрать, кому принадлежать, раз уж вы не пожелали ответить на мой вопрос относительно привязанности к Дитриху Шиллеру? Поверьте, стоит вам только броситься в мои объятия, и я этого зверя к вам на пушечный выстрел не подпущу.

Он с трудом подавил желание втянуть голову в плечи. Наиль не верил ни Шиллеру, ни этому, как его. Хотя, признаться, соблазн был велик, вот только проблема заключалась в простейшем — времена простой и наивной доверчивости прошли. В результате Наиль просто кривил губы, когда слышал о том, что его не будут бить — ох боже мой, какое одолжение, ах спасибо вам большое! В конце концов Наиль обернулся и принялся рассматривать обоих так, как будто оба были должны ему денег, и немало.

— Вы издеваетесь оба? Вы, извините, — он с упрёком смотрел на Аргетиса. — Вам это кажется очень забавным, но уж простите, разделить ваше веселье я не могу. Подозреваю, что от меня этого и не требуется. Вы с ним, — он кивнул на Шиллера, — заодно. Я вам не верю, да и не обязан. От вас я не видел ничего плохого, это верно, но и кидаться в ваши объятия не намерен. Полагаю, что вы оба превосходно обойдётесь без мелодраматических жестов с моей стороны. А сейчас, если позволите, я пройду между Сциллой и Харибдой, — Наиль сдержанно кивнул одному и второму, распределив таким образом титулы между стоящими напротив мужчинами, — а там что хотите, то и делайте. Можете списать меня на начинку для равиоли, это вполне отвечает моим дальнейшим жизненным планам. С этой минуты ни прощать, ни понимать кого-либо я не намерен. Вас, гос-по-дин Шиллер, я на свою дурную голову, пожалуй, любил. Видимо, за неимением иного варианта или в результате полученной психической и физической травмы. Вам это не нужно, а мне и подавно. Предлагаю расстаться если не друзьями, то хотя бы не врагами. Вы, господин де… ди… я не выучил, извините. Вы можете смело подписывать купчую, если это вам нужно — на вашу жизнь и здоровье я не буду покушаться. Более того, если понадобиться, можете обращаться ко мне по поводу художественной штопки тела господина Дитриха Шиллера. Я вам благодарен, не знаю, что вы сделали, но мне легче.

Оставалась сложная задача — Наиль пошёл прямо между ними, а стояли эти двое слишком близко. Пришлось протянуть руку, вставить ладонь между ними, как ключ в замочную скважину, и настойчиво нахмуриться.

— Не могли бы вы меня пропустить? Я выбрал направление движения, остальное предоставляю решать вам двоим.

0

27

Дитрих, заинтригованный эмоциями Аргетиса, не очень следил за ходом беседы и половину обличительных речей Наиля просто пропустил мимо ушей. Но когда тот начал раздавать им прозвища, соответствующие именам мифологических тварей, — заинтересовался. Сцилла и Харибда... Зверь помнил, что это из древнегреческой религиозной модели. Небезызвестные твари засветились в повествовании о героических странствиях аргонавтов, путешествующих в поисках Золотого руна, и помнится, чуть не потопили утлую посудину. Прелюбопытный миф, надо сказать. Но Дитрих так и не сумел воспроизвести в памяти, как выглядели два чудовища. Кроме того, Дит прозевал тот момент, когда целитель кивал головой, и не сообразил, кто из них кто. Прискорбно.
— Можете списать меня на начинку для равиоли, это вполне отвечает моим дальнейшим жизненным планам.
— Зато моим не отвечает, — отмахнулся Зверь, игнорируя серьёзность интонации.
— С этой минуты ни прощать, ни понимать кого-либо я не намерен. Вас, гос-по-дин Шиллер, я на свою дурную голову, пожалуй, любил.
— Почему в прошлом времени?
— Видимо, за неимением иного варианта или в результате полученной психической и физической травмы. Вам это не нужно, а мне и подавно. Предлагаю расстаться если не друзьями, то хотя бы не врагами. Вы, господин де... ди... я не выучил, извините.
— Ди Келайно, — направил на путь истинный Дитрих.
— Вы можете смело подписывать купчую, если это вам нужно — на вашу жизнь и здоровье я не буду покушаться. Более того, если понадобиться, можете обращаться ко мне по поводу художественной штопки тела господина Дитриха Шиллера.
— Я польщен.
— Я вам благодарен, не знаю, что вы сделали, но мне легче.
— Не могли бы вы меня пропустить? Я выбрал направление движения, остальное предоставляю решать вам двоим.
— Твои рассуждения о шаблонах очень любопытны, Аргетис, — с улыбкой проговорил Зверь, притормозив Наиля за талию. — Я предоставил право выбора тебе, ты — ему, а он вернул нам двоим. Следовательно, решаю опять я. Вот такой вот круговорот мнений в природе. Ладно, проявлю себя как конченый истерик и опять не подпишу этот чёртов договор. Чтобы я когда-нибудь ещё кого-то купил! Да я лучше куплю себе запасную печень! Смотри, ему всё равно. Предлагаю трахнуть его на пару, раз ему всё равно. Тебе что больше нравится: его рот или задница? Уступлю, что хочешь.
Дитрих расхохотался. Близость Ди влияла на него самым расхолаживающим образом.
— Вон через то кресло перекинуть — и вперёд. Я вижу, он тебе нравится. Я бы понаблюдал и не только...

0

28

— Зато моим не отвечает.

Ответом послужил только откровенно скучливый взгляд, яснее ясного говорящий о том, до какой степени Наилю плевать на его планы.

— Почему в прошлом времени?

А вот в ответ на эту самоуверенную сентенцию Наиль выжег взглядом здоровенную дыру где-то в переносице Шиллера. Любить иных тяжёлый крест.

«А ты прекрасен без извилин»©

Идиот! Чёртов самовлюблённый идиот! Наиль только кулак сжал, выразительно хрустнув костяшками пальцев, когда Шиллер придержал его за талию. Не шарахнулся, но твоёрдо отстранился, удерживая между своим и его телом хотя бы минимальную, но всё же дистанцию.

— Ладно, проявлю себя как конченый истерик и опять не подпишу этот чёртов договор.

— Так это не первая попытка приторговывания моей персоной? Благодарю покорно.

Покорностью от Наиля и не пахло, это внезапное открытие его не на шутку разозлило.

— Смотри, ему всё равно. Предлагаю трахнуть его на пару, раз ему всё равно. Тебе что больше нравится: его рот или задница? Уступлю, что хочешь.

Он отвернулся, скривив губы. От натурализма выражений Шиллера Наиля серьёзно коробило. Всего несколько дней назад — обижало и оскорбляло. Сейчас же появилось ощущение досады и какой-то даже гадливости.

— Вон через то кресло перекинуть — и вперёд. Я вижу, он тебе нравится. Я бы понаблюдал и не только...

Наиль ловко вывернулся из ненавязчивых объятий Шиллера, нервно всплеснул руками, выражая этим жестом своё отношение к отнюдь не блестящей идее. Злой вызов — пожалуй, только это он сейчас и чувствовал. Впрочем, что удивительного? Свои вещи Дитрих Шиллер не ревновал к тем, кому их одалживал. Боже, какой щедрый, рубаха-парень, душа компании! Он с прищуром посмотрел в глаза Дитриха, криво усмехнулся и быстрым движением стянул футболку через голову. Так же быстро, буквально одним движением, избавился от штанов, переступил через упавшую к ногам ткань и остался голым. Шагнул к несостоящемуся покупателю и остановился перед ним вплотную.

— Хотите — берите. Если вам, конечно, по вкусу объедки.

0

29

— Так это не первая попытка приторговывания моей персоной? Благодарю покорно.
— Не первая, но эта первая по-настоящему серьёзная. Знаешь, когда я брал в руки плеть или ещё что-то, я не ставил цели тебя убить. А вот ты — ставил. Более того, у тебя почти получилось. Но "почти" не считается, верно? Всё, баста. Заткнись, будь так любезен.
Наиль разделся. Зверь оценил внезапный стриптиз и в который раз подумал, что мелкому не помещает немного спорта.
— Хотите — берите. Если вам, конечно, по вкусу объедки.
Дитрих вообще не обратил внимания ни на тон слов, ни на значение. Взял Наиля за руку и обернул к Аргетису спиной:
— Смотри. Смотри, что он натворил. "Красота неземная"! Блокатор я с него не сниму, к Стилу обращаться не хочется. Придётся мне искать другого целителя, чтобы это убрали, или пусть заживает, как есть. Боль дисциплинирует.
Зверь обвёл пальцем обработанную рану.
— Такое плечо испортил, — проворчал он. — "Объе-е-едки"! От него тут ещё много осталось. Можно сказать, полная комплекция без лоскутка кожи, так ведь это он сам поработал. Ты оцени, какой драматизм, Шекспир отдыхает! Что он мне без малого полчаса кости ломал — это не считается, видимо. Не считается и моя похеренная репутация! Весь Центр шушукается о том, как взбесившийся подопытный устроил мне ночь кошмаров, после чего настриг кожи не на один ремень и выломал (!!) дверь. "Отличное" развитие событий, просто блеск!
Обращаясь к Наилю, Дит саркастично отчитал его:
— Оденься! Не здесь же! Хорошо, чтобы ты хоть в белье. Боже, почему я не купил ту покладистую крошку-блондиночку! Почему я продал мою прекрасную новую машину! И купил... купил это?!

0

30

В ответ на предложение трахнуть мальчишку на пару Аргетис только неопределённо хмыкнул. Интермедия всё длилась и длилась, плавно покачиваясь от драмы к ситкому и обратно. Вмешиваться в перепалку, довольно забавную, Аргетис не собирался. Ему этот взаимообмен претензиями и колкостями вполне понравился, как и любопытный эмоциональный фон Наиля. А когда мальчишка внезапно разделся и предложил «объедки», Аргетис едва не рассмеялся, но у него хватило чувства такта не выразить это мимикой.

— Смотри. Смотри, что он натворил. "Красота неземная"! Блокатор я с него не сниму, к Стилу обращаться не хочется.

Аргетис с интересом обвёл шрам пальцами, прикасался легко, едва задевая кожу. Шрам серьёзно портил это плечо, но у него самого были шрамы, и довольно неэстетичные.

— Оденься! Не здесь же!

— Ну почему же не здесь, — Аргетис мягко взял Наиля за плечи и потянул к себе, прижимая его спину к своей груди. — Конечно, я бы с удовольствием обошёлся без загибаний на кресло и без делёжки на двоих, но если ты позволишь, Дитрих…

Ди собственническим жестом обхватил Наиля поперёк груди, пальцы скользнули выше и уютно устроились на шее, ровно под ошейником, обхватывая горло. Он наклонился к уху Наиля  прошептал:

— Вряд ли твой хозяин баловал тебя чем-то особенным. Видишь ли, Дит, я не считаю, что боль дисциплинирует. Дисциплинирует другое. А у меня свои монстры не кормлены вот уже много дней.

Аргетис улыбался, снова приоткрыл рот, как будто собрался нашептать Наилю что-то очень секретное, но не произнёс ни слова. Он просто удерживал мальчишку за горло, не душил, но и не отпускал. Второй рукой так же просто и уверенно прижал его бёдра к своим. На Дитриха смотрел выжидательно, он мог и отказать.

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 02.08.13. Сделка на миллион


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC