За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 31.07.13, поздний вечер. Предпродажная подготовка


31.07.13, поздний вечер. Предпродажная подготовка

Сообщений 31 страница 54 из 54

31

— Нравится?
— Да, — выдохнул Дитрих.
Он соврал. Сейчас ему было глубоко параллельно, что испытывает Наиль. Имела значение только его боль, которой становилось всё больше. В нестабильном эмоциональном состоянии — всё сложней её контролировать. Забавно: когда на заданиях ему простреливали разные части тела, резали ножом или били первым попавшимся чугунком по голове, Дитрих куда лучше управлял собой. Штатные ситуации. То, что он мог контролировать в любом виде. Больным, в умат пьяным, взвинченным до крайности — лю-бым. Но сбрендивший подопытный — это что-то с чем-то. Более того, Зверь не обладал опытом надзирателей.
— Ты мстил мальчишке, который никому ничего плохого не сделал, за то, что возможно сделал кто-то другой. Мстил самозабвенно, постоянно спрашивая, нравится ли ему... сучёнышу.
— Это не так. Я не мстил. Я развлекался, — честно признался Дитрих.
Ситуация крайне располагала к честности. Душевных сил не хватало подбирать слова для признаний.
— Что там про мстительную тварь? Чья бы корова мычала. Не отвлекай меня.
Прости-прощай, любимые джинсы. Вот блинский блин, Дит только-только успел к ним привыкнуть. Как-то удивительно быстро джинсы шли в расход и до безобразия трудно подбирались в магазине.
— Я учусь тебя лучше понимать, Дитрих. Почему это так тебя бесит?
"Потому что ты так нихрена и не понял".
— Ты ведь хотел, чтобы я тебя понимал. Слушался, и понимал, понимал, понимал. Принимал поглубже и понимал, пока понималка не сломается. Ну вот, ты получил то, чего так страстно домогался, так что ж тебе не нравится? Ну вот например...
Дитрих шумно задышал, прикусив на языке болезненный стон. Потом в попытке стиснуть зубы покрепче раскровавил себе щеку изнутри. Привкус солёного металла во рту преследовал его, вызывая тошноту. Зверь собрал во рту слюну, прозрачно-красную от крови и прицельно плюнул в лицо Наиля.
— Приготовься. Это очень важно, Дитрих. Не нужно сопротивляться.
Никакого сопротивления. Одна сплошная удушливая паника, подкатывающая к самому горлу. Страх высушил глотку, продрал её наждачной бумагой.
— Тебе ведь нравится, верно? Не ври, что не нравится, сучонок.
"Знакомо, знакомо. Только не "сучонок". "Сучёныш". Наверное, первый вариант бладеровский или ещё чей-то. Господи, вразуми его".
— Если ты немного постараешься, то может быть я тебя и не убью. Давай, принцесса, умирать пока рановато.
— Я и не... — Зверь не договорил.
Ослепительный всполох боли выгнул его дугой, плеснул холодного пота на виски, спину, плечи, растерзал самообладание в лоскуты. Дитрих не просто застонал или закричал — скорее, заорал на подвыве, в тональности подлинного безумия. Рёбра всегда были и оставались его больным местом: слишком часто по ним прилетало, слишком трудно те потом срастались. Вдобавок ко всему, Зверь хорошо помнил, как едва не захлебнулся кровью, когда один из осколков пропорол лёгкие.
"Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе... Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим... Господи!"
Липкий мир, подёрнутый багровой сетью, перевернулся перед глазами, пахнул свежей кровью и поплыл, словно кто-то плеснул на свежий холст краски. Преимущественно алой.
— Не спать.
Любое действие Наиля отзывалось болью. Слабость, гуляющая по телу с дрожью в обнимку, "услужливо" выключила аглиокинез. Зато эмпатия веселилась вовсе, так некстати подсказывая владельцу, что в этом новом Наиле от старого только оболочка. 
— Наше прекрасное свидание только началось. Нужно сделать его незабываемым. У меня есть для тебя подарок, Дитрих.
"Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого... Должен же быть хоть какой-то выход из этой западни!!!"
— Я думаю, что Наиль бы очень хотел, чтобы ты получил что-то необычное в дар от него. На прощанье.
— Я хочу обратно своего Наиля, — упрямо прошептал Зверь.
Голосовые связки его не очень слушались, и казалось, вообще прилипли друг к другу.
— Я ещё не решил, дарить ли тебе это... Думаю, что дарить.
— У тебя кровь.
— Тихо!!!
Оставался только один способ. Вырубить ушибленного на всю голову целителя. Дитрих помнил, что у того предельно низкий болевой порог. Если влупить по нему разряд боли, пропустив её по телу как ток, Наилю гарантирован болевой шок. Надо только поймать более-менее спокойный момент. Как снайпер ловит момент в двух ударах сердца. У Зверя будет одна-единственная попытка.
— Я не сдохну раньше, чем наполню тебя до краёв, Дитрих. Не трудись и не насилуй свою гордость, твои мольбы о пощаде мне не нужны и, пожалуй, будут даже противны.
Никто и не пытался. Зверь с самого начала пиздеца знал, что этот пиздец обусловлен капитальным сдвигом по фазе. Мольбами не достучишься.
— Ну, это же не кастрация, верно?
Дит опять похолодел. Ещё пару-тройку подобных намёков, и его температура тела достигнет отметки холодильной камеры в морге. С какой температуры начинается смерть? Зверь не помнил этого из базовой анатомии. Кровь его не пугала. По сравнению с рёбрами боль от порезов воспринималась пустяковой, едва осязаемой.
— Мффф...
— Когда я на тебя смотрю, я чувствую голод.
"Да твою ж мать! Разыгрался аппетит? Не тормози! Поешь!!!"
Дитрих хрипло рассмеялся. Он почувствовал-таки, где у Наиля расположен главный очаг боли. В голове. Всё верно: мелкий шлёпнулся в ванной и едва не раскроил себе черепушку. Это "едва" обернулось ещё большей катастрофой.
— Не знаю, почему. Хотя ты мне напоминаешь человека, который загрыз бы насмерть вампира, чтобы вернуть свою кровь, отнятую при укусе кровососа. Может быть, это нормально? Ты забрал мою жизнь, я заберу твою, оставив взамен жалкий огрызок...
Сколько патетики. С ума сойти. Боже, что ж так больно-то...
— Так, хватит сопливой сентиментальщины, твой сучонок действительно чрезмерно живуч. Сдохни, тварь!
Зверь воспользовался тем, что Наиль сам себе причиняет боль. Он собрал в единое целое концентрированную густую муку. Боль всё ещё цвела, токала, пульсировала, перекатывалась под кожей. Её было много, и поэтому та легко стягивалась в одно место. Дитрих за доли секунды подключил воспоминания о только что пережитых страданиях, задействовав ещё и эмпатию. Мгновенный всплеск боли, которую он сгенерировал, словно разряд тока, пронизал Наиля стремительной, испепеляющей молнией.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2015-07-06 09:45:37)

+1

32

Дитрих мог плевать, изворачиваться и сколько угодно лгать – это было уже неважно. Наиль занимался тем, чем всё это время занимался Шиллер по его собственному признанию — развлекался. Он развлекался. Он развлекался, причиняя ему боль, как физическую, так и душевную. развлекался, втаптывая его в грязь, развлекался, заставляя жить в постоянном страхе, развлекался, откровенно пренебрегая его усилиями, и до последнего обливая попрёками и презрением.

— Я хочу обратно своего Наиля.

Он слышал, но только скривил губы. Наиль умер, да здравствует Наиль, но недолго, потому что с этим не живут. Невозможно жить, когда в голове уже не просто зуммер, и даже не звон. Там воет сирена, вскрикивая знакомым голосом, с саднящим подвывом. Рыдающий сопляк, с языческим поклонением холящий свои обесцвеченные волосы, был не жизнеспособен, его нужно было убрать, и вот тогда можно будет раз за разом доставлять разливы ослепительной сверкающей боли этой мрази.

Разряд слепящей боли вклинился в висок и моментально отозвался во всём теле, заставив его надрывно закричать, срывая горло. В глазах ярко вспыхнуло багровым. Наиль никогда раньше так не кричал, даже когда искренне считал, что Дитрих его убивает. Он вцепился ногтями в живое тело под ним, как будто пытался разорвать кожу на части. И это даже получалось – не ногтями, обезумевшей способностью причинять боль и наносить раны. Сколько это длилось? Похоже, что годами…

Наиль в судорогах рухнул на распростёртого Шиллера, вцепился в него мёртвой хваткой и вздрагивал всем телом. Под щекой мокро хлюпнуло. Было горячо. Везде. Кровь текла из носа, из ушей, капала изо рта. А вот сознание никуда не делось. Наиль приподнял голову, с трудом опираясь на мокрую от крови постель. кажется, он всё же располосовал Шиллеру всю грудь. Под руку подвернулся нож, который он выронил, когда его ударило. Наиль пьяно покачивал головой, и мир вокруг кружился с издевательским хохотом. Он даже не думал ни о чём, и вдруг рывком поднял голову, глядя на Шиллера исподлобья. Серые глаза приобрели оттенок грозовой тучи, взгляд медленно обретал осмысленность. Губы судорожно подёргивались, когда в предусмотрительно запертую дверь начали колотить чем-то тяжёлым.

— Твой Наиль сдох, — прошипел он, оскалившись, и поднял нож, с жадным пристальным вниманием отслеживая взгляд этих проклятых пустых глаз, в которых кроме льда никогда ничего не было.

Правда, лезвие вонзилось не в Шиллера. Наиль быстрым движением перекинул растрёпанную шевелюру на плечо, повернул голову, изогнулся и начал беспорядочно кромсать кожу на своём плече. Завыл, зажмурившись, когда сдирал кусок с вырезанной буквой. От входа тяжело бухнуло, Наиль заторопился и с размаху хлопнул на грудь Шиллера кровоточащий лоскут кожи.

— Подарок, от Наиля с любовью. Попрощайся с ним, Дитрих. Открой глаза шире.

С каждым словом изо рта выбегали новые струйки крови. Он наклонился, чтобы вырезать ему глаза. Да, вырезать, забрать, отделить от этого лица, тогда взгляд всегда будет одинаковым, он не будет окрашиваться эмоциями, не будет больше ничего, а взамен останутся две кровящие дыры на этом лице.

Медлил, рассматривая его лицо, держал крепко, вцепившись ногтями так, чтобы у Дитриха не получилось отвернуться. Острие ножа медленно покачивалось в каком-то сантиметре от глаза. От широко раскрытого глаза цвета грёбаного бледного сапфира.

— Дитрих…

Наиль сглотнул. Взгляд забегал. Он плохо видел, зрение то обострялось, то всё становилось расплывающимся. Боль в виске дошла до точки, он не замечал, что из горла непрерывно тянется хриплый стон. В конце концов, не в силах это выносить, Наиль начал вскрывать кожу на своём виске, подцепил кончиком ножа толстый нарост на сломанной кости — тело справлялось с повреждениями как могло, нарастив массивную восстановительную костную ткань. Неприятный скрежет выбил слёзы из глаз, они текли и текли. Ничего не получалось, боль била электрическими разрядами. В конце концов Наиль отшвырнул нож, запустил в рану пальцы и начал выламывать, инстинктивно помогая себе способностью. Уже слепой, он нащупал острый обломок, вытащил его. Кровь свободно потекла по лицу, и можно было не смотреть. Он всё равно ничего не видел, поэтому закрыл глаза.

— Слишком поздно, — выдохнул он, показывая Шиллеру осколок, зажал его в кулаке. — Ты очень живучий, Дитрих. Я тебе помогу.

Чтобы срастить сухожилия нужно очень много сил. Наиль заращивал главное — сухожилия, остальное можно вылечить. Отёки едва тронул, они пройдут сами. Рёбра практически целы. сухожилия повреждены, но уже не перерезаны. Ремень как-нибудь развяжет сам, это было уже всё равно. Наиль вслепую пополз в угол кровати, под стенку, где всегда спал. Он не дополз, так и остался валяться, не смог слезть с Шиллера, который был слишком большим, чтобы можно было перекинуть непослушную ногу. Самое противное, что сознание он так и не потерял, отчётливо осознавая, что произошло что-то страшное, а теперь всё будет ещё страшнее.

— Там ещё есть. Я их чувствую. Они есть. Грызут. Раздирают. Мне уже не больно. Не отправляй меня в крематорий живьём...

Отредактировано Наиль Наис (2015-07-06 00:22:38)

+1

33

Существо, которое над ним издевалось, имело мало общего с его Наилем. Разве что внешность. Его Наиль не вынес бы и половины заряда боли, выплеснутой Дитрихом. Его бы Наиль вообще повёл себя по-другому. Эта тварь, казалось, упивается страданиями. Своими, чужими — не так важно. Зверь почти не ощущал боли от порезов, зато фантомная боль от переломанных и вновь сращенных рёбер всё ещё гуляла по телу. Мозг её помнил и отчаянно боялся.
— Твой Наиль сдох, — в который раз за вечер повторил Наиль-подделка.
— Неправда, — стиснув зубы, процедил Зверь.
Сорванный голос всё время гулял в сторону какого-то хрипа, сипа и ещё чёрт знает чего. Жалкое зрелище.
Дитрих всё ждал, что остро отточенный нож вопьётся куда-нибудь в тело. Так что когда блондин начал кромсать собственное плечо, Зверь оторопел. Нет, он знал, конечно, что знак принадлежности в виде буквы Наилю омерзителен, но чтобы до такой степени!.. Чтобы переборов боль, избавить себя от него такой высокой ценой — это слишком. Дита замутило, когда блондин просто и без прикрас хлопнул ему на грудь окровавленный неровно вырезанный лоскут.
— Убери, — белыми губами прошептал он.
Деятельность чужих рук вызывала в нём жёсткое неприятие.
— Подарок, от Наиля с любовью. Попрощайся с ним, Дитрих. Открой глаза шире.
— Убери, — повторил Зверь, отвернув голову.
Заметив занесённый нож, Дитрих опять дёрнулся. Потерять зрение было одним из самых острых его страхов. Когда-то от состояния зрения зависел вердикт медицинской комиссии лётного училища. Зверь сохранил эти воспоминания, пронёс их через годы. Дит не хотел смотреть на нож, лезвие, но мелкий сделал выбор за него, вцепившись в лицо своими бледными тонкими пальцами. И Дитриху пришлось наблюдать за тем, как над ним висит орудие возмездия, которое он так некстати держал дома.
Крови становилось всё больше. Воздух пропах ею насквозь, стал липким, тягучим, солёным. Никогда ещё кровь не вызывала в Звере столько спазмов в горле. Он задыхался, и что там над ним творит Наиль, потеряло значение окончательно. Дитрихом завладело только одно стремление — вырваться отсюда. Любой ценой. Поисковик вообще перестал здраво реагировать на происходящее, его поведение диктовало животное начало, обычно скрытое глубоко внутри.
— Слишком поздно. Ты очень живучий, Дитрих. Я тебе помогу.
Зверь не смог выдать ничего внятного. Он не сразу понял, что Наиль убирает последствия своей деятельности на его пострадавшей в схватке с Безумие шкуре. Боль не ушла, но её стало значительно меньше. Остальное Дитрих рассеял аглиокинезом, сообразив, что если Наиль сейчас придёт в себя и начнёт по второму кругу что-то на нём портить, пиздец близок и неотвратим. Да ещё и снаружи кто-то решил высадить дверь.
Насколько горячо Зверь хотел помощи извне десятью минутами ранее, настолько сейчас желал, чтобы незваные гости убрались. Это позорно — быть подловленным своей вещью по беспечности.
— Там ещё есть. Я их чувствую. Они есть. Грызут. Раздирают. Мне уже не больно. Не отправляй меня в крематорий живьём...
Как только Дитрих смог двигаться хотя бы относительно — подскочил на кровати, пытаясь выпутаться.
— Боже, я не звал смерть! И не звал такси!* Кто там припёрся!
Дит подхватил оставленный блокатор и сделал то единственно верное, что следовало сделать — вернул его на шею Наиля. Весь перемазанный кровью, измученный, он боялся двигаться, но действовать приходилось вопреки всему. Руки отвечали на команды мозга лишь условно, и казалось, были готовы послать владельца на три буквы.

* "Такси–3"

0

34

Любые пиковые всплески эмоциональной активности от Дитриха были Аргетису видны, как на ладони, чем бы он ни занимался. Рано или поздно они переходили в фоновый режим по мере того, как происходила тонкая настройка. Важность или неважность ощущения Аргетис выяснял разными способами, и пока не ошибался. В этот раз он даже внимания не обращал на фоновые всплески эмоционального фона вокруг, пока от Шиллера не понёсся такой поток ощущений и эмоций, что Аргетис с трудом удержался от изумлённого восклицания. Он скомкано распрощался с собеседником, прошёл по коридору мимо комнаты Шиллера, не сбавляя шага, и удалился в совершенно другом направлении, прислонился к стене, переводил дыхание и думал, что кажется его любовник достукался. Нашла коса на камень.

Всполохи яркой боли пополам с яростью, страхом и досадой Аргетис ловил уже спиной, с трудом удерживаясь от желания отмахнуться рукой, чтобы ноосфера не долбила его так явно. Перед ним стояла не очень приятная задача, нужно было выяснить, до какой степени ситуация серьёзна, требуется ли его вмешательство, простит ли Дитрих вообще такое влезание в свою жизнь, и как отреагирует на присутствие грубой физической силы в виде охраны и, возможно, свободных сотрудников службы поиска… Были там особо развитые физически кадры…

Попутно он анализировал с небольшого расстояния общий клубок эмоций и ощущений, которые клубились в комнате Дитриха, понял, что рядом Наиль, уловил, что с ним всё неладно. Растерянно потёр руки от плеч вниз, прогоняя невесть откуда взявшееся онемение, а потом едва не упал от резкой боли в щиколотках. Для Аргетиса это было многовато, он привалился к стене, постанывая от нервной тошноты. У него бывала такая реакция на боль, появлялось ощущение, будто наглотался ледяных камней. На фоне острого желания убивать, которое захлёстывало его с головой, колебания показались ненужными, Аргетис поколебался и набрал номер Бриза. Ситуацию обрисовал скупо и кратко, свои соображения выразил ещё более ограниченным набором фраз и добавил:

— Не берите с собой своего диктатора, это слишком тяжело для него. Если будет нужен, хватит и меня. Стил… нужна физическая сила.

— Уберите оттуда охрану.

Аргетис, всё ещё бледный, вернулся к двери Шиллера. Охрана подчинилась с колебаниями, и Ди их понимал. Но в конце концов счёл, что с Ларсом он как-нибудь объяснится, поэтому просто внушил им стремление подчиняться.

Стил подошёл быстро, и Аргетис был ему благодарен, задаваясь вопросом, примчался бы он так быстро, если бы не был ему немного должен.

— Дверь долой.

Он быстро проскользнул за всеми, готовый действовать максимально быстро… в меру собственных талантов, которые были весьма ограничены в подобных ситуациях. По крайней мере Дитрих был живым, а количество крови говорило об обратном. Аргетис предоставил Стилу действовать по собственному усмотрению, едва только понял, что визит сотрудников морга отменяется. Сам намочил в ванной махровое полотенце и принёс его Дитриху, быстро провёл по его губам мокрой тряпкой, ещё не понимая, до какой степени он адекватен и способен действовать. Объяснения могли подождать, сейчас был важен результат.

0

35

— Дверь долой.

Распоряжение было простое, но отдавать его было некому, кроме собственных резервов. Себя Стил к умельцам выбивать двери не относил, от Келайно тоже не было большого проку, зато мало кто знал, на что способен Грехем в комплекте со способностями целителя, готового молниеносно залатать разбитое об двери тела, и чёрной воли самого Бриза. Ящер сначала брал двери на пробу, но когда Аргетис снова привалился к стене, хватая ртом воздух, Стил отбросил лишние сантименты. Ящер выломал дверь, ввалившись в комнаты Шиллера и по инерции влетел в комнату, где на окровавленной кровати творился небольшой апокалипсис.

Стил использовал Грехема, как пользовался бы собственным телом, так было безопаснее для себя самого. и не так больно, а на возможное возмущение Шиллера ему было, в общем-то плевать с горы высокой, как только он понял, что несносная сволочь жива и условно здорова. Бриз был готов парализовать самого Шиллера, если это он свихнулся, а пока просто бесстрастно оценивал ситуацию. Грехем быстро стащил полутруп Наиля на пол, Стил кивнул в его сторону, отправляя к нему своего целителя. Сканер и гипнотизёр не понадобились, как специалисты, и просто помогали Грехему, не поднимая глаз.

— Жив? — Стил бросил на Дитриха сердитый взгляд. — Жив. Кретин. Аргетис, верните охрану в коридор… после того, как закроете дверь. С Йоханссоном будете объясняться самостоятельно, я полагаю?

Поскольку начальник службы поиска и не спорил с таким распределением ролей, Стил несколько успокоился, взял почти допитую бутылку виски и вопросительно поболтал ею в воздухе:

— Наркотики, или можно пить? Побережём силы и оставим душеспасительные беседы на потом. Дитрих, врача, или может быть не станем выносить сор из избы и воспользуешься моим любезным предложением? С моим целителем ты уже знаком.

Стилу было всё равно, с кем спит Дитрих. Его не трогала и не волновала явная увлечённость Аргетиса, даже наоборот, он иногда поглядывал на Келайно с хорошо скрываемым одобрением типа «наша любовница красивее всех», и это несмотря на то, что сам он не только не спал с Келайно, но даже и не собирался. Хотя отыметь миллионера было бы приятно просто ради самого факта. Впрочем, он бы с удовольствием посмотрел, как Аргетис отдаётся Грехему, но не без основания полагал, что такие изыски вряд ли найдут отклик в душе изящного свежеиспечённого силовика. Силовика! Господи, службе поиска катастрофически везло на странное начальство. То милый и застенчивый Ноэль с этими его славными рубашечками в цветочек, то Аргетис с его маникюром — Стил был готов поклясться, что у Ди есть собственная маникюрша.

0

36

Первая мысль, возникшая после возвращения блокатора на его законное место, стала тревогой. Мелкий серьёзно саданулся башкой об пол — или что там? По-другому объяснить превращение мягкого робкого парнишки в чудовище Зверь не мог. Проклятый лоскут кожи, который Наиль с себя содрал едва ли не зубами, так и лежал прямо на постели. Дитрих не стал его трогать. Насколько спокойно он относился к разного рода мясу, настолько сейчас не хотел прикасаться к следам деятельности обезумевшего целителя. Словно безумие — штука заразная, которая вполне может передаться от прикосновения к материальным носителям психоза.
"Ну вот, придётся дверь менять", — некстати пришла в голову дурацкая мысль.
Дит заметался в поисках целой тряпки — прикрыть наготу. В итоге только подушку к паху прижал, выпачкав кровью и её.
Спустя секунду в апартаменты ввалилась такая кодла, что Зверь покраснел до кончиков ушей от стыда. Теперь все эти люди будут судачить по всему Центру, рассказывая всем подряд, как заместителя начальника службы поиска уделал белобрысый щенок, который на минуточку его собственность, вещь. Причём Дитриху не потребовалось смотреть на гостей. Он с порога распознал вторжение Стила с Аргетисом. Остальных — не успел разобрать: толпа вывалилась из коридора, как скомканное шмотьё из шкафа, и рассыпалась по спальне. 
— Жив? Жив. Кретин.
Зверь промолчал. Больше всего на свете он хотел сейчас вытереть доброй половине присутствующих все воспоминания об увиденной в этой комнате.
— Аргетис, верните охрану в коридор... после того, как закроете дверь. С Йоханссоном будете объясняться самостоятельно, я полагаю?
От слова "Йоханссон" Дитрих содрогнулся. Зверь понял, что Ларс узнает обо всём через какие-то пять–десять минут. Остаётся только надеяться, что Локи спишет всё это на "непроходимую тупость Шиллера" и не станет читать ему лекцию по безопасности.
— Наркотики, или можно пить?
— Обычный вискарь, — неохотно ответил Дит.
— Побережём силы и оставим душеспасительные беседы на потом. Дитрих, врача, или может быть не станем выносить сор из избы и воспользуешься моим любезным предложением? С моим целителем ты уже знаком.
— Давай целителя, — вздохнул Зверь. — Или пусть вначале мелкого посмотрит, что у него с головой. Он шарахнулся обо что-то в ванной, после чего решил, что пора отплатить мне за все мои грехи. Только плечо не трогайте. Я хочу знать, как он потом объяснит то, что натворил.
Дитрих с благодарностью принял у Аргетиса полотенце. Да, эмпат из всех присутствующих был, определённо, самым чутким. Если на то пошло, одного Ди тут с лихвой хватило бы. Хотя Зверю и не нравилось то, что он представился перед любовником в виде раздавленной черепахи. Стил-то хотя бы это зрелище видел не в первый раз. Присутствие ящера Дитрих предпочёл не замечать.

0

37

— Аргетис, верните охрану в коридор… после того, как закроете дверь. С Йоханссоном будете объясняться самостоятельно, я полагаю?

— Я это сделаю сейчас, — Аргетис достал мобильный. Он понимал, что чем раньше он сделает свой ход, тем легче будет беседовать с Ларсом. Вызвонить начальника СБ было не так сложно, в конце концов, у них не было случая поговорить, а поводы побеседовать были, особенно после событий на грандиозном пожаре в городе. Это был тот самый случай, когда Ларс знал, что Аргетис знает. Что же, благовидный предлог для разговора, особенно если учесть, что Аргетис запустил коготь в его ведомство.

Пока шёл сигнал вызова, Аргетис вернул в коридор охрану, даже не потрудившись объяснить смысл своих распоряжений. Кроме того, он отдавал себе отчёт в том, что камеры наблюдения никто не отменял. Пока с помощью двух охранников покалеченную дверь прилаживали на место, Ди поднял голову и пристально посмотрел в камеру наблюдения, прижал указательный палец к губам. Он знал, что дежурные его видят и полагал, что они будут молчать, пока не уяснят, чем им может грозить излишняя болтливость.

— Герр Йоханссон, — Аргетис очень деликатным тоном начал разговор. — Аргетис Ди Келайно беспокоит. Есть настоятельная необходимость в разговоре. Нет, не срочно, но и промедление меня, пожалуй, затруднит. Небольшое ЧП в моём ведомстве, частного характера, трупов нет, ничего непоправимого, но я хотел бы сразу переговорить с вами на тему моего вторжения в вашу юрисдикцию. Не люблю шитые белыми нитками дела, они осложняют межведомственную коммуникацию. Ваши подчинённые не пострадали. Спасибо. Поверьте, я очень удручён превышением своих полномочий и рассчитываю на ваше понимание.

Что же, он сделал то, что был должен, заранее купировав возможные репрессии со стороны начальника СБ. Теперь ему будет проще жить.

Вернувшись в комнату, Аргетис застал вполне сносную картину если не всеобщего братанья, то взаимопонимания. Он привычно «потрогал» каждого из присутствующих, уловил, что целитель Стила не в восторге от перспективы лечить Шиллера, поэтому предпочёл с благодарностью улыбнуться ему.

— Дважды раздроблен висок, — тут же прокомментировал целитель, указывая на окровавленного Наиля, который лежал с широко раскрытыми глазами и, кажется, даже не моргал. — Повреждения височной доли, глубокие, не хватает части кости. Наружные повреждения кожи можно считать незначительными. Серьёзно вычерпан, как будто способность работала на всю катушку. Кровотечение я остановил, внутри покопался, будет работать, но в тонкую настройку я не полезу.

Он поднялся, вытер руки об мокрое полотенце и взялся за Шиллера, буквально — взял пальцами за плечи и продолжил комментарии.

— Перерезаны сухожилия, чистая работа, без вывода ран наружу, частично срощены… не знаю зачем. Сейчас соберу остатки. Кожа на груди разорвана без применения колюще-режущих предметов.

— Он думает, что мы помчимся обсуждать произошедшее со всеми, кто согласится слушать, — отстранённо сообщил телепат, явно показывая, что ему и дела нет.

— Все присутствующие будут молчать, разговоры с посторонними, включая начальника СБ, прошу передоверить мне. Интересующихся тоже можно посылать ко мне, полагаю, что этот вопрос я могу решить без лишних углублений в тематику, — Аргетис подошёл к Дитриху, с которым уже заканчивал целитель Бриза, подал ему стакан с холодной водой. — Я бы попросил тебя не усердствовать с допросом Наиса, возможно, он не так уж и виноват. Хотя не мне регулировать твои отношения с твоей собственностью. Тем не менее…

Он перевёл дыхание, облизал пересохшие от волнения губы. Попытался безмолвно сообщить Дитриху, что именно притащило его сюда и заставило обратиться за помощью к Бризу, но почему-то счёл это ненужным испытанием для него.

— Если ты захочешь объяснений всему этому появлению на пороге, я готов их тебе выдать по первому требованию… Должен сообщить тебе, что я полностью разделяю мнение господина Бриза. Ты кретин. Я рад, что с тобой всё в порядке…

Он был не просто рад. От сердца серьёзно отлегло, и Аргетис воспринимал это внезапное откровение с некоторой долей досады. Он не желал слишком сильной эмоциональной вовлечённости в отношения с Шиллером. Все эти любови, безумные увлечения и страсти с всевозможными жертвами он уже проходил. Хватит. Этого он больше не хотел ни под каким соусом, ни с кем.

0

38

— Дайте мне штаны, — Дитрих беспомощно посмотрел в сторону шкафа.
Если он сейчас встанет и почешет к шкафу, кто-то непременно будет пялиться на его голую задницу. Сверкать перед толпой голой задницей — то ещё удовольствие. Склонность к эксгибиционизму в списке странностей Дитриха Шиллера не значилась. Стил пригласил в апартаменты всю свою с-с-свиту, да ещё и Аргетис заглянул на огонёк. От такого внимания Зверю хотелось провалиться сквозь землю.
— Дважды раздроблен висок. Повреждения височной доли, глубокие, не хватает части кости.
— Да, он второй раз при мне. Сам. Не надо так на меня смотреть! Я к нему и пальцем не прикоснулся!
— Наружные повреждения кожи можно считать незначительными. Серьёзно вычерпан, как будто способность работала на всю катушку. Кровотечение я остановил, внутри покопался, будет работать, но в тонкую настройку я не полезу.
— Вот и замеча... А-о-у! Больно!
Дитрих рефлекторно дёрнул плечом, к которому не слишком аккуратно прикоснулся целитель. Пальцы у него оказались прохладные и неласковые. Как и в предыдущий раз, он не испытывал к Зверю хоть сколько-нибудь тёплых чувств, и Дит с его эмпатическим восприятием это отчётливо чувствовал.
— Перерезаны сухожилия, чистая работа, без вывода ран наружу, частично срощены... не знаю зачем. Сейчас соберу остатки. Кожа на груди разорвана без применения колюще-режущих предметов.
Зверь упрямо грызнул губу изнутри. Вот дерьмо! Теперь во всех корпусах только и будет что веселуха обсуждать дитриховы злоключения.
— Он думает, что мы помчимся обсуждать произошедшее со всеми, кто согласится слушать.
"Нормально, да? Обо мне в третьем лице, словно меня здесь нет", — Дитрих сделал телепату страшные глаза, мол, охренел ты, приятель.
— Все присутствующие будут молчать, разговоры с посторонними, включая начальника СБ, прошу передоверить мне. Интересующихся тоже можно посылать ко мне, полагаю, что этот вопрос я могу решить без лишних углублений в тематику.
Милый наивный Аргетис! Как-то не верилось.
— Я бы попросил тебя не усердствовать с допросом Наиса, возможно, он не так уж и виноват. Хотя не мне регулировать твои отношения с твоей собственностью. Тем не менее...
— Я вообще не буду его допрашивать. Ты хотел его купить? Я согласен. Если твой секретарь завтра утром принесёт мне бумаги, я только за. Ты видел товар лицом, нет необходимости обговаривать странности Наиса отдельно. Теперь ты знаешь всё. Кто-нибудь ещё хочет купить этого человека? Стил? Уверен, вы самостоятельно решите, кому из вас он достанется. Благодарю за вмешательство, весьма своевременно, и прошу всех присутствующих удалиться, — предельно ровно, как по линейке чертил, ответил Зверь.
Конечно, Аргетиса его выверенный тон не обманул. Эмпат легко выкупил недовольство.
— Если ты захочешь объяснений всему этому появлению на пороге, я готов их тебе выдать по первому требованию... Должен сообщить тебе, что я полностью разделяю мнение господина Бриза. Ты кретин. Я рад, что с тобой всё в порядке.
— Я тоже рад, что со мной всё в порядке, если это можно так назвать, — Зверь потрогал пальцем кровавое пятно на постели. — Я не требую объяснений. Я признателен, что вы все сюда завалились здесь, но всё благополучно завершилось, и я больше не нуждаюсь в таком внимании. Аргетис, спасибо тебе за то, что ты лишний раз акцентировал внимание на лестном мнении "господина Бриза". "Господин Бриз", благодарю вас за столь высокую оценку моих умственных способностей. Господа прочие присутствующие, имён которых я не знаю, спасибо вам за приятную компанию. Даст мне кто-нибудь чёртовы штаны или нет?!

0

39

Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть, как плющит Дитриха от присутствия свидетелей. Стил мысленно хмыкнул, наблюдая за тем, как Аргетис неумело пытается вильнуть отсутствующим хвостом перед злым и требовательным любовником и явно едва сдерживается, чтобы не надавать ему по шее или же, напротив, не кинуться ему на шею и облить слезами своего непутёвого ёбаря.

— Все присутствующие будут молчать.

— Не беспокойтесь по поводу моих людей, — Стил подчеркнул «людей», причисляя к ним и Грехема. Конечно, ящер мог и взбрыкнуть, просто ради удовольсвтия высказавшись где-нибудь при большом стечении народа, но вряд ли ему это было нужно. Впрочем, на этот счёт у Бриза имелись свои методы воздействия.

— Ты хотел его купить? Я согласен. Стил? Уверен, вы самостоятельно решите, кому из вас он достанется. Благодарю за вмешательство, весьма своевременно, и прошу всех присутствующих удалиться.

— Легко, — Стил не оборачиваясь на Наиса пощёлкал пальцами. — Уходим.

Он дождался, пока выйдут за дверь его сопровождающие, за исключением не миролюбиво настроенного Грехема, и улыбнулся, поставив так и не выпитый виски на стол.

— Дитрих, дружеский совет. Не плюй в колодец. Исключительно из моего дружеского к тебе расположения.

Он подошёл к шкафу, вытащил оттуда первые попавшиеся штаны и бросил их Шиллеру. Повернулся было уходить, обернулся в дверях и кивнул ящеру:

— Грехем, герр Шиллер попросил уйти всех. Забирай блондина, а мы с герром Келайно уже разберёмся, кому он достанется.

Ящер наклонился над валяющимся на полу Наилем и Стил быстро добавил:

— Аккуратно, не через плечо.

Ему нравилось смотреть, как когтистые лапы вынужденно бережно поднимают с пола окровавленное тело. Пожалуй, это смотрелось даже слишком прекрасно, с эстетической точки зрения. Настолько, что Бриз решил не тиражировать зрелище. Он вытащил из шкафа простыню и накинул на Наиля.

— Буду нужен — звоните. Дитрих, ты тоже. Аргетис, вы идёте?

0

40

Оказалось крайне некомфортно стоять с невостребованным стаканом в руке, Дитрих его так и не взял. Да, ему сейчас не была нужна какая-то идиотская забота в хрестоматийном исполнении,  Аргетису было некомфортно в несвойственной ему роли. По всему выходило, что он пришёл слишком поздно, чтобы оказаться в роли полноценного спасителя, нужно было или врываться раньше, когда от Шиллера разило явным «помогите, убивают», или вообще не приходить.

Аргетис страстно не любил быть невостребованным и лишним, его это унижало. Как и отчётливое недоверие, которое он ощущал от Дитриха. Впрочем, до обиды Аргетис не снизошёл, это унизило бы его ещё больше.

Сплетни пойдут только если ты этого захочешь, — спокойно повторил Аргетис в ответ на недоверие.

В конце концов, он не давал ему повода так думать, какого чёрта? Оправдание Шиллеру он даже не искал. Ему сейчас требовался душ и сон в чистой постели, не залитой кровью. Аргетис деликатно покосился в сторону кровати. Он видел, что там валяется лоскут срезанной кожи, ему не нравились такие дополнения в интерьере.

— Я вообще не буду его допрашивать. Ты хотел его купить? Я согласен. Если твой секретарь завтра утром принесёт мне бумаги, я только за. Ты видел товар лицом, нет необходимости обговаривать странности Наиса отдельно. Теперь ты знаешь всё.

— Утром документы будут у тебя.

Аргетис не спрашивал о цене. Он мог дать любую стоимость, которая устроит Дитриха.

— Дитрих, дружеский совет. Не плюй в колодец. Исключительно из моего дружеского к тебе расположения.

Ди резко тряхнул головой, давая Стилу понять, что в заступничестве не нуждается. Некоторая доля издёвки, слегка притрушенная сарказмом, в Стиле сквозила очень явно. Что же, его можно было понять. Аргетис всё же помедлил.

— Забирай блондина, а мы с герром Келайно уже разберёмся, кому он достанется. Аргетис, вы идёте?

Иду. Не были бы вы столь любезны, чтобы отнести Наиса ко мне? — тон не терпел возражений, вряд ли Бриз будет вносить коррективы в эту просьбу.

Аргетис хотел остаться, но признавал за Дитрихом право избавиться от незваных гостей, которые стали ненужными свидетелями. Он вопросительно поднял бровь, глядя на любовника, спокойно улыбнулся, демонстрируя, что не собирается строить из себя обаженного и недооценённого. Ди знал, что всё сделал правильно.

— Дитрих, тебе нужен отдых. Позови меня, когда я буду тебе нужен. У тебя теперь получится и без телефона.

0

41

Видимо, сегодня все сутки до последней минуты пройдут под кредом "Нормально, да?"! Дитрих с каким-то отупелым удивлением воззрился на то, как мерзкая чешуйчатая гадина берёт в лапы Наиля и собирается его куда-то там нести. Всё это не заплатив Зверю ни евроцента! Возмутительно. Сказать что Дит оторопел от беспардонной наглости Стила — не сказать ничего. Этот мерзавец украл у него Наиля и простыню!!!
Претензии с колодцами и плевками Дитрих не понял. У него вообще были проблемы с абстрактным мышлением. Такое удовольствие не по честь эмпата.
— Буду нужен — звоните. Дитрих, ты тоже. Аргетис, вы идёте?
— Иду. Не были бы вы столь любезны, чтобы отнести Наиса ко мне?
"Останься", — мысленно попросил Дит. Умения читать мысли от Аргетиса не требовалось. Зверь рассчитывал на то, что Ди правильно расценит его эмоции. Интересно, чья перевесит, если Аргетис и Стил будут использовать друг против друга способности? Очевидно, тот, чей разум обладает более отзывчивой реакцией. Иными словами, тот, кто на долю секунды опередит соперника и "ударит" противника первым. Шанса на контрудар не будет.
Стил вышел. Вместе с ним удалилась его свита. Зверь тихо-тихо выдохнул. Он никак не мог смириться с тем, что этот рейд-босс разгуливает только с миньонами.
— Дитрих, тебе нужен отдых. Позови меня, когда я буду тебе нужен. У тебя теперь получится и без телефона.
— Так вот, что случилось... — задумчиво обронил Дит. — Извини, я...
Он взял-таки в руку стакан и залпом его осушил.
— Я не хотел видеть здесь Стила. По крайней мере, я легко смирился бы с его присутствием, если бы не эта его компания. Я терпеть не могу рептилоидов. Его целитель с телепатом в обнимку — терпеть не могут меня. Шум на весь коридор стоял.
Дитрих потёр виски. Он чувствовал себя совершенно растерзанным, опустошённым. По телу вкрадчиво блуждали придуманные и подлинные боли. Хруст костей вновь и вновь звучал в ушах, словно пластинку заело. Всё это — на фоне одурительного запаха свежей крови, от которой Дита мутило. Запил водой — затошнило ещё сильнее.
Он хотел обнять Аргетиса, но побоялся испачкать в крови и его.
— Спасибо, что пришёл, — поблагодарил он. — Не знаю, что со мной было бы. Ведь он мог и не остановиться. Ты прав: я сейчас перестелю постель, выпью снотворного и лягу спать. Я буду тебе признателен, если ты мне дашь отгул на завтрашний день.

0

42

— Так вот, что случилось...

Он не догадался? Хотя, в чём винить Дитриха, Аргетис на миг только поставил себя на его место и понял, что не вспомнил бы даже собственное имя. Ди очень тяжело переносил сильную боль и в такие моменты терял к чертям всю свою гордость. Он вздохнул, сходил к двери, понял, что закрытой её можно считать весьма и весьма условно. Но это можно было уладить и позже. Ди вернулся, испытующе глядя на Дитриха.

— Я не хотел видеть здесь Стила. По крайней мере, я легко смирился бы с его присутствием, если бы не эта его компания. Я терпеть не могу рептилоидов. Его целитель с телепатом в обнимку — терпеть не могут меня. Шум на весь коридор стоял.

— Я потерял время на колебания… и мне не к кому было обратиться. Почему-то я решил, что визит толпы охранников обрадовал бы тебя ещё меньше, — Аргетис снова вздохнул. — А меня и Стила на вынос твоей двери не хватило бы. Я совершенно не брутален, как ты понимаешь. Рептилоид оказался единственным, кто смог... и там было что-то ещё, но я не понял.

— Спасибо, что пришёл.

Желание обнять Аргетис уловил. Это было почти равноценно, для эмпата во всяком случае.

— Я тебя чувствую. Я не мог не прийти.

Мог. Не прийти он мог. Это бы однозначно расставило все точки над ё в попытке квалифицировать эти отношения. На Шиллера ему было не плевать. До какой степени не плевать — вопрос иного порядка.

— Иди в душ, Дитрих, — Аргетис легко тронул его за плечо, избегая попадать пальцами в кровь. — Если тебе нужна помощь, только скажи. Не беспокойся, отгул я тебе дал бы даже без твоей просьбы.

Он начал спокойно убирать с кровати окровавленное постельное бельё, но не смог себя заставить прикоснуться к лоскуту кожи, который валялся среди ярких красных пятен. Поэтому просто свернул промокшую ткань, стащил наматрасник. По крайней мере, матрас оказался не запятнан, пока этого хватало. Аргетис видел, откуда Стил достал простыню, меланхолично подумал, что Бриз знает, куда Шиллер убирает постельное бельё — у них были отношения интимного характера, это было понятно не только благодаря умозаключениям. Как эмпат и диктатор он это не просто знал. Он это ощущал шкурой, парой накативших на Стила воспоминания. Примерно как сейчас ощущал воспоминания о боли от Дитриха.

— Я могу забрать у тебя эту фантомную боль, если хочешь. Телесная память помешает тебе отдохнуть. Дитрих, я не стану трогать тебя ни активной эмпатией, ни диктатурой, если ты не попросишь.

Он убирал так, как уже несколько раз убирал в собственном доме. В последний раз — когда там устроил бенефис беглый Отто Келлер. Сгрёб остатки еды со стола в пластиковый пакет, согрузил посуду в мойку, застелил постель и открыл окно в надежде, что запах крови постепенно выветрится.

— Иди же в душ, чего ты стоишь… — Аргетис повернулся к Дитриху. — Я не уйду, пока ты не уснёшь. Если ты беспокоишься о Наиле — его не тронут. Я проверил, ни в ком из них нет ни намёка на такое намерение. О мальчике позаботятся.

+1

43

— Я потерял время на колебания... и мне не к кому было обратиться. Почему-то я решил, что визит толпы охранников обрадовал бы тебя ещё меньше.
Дитрих представил себе в красках эту чарующую картину, и ему резко поплохело.
— Меня бы он вообще не обрадовал.
— А меня и Стила на вынос твоей двери не хватило бы. Я совершенно не брутален, как ты понимаешь. Рептилоид оказался единственным, кто смог... и там было что-то ещё, но я не понял.
— Силищи в этих тварях! — Зверь покачал головой. — Выломать такую дверь — это под силу только берсерку или форсажнику. Или рептилоиду, чёрт бы его разобрал. Ты мне не скажешь, почему этот чемодан с зубами ошивается рядом со Стилом? Какой у него интерес?
Желание обнять Аргетиса росло. Нарастало лавинообразно, и в какой-то момент Дитрих едва не рухнул в это желание с головой. Просто тонкий изящный Ди, больше похожий на шпагу или рапиру, красивый и опасный, магнетически притягивал внимание. Его хотелось трогать. Осязать всем телом. Раствориться в нём и растворить без остатка. Оч-чень своеобразные впечатления и стремления, надо сказать.
— Иди в душ, Дитрих. Если тебе нужна помощь, только скажи. Не беспокойся, отгул я тебе дал бы даже без твоей просьбы.
— Помощь? Помощь, да.
Зверь подошёл к шкафу и вытянул с полки полотенце. С появлением в его жизни Наиля, эта самая жизнь обрела простую бытовую упорядоченность. По крайней мере, чистое неглаженное бельё не выскакивало на владельца из шкафа, погребая под грудами водолазок, штанов и свитеров. Мелкий взял на себя хлопоты по хозяйству. Жаль, что теперь придётся самому гладить себе рубашки. Дитрих всегда просто ненавидел гладить, пожёг несметное количество хороших годных шмоток.
— Я могу забрать у тебя эту фантомную боль, если хочешь. Телесная память помешает тебе отдохнуть.
— Сам, — почти с испугом отказался Дит.
В нём жил первобытный страх перед вмешательствами в тонкий ментальный план. Он и физический-то отдал со скрипом, позволив целителю Змея сделать свою работу.
— Дитрих, я не стану трогать тебя ни активной эмпатией, ни диктатурой, если ты не попросишь, — успокоил Аргетис.
— Это меня радует и это не сарказм. Я боюсь таких воздействий. Профессиональное благоприобретённое и просто врождённое общечеловеческое. Никто не хочет, чтобы ему лезли в голову, пусть даже с благими намерениями.
— Иди же в душ, чего ты стоишь... Я не уйду, пока ты не уснёшь.
— Оу, — Зверь озадаченно поскрёб подбородок.
— Если ты беспокоишься о Наиле — его не тронут. Я проверил, ни в ком из них нет ни намёка на такое намерение. О мальчике позаботятся.
— Я беспокоюсь за то, что я в нём увидел и ощутил на своей шкуре, — вздохнул Зверь. — Это был не мой Наиль. Мой Наиль ласковый и пугливый, боится боли. Тот Наиль, которого я встретил сегодня, это его тёмный двойник, злобный и мстительный. Я не хочу с этим встречаться больше. Пойдёшь со мной в душ?
Он сделал Аргетису лукавые глаза. Должно же быть этим вечером хоть что-нибудь хорошее!

0

44

— Силищи в этих тварях! Выломать такую дверь — это под силу только берсерку или форсажнику. Или рептилоиду, чёрт бы его разобрал.

— Он сильный, — заметил Аргетис отстранённым тоном. Самого удивило, что ящеру оказалось под силу вынести такую дверь.

— Ты мне не скажешь, почему этот чемодан с зубами ошивается рядом со Стилом? Какой у него интерес?

— Предпочитаю не думать об этом, — Аргетис инстинктивно дёрнулся, представив рядом клыкастую улыбку. — После некоторых событий, поверь, чрезмерное количество острых зубов вызывает у меня панику. Но — почему нет? Дружить с начальнком Службы Надзора выгодно для подопытного. Выгоднее, чем враждовать. Значит, с интеллектом у крокодила всё в порядке.

Простое желание объятий, которым явно сквозило от Дитриха, заставило его улыбнуться. Безуспешно попытавшись спрятать эту улыбку, Аргетис тихо засмеялся. Смеялся над собой, над собственным внезапным желанием позаботиться и успокоить. возможно даже утешить… того, кто вообще не нуждался в утешении. Возможно. А может и нуждался. Аргетис часто ощущал чужие желания, которые серьёзно диссонировали с внешностью, образом и поведением. С репутацией, в конце концов.

— Я боюсь таких воздействий. Профессиональное благоприобретённое и просто врождённое общечеловеческое. Никто не хочет, чтобы ему лезли в голову, пусть даже с благими намерениями.

— Не буду, — успокаивающе заверил Аргетис ещё раз. — Если тебя это успокоит, можешь снова надеть на меня ошейник… Временно. Я потерплю.

Запах крови медленно и тяжело покачивался в воздухе, стоило избавиться от окровавленного узла. Да и вообще тут не помешает уборка, но это был бы уже перебор, в поломойки Ди не нанимался  его доброй воли хватало только на банальное бытовое самообслуживание. Для его статуса и это было уже более чем достаточно. Аргетис плавно и неторопливо передвигался по комнате, особо не хозяйничал, просто придавал пространству терпимый внешний вид. Окровавленный узел белья всё же вынес к двери и оставил там.

— Это был не мой Наиль. Мой Наиль ласковый и пугливый, боится боли. Тот Наиль, которого я встретил сегодня, это его тёмный двойник, злобный и мстительный. Я не хочу с этим встречаться больше.

— Ты почувствовал, да? — Аргетис заглянул ему в глаза. — Ты должен был ощутить это. Я это чувствовал, поэтому позвал на помощь Бриза. Там было…

Он попытался сформулировать словами, потом понял, что проще было бы показать Дитриху ощущениями, спохватился и не стал. Только покачал головой.

— Пойдёшь со мной в душ?

— Идём, — согласие оказалось очень простым, без колебаний и попыток кокетничать.

Аргетис просто повлёк Дитриха за собой в ванную комнату, там начал раздеваться, наступил босой ногой в лужицу крови, поскользнулся и едва не упал, испуганно ухватившись за раковину.

— Господи, — он в недоумении уставился на свою ногу. — Дитрих, это не моё дело, но может стоит хотя бы иногда вызывать уборщика? Я же чуть не убился. Так, в душ, смыть всё и в постель.

Он слегка запнулся на последнем слове, покусал губы, пытаясь спрятать улыбку.

Я немного нервничаю, потому что теперь к тебе может войти кто угодно. Какая… компрометирующая ситуация…

Отредактировано Аргетис Ди Келайно (2015-07-11 02:35:50)

0

45

Дитрих не хотел думать о том, что за тварь вместо Наиля ему подсунула судьба-насмешница. Стоило поразмыслить на досуге, что теперь делать и как вообще общаться с этим человеком, но Зверь успел сделать свой выбор раньше, чем взял у Аргетиса стакан воды. Продать. Ведь Дит думал об этом, думал. До последнего момента он ещё сомневался, стоит ли расставаться с целителем. Побег Зверь ему простил заведомо. Но вот простить такую перемену характера? Едва ли возможно. Произошедшее с ним теперь будет сниться в кошмарах.
Аргетис едва не брякнулся. Дитрих успел подумать, что ещё сбрендившего начальника ему не хватает для полноты картины и второго акта "марлезонского балета".
— Господи. Дитрих, это не моё дело, но может стоит хотя бы иногда вызывать уборщика? Я же чуть не убился. Так, в душ, смыть всё и в постель.
Зверь посмотрел сперва на ногу Аргетиса, потом — на пол. Озадаченно хмыкнул.
— Это кровь. Похоже, Наиль действительно стукнулся головой. Я вовсе не такой засранец, как ты подумал.
Дитрих снял штаны. Те самые, которыми в него кинул уползающий восвояси Змей.
— Я немного нервничаю, потому что теперь к тебе может войти кто угодно. Какая... компрометирующая ситуация...
— Не войдёт, — Зверь взял двумя руками стиральную машину, подтолкнул бедром и придвинул прямо к двери ванной. Теперь чтобы ворваться сюда, потребовалось бы эту самую машину сдвинуть.
Он шагнул в кабинку, включил воду. Сделал потеплее. Красноватая вода устремилась в водосток. Когда в кабинку зашёл Ди, Дитрих закрыл створку, с жадностью обнял Аргетиса и рвано выдохнул.
— Так что это было? Я в первый раз столкнулся с таким проявлением двойственной натуры и знаешь, оно... припомнило мне всё плохое.
Дит провёл ладонями по пояснице Аргетиса, замер. Вода намочила волосы Ди, и тот стал выглядеть почти забавно. Весь лоск в мгновение ока стёк с него.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2015-07-11 23:24:03)

0

46

Он мразь, он редкая скотина,
подлец, урод и эгоист,
Самовлюблённый лжец и сволочь...
Ну как тут было устоять?

— Я вовсе не такой засранец, как ты подумал.

— Значит, последствия черепно-мозговой травмы… — задумчиво протянул Аргетис, пытаясь понять, почему Дитрих при всём этом не считает себя засранцем, если продолжает дуться на последствия травмы. Только чуть позже дошло, что это он по поводу предполагаемого бардака.

На баррикадирование дверей в ванную комнату Аргетис смотрел с лёгкой улыбкой. что же, по крайней мере Шиллер не стал прятаться от него, пытаясь нацепить ошейник. Это было приятно — вне эмпатического поля Ди действительно чувствовал себя плохо. очень плохо. Хуже, чем можно себе представить. 

Он подождал, пока Дитрих смоет с себя кровь хотя бы частично, шагнул в кабинку и очень естественно прижался к нему. Поймал его вздох, обнял, легко поглаживая по спине. Он почти физически ощущал, как вода смывает всё. Это было очень важно, ощутить обновление окружающей ноосферы. Несмотря на то, что воздействие воды Ди продолжал считать больше мистическим, чем естественным, но это работало. Хотелось бы знать почему. Наверное, чтобы это узнать, стоило пойти и сдаться на милость какого-нибудь умника в белом халате, благо желающие были.

— Так что это было? Я в первый раз столкнулся с таким проявлением двойственной натуры и знаешь, оно... припомнило мне всё плохое.

Я не встречал такое лично, но слышал о подобном. Проникающая травма в мозг может способствовать изменению личности. Это обратимо, особенно на уровне того воздействия, на которое способен хороший диктатор. Так вышло, что с одним ты знаком. Кроме того… — Аргетис осторожно прикоснулся губами к плечу Дитриха, прокладывая ряд поцелуев к шее, — я встречал людей с приобретённым раздвоением личности. Это был не Наиль Наис. Скорее всего, это был осколок кости, давящий на мозг. Логически — убрать последствия травмы, и всё вернётся на круги своя. Останется ли память о совершённом — хороший вопрос. Если ты не бил его по голове, тебе не в чем себя винить.

Шиллеру было в чём себя винить. По большому счёту, если принимать во внимания общие принципы гуманизма, он был виновен по всем статьям. Проблема заключалась в том, что Аргетис не был убеждённым гуманистом.

— Потереть тебе спину?

0

47

Дитрих молча выслушал объяснения. Если рассуждать логически, он и сам мог таким образом объяснить произошедшее с Наилем. От Аргетиса Дит ожидал чего-то большего, умом понимая, насколько наивны эти ожидания.
— Если ты не бил его по голове, тебе не в чем себя винить.
— Не бил, — подтвердил Дитрих. — Мы немного погрызлись, но так, чисто бытовая перебранка, которая быстро сошла на нет. Дальше я решил, что если мы с ним вдвоём немного выпьем, это будет нам только на пользу. Ну, и выпили. В процессе я немного попугал его ужасами перемены мест слагаемых. То есть, хозяев. Но ничего серьёзного. Потом мелкий пошёл в ванную, что-то здесь уронил. Судя по всему — себя самого. После чего из ванной вышел совсем другой Наиль. Я идиот! Я разобрал, что с ним что-то не то, но не отреагировал должным образом, решил, что это алкоголь так меняет его эмоциональный план. Ну и... и всё. Дальше реагировать было не на что. Он устроил тут филиал ада на земле.
От воспоминаний, таких свежих, обжигающих, пропитанных запахом свежей крови, мороз вдоль спины пробежал, несмотря на струи тёплой воды.
— Потереть тебе спину?
— Давай, — Зверь взял с полки мочалку, намылил её и подал собеседнику.
Спокойно повернувшись к Аргетису спиной, Дитрих бесцветно заметил:
— Зато тебе достанется вещь без всяких следов использования, не считая, конечно, дури в голове. Пирсинг он снял, шрам с плеча срезал. Что не срезал — разодрал, содрал и так далее. Страшно смотреть. Чёрт, когда это делал я, это было хотя бы аккуратно.
Зверь положил обе ладони на стену и наклонил голову.
— Не понимаю, зачем Наиль Стилу... То, что ему надо знать про меня, он и так знает. Я до этого покушался на его протеже по имени Доминик Мануэль, и Стил мне этого не простил, хотя мы оба сейчас пришли к состоянию нейтралитета. Нейтралитет этот, мягко говоря, странный, вооружённый до зубов, хотя и не лишён некоторых дружеских жестов. И что, купит он его себе и будет издеваться, зная, что я отнесусь к этому болезненно? Или всё-таки уступит его тебе? Мгм... Не важно. Теперь я буду бояться того, что мелкий опять придёт в состояние бесконтрольной агрессии. И вот с этим я действительно не смогу жить рядом. Побег — это так, детский лепет.

0

48

Наверное, каждому иногда нужно выговориться, и некритичный слушатель рядом помогает проговорить проблему, облегчить душу, что ли. В положение исповедника Аргетис попадал нечасто, ещё реже этот исповедник в момент исповеди оказывался полностью обнажён. Но он не имел ничего против.

Аргетис взял мочалку и начал добросовестно тереть подставленную спину. Это ничего не значило в его случае, но по крайней мере Дитрих не боялся поворачиваться к нему спиной. И он сам признал, что идиот, подтвердив таким образом экспресс-диагноз Бриза.

Зато тебе достанется вещь без всяких следов использования, не считая, конечно, дури в голове. Пирсинг он снял, шрам с плеча срезал. Что не срезал — разодрал, содрал и так далее. Страшно смотреть. Чёрт, когда это делал я, это было хотя бы аккуратно.

Поверь, я не жалею, что не наблюдал процесс собственными глазами. Я не любитель кровавых зрелищ, мне хватило и вида последствий.

Ди продолжал водить мочалкой по коже Шиллера, то нажимая сильнее, то размазывая обильную пену просто ладонью. Скользил руками по коже, слегка массируя. В этом было не слишком много эротизма, скорее вполне невинное чувственное удовольствие. Аргетису нравилось это тело в нетронутом виде, хотя шрамы его не портили, скорее придавали приятный аромат истории. Так патина на старинных вещах выглядит лучше, чем блеск новизны, которым сияет дешёвка.

— Не понимаю, зачем Наиль Стилу... То, что ему надо знать про меня, он и так знает.

Аргетис выполоскал мочалку, выжал порцию чистой воды на плечо Дитриха и легко прикоснулся губами к чистой коже. Он слушал.

— Я до этого покушался на его протеже по имени Доминик Мануэль, и Стил мне этого не простил, хотя мы оба сейчас пришли к состоянию нейтралитета.

— Покушение это неудачная попытка. Насколько знаю, ты своего добился и с лихвой. Так что это было не покушение.

— И что, купит он его себе и будет издеваться, зная, что я отнесусь к этому болезненно? Или всё-таки уступит его тебе?

— Неверно расставлены акценты. Он купит его при условии, что я уступлю право покупателя. Это важная расстановка преобладающих прав. Его куплю я. Что до состояния…

Аргетис улыбнулся, снова начал намыливать мочалку мерными движениями.

— Однажды, когда я охотился за редкостями, на одной распродаже мне за гроши досталась старая грязная коробка с бусами. Бусы были не менее грязными, это даже не метафора — наследники, распродавая имущество умершего родственника, даже не потрудились привести вещи в относительный порядок. Кажется, кроме плесени в коробке были и дохлые тараканы. Я купил… Это был розовый жемчуг, уже умирающий. Я его отмыл. Его приходилось купать в морской воде с утопленными в ней перламутровыми раковинами, сушить натуральным шёлком. Жемчугу для сияния нужно тепло человеческого тела, и на ночь я обматывал нити вокруг своей шеи. Ложился спать, как языческое божество, увитый жемчугом, стоимостью в сотни тысяч евро. Срок жизни жемчуга редко перешагивает полтора века, знаешь ли, он разрушается. Но эти бесценные нити я вытащил из грязи, я их спас. Они ожили. Поверь, я умею спасать умирающие драгоценности, даже если они изготовлены из мяса и костей. Тот же Доминик…

Аргетис прикусил язык и снова начал намыливать Шиллера.

— Это не так интересно, как про жемчуг.

0

49

— Покушение это неудачная попытка. Насколько знаю, ты своего добился и с лихвой. Так что это было не покушение.
— Ты слишком много знаешь. Надо тебя убить, — беззлобно проворчал Дитрих.
Его всё сильнее напрягало, что так много людей в курсе подробностей его дел, в том числе, самых интимных.
— Неверно расставлены акценты. Он купит его при условии, что я уступлю право покупателя. Это важная расстановка преобладающих прав.
— Я не совсем понимаю. Это на основании чего? На основании того, у кого больше денег? Я только хочу вернуть свою сумму, и желательно, в полном объёме. Лишнего мне не надо, сам заработаю.
— Его куплю я. Что до состояния...
— М? — Зверь повернул голову назад, насколько это было возможно.
Под аккуратными прикосновениями Аргетиса он едва не замурчал в голос. Таким себе бархатным глубоким басом.
Выслушав жемчужную историю Ди, Дитрих озадаченно нахмурился. У него всегда было не очень с абстрактным мышлением.
— Это о ком ты?
— Тот же Доминик...
— А-а-а...
— Это не так интересно, как про жемчуг.
— Вот ещё! Это самая интересная вещь на свете! — Зверь стремительно вывернулся и прижал Аргетиса к стене. — Особенно учитывая, что чёртов Змей тоже говорил об этом! Так это что, получается? Он привлёк тебя к тому, чтобы выполоскать некроманту мозги? Вот подлец!
Пока говорил, неосознанно прижимал Аргетиса всё сильнее. Водил ладонями по телу, сжимая с силой, и трогал, трогал то здесь, то там.
— Извини, — спохватился Дитрих. — Увлёкся. Ты слишком красивый, чтобы тебя не лапать.

0

50

— Ты слишком много знаешь. Надо тебя убить.

— Тебе придётся встать в очередь, — нарочито развязным тоном протянул Аргетис, пародируя штампованную фразу из дешёвых боевиков.

Я не совсем понимаю. Это на основании чего? На основании того, у кого больше денег?

— На основании нужности и полезности. Он просто не захочет со мной ссориться, Дитрих. Несмотря на то, что я совершенно не мстительный человек. Почти.

— Особенно учитывая, что чёртов Змей тоже говорил об этом! Так это что, получается? Он привлёк тебя к тому, чтобы выполоскать некроманту мозги? Вот подлец!

Аргетис испуганно вскрикнул, когда Дитрих внезапно повернулся и схватил его. Просто от неожиданности, злости или агрессии от Шиллера он сейчас не ощущал, но инстинктивно прильнул к нему всем телом, не просто позволяя себя трогать, но и откровенно пользуясь его влечением чтобы на всякий случай обезопасить себя.

— Дитрих, ну что ты… Что предосудительного в том, чтобы обратиться к лучшему специалисту? У него, как ты помнишь, есть собственный диктатор. Но он предпочёл позвать меня, и правильно сделал. Я видел результаты неумелого психического вторжения, поверь, это страшнее, чем сегодняшний бенефис Наиля в твоей комнате.

От слишком крепких объятий Аргетис начал нервничать, дыхание участилось.

— Извини…

— Ну что ты, — Ди запрокинул голову, позволяя воде литься на лицо со спокойно прикрытым глазами. — Мне нравится, что ты меня хочешь.

Он неторопливо гладил Дитриха, как будто обрисовывал ладонями очертания тела. С нескрываемым удовольствием убеждался в том, что Дитрих сильнее его, помнил, что он может без труда согнуть его, заставить, принудить, но вряд ли причинит сильный вред.

0

51

События в душевой живо напоминали недавние события в этой комнате с последующим продолжением в кабинке. Аргетис был уж-жасно артистичен, просто до безобразия. Если бы Зверь не пребывал в таком раздрае, он бы загнул босса и качественно оттрахал. Этот человек просто создан для качественного траха! Удивительно, что он ещё живёт какими-то другими своими талантами.
— Ну что ты, мне нравится, что ты меня хочешь.
— Тебе бы не понравилось, если бы я тебя не хотел, — смешливо прошелестел Дитрих.
Прикасаться к Ди доставляло ему простое чувственное удовольствие. Дит притянул собеседника за бёдра, сократив до нуля расстояние между их телами, приобнял за талию и замер, довольно жмурясь под струями воды. Присутствие Аргетиса примирило его с кровавой расправой Наиля. Осталось приложить совсем немного усилий, чтобы забыть её. Чтобы заставить себя забыть.
— Придёшь завтра рассчитываться? Хочу премию, — с коварной полууыбкой поинтересовался Дитрих.
Не дожидаясь ответа, он вовлёк Ди в глубокий пьянящий поцелуй. Вторгся в его рот языком и развлекался тем, что выглаживал его язык своим. Наигравшись, оставил на щеке босса "автограф" в виде короткого поцелуя и мысленно похвалил себя, что не украсил Аргетиса ярко-красными следами разрушительной страсти. В простонародье — засосами. Это он умел, любил, практиковал.
— Придётся мне купить в собственность кого-нибудь, похожего на тебя хотя бы внешне, — со вздохом проговорил Зверь, размыкая объятия.
Воду тоже выключил и толкнул створку.
— Ужасно болит голова, — признался он. — Мелкий как-то делал, что не болела. Не деактивируй на нём блокатор, пока не убедишься, что всё... в порядке. Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты пострадал от рук моей без пяти минут экс-собственности. Я себе этого не прощу.
Дитрих сделал вид, что подаёт Аргетису полотенце, но в последний момент поймал Ди в это самое полотенце, завернул и принялся целовать полученный свёрток в губы. Забавлялся.

0

52

— Тебе бы не понравилось, если бы я тебя не хотел.

— Это верно, — согласился Аргетис. Он признавал это с улыбкой человека, который прекрасно знает, что чувствует собеседник. Пожалуй, ему даже нравилось, что Дитрих тоже его чувствует. Союзы между эмпатами были редки. Сейчас вместо оглушительной чёрной страсти двух эгоистов пришла какая-то взаимная нежность.

— Придёшь завтра рассчитываться? Хочу премию.

— Приду, — в голосе Аргетиса прорезались отчётливые мурлыкающие нотки. — Но ты должен сейчас лечь спать, уснуть, и не видеть кошмаров. Я запрещаю. Как начальник.

В поцелуй он канул, с трудом удерживаясь от желания аккуратно заставить Дитриха сделать так, как он считал правильным и нужным. Как он и говорил — принять снотворное и лечь в постель.

— Придётся мне купить в собственность кого-нибудь, похожего на тебя хотя бы внешне.

— Тебе придётся долго искать. Кроме того, я всё же надеюсь, что тебя во мне привлекает не только внешность. Впрочем…

Он нарочито ревниво прищурился, представив себе это «приобретение». Дитрих дурачился, завернул в полотенце, Аргетис рассмеялся — негромко. Учитывал, что тот на головную боль пожаловался.

—  У тебя и должна болеть голова, Дит. Поэтому у меня не хватит совести выжимать из тебя интим. Пойдём. Уложу тебя в постель. Идём…

Повлёк за собой, медленно отступая. Это было похоже на плавный парный танец с определёнными целями. Как будто Дитрих не послушался бы, его не нужно было уговаривать, можно было разворчаться, можно было в конце концов приказать. Аргетис улыбнулся своим мыслям.

— Ты меня доведёшь до того, что я сам начну вымогать эту премию. Не волнуйся, Дитрих. Я не так доверчив и безобиден, как кажется. Пожалуй, я вообще никому не доверяю, и это правильно.

0

53

Вы когда-нибудь видели что-нибудь более забавное, чем живой свёрток в пёстром полотенце, отступающий назад и пытающийся заманить преследователя? Вот и Дитрих не видел. Улыбка обозначилась на его лице и проглянула в глазах. Он вообще многое переживал очень легко, какой бы сильной ни была боль. Эта способность Шиллера — способность забывать, выбрасывать из головы всё лишнее — и обуславливала его живучесть.
Зверь поймал край полотенца. Хотел размотать, но передумал, тем более что Аргетис успел высвободить руки. Вместо этого поисковик отодвинул стиралку, закрывающую вход в ванную. Никто к ним так и не вломился.
— Ты меня доведёшь до того, что я сам начну вымогать эту премию.
— В твоих силах всё поменять, Аргетис, — проговорил Дитрих, намекая на псидиктатуру. — Я ценю, что ты не пытаешься это сделать.
— Не волнуйся, Дитрих. Я не так доверчив и безобиден, как кажется. Пожалуй, я вообще никому не доверяю, и это правильно.
— Ты и мне зря доверяешь, — усмехнулся Дит. — Моё прозвище ты знаешь. Я тоже не всегда уязвимый и безобидный. Нет, это не угроза. Доверие за доверие. Я просто обозначил, что есть я. Какой я. Я не собираюсь вести против тебя войны, как хотел в начале. Но я приношу неприятности людям, которые мне доверяют. Взгляни на того же Наиля. Вот, что с ним произошло.
Зверь упрямо махнул головой, отгоняя мысли о Наиле. Он принял верное решение — продать мелкого. Он больше не сможет жить с ним под одной крышей после того, что видел и почувствовал. После того, что блондин сотворил со своим плечом, отмеченным свежим, ещё розоватым шрамом.
Перед тем как рухнуть в кровать, Дитрих надел бельё и попил воды прямо из-под крана. Торопливо проглотил таблетку снотворного, умиротворённо вздохнул и вернулся в комнату.
— Придётся дверь менять, — второй раз за вечер посетовал Зверь. — Мой дом — моя крепость. Видимо, придётся мне несколько суток ночевать в городе. Я терпеть не могу спать с открытой дверью, мне это не кажется безопасным. И психологически некомфортно.
Растянувшись на кровати, Дитрих посмотрел на Аргетиса из-под ресниц и смешливо попросил:
— Только снаружи вход не заколачивай.
Закрыв глаза, Зверь быстро задремал, несмотря на то, что всё ещё улавливал флёр боли в воздухе. Снотворное действовало. Что там чувствовало тело, перестало иметь для Дитриха какое бы то ни было значение.

0

54

Что же, по крайней мере оба они не строили иллюзий… Аргетис с сомнением покачал головой, наблюдая за тем, как Дитрих отодвигает импровизированную баррикаду, слушал его рассуждения и вдруг отчётливо поймал себя на забавной мысли… Дитрих понятия не имел о нём самом, и не стремился понять или что-то узнать. Его вполне удовлетворяло то, что касается непосредственного его самого, а что там у Аргетиса дальше и глубже — на это Дитриху было плевать с горы высокой. И это было к лучшему, впускать его в собственную жизнь слишком глубоко Аргетис не собирался. Это было всё равно, что положить на блюдо в середине гостиной гранату с выдернутой чекой, и восхищаться «Как красиво, вы только поглядите, как она опасна!» — сколько там секунд проходит до взрыва после выдёргивания чеки? Вот столько и восхищаться. В его мире, полном хрупких и дорогих вещей, ещё более хрупких и дорогих полутонов и эмоций присутствие Шиллера оказалось бы губительным. Он был хорош ровной в той мере, в какой хорош ливень с грозой — снаружи. Можно по собственному желанию выйти под дождь, промокнуть, побеситься в обнимку со стихией и вернуться в безопасное окружение идеального полупрозрачного фарфора, розового жемчуга и изысканных статуэток.

«Мы слишком разные».

— Я тебе не доверяю, Дитрих, — Аргетис улыбнулся. — Больше, чем стоило бы — точно не доверяю. Однако… в какой-то мере… до определённого предела… Ох.

Он тихо засмеялся, наблюдая за передвижениями Шиллера по комнате, одобрительно кивнул, когда тот прилежно сунул в рот таблетку. Аргетис ходил за ним, неслышно переступая босыми ногами, по пути оставил в покое полотенце, превращавшего его в забавный кокон — просто соорудил из него набедренную повязку, а мокрые волосы оставил мотаться по спине.

— Придётся дверь менять.

— Это быстро.

— Видимо, придётся мне несколько суток ночевать в городе. Я терпеть не могу спать с открытой дверью, мне это не кажется безопасным. И психологически некомфортно.

— Если будет нужно, ты можешь ночевать у меня, — Аргетис пожал плечами. — Это не доставит мне никаких неудобств. Если, конечно, тебя не пугают страшные требования этикета, дворецкий и дюжина горничных, и необходимость выходить к ужину во фраке с шейным платком и в лаковых туфлях.

У него не было дворецкого и горничных. Он терпеть не мог этот идиотизм, направленный на удовлетворение дешёвых понтов. Зато прекрасно понимал, чего ожидают люди от него.

— Только снаружи вход не заколачивай.

— Я даже и не думал, Дит. Только элегантная кирпичная кладка.

Он наблюдал за тем, как Дитрих засыпает, и только после этого пошёл приводить себя в порядок — сушить волосы полотенцами, одеваться. Уходя, Аргетис всё же не стал отдавать дополнительных распоряжений по поводу охраны двери Шиллера. Это было излишне, охрана прекрасно знала свои обязанности.

-------- отыгрыш закрыт.

+1


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 31.07.13, поздний вечер. Предпродажная подготовка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC