За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешбэк » Январь, 2013. Загадочный исследователь в школьном дворе


Январь, 2013. Загадочный исследователь в школьном дворе

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

Время и дата: январь 2013 года, после новогодних каникул в школе.
Место: небольшой городок в Швейцарии, где происходят основный события.
Участники: Йохан Ленц, Дэрик Шван
Краткое описание: После новогодних каникул главная тема обсуждений, как водится, истории о том, кто как провел праздники. А среди преподавательского состава - новое расписание). Но в школе, где работает Йохан Ленц, вопросы организации учебного процесса отошли на второй план, когда посреди белого дня начались пропажи учеников. Эта весть прогремела на всю школу и, можно сказать, всех поставила на уши. Компетентность школьной администрации была поставлена под вопрос, ведь разобраться с этими пропажами никто не мог. Единственной зацепкой, попавшей в руки Йохана оказалось то, что возле школы появляется некий мужчина, который якобы проводит опросы среди подростков. Об этом сообщила ему одна из учениц, которая на следующий день...так же загадочно исчезла...

0

2

Отпуск сводил парня с ума. Невозможность присутствовать в лаборатории делала его жизнь невыносимой, мучительно, вечера длинными, он даже ушёл в запой на какое-то время пока не увидел её. Огромную школу этого проклятого, Богом позабытого городка.
Когда Дэрек учился в школе она была для него адом, как и для многих детей. Детские мозги убивали скучные предметы, серые стены, постоянный монотонный голос преподавателей, а ещё их в школе били. Как-то раз учительница математики сломала мальчику палец, когда била его линейкой по руках, но никто жаловаться не пошёл. В этой школе почти все дети были такими же бедными, несчастными и никому не нужными, как и их родители.
Сначала Дэрек просто решил понаблюдать за детьми. Он всегда полагал, что сверх способности как-то должны влиять на мозг, что не может не отражаться на поведении детей, так почему бы и нет?  Он просто сидел и записывал какие-то вещи в дневник, чёрный, кожаный, купленный за пару центов у старьёвщика, почему бы собственно нет? Детей он не трогал, по крайне мере на территории школы, лишь наблюдал, мило улыбаясь им, если было настроение. Большую часть времени ученики не обращали на него внимания, видимо, думали что он чей-то брат, а может и отец, мало ли. А Дэрек просто записывал то, что видел вокруг себя. Удача улыбнулась ему на десятый день наблюдений. Он заметил девочку, которая странно игралась с камнями, когда подкидывала они слишком долго висели в воздухе и от взгляда Дэрека это не укрылось. Физика вещь сложная, не все умеют отменять её законы, она его заинтересовала.
Потом, уже после школы, подошёл к этой девочке и всего лишь задал пару вопросов похожих на соц опрос, а на самом деле просто хотел поближе её рассмотреть. Она была милой, жутко перепугалась и он сильно пожалел, что так напугал ребёнка. Вовсе того не хотел, но всё же, так же старательно записал её ответ и поблагодарил её за участие. На следующий день он ждал её в школе, но она так и не появилась.
" Может заболела?" подумал учёный и посмотрел на имя, записанное на кремовых страницах. Где же ты, Анна, а? А может ты уже у нас и я встречусь с тобой совсем в другом обличье?! И в его мысли закралась лёгкая горечь. Такой шанс понаблюдать мутантов в природной среде, молоденьких, сочных, зелёных и непуганых.В гнетущих стенах центра они выцветают, становятся будто ниже, тоньше, это место ломает их. делает слабыми, особенно детей. А вы думали Дэреку было их жаль? Зря вы так думали, он потягивал кофе и наблюдал за детьми, в руках мерно покачивалась ручка, взгляд блуждал по детским головам, спинами и плечам. Он, казалось, кого-то искал...

0

3

Рождество 2013 года - было одним из самых счастливых на памяти Йохана. В его жизни уладилось практически все, и безумный морской шторм сменился ровными волнами залива. После каникул он втягивался в школьную жизнь с кошачьей ленью, каким-то заигрывающим нехотением, которое было практически формальным. С таким грациозным потягиванием и улыбкой пробуждаются люди в приятное воскресное утро, а Йохан шел на любимую им работу. Вопреки своей школьной жизни, он видел все, происходящее здесь иначе. Снисходительно и с улыбкой смотрел он на детей, и все казалось ему счастливым и быстротечным. Так быстро и неумолимо двигались механизмы самой жизни, но здесь...юность была бесконечной.
И как обычно случается в такое время жизни, беда подкрадывается как будто бы из зависти. Как гром посреди ясного неба прогремела первая весть о пропаже Билли Твиста. Йохан не знал этого мальчика, т.к. он преподавал в старших классах, а Билли на вид едва ли было лет 7. Это особенно сильно ударило по школе. Родители этого мальчонки были безутешны и во всем винили школьную администрацию, хотя директриса упорно отбивалась от них видеозаписями того, как Билли покидал школу. На ее счастье, камеры, выходящие на школьный двор и ворота, запечатлели как в тот злосчастный день Билли покидал школу. Это было около часу дня. К трем часам родители забили тревогу, но мальчика они не нашли. Ни тогда, ни уже после. Этот инцидент не успел сойти на нет, как после пропали близнецы. Они учились как раз в классах, где преподавал Йохан. Поначалу об их пропаже никто даже не заговорил. Все же, эти девушки были постарше, да и их семья отчего то молчала. Йохан знал, что близнецы Гретта и Вена были сиротами. Воспитывала их тетя, которой особенно не было дела до девочек. К тому же, Йохан сам видел, что близнецы не были чрезмерно добродетельными девушками. Слишком яркая и вызывающая косметика, развязное поведение. К таким парни клеились постоянно, они никогда не уходили одни. Прогуливать такие любили просто страсть, оттого, никто особенно за них не хватился. И все же, спустя неделю их тетушка заявила о пропаже. Тут никаких конфликтов со школой не произошло, и Йохан тоже поначалу не провел никаких параллелей между двумя случаями. Где уж тут найти общее между 15летними девицами и 7летним мальчиком?
Эти известия омрачали школьную жизнь преподавателей, но никто особенно не знал, чем тут можно помочь. Директрисса запустила в ход кампанию по поискам, но ограничивалась она разве что раздачей листовок "пропал ребенок". И вот неожиданной ласточкой пришла первая серьезная зацепка. Одна из учениц Ленца, Анна Мейер, после одного из уроков подошла к учителю. Она была очень взволнована чем-то и попросила Йохана переговорить с ней тет-а-тет. Она сначала что-то сбивчиво говорила, что-то о том, что боится прослыть не такой как все. Но Йохан едва ли мог понять истинную причину его опасений. Он попытался успокоить девушку, и тогда та вдруг нарисовала конкретную причину своего беспокойства. Она рассказала о странном человеке, который приходит в школьный двор, следит за детьми. Она думала, что это чей-то отец или дядя, но в один из дней, тот подошел и сказал, что проводит опрос. А ведь он подолгу сидел в школьном дворе, она видела это, ведь после занятий задерживалась, оставаясь на дополнительные занятия. Анна думала, что это педофил. В итоге Йохан не смог адекватно свети воедино всю груду подозрений и опасений девушки. Уж слишком как-то все не сходилось. Если у них в школе и завелся такой, то довольно странно, что он варьирует свои пристрастия так широко. Между 15 летней девушкой и 7летним мальчиком все же пролегает целая пропасть. Ленц сначала даже как-то не придал всему этому особой значимости. Ну...мало ли что там.
Но на следующий день исчезла и Анна.
Это стало последней каплей для Йохана.

Был конец недели, и отправляясь утром на работу, Йохан даже нервничал. Все это было уже не просто совпадениями, в его школе определенно что-то творилось. У него не было никаких сведений, ничего, только опасения самой Анны, последней пропавшей. Поэтому по дороге на работу, он шел чуть медленнее. Внимательно смотря по сторонам, он наблюдал, задержался в школьном дворе, присел на лавочку, смотрел, смотрел...
Никакого странного, ожидающего мужчину, которого можно было бы счесть за описанного Анной педофила, он не видел. Были конечно тут взрослые, но никто не сидел, все провожали своих детей в школу и уходили, почти не задерживаясь. Йохан качнул головой и даже мысленно усмехнулся. Господи, да что он делает...сыщика из себя что ли разыгрывает.
Пару уроков прошли как обычно. Йохан правда немного жалел, что окна его класса выходят не на школьный двор, а на другую сторону. Несмотря на брошенную им идею, она все же грызла его изнутри. На большой перемене он отправился в учительскую столовую, и просидел у окна до самого конца, но опять-таки...ничего.
А вот после окончания уроков его ждал неприятный сюрприз...
Выйдя за школьные двери, его взгляд буквально врезался в эту фигуру. Он выглядел спокойным, спокойным как удав. Потягивал кофе в пластиковом стаканчике, а во второй руке держал черный кожаный блокнот. Его глаза были серыми, таким...безразличными, что ли. Но не  в той степени, когда взгляд рассредотачивается и пустеет, нет. Его глаза были безразличными в той степени, в которой мы выказываем безразличие несуществующим для нас вещам. Этот человек не витал в облаках, а наоборот...большинство происходящего вокруг него явно было для него как туман. Йохану это как-то сразу не понравилось и вызывало у него даже какое-то презрение, но с другой стороны. Он помедлил. У него не было адекватных и веских причин озлобиться на этого человека. Может он частный детектив? И все это просто недоразумение. И потом, у него не было в глазах той сальной жадности, которую Йохан всегда преписывал разного рода педофилам. Мужчина выглядел чуть неаккуратным, но в целом производил впечатление человека, которого дети явно не возбуждают источать чрезмерную чувственность. Была сухость и какая-то строгость в нем...
И все же, Йохан не мог просто так пройти мимо. В конце концов, попытка не пытка, а опозориться он никогда не боялся.

- Вы позволите?
С теплой улыбкой спросил Йохан, подходя к мужчине. Он понимал, что какой-либо веской причины пристать к этому человеку у него так же нет, поэтому решил не беречь лица.
- Простите мне мою назойливость, но мне так редко случается просто посидеть на свежем воздухе. В наше время, и в нашем возрасте, люди практически обречены жить в помещениях. И мне так приятно было увидеть хоть кого-то, кого зимние снега еще не загнали в комнаты.
Йохан сказал это вполне себе даже честно. Эта идея пришла ему в голову так ненавязчиво, потому что он и в самом деле так думал.
- Поэтому, как писал Кафка, вы простите нас, мы люди маленькие и обижаться на нас не стоит)
С этими словами он подсел к мужчине на лавочку.

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-21 23:42:53)

+1

4

День был, ну знаете, из таких, которые ничем не запоминаются. Таких дней в нашей жизни бывает целое море, бескрайнее и бездонное. Огромная пропасть серости, уныния и однообразия, в которой сродни утонуть любому, кто рискнёт погрузится в неё с головой, позабыв о времени и месте. Где бы ты не находился, но это чувство обыденности происходящего никак не покидает тебя, прямо-таки заполняет каждую твою крохотную клетку и застилает глаза сероватым, прелым туманом.

Такое чаще случается перед старым, добрым другом работяг, телевизором, после хорошего, сытного ужина от своей полногрудой жёнушки, когда желудок битком набит чем-то домашним и очень жирным, в руках бутылочка холодного светлого пива, мягкий диван с продавленным место для твоего тучного, уставшего зада и очередной виток напряжённого сюжета в пресловутом ящике, на который ты обращаешь внимание лишь потому, что резко меняются цвета и интонация голосов. Дэрек никогда не впадал в это состояние, блаженной медитации, дома. Он был лишён этой спасительной возможности уже только потому, что телевизора у него отродясь не было, готовить вкусную домашнюю еду ему всегда было лень и, конечно, большую часть времени он проводил на работе, а дома чаще всего просто спал. Было везением, если он успевал раздеться, перед тем как отключится, что б не проснутся утром полностью одетым и помятым, с ломотой во всех мышцах и таким ощущением, что спал на досках.

Иногда он засыпал в кресле, с книгой, но это было совсем другое ощущение. Словно ты проникаешься чужой жизнью и пелена здесь совсем не серая, скорее дымчатая и в это дымке ты с интересом видишь другую жизнь, другого себя и весь ты превращаешься в телеэкран, концентрируясь на сюжете, персонажах и глубоком смысле, вложенном автором.

Нет, сегодня, на лавочке у школы Дэрек наконец-то поймал это полузабытое ощущение отстранённого блаженства, когда внимание рассеивается и ты напоминаешь себе огромного, толстого кота под тёплыми лучами солнца, которой никогда, никуда спешить то и не нужно. Ты всего лишь тупое животное, которое хочет, чтобы его приласкали, не более того.

В этом состоянии определённо была своя, многим понятная прелесть - некуда спешить. Неизменность означала отсутствие спешки и полный покой. Тебя словно относило в тихую спокойную заводь жизнь, прибивало к берегу, и всё, что ты делал, только сидел и потягивал хороший кофе, что варили за углом. Не лучший, но действительно хороший. Единственное, о чём беспокоился Шван, так это о том, что стаканчик неумолимо пустел с каждым новым глотком, пустел и остывал. В его голову пришла забавная аналогия с верблюдом в пустыне, у которого пустеет горб и о том, что до ларька идти целую вечность по бескрайней пустыне, сквозь снежные пески. Но для начала нужно будет встать, а вот это ещё тяжелей. Он закатил глаза. Нет, только не вставать, только не это. Неужели нельзя просто побыть в тишине, покое и прострации чуть больше, чем пять минут?!  Но от этих горестных раздумий его отвлёк голос. Приятный, мужской голос совсем рядом, так близко, что Шван вздрогнул и машинально сдавил пластиковый стаканчик рукой. Это движение, естественно имело последствия, так как верхняя крышка слетела и упала на асфальт, с чашечки стал подниматься ароматный пар, а Дэрек мысленно чертыхнулся.

Пребывая в блаженной дрёме и мечтая о том, чтобы кофе было доставлено кем-то из длинноногих мальчишек, может даже за пару долларов, он совершенно забыл о том, что кто-то может его побеспокоить кроме орущей детворы, от которой легко избавится. Такого никогда не ждёшь, когда блаженствуешь на лавочке, не смотря даже на температуру на свежем воздухе.

Дэрек оглядел молодого человека недовольным взглядом, явно намекая, что не рад таком навязчивому вниманию к своей персоне.

- «Что это кадру надо от меня?» - пронесся в голове у Ди один из тех вопросов, на которые он не любил искать ответы. Всегда ошибался, да и разве может учёный полагался на какие-то там размышления? Он может принять что-то за теорию, но никак не полагался на это полностью. Вё равно, что учёный, который верит в Бога. Глупость и баловоство.

- Вы позволите?
Конечно, если бы была воля Швана, он бы не позволил, но кто его спрашивал? Вопрос был скорее риторическим, ведь парень просто сел рядом, продолжая свой, пока что довольно складный монолог. Такое себе светское провоцирование на диалог, довольно нелепое, как казалось учёному, да и поддерживать светские беседы он никогда не умел, следовательно, промолчал. Он надеялся, что странноватого вида парень, одетый не самым опрятным образом, сам поймёт, что ему не рады и удалится, не выдержав холодного игнорирования со стороны исследователя. По крайне мере так делали все остальные, так почему бы сейчас не произойти чему-то подобному?

Вместо того, чтобы уделить внимание навязчивому, незваному собеседнику, Дэрек стал изучать детей, чтобы не столкнуться взглядом с соседом по скамеечке. Конечно, он мог бы встать и уйти или пересесть, к примеру, на соседнюю лавочку, в конце концов, мог попросить незнакомца оставить его одного и не мешать ему, но Швану было лень, да и неудобно как-то. Он всегда боялся попасть в неловкую ситуацию с нормальными людьми, а чувствовать себя смешным и не к месту он не любил, впрочем, как и все остальные. Рука сжала стаканчик ещё сильней, он прямо-таки чувствовал, что рядом сидит этот парень, что нужно что-то сделать, сказать или ещё что-то в таком духе и это его заметно нервировало. Он задышал чуть чаше обычного, глаза его забегали по ученикам, прыгая от одного, то к другому, пытаясь зацепиться за что-то и отвлечься, что-то знакомое, он напрягал свои органы чувство и в ответ они ответили ели заметным повышением различительных способностей, на какое-то непродолжительное время мир стал ощущаться ярче и острей, впрочем, Ди этого как всегда не заметил.

Взгляд учёного наконец-то выхватил девочку из толпы детишек, которая ему понравилась. Она была довольно миловидной и напоминала ему одну из его  первых подопытных, тоже довольно милую кроху, наверное, поэтому его взгляд сфокусировался на ней. Худенькая фигурка прошлась совсем рядом с лавочкой, распуская едва заметный аромат французских духов в воздухе. Чёрные волосы были заплетены в две толстые косички, которые и сейчас выглядывали из-под красного, аккуратненького беретика, девчушке на вид было лет девять-десять и скорей всего духи были похищены из маминого шкафчика. Лёгкий аромат заставил голову Дэрека проводить девочку страдальческим взглядом и даже сглотнуть. В воздухе парфюм был практически не ощутим для обычных людей, но для Швана он просто так заполнил зимний воздух шлейфом из цветочного букета с фруктовыми нотками. Он прикрыл глаза на минуту представив молодую девушку в с таким ароматом и чуть не облизнулся. Это успокаивало, но обладательница чудных духов уже скрылась за воротами школы Мир вернулся к реальности, а в ней...

Кофе остыл. Бесповоротно. Стаканчик уже обдавал руку холодом, вместо привычного и милого тепла. Нужно было что-то срочно делать, да и покой был нарушен внезапным вторжением.

- Да-да, это всё интересно, но, пожалуй, я пойду, удачно вам насладится свежим воздухом. – промямлил Ди, естественно надеясь, что его речь не разберут и смысла ей не предадут. Он поспешно встал, совершенно забыв о том, что на коленях у него лежал блокнот. Всё, о чём он думал, это поскорей избавить от странного соседа, который так и буравил его взглядом. Блокнот упал, раскрывшись где-то на середине, на довольно пикантной середине.

Есть такие люди, которые в задумчивости любят рисовать всякие закорючки, сердечки, улыбки и так далее. Дэрек относился к их числу и мог часами, витая в облаках, обводить какое-то слово ручкой, отчего получался массивный, вдавленный чернильный круг. Когда же раздумья заканчивались он всегда структурировал выводы и тщательно их записывал, но уже в чистовик, который с собой никогда не носил. На странице справа было обведено имя Анны, парочку сердечек, различных геометрических фигур, набросок динозавра с отрезанной головой и расползшимися внутренностями, который он нарисовал, увлёкшись своими художественными идеями, затем знак вопроса, естественно такой же жирный, как и круг, который был возведён вокруг имени девочки. Завершало же всё это безобразие довольно странная надпись "Не забыть закопать в лесу, её уже ищут". В этом не было ничего криминального(тем более что почерк был едва ли разборчивым), но Дерек почему-то смутился, будто заглянули не в непонятные записи, а в его личный дневник, скорей всего постеснялся динозавра. Тот вышел несколько экстравагантно и очень уж по детски для такого серьёзного учёного как он, да и про то, что он из мести хозяйке квартиры, украл её кошку и распотрошил, кстати и в научных целях, знать всем не полагалось. Ди быстро поднял книжечку, почти сцапал, как хищная птица молоденького кролика, своей костлявой и дрожащей рукой, закрыл с характерным хлопающим звуком и зачем-то ещё так взволновано посмотрел на преподавателя, будто бы тот стал свидетелем жуткой сценки с его участием и слегка покраснел.
Учёный поспешно развернулся и хотел быстро удалиться, пожалуй, почти сбежать с того чёртового дворика школы, сделать вид, что кого-то догоняет или куда-то опаздывает. Он быстро зашагал в сторону ворот.

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-22 03:57:16)

+1

5

Похоже, что этот незнакомец ничего не знал о вежливости. Он не попытался даже состроить вид, что Йохан хотя бы ему безразличен. Откровенное недовольство было просто нарисовано у него на лице. Более того, такой откровенно кислой рожи Йохан еще в своей жизни не видел. Нет, при других обстоятельствах - вполне возможно, но чтобы кого-то так перекашивало от пары его предложений - ни разу. И это само по себе не могло не вызывать подозрений. При всем том количестве предрассудков, с которыми Йохан пошел на контакт с этим мужчиной, пожалуй чтобы тот не сделал, это лишь увеличило бы подозрения Ленца. Молчит? Что-то скрывает. Улыбается? Пытается что-то скрыть. Много говорит? Пытается заболтать. Мало говорит? Боится проболтаться.
Поэтому, Йохан откровенно смотрел на этого парня, и в роли светского обывателя явно провалился. Наверное под конец их кратковременных посиделок, у него на лице уже явно прорисовывалось: "Ну, так ты расколешься или нет?!". Причем выходило у него это как-то неосознанно. Йохан пытался проявить как можно больше наблюдательности, сделать каких-то выводов по мелким деталям, в духе а-ля Шерлок Холмс, но похоже что до маэстро сыска ему было как до точки "Джи". В голове у него прокручивались самые противоречивые размышления.
- Нет, он не виноват...ему некомфортно, но он вполне может быть просто забитым неудачником, к тому же еще и социопатом. И что, что он так себя ведет. В конце концов, может он не переносит таких пустых прилипал вроде тех, за кого ты пытаешься сейчас сойти.
- Нет, он виноват...он явно что-то скрывает, он нервничает, потому что ты мешаешь его "любованию" на детей, которых он так обожает. Ты мешаешь выбирать ему жертву, и он как все маньяки просто любит делать все ритуально, с чувством, с толком и расстановкой.
- Нет, он слишком сух для маньяка, к тому же он даже не выказал какого-то любопытства к конкретному ребенку.
- Разве?
Йохан практически вздрогнул, когда заметил, что взгляд незнакомца вдруг остановился на ком-то одном. Он чуть ли не рывком проследил его, пытаясь увидеть, на кого упал этот загадочный выбор. Мимо них проходила одна из учениц, вероятно средних классов, в аккуратном пальтишке и красном берете. Такое чистое, ангельское личико, создавало даже какое-то ощущение кукольности всего ее образа. У Йохана аж лицо перекосилось. На мгновение он представил себе этот инцидент...Наверное сразу стоит отметить, что ни лицом, ни складом этот мужчина Йохана не привлек. Даже наоборот, вызвал какое-то отвращение, ведь Йохана всегда привлекало все живое, а этот незнакомец...нет, в нем была даже какая-то мертвость...И от этого Йохана перекосило во второй раз. Наверное, эти дети потому ему и нравились, что в нем была та жизнь, которой ему не доставало. Это было сродни вампиризму. Красть их юность, чтобы самому не умереть.
- Да-да, это всё интересно, но, пожалуй, я пойду, удачно вам насладится свежим воздухом.
Йохан был просто счастлив, когда незнакомец сказал это. Его уже просто тошнило от собственных мыслей, а возня этого мужчины все-таки его отвлекла. Хотя нет, лучше бы не отвлекала.
Выпавший из его рук блокнот не показался Йохану какой-то весомой уликой. Он ведь был преподаватель, к тому же психолог. А расчлененка, хоть ее многие и квалифицировали как конкретный признак глубокой депрессии, все же совсем не говорила о каких-то сексуальных извращениях. К тому же, Ленц уже нагляделся на все эти школьные конспекты, в которых чего уж только дети не рисовали, так что динозавр его никак не мог удивить. Но его взгляд совсем едва зацепил обведенное в кружок имя "Анна".
Анна! Анна Майер!
Остальных слов в блокноте Йохан не разобрал, да и не пытался. Вонзившись взглядом в мужчину, он подскочил за ним следом. Тот засмущался и засуетился, подбирая свой блокнот, захлопывая его с таким четким звуком, что чуть не вызвал у Ленца приступ агрессии. Да, даже если он был невиновен, но всем своим поведением он откровенно спровоцировал Йохана. Виноват, не виноват, он уже не мог тут сидеть и размышлять. Эмоции и чувство ярости и презрения по отношению к незнакомцу взяли вверх.
- А ты не торопись так сильно, - упавшим голосом сказал он вслед незнакомцу и в следующий миг в один прыжок подскочил к нему. Он крепко схватил того чуть выше локтя, как обычно хватал провинившихся в школе безобразников.
- Такой день светлый, я к тебе знакомиться пришел, а ты вот так...невежливо знаешь ли.
Перехватив мужчину чуть поудобнее, он быстрым шагом двинулся за пределы школы, чтобы побыстрее уволочь незнакомца подальше. Нет, он не собирался тащить его ни в ментовку, ни куда-то еще. Кипящие в нем чувства требовали только одного. Загнать гада в угол, и буквально выдавливать у него все, что тот знает. Благо хлипкая конструкция мужчина позволяла Ленцу так откровенно буксировать его вслед за собой. Ведь в противовес костлявой фигуре мужчины, он сам был куда более "мясистым".
- Ты дружок, от меня не бегай...нам с тобой судя по всему нужно хорошенько познакомиться...
Приговаривал Йохан. Наверное будь он сейчас поспокойнее, то удивился бы тому бреду, что вырывался у него из губ. Но похоже, что в этот момент, он не контролировал себя совершенно.
Совсем недалеко от школы, был относительно захудалый дворик с проходом под аркой, выходящей прямо к гаражам и мусорным бакам. Ленц хорошо знал о нем, т.к. старшеклассники любили там курить, и горе-учитель пару раз уже пытался вытравить оттуда тех, кого в силу излишней молодости не считал годными к курению. Сейчас он направлялся именно туда, зная, что у старших классов еще как минимум 2 урока (это только у младших 4 в день), поэтому скорее всего, сейчас там никого особо не встретишь. Эта мысль проскочила у него машинально и он не медлил привести ее в исполнение.
Пройдя под аркой, Йохан резко развернулся, толкая мужчину вперед перед собой и крепко прижимая его к стене. Он настолько был взбешен, что буквально пнул его с силой, навалившись сверху всем телом. Хватая незнакомца за воротники, он буквально готов был разодрать его взглядом.
- Что ты знаешь об Анне? - скрежетая зубами спросил Йохан.

+1

6

Неприятности никогда не наступают медленно, вальяжно и постепенно. Они стремительно сваливаются прямо тебе на голову, будто бы золотой дождь, посланный непонятно кем и не совсем понятно за что. Кстати, в раскалённом жидком золоте, льющемся прямо на твою колосящуюся главную полянку, нет ничего восхитительного или благодатного. Ожоги, знаете ли, весьма болезненная штука и проходят не сразу, а также есть шанс ослепнуть и как минимум облысеть, тоже мне перспективная награда за труды и прилежность. Но в любом случае неприятности любят быть незваными гостями.

Несмотря на свою внезапность проблемы довольно часто тяготеют к тому, чтобы посылать недвусмысленные сигналы, весьма обманчивые, по поводу масштаба, конкретного времени или стороны, откуда придут, но всегда довольно-таки явные, чтобы пощекотать тебе нервишки и сделать параноиком. Ты прямо-таки ждёшь беды из любого угла, от каждого человек и вуаля, она сыпанула на тебя именной с той стороны, откуда ты её ну никак не ждал, будто лопается плотина и ты по голову в…ну вы поняли.

К примеру, ты не ждёшь подвоха от довольно назойливого, но на первый взгляд безобидного соседа по школьной, зелёной скамейке. Конечно, если бы Ди внимательней изучал изменения на лице парня или хотя бы удосужился убегать чуточку быстрей и грациозней, а не роняя всё подряд как маленькая, неуклюжая коровка, то проблем бы и не случилось, но увы, что есть, то есть. Учёные в целом плохие бегуны и борцы, хоть постоять за себя всё равно могут, но далеко не сразу и не в любой ситуации. Теперь же Швана, оглушённого внезапной сменной поведения, для него она прошла совершенно незаметно и необоснованно, почти не упирающегося, тащили непонятно куда и зачем. Этакое себе внезапное желание потаскать физиолога появилось у парня не спроста и вот в этом Ди не сомневался, но же могло его вызвать? Почему Шван не звал на помощь? Бог ты мой, он давно не верил в букву закона или в благородных копов. Уж в кого-кого, а в полицию он не верил совершенно. Люди в этом городе пропадали слишком часто, что бы этому предавали значение большее, чем краже кошелька у бабульки в автобусе.

В голове теперь был только один вопрос: «Что, во имя всех святых, тут происходит?»  Как мы уже знаем, Ди в Бога не верил, но упоминать, то святых, то Господа, ему никто не запрещал. Конечно, он старался отучиться от этих религиозных прилипчивых вещей, которые были привиты ещё матушкой в те времена, когда Дэрека ещё можно было заставить стоять на коленях и молится чему-то, в чём он совершенно не разбирался и в существование, которого едва ли верил осознанно. Просто так сказал мать, а в те далёкие времена это считалось абсолютной истинной, перечить которой мог только безумец, который любил голодать и сносить лёгкие побои и истерики матери. Теперь то им никто не помыкал, не заставлял ни молится, ни делать что-то ещё помимо собственной воли, за исключением вот таких вот случаев, когда упираться или сопротивляется, как он уже понял, было бессмысленно.   

Это странноватый парень утащил его в непонятный захудалый дворик, и его носильщик явно был немного неадекватным. Злой, агрессивный, не с того ни с сего набросился, говорил странные вещи и глаза у него были какие-то выпученные, ну или так нарисовал сам Ди в своём воображении.

В конце концов его с силой толкнули, и он больно приложился затылком, что тоже его не порадовало, а затем ещё и прижали к стене, кажется. Не важно, главное было не злить этого парня и отвлечь, дать руке дотянутся до кармана, где лежал скальпель. Вот с ним Дэрек умел управляться просто чудесно, но пока этого не случилось не стоило злить этого парня. Годы работы с не вполне адекватными пациентами научили Ди некоторой доле выдержки и осторожности.

- Успокойтесь в первую очередь, я ничего не понимаю и не смогу вам помочь. – Елейный голос начинающего психолога в разговоре с законченным психом. Дэрек прямо таки излучал спокойствие и готовность помочь.  – Уточните о какой Анне идёт речь, и я отвечу вам на все интересующие вас вопросы. – Голос его был ледяным, хоть на самом деле Дерек жутко нервничал, у него даже начали дрожать руки, привычный тремор из-за недосыпов и алкоголя вернулся несколько некстати. Правая рука нащупала верх кармана и медленно поползла внутрь, ещё немного и пальцы ощутят холодную металлическую ручку скальпеля и станет поспокойней, а там глядишь и отвечать на вопросы будет уже некому.
Только не провоцируй его, успокойся, вам обоим надо успокоится. Нервы мешают мне думать, надо успокоится, выдохнуть, ещё немного и...

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-22 19:57:33)

+1

7

Одно, далеко не из самых лучших качеств Йохана, было не умение сохранять чувства надолго. Это касалось не только неумения сохранять длительную непрерывную привязанность, но так же и неумения долго злиться, радоваться или грустить. И чем сильнее был первый его выброс эмоций, тем короче была длительность всей его истерии. Возможно, вы скажете, нет ничего плохого в том, что человек не зацикливается на одной, к тому же не самой лучшей, ситуации. Способность переключаться, сохранять нервишки для последующих времен и т.д., но поймите...Вдруг обнаружить, что во время серьезной драки ты уже не зол – это почти приговор. Утратить всю ярость и вдруг обнаружить, что ты уже не готов порвать противника, а даже немного его побаиваешься – это, доложу я вам, тот еще конфуз.
На лице Йохана, плавно, аки морские волны под воздействием дара Моисея, расступались сомкнутые брови. Он уже не так сильно злился на этого незнакомца, но вот тошнить его продолжало все так же. В голове даже промелькнула грустная мысль о том, что вот теперь, он вряд ли чего-то от него добьется. Рассудок подсказывал ему, что страха он у незнакомца уже никак не вызовет, потому что....ну все-таки не умел Йохан натурально изображать ярость. Он по своему опыту знал, как полезно, когда тебе срывает крышу в момент драки, и что такое состояние уже само по себе кидает дебаф противнику, а возможно даже оглушает его на пару ходов.
Трезвость в его голове разводила ручками, докладывая в мозговой центр о проваленном плане блицкрига. Наверное, не стоило его тащить так далеко, уж больно много времени он потерял впустую. Йохан разжал кулаки, давая незнакомцу больше свободы, и чуть отстранился.
Этот человек выглядел просто на удивление спокойным. Хотя, все равно чувствовалось, что у него, скорее столбняк из-за неожиданности, чем безразличное созерцание и отстраненность от происходящего. Хотя говорил он так ровно, без какого-либо намека на сорванный тон, или заикание или еще какой-нибудь нервический нюанс. Это заставило Йохана засомневаться вообще в вариантах дальнейшего развития событий. Нет, теперь он был точно уверен в том, что этот незнакомец далеко не прост. По крайней мере, разве рядовой среднестатистический человек так отреагирует?
Разговаривать с ним не представлялось сейчас рациональным. Если вдруг окажется, что он действительно в чем-то замешан, правду он ему точно не скажет. Но как же тогда докопаться до нее? Пытаться войти в доверие – это уже явно не получится. Как минимум незнакомец явно представляет его источником нестабильной опасности. Кому хочется доверяться тому, кого неожиданно может бомбануть?) Что ж, ему как минимум нужно было точно знать, действительно ли этот мужчина необычен. В его реакциях должна была прослеживаться тонкая нить, не свойственная реакциям человека среднестатистического. Излишняя холодность, спокойствие, способность не теряться даже в самых неожиданных ситуациях – это свидетельство того, что он и так достаточно часто бывает в таких ситуациях, либо имеет профессиональную деформацию, либо какое-то психическое отклонение. 
Черт, какая жалость, что в свое время, Йохан прогуливал все лекции по психоанализу. Пытаясь убедить себя в том, что кроме как детская и подростковая психология ему в работе не пригодятся, он зря решил, что это не пригодится ему в жизни.
Время тикало, нужно было принимать решение. Все эти мысли занимали считанные секунды, но даже их могло оказаться недостаточно. Как поступить?
И Йохан решился на нестандартное решение....
Отпустив воротник верхней одежды мужчины одной рукой, он переложил ее чуть выше, касаясь стены над головой незнакомца. От этого, он как-то по инерции опять вжал его сильнее в стену, а затем, склонившись, тяжело опустил веки. Ему конечно, не приходилось еще такого делать вдруг и неожиданно, но, похоже, что жизнь плетет нам самые неожиданные повороты.
В следующий миг, он уже прижался к губам этого незнакомца со своим поцелуем, каким-то неоднозначным. Он был и уверенным и сомневающимся одновременно, в какой-то степени нежным, просто потому что Йохан не умел делать это отстраненно. Вот и получалось, что он как будто всерьез целует этого «подозреваемого».

+1

8

В дворике не было ни души, кроме Дэрека и необычного парня. Такая себе интимная атмосфера для убийства или ещё чего-то подобного, а может для задушевного разговора с элементами пыток и вымогательства, но никак не милых зажиманий у стенки. Ну конечно, какие уж тут могут быть зажимания, когда парень был агрессивным и странным, а Шван никак не напоминал школьницу, зажатую плохим мальчиком с пикантной целью.  Это нервировало и всё, что учёному было доступно для анализа, так это внезапно отпустивший его парень

«И так, давай подумаем  о том, кто он и что ему нужно? Почему он потащи меня именно сюда? Почему не бьёт, почему так смотрит, что у него вообще в голове? Нет, это совершенно никуда не годится, я не могу собраться, чёрт, да почему же этот скальпель так глубоко в кармане?!» - вопросы крутились на краю сознания, он даже смог вспомнить, что уже где-то видел этого человека, где-то в школе, но как, когда, при каких обстоятельствах?! Нет это ускользало от его мозга, который все ещё пытался собрать и разложить по полочкам происходящее. Неужели это чей-то отец, брат, дядя, отчим, преподаватель? Он не знал и от этого нервы натягивались всё сильней, напряжение нарастало в ожидании непонятно чего, наверное, в ожидании сломанного носа или челюсти.

Тем временем рука уже прошлась пальцами вниз, почти до самого лезвия скальпеля, осторожно, словно трогая нечто-то взрывоопасное,  примеряясь, как лучше его взять для удара. Вот рука уверенно обхватила металлическую рукоятку и если бы противник, а этот эмоциональный молодой человек явно претендовал на этот статус, продолжил упорствовать или сделал бы хоть одно агрессивное движение в его сторону, то всё бы могло развернутся весьма и весьма плачевно. Сейчас Шван напоминал себе взведённый курок, натянутую тетиву, которая в любой момент выстрелит, выбросит руку и лезвие как в масло, войдёт в чужое тело. Но всё пошло совсем не так, совершенно не так, как того ожидал молодой учёный.

Дэрек так часто попадал в эти нестандартные ситуации на работе, где доведённые до отчаяния, загнанные в угол люди, которые уже и людьми не считались, бросались на него в слепой, бессмысленной злости, лишь бы выплеснуть агрессию, лишь бы прекратить пытку, отомстив заодно всем, что абсолютно потерял чувство страха в таких ситуациях. Ни один мускул не дрогнул бы на его лице, ни голос, ни дыхание бы не выдали его, ведь подопытные так похожи на зверей, они чуют твой страх, они видят и знают о тебе больше, чем ты думаешь. Да, есть ошейники, да, охрана следит за происходящим в центре, но человеческая жизнь такая хрупкая и всего одно неверное движение, и она может оказаться под смертельной угрозой. Но если бросались на Швана довольно часто, то нежность к неу проявляли очень редко, почти никогда. На работе не полагались лишние касания без особой нужды, а девушки у него не было ещё со времён института.

Всю жизнь Дэрек жил в своём маленьком, крохотном и уютном мире. Пускай он был серым и пыльными, пускай в нём с годами мало что менялось, кроме любимой работы, да и не было так больше ничего, кроме работы, но он привык к нему, и никто долгие-долгие годы не нарушал его порядка и неприкосновенности. Он не любил случайных людей или связей, как и любая вселенная, что не выработала к их вторжениям иммунитет, это отвлекало от работы, следовательно искоренялось. Исследователь испытывал неприятное ощущение, когда  к нему случайно прикасались незнакомцы. Именно поэтому избегал тех мест, где людей было особенно много, на работе тоже старался держаться подальше от близких контактов. Личное пространство для Ди никогда не было пустым звуком. Конечно, не всех людей Дерек считал случайными, но для того, чтобы подобраться к учёному достаточно близко требовались годы. Да и потом, в последний раз с представителем своего пола он целовался ещё в школе,что сделало эту ситуацию ещё более неординарной.

Поэтому неудивительно, что мир ушёл из-под ног, как в дешёвеньких мелодраматических фильмах, что дыхание перехватило и сердце забилось так часто, что зазвучало барабаном в ушах, всё вспыхнуло. Цвета стали ярче, ощущение многогранней, даже привкус кофе на губах стал заметней и слаще, он мог поклясться, что даже вкус чужих губ был восхитителен в тот момент. И всё это не потому, что это было переполненный жадной страсти или пылкой любви поцелуй, а в первую очередь потому, что поцелуй вообще существовал и не носил в себе чего-то унизительно или властного, потому, что он едва знал этого парня, потому, что ещё минуту назад этот человек выглядел так, как будто мог спокойно разбить ему голову об эту стену, ведь что греха таить, он был сильней Дэрека и в равном бою исход был бы очевиден. А ко всему прочему добавлялось и то, что хоть кратковременные постельные романы и были в жизни Ди, но были они давно и что последние года два Дерек с головой ушёл в работу, в статьи, в бесконечные эксперименты и ссоры с начальством, потому, что он то и в городе был совсем не много и что это первый его отпуск за эти три года. Его организму просто не могло не понравится, даже если мозг отчаянно сопротивлялся и требовал немедленно оттолкнуть и профилактически ударить странного парня, но увы, вместо этого Шван осознал, что ему нравится этот поцелуй, внезапный, уверенный и сомневающийся одновременно, в каком-то непонятном дворике, с едва знакомым человеком, на которой он неожиданно даже для самого себя ответил, причём руки его как-то непроизвольно оказались на чужой талии, а в поцелуе зазвучали нотки этакой мимолётной страстной вспышки. Не спорю, его больше заводило то, что он представлял у себя в голове, то, как это должно было смотреться со стороны. Неловкости же он пока не ощущао в первую очередь потому, что свидетелей пока не было, но это скорей всего Пока.  Об этом Ди  не собирался думать, тем более, что в этом городе его всё равно мало кто знал.

От былой холодности парня не осталось и следа, Ди потерял её, попав в новую, нестандартную для себя ситуацию. Он абсолютно позабыл, что ещё минуту назад он хотел вскрыть горло обладателя этих губ и талии, а теперь чуть ли не перехватил инициативу этого поцелуя на себя, уж больно хорош был его партнёр, да и обострённая чувствительность не могла о себе не напомнить приятным бонусом.

+1

9

Если вспомнить всех, кто когда-либо привлекал Йохана, не останется никаких сомнений в том, что его привлекает. Все как один - харизматичные и живые, полные каких-то безумных идей, неистощимые выдумщики и...дети...Ему всегда нравилось видеть в людях именно детей. Взрослых, имеющих оформленное, по-взрослому привлекательное тело, но все же детей. Он всегда избегал отношений, в которых он неизбежно мог бы оказаться "снизу", ощутить страх перед своим партнером, боялся даже покровительства и снисхождения. Более того, ему было бы страшно представить, что партнер вдруг окажется более зрелым, чем сам Йохан. Было ли это обусловлено тем, что Йохан с детства привык быть в роли "старшего брата", а затем и "учителя" - непонятно, вот только такие страхи полнили его сердце, тут уж ничего не поделать.
И все это говорило о том, что для него самого никак не могла быть обычной такая ситуация. Незнакомец не был выше его, не был моложе его, да и по всему можно было сказать, что он явно не маленький мальчик. Все его поведение выдавало какую-то уединенность его мысли, и как следствие, любовь к сосредоточенной "четкости" его бытия. Но что было в этой ситуации поистине необыкновенным, так это то, что Йохану все равно нравилось. Он не был исключительным сенсориком, ему не дано было почувствовать тонкие нюансы этого поцелуя, но само поведение этих губ, что он целовал, вызывало у него желание продолжить. Это было странным. Это было странным, необычным, неординарно привлекающим. Был в этих губах легкий трепет и такая притягательная податливость, практически невозможная во всех этих условиях. Йохан мог рассчитывать на что угодно, но только ни на это...
Разомкнув объятья губ, он выдохнул и на мгновение замер. В этот миг он не обдумывал каких-то планов и не делал анализа поступков мужчины. В этот миг все его органы чувств жаждали еще раз осознать, какого это было. Будто поддаваясь этому желанию, Йохан облизнул губы коротким движением и в конце чуть закусил нижнюю их. Ему как будто захотелось ощутить какой он на вкус, этот осадок после чужих губ, и улыбка не заставила себя ждать.
Разумеется, что ситуацию Йохан все же переносил куда легче, чем его "оппонент". От того наверное он мог искренне улыбнуться и открыто взглянуть в глаза незнакомцу.
Он явно не педофил...
Йохан ощущал его ладони на своей талии и от того мог заключать об этом легко и непринужденно. Он сам едва ли мог сойти за ребенка, поэтому не оставалось никаких сомнений, что незнакомца скорее привлекали мужчины более взрослые. Ему было приятно и то, что этот парень не отталкивал его. Он конечно, не подумал о том, что его "подозреваемый" может оказаться нетрадиционным, поэтому заранее как-то рассчитывал, что реакция будет негативной. Но вот насколько негативной - этого он не знал, и надеялся, что именно это подскажет ему что-то о характере незнакомца.
Но тот его не отталкивал, а наоборот, даже тянулся к нему...
Он не мог украсть того мальчика, да и вряд ли бы 15-летние девушки его привлекали. И это делало Йохана бесконечно счастливым. Не только потому, что он каждый раз радовался, встречая таких же как он, но и потому, что его "подозреваемый" вдруг стал его потенциальным помощником. Так Ленцу все же нравилось больше. От всех этих мыслей он снова счастливо и тяжко выдохнул, прижимаясь к своему незнакомцу и даже заключая его в искренние и теплые объятья.
Мой ключ... - думалось ему.
Все же, как странно происходящее. Наверное этот парень в еще большем шоке. Кто он? Если он совсем не причем, то наверное в спокойной ситуации не упустит возможности сказать Ленцу пару ласковых. Мало того, что он пугал тут его, уволок в подворотни, угрожал, так еще и начал приставать в конце! Это было все таким...глупым, несуразным...идиотские поступки. Но с другой стороны... Йохан ведь все равно его теперь не отпустит.
Не сейчас...
- Помоги мне...
Тихо сказал он шепотом, говоря это так близко, буквально вдыхая в уши незнакомца. В этом предложении он как будто соединял какое-то свое внутреннее отчаянье, все беспокойство происходящим в его школе, надежду на него, на этого незнакомца, и в то же время была в этой фразе и какая-та тайна. Этот инцидент, такой странный, который все же обнажал какие-то нотки существа Йохана, о которых теперь знал этот мужчина. И это делало его в какой-то степени "посвященным"...человеком, которому он уже оказал доверие...
- Это все из-за детей...я не пойму, куда они исчезают...
Сказал Йохан после какой-то паузы.
Интонация здесь была уже другая. Тут было больше отчаянья и меньше глубинной чувственности.
- Анна...Анна Мейер что-то ведь знала...почему она тоже исчезла...
От этого Йохана рефлекторно сжал незнакомца еще сильнее. Уже потом...когда их разговор станет куда более содержательным. Взрослым... Йохану придется отпустить незнакомца. Но сейчас он отчего то не хотел этого делать. Может быть, ему казалось, что так он добьется большее. Пытаясь перенести разговор в сенсорное, тактильное поле...Внушая ощущение безопасности или доверия именно так. Не говоря слов, не давая обещаний.

Он и сам мог удивиться. Почему он теперь не спрашивал мужчину о том, кто он?
Может теперь, ответ на этот вопрос уже не казался ему столь роковым...

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 21:31:54)

+1

10

Дэрек давно уже вырос, но всё же оставался в чём-то непревзойдённым мальчишкой, особенно, когда забывался. Такое чаще случалось на работе, когда он игрался в привычные, пусть и взрослые, порой очень опасные и живые, но довольно милые его сердце игрушки. Он разбирал людей на части вместо машинок, раскладывал и анализировал, пытался наново собрать и всё это вызывало в нём пламенный восторг, очень даже заразительный. Он так и остался упрямым и беззаботным, ему нравились приключения и совсем не нравилось нести за них ответственность, хоть это было и необходимо. В Ди гармонично уживались два человека: один занудный взрослый, серьёзный учёный, а второй жизнерадостный ребёнок, который жаждал приключений и новых свершений. И вот они случились, своеобразные, но довольно богатые на эмоции и ощущения. Такой себе питательный, сбалансированный рацион из испуга, шока, злости, напряжения и неожиданной, милой, и приятной разрядки, когда всё перетекает во внезапно нахлынувшее желание одновременно и страстно целовать и так же крепко прижаться, помочь, принять участие, почувствовать себя рыцарем из какой-то сказки, прямо-таки идеальная ситуация для Ди. Он давно не чувствовал себя нужным кому-то кроме начальства или самого себя, а за этот отпуск и ощущение востребованности на работе значительно убавилось.

Он не мог отказаться себе в мимолётном желании обнять кого-то потому, что не делал это целую вечность. Он никогда не стремился к этому осознанно, отрицал, что это ему необходимо, делал рациональный вывод в бесполезности таких вещей. В его голове была чёткая установка, что всё это ненужно, следовательно, отвлекает от драгоценной работы, науки и он избегал малейшей возможности, обдавая всех холодностью и безразличием. Работало, люди считали его странным, отшельником, сторонились и косо поглядывали. Люди думали, что он странный и голова его взаправду кишела мыслями, которые не были похожи на такие же у других людей, на мысли нормальных людей. Он никогда не помогал людям без особой надобности, не считал нужным. Но сейчас, стоя в этом маленьком дворике он ощущал себя как человек, который готов решить проблемы другого, пускай и не по настоящему ещё, но очень важного.

Он вдыхал чужой запах, изучал незнакомое лицо стараясь запомнить каждую деталь, каждую мелочь, каждый нюанс: волосы, губы, глаза, голос, шепот. От последнего его бросило в жар, а мурашки побежали от головы и до самых ног. Он чуть прикрыл глаза и выдохнул слишком резко, закусив сразу же нижнюю губу. Уши одно из тех мест, которое и в обычном состоянии отличалось сильной чувствительностью, а прикосновение горячего воздуха к ним сейчас вызвали целую бурю эмоций.

«Конечно я тебе помогу!» с какой-то нежностью подумал Ди, явно вживаясь в роль, он не мог бы ответить по другому, ни себе, ни ему.

- Конечно, что тебя беспокоит? – голос его прозвучал как-то успокаивающе и заботливо, будто бы они знали друг друга уже очень давно и очень близко, как будто он действительно переживает, как будто они оба друг другу в какой-то большой степени дороги. Он чуть не добавил мелодраматичное «любовь моя» или что-то из этой серии, хватало уже того, что он перешёл на «ты», хоть ничего такого между ними ещё не случилось, чтобы так резко перейти на «ты». Хотя кто знает, Дэрек позже, когда обдумывал всё это, не был так уж уверен. Но сейчас он над этим нисколько не задумывался, парень в целом сейчас едва ли думал головой. Это было отменное приключение, а их он любил больше всего. При том, пока риски были минимальными. Если ему не понравится, он всегда может уйти, развернутся и уйти и его не найдут, даже если будут искать, а даже если и найдут, то что скажут? Не звучало никаких обещаний, требований и так далее, это было великолепно, до того момента как прозвучало имя Анны.

Ди напрягся. Словно его разгорячённый сердечный механизм окатили ледяной водой и вернулось ощущение реальности, руки на талии как то сразу стали не к месту, словно ещё минута и их сбросят, а ему отвесят хорошенькую пощёчину. В голову вернулись стандартные мысли, настройки отношения к людям тоже вернулись в норму, но он все ещё не хотел отпускать этого парня, как будто бы тот оставался ключиком к этому состоянию минутного блаженства, но мысль о том, что они просто случайные и даже незнакомые люди, стала настойчиво требовать между ними дистанции.

- Анна Майер…
- эхом, уже каким-то другом голосом, глухим и печальным, будто бы это имя вызывало в нём плохие воспоминания, произнёс Ди. Пауза, которая слегка затянулась, а затем резкое. – Не стоит говорить об исчезновениях тут…А почему она тебя интересует? Кем ты ей приходишься?

Более нелепую ситуацию учёный не мог себе вообразить. Надо же, он хотел парня, имени, которого даже не спросил, более того, ему, интеллигентному человеку с высшим биологическим образованием, было на это минут пять как плевать. По сути он сейчас обнимал взрослого, но абсолютно незнакомого человека, пускай даже на какое-то время он почувствовал такое прелестное родство чуть ли не душ, но не забываем про то, что хоть он и был доверчивым, наивным ребёнком в душе, он не был таковым на все сто процентов и над его детской натурой ,которая рисовала распотрошённых динозавров и вытворяла прочие шалости, властвовала взрослая, сформированная и весьма ответственная личность, которая уже сейчас задалась вопросом, что происходит и почему, собственно это происходит, если учесть, что оба они не знали хотя даже имён друг друга. Вспышка страсти, порыв чувств, однако у неё могут быть последствия и бла-бла-бла…

«Чёртова Анна, зачем он её вспомнил, а ведь всё так хорошо начиналось»
с досадой пронеслось в голове у исследователя. Впрочем злился он скорее не на Йохана, а так, в пустоту. В конце концов, у всех людей в этом чёртовом городе, рано или поздно, но появляться опасные вопросы, слишком и ни к чему доброму они не приводят. И Ди отлично осознавал, что не хочет, чтобы этот милый парень пострадал из-за своего любопытства. Тут были замешаны слишком большие деньги, связи и люди, а парень об этом ни сном, ни духом, но просвещать его Ди не планировал. Для его же блага, ведь в таком случае опасных вопросов станет больше…

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-23 20:36:21)

+1

11

Вот уж к чему Йохан проявлял чуткость, так это к полутонам, интонациям и так далее. Он всегда стремился к наиболее полному выражению своих эмоций и слов через оттенки фраз, громкость голоса, его тон, тембр...и чем там еще музыканты способны характеризовать звуковые явления. Но даже не будь он таким чутким к этому, он наверное все равно заметил бы столь сильную перемену в незнакомце.
Крохотная надежда на то, что все разрешится как в сказке, что этот парень расскажет ему все и Йохану станет кристально ясно, что происходит, возможно он даже поможет ему поймать злоумышленника, а после...о "после" Йохан как-то не задумывался. Да и не мог как-то охватить его мозг сразу столь далеких перспектив. Но эта крохотная надежда разбилась, как упавшая с края полки хрустальная ваза...Упавшая от легкого толчка в стену, с таким тяжелым покачиванием на самом кончике и....
Звук разбивающегося хрусталя...
А ведь первые его слова звучали так нежно, так...как будто он уже влюблен в него. От таких мыслей Йохан и сам был готов уже влюбиться. Без каких-нибудь там свадеб или совместного проживания, влюбиться в этот миг, в момент...Carpe diem, как говорится на латыни. Но кто бы знал, как воображал себе Йохан это пойманное мгновение. Это ощущение того, что он "схватил", "удержал", "остановил" - было связано с таким ощущением любви к пойманному предмету. Он ассоциировал приключения, города, моря, мир, космос, вселенную! Ведь ловить стоило лишь такие вещи, которые как игла пронзают все слои бытия и фантазий, заключают в себе нечто такое...Отчего ты наполняешься любовью. Момент был для Йохана воплощением счастья. Короткого, но яркого...короткого...но в то же время бесконечного в своей скоротечности.
И именно таким мгновением был тот миг, когда он услышал, как незнакомец говорит ему: "Конечно".
Ему хотелось погладить его...
Он вспомнил странный сюжет из дневников Кафки. Когда правая и левая рука схватились в борьбе. Правая, сильная рука ,закаленная рыбацким трудом и левая...нежная левая рука...Он видел в этом незнакомце именно такую руку...С тонкими, изящными пальцами, которая после атаки правой руки...так...обреченно склоняется вниз...и падает...Но правая рука опускается к ней...и вдруг начинает гладить...успокаивать ее...
Йохан хотел поступить так же. После всего того, что он сделал, ведь он наверняка причинил ему и физические неудобства. После того, как он напугал, приложил его об стену, он хотел погладить его.
В этот момент, он даже кажется приоткрыл свой рот.

И вот он сжимает в руке хрустальную фигурку этого незнакомца, но та...будто не выдержав его давления, разбивается...и падает на пол.
- Анна Майер…
Бывают такие моменты, когда ты пытаешься обнять уже чужого тебе человека, будто пытаясь найти, вспомнить как когда-то было тепло. Но он уже безразличен, глух к твоим попыткам и будто...отключил свое тепло. Так было и сейчас. Незнакомец похолодел до уровня металла, вмиг! В один единственный момент!
Йохан не мог не услышать этих изменений. Они охладили и его...охладили быстрее, чем неожиданная пощечина.

Но в отличии от незнакомца, он уже не мог собрать свои мысли до приемлемого логического уровня. Они расползались, как размякшая жижа, были какими-то жидкими, водянистыми, неопределнными. Он посмотрел на незнакомца с каким-то...разочарованием, что ли...Даже возможно, с какой-то капризной обидой. Или...скорее грустью...Теперь, когда он знал, что его "подозреваемый" невиновен, он уже не мог так остервенело цепляться к нему, тем более, что его как будто оставляли моральные силы. В момент возникшее родство, разорванное так же единомоментно...принесло немало и боли.
Йохану трудно, так трудно сейчас было анализировать!
– Не стоит говорить об исчезновениях тут…А почему она тебя интересует? Кем ты ей приходишься?
- Я...ее учитель...по литературе... - тихо сказал Йохан.
Наверное, незнакомец если и спрашивал о том, кем ей приходится Йохан, все же говорил о каких-то родственных связях...или чем-то подобном. Ведь если он там...детектив, он же вроде как не станет говорить каких-то серьезных вещей первому встречному. Да...действительно, вдруг если что...то сообщать следует только родственникам, или там близким людям...это логично. "Пффф...феноменальное родство", - хмыкнул про себя Йохан, когда ответил на вопрос незнакомца, - "Здравствуйте, я ваш учитель литературы". Но с другой стороны, он вроде как ответственный за нее, хотя бы в пределах их занятий. Хоть какая-то значимость, но все же есть.
Теперь все усложнилось.
Понимая, что интимный момент прошел, Йохан отстранился от незнакомца на шаг, давая тому полную свободу. Все-таки, щекотливое сложилось положение, надо и как-то...кхм...выбираться из него. Ленц запустил руку к затылку и даже не знал, почесать его что ли? Что теперь говорить...Теперь уже особо и не пооткровенничаешь...Как-то...не располагал эмоциональный фон к откровениям...Да и незнакомец похоже тоже взял себя в руки, так что лишнего тоже не сболтнет...
На вопрос, почему его это интересует, он не мог ответить. Он не мог адекватно объяснить, почему ему не наплевать на его детей. С одной стороны, вроде как это и не должно было бы ставиться под сомнение. Он учитель! Он привык к своим детям, он кладет свои нервы, чтобы сделать их лучше, привить им любовь к прекрасному, конечно, ему не все равно! Это тоже самое, если бы вы растили цветок, лепили скульптуру, писали картину, а потом...потом у вас из огорода вдруг сперли вашу редьку!
А с другой стороны, он все же был только лишь учителем. Ни отец, ни мать, ни брат...Он не знал о ней все, не содержал, не любил ее. Она была для него значимой лишь в контексте многих других людей, но все же...если был вопрос жизни и смерти...разве Йохану этого было бы мало?
Тяжелые, какие-то ватные мысли...
Наверное, лучше ему просто извиниться и как-то...объяснить этому человеку происходящее.
- За день до того, как Анна исчезла, она сказала, что подозревает, кто похитил Билли Твиста. Это...мальчишка, учится у нас в школе в младших классах. Она сказала, что это вы...и...пояснила вашу заинтересованность тем, что вы...педофил...
Йохан даже чуть усмехнулся, таким...коротким истерическим смешком.
Вот парень сейчас удивиться...нет...ОН ПРОСТО ОХЕРЕЕТ!
Особенно, если он никогда в жизни на детей то и не смотрел. А тут на...пятнадцатилетняя девчонка приняла тебя за педофила, а на следующий день тебя волокут за гаражи и устраивают истерические припадки. Ты там как, педофил - нет?
- Вы простите, это может быть глупо, но я...должен был проверить это. Уж слишком у нас в школе сложилась...тяжелая ситуация...
Наверное его извинения просто...опошлили ситуацию.
И вообще, все, что он сказал - опошлило, измяло, изгадило те моменты нежности, что случились сегодня. Йохан даже не знал, о чем жалеть больше. Об испахабленной близости? Или о том, что он теперь вообще не знает, где искать своих учениц... Что ж...главное, главное не опускать руки...Нет...главное, держать этого мужчину рядом с собой, пока мысли не придут в порядок...не отпускать его, не отпускать, не отпускать...А там поглядим...
Обратив к мужчине теплый взгляд, Йохан практически смущенно улыбнулся.
- Я Йохан...

+1

12

Сказать, что у Дерека упала на асфальт челюсть, ничего не сказать. Он был в таком искреннем удивлении, что даже не скрывал своих мыслей, а точней на лице они у него были написаны, прямо одна за другой, как смена текста на экране. Огромные буквы во всю его, в этот момент удивительно милую, физиономию.

«Я Подофил?! И ты тоже так подумал?! И вот так это проверил?! Ах, это была только проверка… «

Горькая мысль в конце, так сказать, слегка испортила торт из удивления и шока, приправленный искренним недоумением, как такое могло случится? Главное, что всё портило, так это мысль о том, что всё, что было ранее, всего лишь проверка на вшивость, так сказать, лезешь к взрослым мальчикам, тогда дети тебя не интересуют. Что-то типо теста, не так ли?

- А ты умеешь удивлять.
– В этом возгласе прозвучал прямо-таки восторг и восхищение. – Очень приятно с тобой познакомится «таким образом» - я Дэрек.

Протягивать руку было как-то даже бы неудобно, да и Ди не мог отрицать, что логика говорит одно, а вот эмоции… Ну не мог он общаться с этим парнем как с простым встречным незнакомцем. В целом сложно общаться с человеком, которого минут пять назад целовал, при чём хотелось большего, а тут бац, приличия, зона комфорта, расстояние между людьми. Ди колебался между тем, как нужно себя вести и как хочется, между надо и желаю было такая пропасть, а он пытался соединить их в одно, одобренное обеими сторонами, действие. Выходило пока не особо. Что бы он сейчас не сказал, выглядело бы это нелепо. Ди прямо кожей, всеми фибрами своей души, ощущал, как это нелепо будет выглядеть.

«Как будто я маленький мальчик и пытаюсь объяснить красивой девочке, что я тот самый принц.»
От красочности представляемого он слегка покраснел, смутился и естественно сказал первое, что попалось под руку, хотя скорее первое, что попалось под язык, а это, как водится, была чистая, кристальная правда, сказанная тихо, с небольшими паузами.

- Я понимаю тебя, она была тебе очень важна… но я правда не имею к этому отношения… Всё равно я хочу тебе помочь... – «потому, что это ты!»  И хоть последние слова он произнёс мысленно, но они всё равно отразились на его лице, хотел он этого или нет, но отразились. Другому бы Ди и правда не помогал. Его ли это дело? Людей много, учителей много, люди пропадают каждый день, а кому до этого есть дело вообще? Все только перебрасывают проблемы с одной головы, на другую, от одной инстанции к другой и дело не движется с мёртвой точки. Дэрек же был до мозга костей учёным, и наука была ему нужна как воздух, как кислород и ничто, до сегодняшнего дня, не заставило бы его рисковать своим местом или раскидывается временем.

Не много людей могли похвастаться тем, что Ди занимался их проблемами или был обеспокоен их пропажей и никому ещё это не удавалось мгновенно и тем более, мало кто удостаивался услышать от исследователя такие слова. Человек слова словами не разбрасывается.

Но этот Йохан, его вкус все ещё ощущался на губах. Ди понимал, что втягивает себя в абсолютно безумные, дурацкие отношения, но пропасть между логикой и тем, чего Ди на самом деле хотел была огромной и иногда он позволял себе делать исключения.

- Тебе стоит быть осторожным с такими расспросами, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты далеко отсюда живёшь? -он старался выйти на более официальный уровень, но первое разочарование от упоминания имени Анны и его работы прошло, а вот физическое и моральное желание продолжить эмоциональный банкет никуда не делось, да и потом, Ди впервые за долгие годы почувствовал, что вот сегодня ночевать самому будет как-то особенно грустно.

Учённый всегда влюблялся резко, как будто происходила скоростная авария, влюблялся, но убеждал себя, что ничего не происходит, ведь боялся этого чувства как огня. Обманывали, предавали, посылали, изменяли, а потом мир рушится и сложно собрать его по осколкам хрустального сердца. Ди вырос, а страхи остались, впрочем, как и умение постепенно вляпываться в человека, увязать в нём с каждой секундой, да так крепко, что бы дышать без него становилось как-то не очень. Нужно было либо развернутся и убежать, запить это всё енным количеством хорошего алкоголя и забыться, либо… Хотя Шван уже догадывался, что он выбрал.

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-23 22:04:09)

+1

13

В иррациональных ситуациях (а эта похоже была именно такой) Йохан обычно склонен был переключаться на эмоциональный уровень и не  насиловать мозги, неспособные переварить происходящее с более менее приемлемой скоростью. Что ж, пока счетчик не поставлен на минуты, никого не собираются в ближайшие часы приговорить ко смерти (ну точнее, информации об этом пока нет), поэтому очевидных мотивов торопиться тоже пока не имеется. Все происходящее можно легко и просто обсосать в ходе последующего времени, разговора, общения и так далее. Хотя...вот с одной стороны, и обсуждать то нечего? По-моему, большая часть всех точек над "й" уже расставлена. Дэрек - не педофил, Йохан - не псих, а их поцелуй - переменная "х", которая переменивается от "проверки" до натуральной "неизвестной", которую Йохан ощущал какими-то более глубокими слоями своего сознания.
- А ты умеешь удивлять.
Ну да...на лице Йохана аж застыло выражение какого-то шокового смущения, а затем гримаса вроде =_=, и фраза "Нет, я не накурился". Он и сам был удивлен тем, на что оказывается способен. Вроде бы он всегда знал за собой умение этак, нестандартно отреагировать, но у всякой нестандартности порой открываются новые аспекты, отчего она кажется вновь новой и неизведанной. Ему было даже отчего-то стыдно за свое поведение, все-таки...натворил он тут делов...
Похоже, что Дерек тоже чувствовал себя, мягко говоря, неловко. И он всецело понимал его, и даже винил себя за то, что он поставил их обоих в столь неясную ситуацию. Тут и руки не подашь, и "как дела" не осведомишься, и про здоровье тети Марты не спросишь. На языке вертелись дурацкие фразы вроде "А я вас помню, я как-то раз видел вас в трамвае" или "О, мы же с вами встречались два месяца назад в рыбном ряду". От этого становилось как-то смешно и немного истерично.
- Я понимаю тебя, она была тебе очень важна… но я правда не имею к этому отношения…
Сначала Йохан даже замотал головой, ему хотелось сказать: нет, ты не так понял! Не то, чтобы она для меня настолько важна, ты не подумай. Просто я беспокоюсь за нее как ученицу, она не была там мне...возлюбленной или что-то в этом роде, как ты мог бы решить. Я же только на таких...общих началах...
Но потом.- Всё равно я хочу тебе помочь...
Всё равно я хочу тебе помочь...
Уши Йохана чутко и внимательно поймали эти слова.
Да...он не ослышался. В этой фразе, он хорошо и однозначно понял отношение этого парня к себе. Он ему нравится. Тут уже не было никаких сомнений. Не то, чтобы так не ответили любому другому человеку (об особенностях характера Дерека он ведь не знал), но вот этот голос... Ленц ощущал что к нему отнеслись...по-особенному. И он совсем не был тем человеком, который не смог бы это не оценить.
Видимо, будучи чуть более уверенным в себе, он с теплотой взял руку Дерека и накрыв ее другой ладонью, проникновенно улыбнулся.
- Спасибо.
Это было короткое слово. Но в него Йохан вкладывал настоящую, не официально-формальную реплику, а искренне счастливую благодарность. Он сказал это низким голосом, на ровной, не трепещущей ноте. И даже не могу вставить ни слова еще некоторое время. Благо, Дерек разрешил эту паузу, поддержав разговор в более упрощенной и дружественной манере.
- Тебе стоит быть осторожным с такими расспросами, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты далеко отсюда живёшь?
Первая часть фразы немного заинтересовала Йохана, но ввиду ее последней части) Он решил что потом уточнит, что же Дерек имел ввиду. Где ты живешь? Нет, на самом деле, это вовсе не "официальный уровень". И этот вопрос не был так уж и кстати, если располагать и исходить из светских правил. Где он живет - это наоборот куда более личное. Официально - это переспросить дибильным вопросом, а ты тут работаешь в этой школе, да? Но никак уж не "где ты живешь".
Это заставило Йохана поиграть в улыбана в очередной раз.
- Слушай...
Он бы на самом деле мог пригласить его сейчас в кафе или типа того. Но это...честное слово, так пошло) Кафе - это и есть "зона комфорта", "дистанция", "суббординация". Но Дерек, возможно сам того не понимая, своими словами просто стер эти понятия для Йохана.
- Я действительно живу тут недалеко. Может пойдем ко мне? А то...скоро конец уроков и мои засранцы из старших классов припрутся сюда дымить.
Эта фраза далась ему легко, хотя...он немного нервничал ожидая ответа. Он даже стал как будто ощущать холод, все-таки зима...и он даже задрожал весь от пережитого что ли. Знаете, даже вот...если плюнуть на все эти пропажи, если бы вдруг они испарились и все закончилось бы хэппи-эндом, Йохан все равно поступил бы так же. И...наверное, если Дерек откажется...он все равно настоит на своем. Хоть понесет его, если нужно.
- Пойдем...
Не отпуская его руки, он чуть двинулся вперед к арке, как бы, приглашая Дерека последовать за собой.

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 21:32:54)

+1

14

Этот парень нравился Дэреку всё больше и больше. Нестандартность реакций просто-таки умиляла молодого учёного. Именно этого ему не хватало в коллегах по работе. Все они были как один: чинные, рафинированные зануды в белых халатах без единой нотки мальчишеского озорства или чего-то такого, предсказуемые до тошноты, а от женской ванильной кокетливости просто-таки выворачивало на белый, лабораторный кафель. Да и потом, никто на работе не сумел вызвать в нём таких ярких, искренних переживаний, такого волнения и желания. А тут воображение с первого раза, не спеша, само рисовало какие-то сценки, одна прелестней другой и чувствовал Шван себя законченным извращенцем. Правда, он едва знал этого парня и с официальной точки зрения поступал не очень-то красиво. Спать с первым встречным даже в мыслях было не принято. При чём особо не одобрялось, когда ты играешь в этих фантазиях роль девушки и вы оба парни. Этакое двойное извращение, что уж там.

Ди всегда играл эту роль в такого рода отношениях. Возможно если бы ему в юном возрасте дали перебрать на себя инициативу, то всё бы сложилось по-другому, но увы, тогда его сначала не спрашивали, а потом желание задавать вопросы отпало. Это были единственные по настоящему долгие отношения, все остальные до постели как-то не доходили. Или парень остывал раньше или Ди начинали мешать отношения в работе, а между парнем и работой он выбирал второе. И не потому, что работа важней чувств и так далее, просто особо сильных эмоций он никогда не испытывал и инициатором отношений не являлся. Просто позволял себя любить и отвечал чем-то на подобии симпатии, но только до той поры, пока была возможность. Думаю, тогда Ди страдал от одиночества и так решал эту проблему, а позже убедил себя, что всё это просто не для него. Но сейчас всё было несколько иначе.

Впервые он был рад, что у него отпуск и никаких экспериментов нет, спешить попросту некуда, а утром можно встать как угодно поздно и с кем угодно. Хотя нет, пожалуй, с кем угодно он  уже вставать не хотел бы.  Так сказать, он уже выбрал себе того самого, кого бы с радостью нашёл утром рядом, в одной постели. В принципе он мог бы и сбежать, многие так делают, говорят, что меньше обязательств. Засыпаем вместе, а к утру ненавязчиво исчезаем, испаряемся и в лучше случае оставляем номер телефона, но Дэрек терпеть не мог таких поступков и не понимал. Уж лучше неловкое пробуждение, чем эта пустота в квартире или ещё хуже, сидишь у себя, в пустой и не знаешь, зачем пришёл и в целом, всё, о чём думаешь, это как Он или Она проснулись, что подумали, а позвонят ли ещё? А если не позвонят значит он был недостаточно хорошо, а дальше самокопание, алкоголь и неделя как минимум пропадает в бездну запоя, кому оно надо?

Шван всегда предавал значение мелочам, словам, оттенку и пусть яркие ощущения реальности начинали слабеть, но от него всё равно не укрылось лёгкое замешательство, как будто перед ним хотели оправдываться за эту Анну. И даже слегка кольнула ревность, но повода не было и Ди быстро отошёл от этой мысли Он не имел права ревновать этого парня, они едва знакомы.

Дар Дэрека был не безграничен и длительность его воздействия тоже имеет пределы, но искреннюю благодарность он сумел почувствовать полноценно и по телу разлилось тепло, такое мягкое и пушистое. Несколько часов назад он сидел один на лавочке, пил кофе, а теперь он уже не сам и компания более чем приятная и привлекательная. В самом деле с появлением учителя литературы его жизнь и правда стала напоминать маленькое, милое романтическое приключение, а может и даже первую страничку полноценного романа, кто знает. И тут прозвучали слова про дом. Не банальное, в кафе, что, конечно бы сделало всё официальней и правильней, а такое прямо прямолинейное приглашение именно в дом. Едва ли Шван мог отказаться от такого, хотя, возможно, поломаться бы стоило, так, для приличия, но не хотелось. Всё же, он давно превысил свой моральный лимит и, как на интеллигентного мальчика с высшим образованием, натворил немало глупостей, так с чего бы упускать такой аппетитный шанс на очередной кусочек эмоционального пирога?

«А может правда просто домой пригласил? Мебель посмотреть: стол там, кухню, ванную, кровать…» он сглотнул от такого разнообразия. Нужно было избавиться от этих мыслей поскорей, к тому же, если их тут увидят дети будет довольно неудобно, ведь так, он ведь всё правильно понял? Ему то всё равно, но преподавателю литературы в школе не рекомендуется выпячивать Такую личную жизнь. Общество, конечно, толерантно, но его терпимость небеспредельная, что Ди чувствовал на своей шкуре довольно часто.

- Да-да, пойдём к тебе домой. – Он чуть не ляпнул: « Да-да, очень хочу к тебе домой!» И вот тут Ди покраснел, потому, что, когда он это озвучил он совсем не думал о том, чтобы реально просто подняться чай попить. Нет, ну потому, конечно можно всё, а до этого… яркие картинки так и запрыгали перед его глазами. И ему стало жутко стыдно, потому, что тащит незнакомца в постель бег его согласия… Да, Дэрек не был в себе настолько уверен, чтобы не сомневаться в том, нравится ли Йохану или нет. И что бы скрыть смущение, а с другой стороны и переживая за своего неожиданного спутника, он спросил с лёгким оттенком волнения и заботы

-Тебе холодно? Ты замёрз? - Следующим этапом было бы снимание курток, покупка кофе и так далее. Ди всегда отличался особенным привкусом заботы в отношениях с людьми, уточню, с дорогими ему людьми. Но развить эту тему ему не дали, так как его уже куда-то увлекали с дворика и на этот раз интеллигентный все ещё смущённый парень, шёл безропотно, позволяя уводить себя всё дальше и дальше.

+1

15

Обернувшись, Йохан покачал головой.
- Не беспокойся за меня...
Увлекая Дерека дорогой маленьких двориков и никому неизвестных переулков, Йохан старательно отгонял от себя мысли о том, что движет им в данный момент. Он утешал себя тем, что все это безусловно не просто так и  необходимо ему для распутывания этого клубка пропаж и загадок, но...Но где-то в глубине предательский голос шептал ему, что он врет себе самому. Чего это он волочет так к себе домой этого парня? И даже если это само по себе еще не вызывало крамольных догадок, но как быть с тем, что он собирается с ним делать? Смущенно улыбаясь своей совести, Йохан тихонько отвечал ей: «это нужно для дела». И в ответ на ее укоризненные покачивания головой лишь пожимал плечами. А кто сказал, что он должен бегать весь день с выпученными глазами? Кто сказал, что раз ты взял на себя ответственность не положить...кхм...на все это, то ты не имеешь права даже на несколько часов общения? К тому же, Дерек сейчас был  просто настоящей кладезью потенциально полезной информации. Так что, в любом случае, быть рядом с ним сейчас – не зазорно.
Поэтому, он на самом деле и стеснялся того, что его могут увидеть с этим мужчиной. Даже если бы им встретился какой-то знакомый Йохана, он даже бровью бы не повел. Он давно уже оставил эти глупые страхи относительно своей личной жизни, и посреди его будней благоуханными розами цвели «Гуляю с кем хочу» и «Люблю кого хочу». Но все же они шли не по главным улицам, это был не чинно-прогулочный шаг – почему? Да потому что Йохан хотел поскорее затащить Дерека к себе домой, избавившись от возможных вмешательств в их времяпровождение. Ему почему-то совершенно не хотелось сейчас переминаться с ноги на ногу, уточняя как дела у какого-то случайно встреченного знакомого. Но даже не случайный знакомый, Йохан ведь жил всего в паре кварталов от квартиры его матери, а встретиться с ней...вот уж чего он не хотел. Даже не потому, что придется объяснять кто это, а потому, что его мама просто раздавит Дерека пулеметной очередью самых разных, бытовых и личных, вопросов.
- Мы почти пришли, - заметил Йохан, когда они вышли на одну из сквозных улиц. Перед ними был небольшой трехэтажный домик, довольно милого внешнего вида. Йохан немного помедлил, как будто показывая Дереку, что мол...вот. Сюда я тебя веду. Конечно, от каких-либо «экскурсоводческих» пояснений он воздержался, просто потянул его дальше за руку и направился внутрь.
Он прекрасно знал, что дома у него бардак...
И что живет он не очень достойно.
И что бардак...
Но честное слово, какая разница? Это уже давно его не беспокоит. Да, он раскидывает вещи, но все потому, что он творческая (даже смешно) личность. Зато, он знает, что внутри ничем не воняет, и в его раковине не сдох посреди гор посуды, какой-нибудь карликовый худосочный пупсовик.
Входная дверь, лестница, ключи, еще одна дверь...
- Я покажу тебе, где у меня самое теплое место, - со смешливой улыбкой сказал Йохан, понимая, что звучит это мягко говоря двусмысленно. Но, наверное, как только Дерек войдет в его комнату, он поймет, к чему это было сказано. В его «получердачной» квартире было холодно. Холодно почти так же, как и в подъезде, ну...наверное все же немного теплее. Отопление здесь было довольно «выборочным», но вот в глубине большой комнаты, там где кучей валялось куча мешковатых кресел, было очень тепло. Тепло там распространяла «аорта» отопления, большая труба, проходящая как раз над ними. Жалко, что шла она не вдоль комнаты, а куда-то сворачивала, отчего согревала только один угол. Вообще, то, что это самое обжитое местечко в его квартире было бы ясно уже из того, что там больше всего вещей. Туда утянут и стол, и ноутбук, и каких-то подушек, одеял там немало. Здесь теплым был даже пол, поэтому именно тут было куда приятнее спать в зимнее время.
- Ты, кидай одежду куда тебе больше нравится. У меня просто, какого-то отдельного места для этого нет...
С этими словами Йохан стянул с себя свое укороченное пальто и  повесил его на ближайший же стул. Проходясь привычной домашней тропой, он щелкнул ручку электрического чайника и направился в угол большой комнаты. Там он присел на одно колено и приложил обе ладони к полу, чтобы согреть их.
- Тепло так...

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 21:33:42)

+1

16

Дэрек не знал этого города за исключением маршрута, по которому ходил на работу. Он знал исследовательский центр, помнил имена всех своих пациентов и даже каждый из эксперементов в мелочах, знал их тела и, как ему казалось, души, как свои пять пальцев, но города, в котором прожил уже намного больше года до сих пор не изучил и запросто мог заблудится. Карты он не носил из чистого упрямства, на дешёвеньком телефоне не было не то что бы интернета, это была чистая звонилка, не более того. Вещь весьма практичная, но уродливая, серая и металлическая. За то она была крепкая, как кусок гранита, и пережила немало падений, парочку погружений и даже одно в кипяток. Так что, были ли это какая-то мелкая улица или самая главная, какой это был район и как он найдёт собственный дом осталось за гранью его размышлений, всё равно он не мог этого установить по вывескам или номерам домов, а название улиц бы ему ничего не сказало. В конце концов Ди знал, что если долго куда-то идти, то куда-то да придёшь и это факт, а всё остальное это удача и немного терпения.

Учёный запыхался, когда они наконец-то добрались до нужного места и теперь дышал чуть тяжелей, чем следовало, это было заметно, но не настолько, чтобы прямо так бросаться в глаза, так, для внимательных. Дэрек курил по пачке сигарет в день, а иногда и полторы, что не могло не сказаться на дыхании и умение быстро и без передышек путешествовать по городу. Кстати, уже давно было пора курить, но пока он эту мысль игнорировал. Либо после, либо уже по дороге домой. Всё же он стеснялся этой привычки, будто бы из-за этого тут же бы развернулись и сказали, что курящих домой не приглашают и в целом, не пошёл бы Ди…. Покурить. Конечно, такого не случилось бы, но страхи есть страхи и не всегда в них стопроцентная логика.

Домик, к которому они пришли, показался Ди каким-то кукольным. Все три этажа, миловидный, как домик барби, который был у его подруги детства. Иногда он жалел, что теперь у него нет с ней никаких связей и что она давно пропала из его жизненного вида. Может она так и не выбралась из этих трущоб, из загнивающего провинциального городишки и спилась с тремя детьми, а почему нет? Дэрек иногда думал об этом, выкуривая очередную сигарету у себя на балконе. Когда он уезжал она все ещё пыталась, но её надежда уехать таяла на глазах. Его потащили выше, куда-то в тёмную и холодную квартирку наверху и ассоциация с милым, уютным домиком барби тут же испарилась.

«Самое тёплое место, хах, звучит весьма любопытно.» - подумал Дэрек, но, впрочем, не стал себя обнадёживать. Мало ли что придёт в голову этому парню, хотя, пожалуй, это огромный плюс, что он не может до конца просчитать своего нового знакомого.

В квартире и правда было прохладно, темно, бардак и холодно. Всего лишь на пару градусов теплей чем в подъезде, а Ди терпеть не мог низких температур. Сам себе он напоминал огромную теплолюбивую кошку, которая присасывалась к батарее холодными зимними вечерами, грея свои натруженные мозги либо чаем, либо вином, читая очередную статью. Идиллия. А здесь было холодно и ему очень хотелось либо оставить чёрное пальтишком на себе, либо попросить, что бы его согрели. Так жалобно попросить, но нет, он же парень, он не может позволить себе такой роскоши. В целом Ди был весьма упрям, а также считал, что он со всем справится, что ему помогать никто не должен, да и просто не умел он просить помощи. Это было для него неестественно. Он положил своё пальто на первый же стул, не особо заморачиваясь что с ним будет дальше, куда больше его беспокоило то, как холод моментально лизнул шею и прошёлся по рукам. Он проследовал к тому самому тёплому месту и прикрыл глаза, когда почувствовал приятную смену температуры. Без сомнения, хозяин знал где ставить нужные вещи, тут было гораздо теплей и жаль, что вся квартира не отапливалась этой самой артерией.

- Да, теплей
. – Не тепло, теплей, в этом была огромная разница. Он прямо-таки оценил качество отопления у себя дома. Всё же, он тратил так мало денег на еду и отдых, что мог себе позволить снять нормальную квартирку, с хорошим видом и с качественным обогревом. Если бы не хозяйка… Чёртова мымра, старая кляча, что б ей пусто было, он бы жил и не знал проблем, но нет же, повадилась узнавать чем он занимается, куда ходит и почему это он атеист и не верит в Бога? Его почти передёрнуло от воспоминаний о ней. Она задавала слишком много вопросов и за это её милая Кэт, кошка, которая частенько, не смотря на просьбы Дэрека контролировать животное, залезала к нему в квартиру и уже разбило пару ценных вещей в порыве игр, поплатилась своей пушистой шкуркой.

Что его радовало так то, что парень живёт явно один. Очень уж не похоже, что бы ко всему этому творческому «порядку» прикладывалась рука женщины. Теперь Ди имел возможность рассмотреть человека, у которого внезапно оказался дома.

«Опять учитель, да? Сколько лет прошло, а ты совершаешь одни и те же ошибки, слушай, может у тебя фетиш такой, только на преподавателей залипать? Это уже похоже на традицию, не так ли?» - язвительно заметил голос у Ди в голове. Ну да, учитель литературы — это не биолог и ему не тринадцать лет, но всё же…

И тут в голове начала летать другая мысль, а что если со всеми вот так, раз и домой, а? Почему бы и нет? Но Ди очень-очень хотел бы, что бы это была всего лишь отвратительная мысль, а не вполне реально предположение. Или они и правда просто чай попить? Он посмотрел на электрочайник, ну да, собственно, а почему бы и нет? Он наклонился и коснулся рукой пола. Да, он был и правда очень тёплым, он прикрыл глаза.

И тут же вспомнил про блокнот, который сейчас неприятно упёрся в ногу. Ну да, в спешке он запихал его в карман джинсов, боясь, что тот выпадет из пальто, тогда ведь было абсолютно непонятно, что будет дальше. Он вытащил его из кармана, пройдясь пальцами по обложке, кожаной, гладкой, чёрной. Что же так разозлила Йохана, неужели именно этот дневничок стал последней каплей.. ?

+1

17

Йохан от удовольствия прикрыл глаза, сидя на теплом полу. Ему всегда казалось такой необычной и приятной эта особенность его квартиры. К слову сказать, если бы кто попытался уличить его в том, что он бедствует, наверное Йохан просто пожал бы плечами. Бедствую? Это понимаете ли, вещь довольно относительная. Во-первых Йохан всегда считал, что для комфорта не нужно так уж и много денег. Он создается не только заботливым вельветом диванов и ковров. Он создается руками и умелым обращением с картинкой. А причина того, что он не снял более выгодное жилье проста - он копил. Не экономил, не откладывал на черный день, не жадничал. Он просто откладывал эти деньги, собирая на первый взнос. Он давно уже хотел приобрести себе "железного вепря", правда мог позволить себе это разве что через долговые обязательства. Но в целом эта тема (про долговые обязательства) скучна, чего ее развивать...
Наверное куда интереснее будет другое.
Отлипнув от пола, Йохан поднялся и взглянул на Дерека. Тот похоже тоже млеет от теплоты, что выглядело довольно забавно. И раз уж пока его гость потихоньку осматривается, он поможет ему сделать это грамотно.
Была такая визуальная особенность в том, чтобы не иметь общего света в комнате. Настенные лампы, торшеры, что угодно, но только не общая люстра. Йохан считал это не совсем рациональным. Поэтому, он сделал освещение своей квартирки довольно разбросанным. В темную комнаты вливалось пока только входное освещение, так что она пока не выглядела привлекательной, но...
Йохан прошелся к стене, противостоящей выемке кухни. Постучав пальцем по одной из ламп, он вызвал у нее теплый свет, практически такого-же оттенка, как и у свечей. Светлое пятно расползлось, но осветило преимущественно только кусок стены, но на это и было рассчитано. Стены в его квартире были натурально креативными. Белая побелка обрывалась неровным краем, обнажая полоску кирпича, примерно в три-четыре кладки. Этакая дыра получалась на вид. Еще одна такая же дыра была чуть поодаль. Первая была как-будто заколочена тремя пятью полосками плинтуса, причем заколочена чуть ближе к низу. Получалось, как будто они образуют такой...небольшой балкончик) Вторую кирпичную дыру так же отсвещал отдельный светильник. На ней были распечатанные на крафте портреты, наверное штук 20. Это были с одной стороны люди известные: Байрон, Кафка, Голсуорси, Гюго, но среди них были и просто случайные профили. Портреты были графические, только силуэты, как будто они вовсе и не распечатаны, а чернилами на пергаменте выведены. Между двумя этими точками был расположен книжный шкаф. Шкаф этот имел одну особенность: полки в нем, чем ниже они были, тем сильнее выступали вперед. От этого казалось, что книги из шкафа как будто вываливаются одной большой волной.
Третья точка освещения была в центре комнаты. Торшер, стоящий там, давал настолько тусклый и едва заметный свет, что освещал только разве что пару валяющихся возле него кресел мешков. Примечательно было то, что под этим освещением на ткани кресел были заметны небольшие пятнышки, словно чешуйки. Они имели теплый, слегка оранжевый оттенок и отчего-то особенно красиво выглядели в этом свете. Сами кресла уже не казались креслами, а чем-то таким...волшебным. Далее, короткий свет настольной лампы на стойке, что отделяла кухню от основной комнаты. Там Йохан расположил несколько незаконченных картин. При освещении этой лампы, только они и виднелись. Эти картины Йохан когда-то сам написал, но не сумел их закончить. Поэтому так и остался с ними, хотя...В общем, нравилось ему...что картины незавершены. В этом что-то было...Половина их часто была нарисована карандашом, а вторая маслом или акварелью. Такая композиция наверное казалось интересной, хотя...на самом деле была просто недоделкой.
Последняя лампа освещала теплый угол. В ней не было ничего особенного, она была не для красоты, а для удобства. Йохан прошел к входной двери и прекратил входное освещение - теперь оно не нужно.
Вся комната утопала во тьму, оставляя лишь пять островков света. Весь бардак, все ненужное мгновенно исчезало, оставляя только странно разорванное пространство. Это в своей квартире Йохан любил, наверное, больше всего.

Закончив с этим, он засунул руки в задние карманы джинс и, откровенно любуясь своей комнатой, подошел к Дереку. Ему честно говоря, так хотелось сказать, посмотри как я удачно это придумал! А знал бы ты как я воровал крафт в Икеа! Это вызывало у него смех. Помнится, чтобы раздобыть себе крафта для портретов, он покупал в Икеа какую-нибудь дешевую безделушку, а потом шел обматывать ее в 100500 слоев крафта. После, вырезал из него листы А4 и печатал на них все, что нравится. Выглядело с этаким завихрением в сторону ретро.
Чайник тем временем забурлил, но Йохан не отвлекся на него. Он смотрел на Дерека...и...на блокнот, что он держал в руке.
Скажем так, у Дерека было такое выражение, как будто в этом блокноте есть что-то такое, что Йохану не понравится. Он конечно не знал, что Дерек в этот момент думает, и потому толковал его образ как...странное размышление над тем, открывать ему содержимое, или нет. Но на самом деле, ведь Йохан ничего не знал об этом блокноте. Пока - это его личное. А торопиться и разбивать вечер расспросами, он пока не хотел. Да, и Дереку наверное легче будет рассказать и помочь ему, когда он немного освоится, привыкнет к нему что ли.
- Все в порядке? - доброжелательно поинтересовался Йохан, подходя к Дереку ближе. Он не был уверен, что Дерек не даст ему по башке за такую наглость, но все-так, он протянул руки и ухватился за его блокнот. Он нарочно делал это медленно, подчеркивая, что он не пытается силой и скоростью вырвать у него эту вещь. Наоборот, он плавно протягивал руку, а затем, стараясь так же не вызвать агрессии, плавно отводил ее. Все его лицо говорило, ты чего? Так и будешь сидеть с ним в обнимку. Лучше давай я его сюда положу. На стол, рядом с моим ноутом. Ты его видишь, никто его не тронет, даже я. Просто...ну зачем тебе действительно?
Этим своим жестом, Йохан хотел показать Дереку, что он вовсе не требует от него ежеминутных ответов. Не нужно бежать и отчитываться ему, не нужно вообще об этом думать. Сядь, успокойся, перевари происходящее...
Отложив блокнот, Йохан за руку потянул Дерека, чтобы тот сел. Чем ближе к полу, тем теплее.
- Дерек, а можно вопрос? - улыбаясь спросил Йохан, усаживаясь в один из мешков.
- Просто...я понимаю, все происходящее наверное кажется тебе странным...мне просто интересно, как это выглядит с твоей стороны?) Ты может думаешь, что я...маньяк какой-то

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 21:34:32)

+1

18

За всеми этими, почти магическими, манипуляциями Дэрек наблюдал с нескрываемым восторгом и почти открытым ртом, как маленькие мальчики наивно и доверчиво наблюдают за таинственными фокусниками в маленьком приезжем цирке. Ди тоже их, магов иллюзии и обмана, который никогда не раскрывался, сколько над ним не ломай голову,  любил больше всего, потому, что в такие минуты он превращался не в всесильного учёного с огромным количеством знаний, сомнений и запасом логики, а в ребёнка, который просто во что-то верит, не требуя доказательств и объяснений. Чудо существует только там, где ещё не прошлись бульдозеры анализа и скепсиса.

И теперь перед его глазами происходило настоящее чудо и он просто не мог его разрушить. За то он сумел бы привести другую метафору, вместо фокусника, с художником из рук которого рождается величайший шедевр, когда на глазах рисуется картина целого, многогранного мира, иного, своеобразного и неповторимого. Это же удивительно, когда то, что минуту назад существовало в реальности, напирало и темнела по углам, создавало беспощадный хаос, стиралось и покорно утопало в мягкой, прохладной темноте, которая от света становилась только более яркой и какой-то подчёркнуто-тёмной. Мир заполнялся гармонично-разорванным пространством, структурированным и от того прекрасным. Казалось, близость врага придавала темноте сил и красок, но она не решалась напасть на него, на его мягкий свет и пряталась в различных местах комнаты, которая теперь теряла всякие признаки реально существующей, вместо этого становилась загадочной и неземной, как и предметы, что наполняли её. Но менялась не только сама комната.

Вещи меня свой облик и люди меня свой облик в новом свете. Они словно попали в другой мир и можно было быть тем, кем ты есть на самом деле. Ди расслабился, потому, что в этом мягком, приятном полумраке он больше не был Шваном, парнем, которому всегда приходилось с оскалом отстаивать что-то, не нужно было никуда идти, никого резать, ничего скрывать, он был совсем другим человеком и последнее, что держало его в реальности, его дневник, был отдан с лёгкостью и благодарностью. И стало так легко без него, будто бы он весил целую тонну, а на самом деле просто носил груз ненужных эмоций, которыми полакомилась прожорливая темнота.

Он смотрел на Йохана. Пожалуй, самая красивая перемена произошла именно с ним, с человеком, который создал всё это. Художник всегда красивей своей собственной картины, ведь именно внутри него заключено само виденье этого мира, то что он пытается передать больше всего проявляется именно в нём. Они сидели на полу и было так хорошо, так несказанно хорошо потому, что рядом с ним был ну самый-самый красивый парень в целом мире. Конечно, это слишком ванильно и просто, но знаете, если правильно смотреть на человека – любой прекрасен, просто глаза не всегда умеют правильно смотреть. Это даётся не всегда, иногда это заканчивается, как действие таблеток, но когда глаза действительно настроились нет ничего прекрасней чем то, кого они в этот момент видят, вот о чём думал Дэрек.

- Едва ли ты похож на маньяка, ты слишком хороший, чтобы им быть, разве нет? Ты больше похож на рыцаря, чем на человека, который причинит кому-то вред. Да и всё это маньяк никогда бы не создал, это больше похоже на магию… - озвучил Ди свои мысли, на минуту улыбнувшись, представив Йохана в роли мага, с этаким колпаком в звёздах и с посохом, забавно. 

Магия же Швана же была в лаборатории и никогда не была столь прекрасной со стороны, чтобы её показать. Даже если бы он распечатал фотографии мутировавших клеток в микроскопе (а они похожи на маленькие вселенные, если всмотреться) люди бы не поняли в чём тут прелесть, а он её видел. Всё дело в глазах, всё дело в глазах.

– Да и ты слишком красивый... – а вот это он сказал тихо, едва слышно, почти одними губами. Действительно, когда-то существовала такая теория, что уроды больше склоны и бла-бла-бла, но Ди вряд ли об этом думал и говорил он даже не совсем о физической красоте, как о красоте внутренней. Это как увидеть свет в человеке и это был совсем не тот свет, который способен убить или обжечь. Он хотел бы к нему прикоснутся, но увы, он слишком боялся, что его руку оттолкнул или что этот хрупкий мирок рухнет, стоит ему только прикоснутся к его прекрасному властелину, почему бы и нет? Центром всей композиции всё равно был Йохан, бессильный хранитель маленьких мальчиков…

+1

19

Есть люди, которые в любой ситуации умеют вести себя ненавязчиво, отбиваясь от любых "казусов" запалом шарма и юмора. Но вот Дерек, явно не был таким человеком. Йохан отчего-то сильно почувствовал, насколько Дерек...не знаю, одинок, замкнут, интроверт, в общем...это много как можно назвать. Но так, как он реагировал это... От того образа, мужчины, который так недовольно смотрел на него, от неожиданности сжав в руке пластиковый стаканчик, не осталось ничего. Даже его внешний вид, как будто изменился. На самом деле, это и действительно так было...все же мимика у Дерека сейчас была совершенно иная.
Йохан не мог в такой момент думать ни о чем другом, кроме как о нем. Эта тихая, совершенно незаметная перемена...
Он вел себя сдержанно, но был совершенно не лицемерен. Такой никогда не станет говорить какой-то пустой ветоши, и вещей, которых он на самом деле не думает. В этом странно смиренном портрете, он казался чистым, настолько чистым и в то же время...уже чуть тронутый депрессией подросткового периода.
Сколько ему лет? Йохану было трудно ответить на этот вопрос. Он вообще, вряд ли подумал бы, что этот парень старше его. Особенно сейчас, когда он так тихо и податливо ведет себя, Йохан ведь не мог не заметить восхищения в его глазах. Так удивительно и прекрасно все, что есть вокруг, когда оно отражается сквозь призму глаз человека, не отягощенного презрением и ханжеством. И все же Дерек не был ребенком в том стандартном амплуа, в котором обычно представляются дети. Он был...интеллигентным и воспитанным мальчиком, таким тихим, правильным и скромным. Сейчас, Ленц никогда бы не поверил, что Дерек хотя бы в принципе может быть циничен или глух к кому-либо. Он бессовестно идеализировал этот образ, без сомнения отсекая всякие возможности того, что Дерек - возможно куда больше ему враг, чем тот "воображаемый" педофил Анны. Но...Йохан находился в счастливом неведении и пока не жаждал его покидать. Все вокруг - есть тишина, которую мы сами всегда можем поддержать.
- Едва ли ты похож на маньяка, ты слишком хороший, чтобы им быть, разве нет? Ты больше похож на рыцаря, чем на человека, который причинит кому-то вред. Да и всё это маньяк никогда бы не создал, это больше похоже на магию…
Йохан откровенно покраснел.
В его жизни было всякое, не скажешь, что его обошли вниманием и комплиментами. Ему бывали благодарны, и даже очень. Он много кому приходился по душе, но... Вот такого откровенного...нет, тут даже...не выразишь это все вот так. Слишком уж спутываются мысли.
Приоткрыв рот, Йохан смущенно улыбнулся и на мгновение опустил голову.
Дерек, как можно быть таким романтичным подростком и при этом...говорить это так открыто?
– Да и ты слишком красивый...
В нем действительно сейчас было что-то от "Инь". Этот тихий шепот...
Наверное...так откровенно его еще никто не любил.
И пускай, скорее всего это не была та самая любовь, о которой рассыпаются трезвоном все кому не лень. Это было просто конкретное чувство в конкретный момент, и никто еще пока не умудрился выразить его столь по детски непринужденно, не став при этом инфантильно смешным дурачком. Нет, Йохан никак не мог назвать Дерека ванильным. В самой его внешности как-то не было этих черт. И это спокойное, даже не хвалебное, а спокойно утверждающее предложение, сказанное так тихо.

Он представил себе...
Этот легкий холод, от того, что волнуешься...Чуть лихорадочное состояние, с мечом, проходящим по твоему горлу внутрь...Руки...ищущие руки надежды. Странное сдерживание, когда так хочется коснуться...но в то же время страх...как оковы на этих же руках...
Все происходящее давно уже пошло из ряда вон...ведь так?
- Ты ведь согласен со мной, что "сейчас" и "сегодня"...нам выдали такие странные. И сколько бы потом мы не стояли у пункта выдачи, жизнь...уже не даст ничего такого же...
Он сказал это странно низким голосом, ощущая какой-то странный холод, находясь так далеко от него. Все тело словно облепила холодная медуза, стягивающая движения и добавляя в них какого-то жадного, голодного и рваного чувства. Будто иней, закрывающий стекло, картинка мира постепенно убавлялась, сужаясь только до тех вещей, что действительно имели значение...
- И я не знаю....что это...
Он чуть приподнялся, наклоняясь вперед и касаясь ладонями кресла с обеих сторон от бедер Дерека. Почему он чувствовал такое напряжение? Ведь обычно мы идем к человеку за сотню верст, и даже если бы мы мечтали о нем еще задолго до того, как коснулись его ладони, то потом приходят эти странные ужимки, недели просто общения, привыкания, черт его знает чего еще...Но Йохан чувствовал ледяной ошейник на себе...поводок которого упрямо укорачивался...Его держала тонкая и изящная...левая рука...она тянула его на себя...
- Но я хочу этого...
Йохан даже как-то не думал о том, что прямо сейчас он сделает вот то и то, так и так..он даже не знал, что конкретно ему нужно. Но было так приятно не знать об этом, просто поддаваясь навстречу это руке, которая не доминирует, но кажется уже властвует над ним.
Он едва ли заметил, как потихоньку навис над Дереком, со своим тихим, но сбивчивым дыханием, с жадно-тоскующим горлом и губами, и взглядом, утопающим в морозных узорах. Дерек был столь скромен...
- Не бойся...
Тихо шептал ему Йохан.
- Я ведь тоже...хочу...
Он прекрасно понимал, он чувствовал, что он взаимен. И ему хотелось, чтобы Дерек почувствовал тоже самое. Обхватив его ладонь своей рукой, он медленно опустил ее к себе на живот, а затем под ткань свитера, где ровным теплом чувствовалась его кожа. Подталкивая его ладонь выше, пока пальцы не коснулись груди, он глядел в эти глаза, а затем чуть склонил голову, приятно выдыхая счастливые ощущения. Трогай меня...- так хотелось ему сказать. Не бойся трогать меня...ведь я же не мраморная статуя на вершине арки. Я простой, повсеместно существующий. Обычной и повторяющийся во многих других людях на этой земле.
Он коснулся второй ладонью его щеки, сначала будто царапая подушечками пальцев, касаясь ими губ, и...размыкая их. От этого, у Йохана даже пошли мурашки по телу. Так было невероятно размыкать их, два столь полных чувствами лепестка, между которых сразу же вырвалось теплое дыхание Дерека.
Внутри он был гораздо теплее.
Его пальцы были холодны, Йохан чувствовал их на своей груди, но ему все же было приятней так. Ведь его пальцы согреются, потому что тепло ему не чуждо. Потому что внутри него...тепла достаточно...

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 00:01:41)

+1

20

Жизнь подобна  водам залива, которые почти никогда не повторяются, вынося на жизненный берег абсолютно разные вещи и никогда одни и теже. Ди не верил в судьбу, в наказание и награды, не верил, что жизнь бывает справедливой, по природе своей она таковой быть не могла. Она давала только то, что умела давать, что хотела предложить, что считала нужным бросить к нашим берегам.

Да, Йохан был прав, жизнь уже больше никогда не выдаст ничего подобного, сколько бы они не стояли, с просящими глазами на пункте выдачи. Только безумец, абсолютный и неудачливый, в момент искреннего помешательства откажется от того, что было ожидаемо каждой его клеткой, от того, что могло сравнится с самою жизнью в данный момент. Отказаться, значит закрыть себе рот и не дышать, а разве мы можем не дышать, даже если решим, что нам стоит экономить воздух? Нет, мы не можем и что-то внутри нас никогда не позволит нам отказаться от такого чистого, сладкого воздуха, как и от кристально-чистого чувства.

Случайный секс довольно легко опошлить и очень сложно возвысить. В нём есть что-то грязное, отвратительное, порочное, временное, что-то, что люди не любят вспоминать и никогда не думают об этом с восхищением, не думают дважды за вечер. И уж тем более случайные связи возникают всегда на почве минутного, животного желание, огня, что пожирает тело, но не душу, поэтому всё так легко опошлить, сделать постыдным и от того следует избегать его. Ди бы так и сделал в любой другой ситуации и сейчас всё шло к тому, чтобы… Любой дурак бы это понял, а Дэрек дураком от природы не был, да и малолетней девочкой подростком тоже, чтобы искренне недоумевать от происходящего и как бы просто позволять что-то с собой делать. Он отвечал за каждый свой поступок или бездействие. Если бы он усомнился, если бы хоть на минуту Шван почувствовал, что будет жалеть, что это будет противно вспомнить, но нет… Это было слишком красиво, слишком чистое чувство, чтобы поддавать его сомнению. И дело бы не в животной страсти, не в желании, чтобы просто потрахаться и разойтись, по крайне мере за себя он мог бы поручится. Он не хотел просто секса с Йоханом, только не просто совокупления, он хотел прикоснутся к этому свету, слиться с ним, но никак не просто воспользоваться силой трения.

Кажется, он смутил Йохана своей правдой, что ж, ему шло смущение, ему всё шло в этой заколдованной комнате. Мир и его повелитель были неотделимы друг от друга и оба прекрасны. Он млел, любуясь на них обоих, он восхищался ими, он любовался каждым изгибом, каждой впадинкой, улыбкой, глазами, игрой света и тени на таком милом, почти родном лице. Он почти обожествлял Йохана и его образ, он делал его идеальным, будучи просто не в состоянии увидеть его недостатки и где-то внутри потихоньку пробуждалось желание прикоснутся уже даже не руками, а губами к этой шёлковой коже, вдохнуть запах его волос, чувствовать его всем телом, слышать дыхание, чувствовать, как поднимается грудь, как бьётся сердце. Ди напрочь забыл, что любовь, это всего лишь химия и прочие научные штучки, которыми всегда защищался от эмоций и от любви. В этот раз всё предохранители сгорели к чертям, какая-то часть его безумно хотела почувствовать единство не только душ, но и тел, как будто дополнить этим картину, сделать её совершенней, но он не смел прикоснутся первым, как если бы перед ним было произведение искусства, ведь, по его мнению, это к нему должны были снизойти, спуститься, а он едва ли был вправе…

И это случилось. Йохан каждым словом будто гипнотизировал его. Каждый звук, каждая буква заставляли сердце замирать и нарушать свой ритм, его бросало то в жар, то в холод только потому, что то, что он себе придумал становилось реальностью и это было величайшим чудом. Его глаза не могли это видеть иначе, чем как подарок судьбы, которая не всегда позволяла ему такую роскошь, как любить так чисто, мгновенно и без условностей, любить так сильно и так робко, не знать о человеке ничего и так безгранично доверять. Их схлестнуло, как иногда сходятся волны, сливаются, становятся одним целым и такое бывает очень-очень редко…

И вот руки учителя коснулась руки Ди и по телу его словно запустили разряд неимоверной силы. И тогда пробудилось то, что напоминало о себе весьма редко, а так не напоминало уже очень давно. Чувства включились, подобно тому, как вспыхивает бензин, если бросить в него спичку. Ощущения словно с силой вдавили педаль газа в пол и скорость стала запредельной, почти невероятной. Это был абсолютный максимум того, на что он мог рассчитывать в своей жизни от своего дара, едва ли он когда-то даст больше, едва ли судьба выдаст ещё хоть один такой шанс, без этого человека. От этого чувственного напряжения на минуту закружилась голова и он закрыл глаза, что бы мир перестал кружится и вспыхивать так ярко, будто глаза любовались на рождение сверхновой звезды. Перед глазами была абсолютная, бархатная темнота, но от того тактильные ощущение стали тоньше и сочней. Подушечки его пальцев касались горячей кожи, она обжигала, и он чувствовал, как его рука поднимается вверх, осторожно, подрагивая, словно прикасаясь к чему-то неземному. Нет, он не мог согласиться с Йоханом, что тот повторяется в миллионах людей и когда он открыл глаза, когда рука дошла до груди он смотрел на него так, как будто и правда очень сильно его любил, больше, чем весь этот чёртов мир.

Дэрек всегда был максималистом и уж если решался на какие-то ощущения никогда не делал это в полутонах, никогда не скатывался до примитивных почти. В его глазах читалось ничем нескрываемое желание, но не обладать, нет, ему хотелось, чтобы им обладали. И не просто кто-то, а именно Йохан и больше никто, только он, сейчас или никогда больше.

Когда рука властелина комнаты коснулась его, Ди вздрогнул и почувствовал, как мурашки пробежались снизу-вверх, подобно ряби на озере, такие восхитительные. Его тело было сейчас таким чувствительным, что он чуть не застонал, пожалуй, из него бы вышел неплохой инструмент сейчас…

 
- Поцелуй меня…
-прошептал он, потому, что ему нужно было разрешение, а это было одно из самых приятных его проявлений, что бы уже не останавливаться, что бы забыться, что бы ослепнуть от света и почувствовать его и внутри себя… Это было так же, как расколдовать принцессу, а следовательно Йохан был прекрасным принцем, в это мире так могло быть. На улице, в этом позабытом Богом городе нет, а здесь Да, да и ещё раз ДА. И после поцелуя  не останется злых чар приличия, моральности или чего-то такого, тогда будут играть значения только кристально чистые чувства и горячее, как огонь желание, что согреет их обоих в этой комнате.

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-25 00:30:42)

+1

21

Наверное, каждую вещь или явление можно возвысить или опошлить. Представить прекрасным, даже если это несвежие животные внутренности - вопрос подачи и восприятия, тоже самое, что и игра освещения в квартире Йохана. Однако посреди попыток представить что-либо красивым, или нет, наиболее важным и действительно настоящим будет понимание простой сути вещей. А она никогда не бывает связана с вопросами морали, закона или прочих нравственно-социальных конструкций.
Разве может быть отвратительным и извращенным утоление голода? Будь это обычный голод, голод по физической близости или...голод любви? Простое и естественное явление для человека – голодать по чувствам. И пускай их встреча выглядит такой случайной и оттеняется этим порывом чисто плотской любви, они уже не могли быть только лишь своей физической составляющей. Как будто со страниц «Феменологии души» немецкого классика сошли те самые два «Я», которые уже познали себя, свое бытие, а теперь жаждали познать и друг друга. Это была психология, анатомия, социальная и естественная наука...Но как чудесно и волшебно пробиваются по весне первые листья, так чудесным и волшебным явлением были и эти чувства...
Тактильное счастье, визуальный оргазм, чувственная феерия, аудио-блаженство, психо-экстаз, нематериальная близость и физический контакт. Разве не в природе человека стремиться к этому? Пусть каждый идет своей дорогой, но никто не скажет, что тот короткий путь, что они прошли сегодня – самый легкий. Человек с предрассудками, скованный цепью страха и догматов – никогда его не преодолеет. Это не было упрощением, это было прежде всего – приятием...
Для Йохана случайная связь сама по себе не была постыдной. Все потому, что он никогда не подходил к таким вещам с потребительской позиции. Он не комкал эти воспоминая, бросая их в ментальную мусорку, не пытался отрицать очевидного. В конце концов, любой кто любит ближнего своего – пребывает в Боге) Как бы смешно в этой ситуации не звучало данное высказывание...
А дальше?
А дальше только сбивчивое дыхание Дерека, вместе с его осторожными пальцами и такой чувствительной кожей. Казалось, что и кожи у него вовсе и нет и каждое прикосновение, словно проникает куда-то глубже, отчего он так чутко отвечает на каждый малейший контакт. Йохан смотрел на него очарованно и блаженно. Было в этом нечто божественное, видеть и ценить эти чувства. Понимать и пропускать через себя, останавливать их, вбирая своим существом и...растворяться в них...Это был яд, поражающий все органы чувств и приносящий такое лихорадочное, резкое и отрывочное возбуждение. Оно росло не прекращаясь, но в отдельные моменты словно взрывалось вперед, когда Йохан чувствовал, слышал как Дерек выпускает очередной вздох, когда он видит, как открывается его рот, когда чувствует прикосновения к особенно чувствительным точкам...
- Поцелуй меня...
Как нежно и трепетно прозвучала эта фраза. Щеки Дерека просто горели, так диаметрально противоположны по температуре они были с его пальцами. Казалось, что ему так мало любви, что ее не хватает, чтобы заполнить все его существо, а она...только тлеет, спасая его от совсем уж печальной участи...
Все его существо было столь загадочным. Словно спящий герой диснеевских мультиков, он лежал в хрустальном гробу каких-то обстоятельств, в этом беспробудном, парализующем сне и сейчас...просил только об одном...
Йохан склонился к его лицу.

«Мой поцелуй был гранатом,
Отверстым и темным,
Твой рот был бумажной розой...
А дальше,
Снежное поле...
Четыре граната в саду под балконом,
Сорви мое сердце
Зеленым»

Горячие губы с дыханием трепетным...Осторожное касание, а затем...так легко расступаются и твои губы...короткое касание влажного, дрожащего языка к твоему...и наши контакты уже замкнулись. Как будто получив желанную герметичность, а вместе с ней и тысячи вольт, мощность нашего поцелуя возрастет тысячекратно. И Йохан так отчаянно впивается в его рот, так жестоко и самоотверженно! Вот вот прыснет сок, как будто они вдвоем раскусят роскошно-бордовый плод, и его кровь...потечет по их губам...
А дальше...снежное поле их тел...

«Мои руки были железом
На двух наковальнях
Твое тело – колокольным
Закатом»

Теплая ладонь с отрывочной страстью рвется к его телу. И будь воля Йохана, он бы хотел пронзить тело Дерека, открыть его ребра как таинственную шкатулку, чтобы коснуться самого его сердца. Ему хотелось схватить его, чтобы почувствовать как сама жизнь и все еще существо окажется на его ладони. Ведь только тогда он мог бы действительно упиваться счастьем...Но природа не позволяла легких путей. И Йохан знал, что мечта эта недостижима, что лишь попытавшись сделать это, он мгновенно утратил бы горизонт своей мечты...Он может лишь пытаться...тянуться...И его ладонь бродит по груди Дерека, словно мальчишка, влюбившийся в русалку...а она, прячась от него за толстым слоем льда на озере, только прикладывает свои ладошки к прозрачному стеклу...И говорит...я здесь...Так любуется его рука, заползая под самую спину и вжимаясь между лопаток. Так и сам он прижимается своим телом к нему, и его собственные ребра – лишь клетка.
И так хочется уронить, ведь эти мгновения после будут сравнимы лишь с восторгом и скоротечностью падения. И прижимая к себе рукой тело Дерека, Йохан отпустит его только на мгновение, чтобы стащить с себя одежду и рваным движением освободить и Дерека. Нет ничего более теплого ,чем ощущение горячей груди, прижимающейся к твоей собственной. И вокруг только тьма, и теплый свет...почти такой же как у свечи...

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 13:12:47)

+1

22

Ди казался холодным, всегда казался холодным и невозмутимым, когда дело не касалось работы. Он редко проявлял свои эмоции, от того они были такими яркими, будто бы бережно складываемые в его сердечный ларец, они вдруг вырывались, подобно сладкой речной воде, ому самому потоку, который невозможно остановить или удержать. Они затапливали всё его существо. Он умел чувствовать это возбуждение, плыть по его течению, будучи увлекаемым всё дальше и дальше, глубже, сочней.

Всё становилось куда более пикантным и важным. Мир внезапно сузился до размеров этой крохотной комнаты, всё человечество словно умерло за одну секунду, потеряв малейшее значение и смысл своего существования, будто бы было умножено на ноль и остались только они двое, возведённые в абсолютное значение. Ди судорожно дышал, воздух вырывался отрывками, рваный и горячий, вылетая изо рта ели заметным паром. Руки медленно согревались, и он мог позволить им всё больше и больше, дать им новую свободу, разрешить касаться кожи уверенней, притягивать Йохана всё ближе…

Если бы он мог, он бы стал его частью, так бы он прочувствовал как бьётся его сердце, как полый мышечный орган, что даёт жизнь всему этому прекрасному телу, сжимается и разжимается, живёт своей жизнью, питая организм кровью. Он хотел почувствовать этот свет, который видел в Йохане и которым не обладал.  Уже не обладал, хоть разница в их возрасте была не такой большой, а Ди в целом о её существовании не знал и не задумывался, но он сам утратил этот свет давно, очень давно и остался он только в работе… только она выбивала из его кремневого мировосприятия яркие искры, от того он к ней так тянулся, будто бы в ней был заключён тот самый свет, как и в Йохане.

Но их нельзя было сравнивать, работу и человека сложно сравнить, это уже скорее сровнять и не в пользу живого человека, ведь он гораздо лучше и колоритней, и света в нём больше, в нём он ярче, вот тут, между рёбер просвечивается и рукам становится тепло и хорошо и по ней тоже начинает течь это самое свечение.

Прикосновение губ было подобно замыканию, от которого по телу словно побежали искры вместе с мурашками. Языки, так осторожно завели полузабытую игру, как вступление к великолепной композиции. Секс всегда был похож на музыку, ка казалось Ди, когда два человека одновременно являются инструментами друг для друга и исполнителями, когда каждое прикосновение вызывает дрожание сердечных струн и вызывает ритмичный вздох, скрипичный стон, барабанную дрожь.

Сейчас Дэрек напоминал себе клавиатуру старинного фортепьяно, ещё не тронутого разрушительной силой возраста, не с твёрдыми клавишами цвета слоновой кости, не с молоточками внутри, обтянутыми мягкой тканью, а молочной, такой чувствительной, кожей, что казалось, её и не было вовсе, казалось, что прикосновения и правда проникали куда глубже. Казалось каждый нерв на его теле оголился, как оголяются провода для лучшего контакта, чтобы прочувствовать все мелочи и унести с собой в память малейшие детали.

Его тело поддавалось на встречу рукам, ведь оно так соскучилось по ласке, по теплу чужого тела. Едва ли кто-то за последний год прикасался к нему с нежностью и уж тем более желанием. Все прикосновения были вынужденными, минутными, подчёркнуто необходимыми для дела, для ситуации и уж никак для чувств. Он редко мог вызвать у других людей положительные эмоции, в отличии от Йохана люди редко проникались к нему симпатией, ведь он был так подчёркнуто холоден, враждебен и циничен, что за этим мало кто пытался усмотреть тонкую, чувственную натуру, сжатую в стеклянном гробу рамок и ограничений. Рука задела чувствительную точку и Ди не удержался и застонал, слегка, ели слышно, как когда смычок едва касается струн, призрачно, так, что иногда сомневаешься, был ли этот звук на самом деле или только показалось?

Но с обострением чувств пришло и ощущение холода, намного ярче, чем, когда дар не работал. Теперь ему хотелось укрыть Йоханом, прижаться к нему сильней, ведь его тепло тоже стало ярче. Усилилось влияние контрастов, между холодным и горячим теперь была настоящая пропасть оттенков, а тепло разливалось, подобно пятнами света, только там, где его касались руки Йохана…

+1

23

- Дерек...
Тихо прошептал Йохан.
Он был так податлив, как будто с непривычки угодил в омут ласк с головой. Грудь Йохана отрывисто вздымалась, выдавая учащенность всех его жизненных процессов, дыхания, сердцебиения. Но все же первая умопомрачительная волна чуть отпустила его разум. Сердце и душа все еще подвергали щемящей лирике каждое движение этого парня, его обнаженный торс выглядел таким мраморным в этом освещении...Он видел как ожила эта человеческая статуя, как она подпитывается его любовью, но...он еще не стал по-настоящему наполненным...
Среди мешков и разбросанных вещей все было не столь удобно. И насытившись первым гранатом поцелуев, Йохан чуть отстранился и коротко взглянул в сторону. Прямо за мешками лежали в полускомканном положении пару одеял, на которых Йохан обычно спал, маловато, но им хватит. Поэтому он протянул свои ладони к полунагому телу Дерека и схватив его в свои объятья, аккуратно взял его на руки. Было тяжеловато, ведь все же Дерек не был ребенком, да и с его ростом, не приходилось думать, что он будет пушинкой. Мышцы рук напряглись, но Йохан не хотел отступать. Прижав его тело к своей груди, он тепло улыбнулся, понимая, что сегодня...что сейчас...он словно невесту, несет его к своему ложу, где сегодня...Дерек подарит ему свое существо...
Опустив его в штормовые волны одеял, Йохан чуть навис над ним, но не прижался полностью.
Послушный Дерек...он казался, словно новорожденным ребенком...
Но его тело...
Коснувшись ладонью его живота, он тесно прижался рукой, задержав ее в таком положении на какое-то время. В этот момент...он еще может отступить. Может вдруг начать сопротивляться, такое бывает. Многие теряют голову, целуются, обнимаются...а когда дело подходит к более интимным ласкам, вдруг не выдерживают. Не могут приступить этот барьер...не насильно. Йохан знал это, и потому его сердце чуть кольнула игла сомнений. Вдруг...он не захочет так? Но его сердце так крепко надеялось, что не могло не верить в счастливый исход. И потому его ладонь опустилась ниже. Он медленными, но жесткими движениями стал обнажать Дерека. Его глаза неотрывно следили, желая первыми поймать каждый кусочек тела, что открывался перед ним. Ткань медленно сползает с его бедер, открывая Йохану все более пикантный обзор и...
Он шумно вздохнул, сглатывая и чувствуя сильный прилив возбуждения. Он уже не мог скрывать его.
Крохотные бедра Дерека были такими...хрупкими... Словно металлическая конструкция, обтянутая легким, почти невесомым шелком.  Он был настолько худым, и это особенно чувствовалось сейчас, когда он был без одежды. Колкие выступы тазовых костей, о Йохан сразу же коснулся их пальцами...Он сходил с ума, когда видел эту часть тела, особенно, когда его партнер изгибался, держа таз анфас, а ноги чуть отводя в профиль.. Тогда он видел ту линию тела, которая проходила по бокам и плавно перетекала в ноги, прямо у него на виду...
Дерек был возбужден. Это было неудивительным, но Йохан все равно не мог почувствовать теплой радости от этой взаимности в чувствах. Его ладонь проскользила вдоль его бедер, а затем опустилась на пах, накрыв его член.
Дерек! Дерек!  Душа в его теле так отчаянно кричала его имя.
- Я хочу видеть тебя всего...я коснусь каждой части твоего тела...и не только рукой, - кружилось в его голове.
Он чуть резковато склонился и переложив руку чуть выше, захватив Дерека за бочок, а сам жадно и отверстно провел языком вдоль ствола его члена. Этот запах...этот вкус...Чуть едкий и душный, но именно это и нравилось Йохану. Запах его волос, столь концентрированно полный этими эротическими и откровенными нотами. Он с удовольствием вдыхал его и следил за реакцией Дерека. Он вбирал ее всем существом! Всю чувственную чуткость Дерека, всю его...Ах, как ему хотелось, чтобы Дерек тоже коснулся его. Взяв его ладонь, он опустил ее на свой пах, заставляя почувствовать сквозь ткань неснятых джинс его возбуждение.
- Ласкай же меня...
Это не было приказом, это была будто отчаянная просьба, выданная вместе с надрывным шепотом.
Он прижался торсом к Дереку, отстраняясь от него лишь бедрами и давая небольшую свободу действий его руке. Его язык с жадным голодом тянулся к его коже. Он не целовал Дерека, он откровенно лизал его шею и грудь, цепляя губами и зубами его напряженные от возбуждения и холода горошины сосков и жадно дышал на них, вызывая мурашки. Подтягиваясь всем телом, он коленями потихоньку разводил ноги Дерека все шире, и в его голове жадной фантазией билось ощущение тепла, которое он уже вот-вот испытает.
Словно воин, обезумевший от крови, Йохан, ощутивший такую близость желанного тела, всех его запахов, заполнявших его голову чуть не завыл. Его тело дрогнуло и в какой-то момент он, схватив тело Дерека, перевернул его на живот, а затем крепко прижавшись пахом к его попке, стал тянуть его назад, на себя, заставляя чуть приподняться и встать на четвереньки. Эта поза его возбуждала. Он прижимался своей грудью к его спине, его ноги касались ног Дерека, и щеки так близко соприкасались. Он развязно лизал свою бесценную жертву и было в этом нечто животное. А после...
- Попроси меня...
Тихо сказал он.
Он понимал, что Дереку, все же каким бы он не был, будет трудно и больно принять его в себя без каких-то приготовлений. Но Йохан чуть улыбался ему, закрывая глаза. Ему доставляло удовольствие, держать его вот так, под собой. Как будто ничто не могло добраться до его тела, ведь Йохан полностью закрывал его. Он проводил кончиками пальцев одной руки по его груди, легко лаская ее...
- Попроси меня подарить тебе ласки...
Йохан действительно готов был сейчас сделать все, что Дерек попросит. Он готов был лизать его, целовать...но все же он из всех возможных ласк, он надеялся, что Дерек попросит его именно об одной. Он легонько терся своим пахом о его зад, изучить который ему так хотелось. Он любил смотреть на странную жизнь, состоящую из сокращения ягодичных мышц и упругого кольца ануса...ему нравилось дарить им оральные ласки, особенно потому, что это вызывало еще и довольно бурные удовольствия у обладателя этих ягодиц. Ему нравилась откровенность этой позы, когда его партнер выгибается, подставляя ему свои прелести, так откровенно...так откровенно отдавая их во власть его рук, губ...языка...

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-25 19:31:03)

+1

24

Он прошептал его имя, и оно было подобно магическом заклинанию, а Ди напоминал себе сейчас всесильного джина, готового выполнить любое указание, который находился под властью своего мага. Казалось Йохану удалось извлечь из плотной, грязной стеклянной бутылки, которую до этого трясли и тёрли миллионы людей, но она отвечала им холодным безразличием и призрением, из стеклянной формы привычного Швана, нечто подобное лёгкому, невесомому и страстному духу, существу, которого не ограниченно ничем, кроме желаний и чувств. В этом была своя, особая магия, непонятная простым людям, но такая ощутимая в этом зачарованном мире света и тени.

Это и была настоящая магия, мимолётная магия встречи двух незнакомых людей, которым суждено было познать друг друга настолько глубоко и полно, что не каждому была дана такая честь, сразу войти в ворота похоти ещё не омрачившись месяцами ожидания. Магия, которая из разряда уличного баловства Амура вдруг переросла в пир похоти, разврата, чувств и страсти. И за его именем последовало лёгкое движение и Ди не успел опомниться, как оказался на руках. На минуту у него перехватило дыхание, и он с силой и прижался к Йохану, будто бы умоляя «Только не урони, только не урони, я же такой хрупкий» Он и правда казался теперь беззащитным, доверчивым, ещё одетым, но почти голым на самом деле, голым в каком-то другом смысле, оголённым там, где-то внутри его естества. Но до того момента, как Йохан навис над ним всё это было похоже на сказочную игру, на один из тех рассказов, где постельная сцена всегда вырезана и было даже такое ощущение, что через минуту они просто окажутся рядом, тяжело дыша, как будто бы ничего не было, а может и ничего не будет?

И вот когда парень завис над ним, не касаясь его, но будучи так близко, вот тогда Ди осознал, что сейчас он решает, будет ли что-то или нет. До этого он мог отказаться в любую минуту, но теперь это стало последней чертой, рубежом, переступая через который многие испытывают страх, смущение и панику, но только не Дэрек. Нет, он перешагнул его с лёгкостью, в его серых глазах, которые сейчас стали почти тёмно-синими, ни на минуту не отобразился испуг, только ровное, нарастающее желание. И когда рука будущего любовника легка к нему на грудь Ди вздрогнул и судорожно вздохнул и закусил губу. Нет, он не мог бы остановить Йохана если бы даже и хотел, потому, что изголодавшееся тело не могло упустить шанса….

И вот его тело лишилось шелухи, оголяя свои ломанные линии, худые руки, просвечивающиеся рёбра и молочную кожу, прозрачную, хрупкую. Он покраснел, потому, что Йохан на него смотрел, потому, что он давно не представал в такой позе перед кем-либо: такой беззащитный, трогательный, во всех смыслах этого слова и возбуждённый.

- Ты такой несовершенный… - протянул самокритичный голос внутри Дэрека, тот самый, который всегда отталкивал людей прежде, чем они успевали увидеть настоящего Швана. Учёному и в голову не приходило, что у всех обнажённых тел есть какая-то неповторимая первозданность, будто бы все они становятся на минуту Адамами, совершенными по-своему, каждое тело. Но Дэрек стеснялся своей тонкой, худой фигуры, гибкой, но с явно заметными ключицами, с тонкими, хрупкими бёдрами, он выглядел как парень, которого хочется защищать, как подросток и едва ли соответствовал сильным и мужественным эталонам красоты, с грудами мышц. Он закрыл свои глаза, чтобы не увидеть, а он был уверен, что оно обязательно будет, разочарования Йохана. Парень должен быть совсем не таким и Ди это знал: больше мышц, гораздо больше мышц, а не костей, меньше гибкости, но больше изящной силы в, налитом соками жизни, теле. Но вместо этого он напоминал хрупкое творение из фарфоровой кожа, с причудливыми линиями. Он вздрагивал от каждого прикосновения, и то, как сильно чувствовался холод, как мурашки покрывали тело и как внизу концентрировалось тепло. И вот рука коснулась самого напряжённого органа и Дэрек застонал, на этот раз громче, на выдохе, оборвав его посредине и закусив губу. Стон был таким по-женски возбуждающим, как будто смычок коснулся струн скрипки и она запела, задрожав в руках мастера.

Руки у Дэрека были тонкие, но очень умелые и безумно чувствительные. Казалось, они доставляли удовольствие своими движениями им обоим и можно было поспорить кому большее. Ди выгибался, лаская Йохана, но в тоже время он улавливал малейшие изменения и подстраивал её так, чтобы доставить наибольшее удовольствие. Конечно, это была заслуга его дара, который анализировал всё, от вкуса воздуха, до дыхания Йохана.

Он пребывал в том состоянии, когда резкая смена позиций прошла практически незаметно и открылась ему только тогда, когда всё уже было совершенно и они оказались в такой восхитительно-пикантной, животной позе. У него была богатая фантазия и даже само представление того, как властно Йохан его держит, как он принадлежит только ему одному, это ведь невероятно заводило, хоть и делало всё более животным. Ну раз более животным, то он вести себя и не так возвышенно, не правда ли? Дэрек ёрзал, он готов был бы и поскуливать, если бы считал, что может себе это позволить.  Но всё же он парень, он не может стонать как последняя сучка, что бы его трахнули, разве нет? А вот умолять и просить это всегда пожалуйста и его голос разрезал пространство комнаты, он умолял.
- Прошу… пожалуйста…ласкай меня, Йохан. – имя он произнёс так, будто пробовал каждую букву на вкус, судорожно выдыхая и почти чувствую вкус каждого слога. А ещё он пошло прогнулся в позвоночнике, демонстрируя, хоть и непроизвольно, свой богатый потенциал.

+1

25

Порок - все равно что бездонное озеро. В него никогда не стоит бросаться очертя голову и не зная своих сил. Тут нужно иметь терпение, осваивать все постепенно, приобщаясь к каждой новой развязности с выдержкой гурмана, не позволяя своему организму перебрать или обожраться. Вы может спросите, зачем это вообще нужно? И как такой парень как Йохан, претендующий на светлость и ангелоподобность, может вообще что-то говорить о методах освоения порока. Все просто...Йохан никогда не верил, что существует лишь какая-то целомудренная сторона, полная розовых пони и мармеладок, вместе с противостоящей ей стороной разврата, наркоты и убийств. Каждый постигал свет и порок в силу собственного умения познать и не сломаться. Изведать сладкие тропы похоти, но не утратить чувств, пройтись дорогой жестокости, но сохранить отзывчивое сердце. И даже если Йохан и не распространялся по поводу этой своей теории, вы можете поверить, она у него была.
В его голове возвышенная лирика чувств мирилась с естественной чувственностью тела, и потому его разум не мог создать картину мира, где оба эти поля не могли уживаться и существовать. В какой-то момент клапан переключался и строки в лирической поэмы становились развратными призывами порочного хайку.
Тело Дерека было хрупким, столь же хрупким был и он сам, отчего Йохан, хотя делал он это несознательно, старательно окутывал его в кокон нежности, наполняя его живительным зельем любви, согревая и подлечивая его нутро, преследовал лишь одну цель. Защитить Дерека. Защитить от самого себя, от своей неожиданной пошлости, что, наверное, не было самым ожидаемым. И сейчас, когда Дерек так откровенно стонал, так...по-женски...Он действительно проявлял несомненный потенциал... Такое откровенно непристойное поведение, в этом прогибе, когда его бедра сильнее прижимаются к бедрам Йохана, ооо...что это как не свидетельство того, что он уже готов?
Йохан надрывно зарычал, вдруг обхватив торс Дерека своими руками и потянув на себя, прижал его, словно усаживая на себя. А ведь наверняка под этим хрустальным инеем одиночества, когда то проступят огненные руны страсти. И сам Дерек, как бы чудесно было увидеть его когда-нибудь в припадке всепожирающей плотской любви. Ладонь Йохана тяжело и медленно ползла к горлу Дерека, нащупывая эту дыхательную вену. Он любовался им в этот момент...чуть изогнутый, словно бы ручка амфоры...он дышал так оголенно и заметно. Прямо....сквозь его руку...
Это вызвало улыбку на лице Йохана и он снова, жадно лизнул Дерека в щеку, а затем легким, но спокойным движением вернул его в прежнюю позу, а затем придавил...Придавил его рукой, заставляя коснуться лицом одеял, прогнуться еще сильнее, чтобы теперь...быть цветком, со склоненной головой...В такой позе обзор прелестей Дерека был особенно пикантным. Эта откровенно выставленная задница словно изысканная игрушка, которую можно рассматривать, и которую можно...
Это он и собирался делать. Поглаживая каждую половинку, он чуть сжимал ее в руке, ощущая приятную сжатую мягкость мышц. Он провел между ними рукой, едва касаясь, ведь знал, что первое и только первое прикосновение Дерек ощутит с максимальной чуткостью. Все эти тончайшие волоски, встречаясь с неожиданным прикосновением, принесут ему особенно встревоженное удовольствие. Затем, он будет гладить его куда более настойчиво. Пальцы будут разбредаться, но их все так же будет привлекать этот мышечный цветок, ведь с ним физическая близость свяжет больше всего удовольствия. Вот он лотос...прекрасный цветок, растущей в порочно-отвратительной грязи...или...отвратительной лишь неискушенному взгляду?
Первое прикосновение влажного языка всегда такое странное. Йохан прикрывал глаза, и улыбался... Это было так забавно. Посмотри, Дерек, что мы делаем? Принцессы никогда не поступят так... не встанут вот так откровенно и уж тем более, их принцы не опустятся до подобных забав. Ты не хотел грязи, но без нее не будет...Ведь наши чувства и есть тот лотос, что растет на порочной грязи.
Он сжимал ладонями хрупкую задницу и подтаскивал ее все ближе, в то время как и сам тянулся ближе к ней. Откровенно впиваясь в нее поцелуем, да...как будто это губы, которые обычно так чисты и возвышенны, как будто он и вправду целовался... Из его рта текли влажные струи и он расточительно оставлял свой след, вгрызаясь в плоть хрупкого Дерека.
Но кто будет соболезновать такой жертве...
Влажные пальцы, собирающие каждую капельку, рождающуюся во рту, скользят... Ведь язык не проникнет так глубоко, но пальцы... Йохан бережно проталкивает их внутрь, надавливая так ритмично, практически монотонно. Он смотрит на Дерека, он ждет его реакции...он хочет только ее...сейчас, только это ему нужно. Он питается лишь его возбуждением, его удовольствием. Он жаждет его!
Перья ангела падают на кровать, словно снег в этот зимний день.
Но это не страшно...позже, вырастут новые крылья.

+1

26

Грязь, всё это грязь. Секс в целом дело грязное, да и никто не обещал, что зачинать таких порочных созданий как мы, будут в чистоте, а сам процесс превратится в благоухающее собирание роз на лужайке?! Хотя нет, розы давно уже звучит вульгарно и избито, пусть будут васильки или ромашки, что-то невинное, что-то возвышенное и платоническое. Люди считают секс подобно болотной жиже, но они просто забывали, что даже самые распрекрасные цветы растут из земли, из той же самой грязи. Весь мир не крутится вокруг секса, но ведь это одна из его важнейших частей и Ди это отлично понимал. Хотя кроме секса есть и разврат, извращения, как например любовь двух мужчин, я уж не говорю о постыдном совокуплении. И как бы прекрасно не смотрелись тела Йохана и Дэрека, какая бы искренность чувств не пронизывала их сейчас, но всё равно это бы выглядело ужасно для большинства людей, которые просто не были способны увидеть здесь большее. Они не заметили бы как чисто, как невинно на самом деле ощущение Ди, как ему важно, чтобы им обои было хорошо, чтобы… Но люди всегда говорят о разврате и извращениях и им на это плевать.

Ди всегда слышал о том, как люди говорили о похоти, как о болезни людского рода, что утопает во грехе, о жуткой хвори, что поражает людей и их незрелые, молодые умы, очерняет святые души, уродует и губит их тела, сердце и мысли. Он видел немало женщин и мужчин, что в эмоциональном порыве, в выбросе эмоций, кричали, что нужно очиститься, изгнать скверну и придёт свет, но он готов был поспорить на что угодно, порочны были все, все до единого и больше всех те, кто кричал об грехе на каждом углу. Они, эти лицедеи и лицемеры особенно не нравились учёному. Они осуждали, они заставляли людей чувствовать стыд, когда сами его могли и вовсе не иметь.

Да, эти моралисты, что вечно жаловались на распущенность поколений, на похоть, прожигающую умы, на сексуальную революцию, на вседозволенность, Дреку казалось, что вот именно они и обладают самым извращёнными мыслями. Его классный руководитель, учитель биологии в школе, тоже был семьянином, который был весьма «строгих правил», кричал о грехе, об горящих душах в адском пламени и чертях, что поджаривают грешников равномерно и до хрустящей корочки. И, в итоге, он потратил немало сил, проникая в глубины внутреннего мира ученика, по началу без его согласия, чтобы показать какой есть мир на самом деле, потравив на это немало вне учебных занятий на проблемного подростка.

Порочны были все и учёный давно уже разочаровался в идеалах общества, как и в морали, а в сексе так и не смог. Как то, что может доставлять такое удовольствие одновременно двум людям можно назвать плохим? Как язык, который выжигал из тел людей, из их плоти, искры, стоны, заставлял их выгибаться и шептать своё имя, как такой язык мог сказать, что секс порочен и приносит людям зло?! Но в сексе есть и свои минусы, свои правила, как и своя прелесть, чарующая маги.

В любом сексе кто-то играет роль женщины, кто-то мужчины, кто-то починяется, а кто-то властвует над ним и в этом есть что-то звериное, что-то первобытное, что-то, что возбуждало Ди сильней всего. Его воображение могло представить свою хрупкую фигуру, под сильным, властным Йоханом, такую покорную, такую нетерпеливую, постанывавшую от каждого прикосновения. И всё же, в них обоих было что-то звериное…

Не смотря на вековую культуру, на образованность, на интеллигентность, на тонкую, художественную натуру Йохан зарычал, а Дэрек застонал, прокусив губу, когда его язык, шершавы и влажный, прошёлся по его шее, и не потому, что ему было больно, а от возбуждения, новой волной, прокатившейся по его телу и металлического привкуса во рту.

Он был не против любой манипуляции с ним, покорный, но в тоже время, не униженной жертвой, играющей эту роль добровольно. Он подчинялся с желанием это сделать, слизывая с губы солёную кровь и сжимая руками одеяло, царапая его ногтями и постанывая. Он был таким беззащитным, пошлым, таким развратным и в этом не было ничего возвышенного или Дэрек его не видел. Хотя что он мог видеть?! Весь мир его сузился только до физических ощущений. От первого движения, и взаправду самого яркого, до ощущения языка, слюны и собственных стонов, которые застывало в ушах, отдавались эхом по комнате, были такими громкими, он уже не пытался себя сдерживать, к чему это!?

- Ах… Йохан…Йо… я же сейчас… - он почти не мог говорить, судорожно выдыхая равный, горячий воздух.  Было настолько хорошо, но хотелось большего. Хотелось почувствовать эту власть, силу, напор больше, хотелось, чтобы его трахнули как девчонку.

Отредактировано Дэрик Шван (2014-12-27 13:28:38)

+1

27

Ему все равно будет больно...Йохан не знал, будет ли это небольшая неприятность или действительно серьезное мучение, во многом это зависело и от самого Дерека. Он редко доходил до той степени возбуждения, что совершенно напрочь терял голову, переставая ощущать чувства своего партнера. Хотя, Йохан искренне считал, что такого рода возбуждение - уже чистой воды ярость, самопожирание или нечто в этом роде. Она уже не столь интересна, потому что подобна крайней стадии опьянения, после которой ты ничего не помнишь, ощущаешь только какую-то опустошенность и вибрирующую боль с тошнотой.
Можно было бы сказать, что в настоящей ситуации, именно Дерек был возбуждением Йохана. Именно то, какой он был, как двигался, как жадно и бесстыдно позволял себе быть собой, именно это и возбуждало Йохана. Ему нравилось чувствовать это, видеть. Он с упоение слушал каждый его стон, наблюдал за отрывочными движениями его рук, на его извивающееся тело...
- Ах… Йохан…Йо… я же сейчас…
Нет, еще рано, Дерек...
Приподнимаясь и оставляя в покое трепещущее тело Дерека, Йохан тихонько провел ладонью по его спине. Интересно, хотел бы он смотреть в этот момент в его лицо, или наоборот...ему больше нравится вот такая, непристойная поза? Нет, наверное, не пристало так поступить в первый же раз...или...в единственный?
Чувство щемящей тоски, словно кровь из раны, выступила на сердце Йохана. У этой страсти не было ни прошлого, ни будушего, лишь настоящее. Как долго сможет прожить такая искра?
Он склонился, чтобы достать ладонью до рта Дерека и прикрыть его.
- Я не забуду, - тихо сказал он.
А затем, его пальцы проникли в рот Дерека. Настойчиво раздвинув его губы, они заполнили его, собирая внутреннюю влагу. Йохан не стеснялся этого, не брезговал, ему нравилось ощущать слюни, да именно слюни Дерека, и быть внутри этого горячего рта. Ведь любая внутренняя полость, особенно если она такая влажная, как рот - это словно райская колыбель. Сжимающиеся, горячие, обнаженные мышцы.
- Мммм...., - Йохан закусил губы.
Его пальцы были полностью мокрыми, с прозрачными мостиками между пальцами.
- Мой хороший мальчик...
Опустив влажную ладонь на свой член, Йохан стал немного подрачивать, чтобы сделать его более влажным и скользким. Это было приятно, но только от того, что Йохан в этот момент получал моральное удовлетворение. Ведь это так...волнующе...чувствовать такой...обмен жидкостью.... Его пальцы зацепили легкую каплю красноватого, что Йохан правда не сразу заметил. Посреди прозрачной слюны, алела капля крови Дерека. Йохан приподнял ладонь, удивленно глядя на нее. Боже, Дерек...
Перевернув безвольное тело парня, он взглянул на его лице, на котором виднелся небольшой кровавый развод. Он прокусил себе губу...
Это выглядело просто сумасшедше. Дрожащее тело, безумный, потерянный взгляд с легким разводом крови на губах, чуть изгибающиеся ладони, пальцы...
Йохан почувствовал, как откровенно и нагло у него защимляет в паху.
Склонившись, он оперся одной рукой чуть выше головы Дерека, а затем...
Он раздвинул его ноги своими коленями, чуть подбираясь к нему...поближе..а его ладонь, обхватившая член, опустилась так низко...
Влажная и скользкая головка коснулась сжатого кольца мышц Дерека, и настойчиво, с надрывом вошла внутрь. Йохан закрыл глаза и тяжело выдохнул, буквально простонав. Так сильно, сжато и горячо было внутри. Навалившись всем телом, он обхватил его ладонями, проталкивая их ему под спину. Все тело Дерека затрепетало...
Да, мой хороший, - мысленно сокрушался Йохан, - я знаю, что больно, знаю...
Он хотел бы двигаться тише, быть более терпеливым, но не мог. Он не останавливался, продолжая проникать внутрь, желая полностью войти, буквально пронзить его тело насквозь! О это лихорадочное сжатие...

Отредактировано Йохан Ленц (2014-12-27 14:04:27)

0

28

Когда ты делаешь неправильный поворот в жизни и судьба заносит тебя от нужно дороги прочь, когда мозг махает на тебя рукой и уходит, когда тело берёт наконец-то своё по праву, по животному праву потребностей, выгрызает из обыденности кусок такого желанного мясистого отдыха не для души, такой ожидаемой разрядки своих плотских желаний, куда же девается возвышенность?

Она предпочитает моргнуть и закрыты будут её глаза столько, сколько будет нужно. И плоть будет послушно брать своё и Дэрек не был склонен к тому, чтобы об этом жалеть в данный момент или потом. Это было просто необходимо и так сложилось. Хорошо только то, что есть здесь и сейчас, хорошо с этим, конкретным человеком, хорошо по-особенному и они оба, кажется, знают, что это будет только один раз. Возможно потом будет хорошо по-другому, возможно будет хорошо им обоим, но возможно не с друг другом, кто знает? Но Дэреку, я уверена, это и потом будет трудно представить, что вот они выйдут из этой крохотной комнаты в жестокие объятия города и больше никогда не встрется, что не позвонят даже друг другу, что он услышит этот приятный, тихий, мелодичный голос и скажет этому человеку в ответ, что любит его и что хочет, чтобы они увиделись. Счастливых окончаний у таких историй, как водится, нет и быть не может…

И то, что Йохан говорил, что не забудет, это грело Ди сейчас, но какая-то часть упрямо говорила, что все забывают, что у людей плохая память и что он безнадёжный максималист и идиот, подросток, который так и не повзрослел. Он обжигался так много раз, ему обламывали крылья в самом начале полёта, так резко, что он захлёбывался в своих чувствах, а вместо них получал пустоту и холод, так почему же он снова напоролся на те же грабли, ведь учила его жизнь и не раз, а он всё равно пошёл, даже зная, что влюбится как девчонка, что будут, возможно, любить долго и мучительно, перекладывая воспоминания об этом дне снова и снова, оживляя в памяти.

Он был слишком эмоциональным, слишком искренним, наверное, даже наивным, раз верил, что после этого что-то может быть. Если девушка дала на первом свидании, то зачем, собственно второе?! Йохан может и не был таким, но находится вместе ним было попросту опасно и не для Ди, а для самого Йохана, думаю, позже он осознает это, но пока ему казалось, что он сможет это сохранить, донести эту искру, раздуть в такое пламя, что хватит им обоим и оно защитит их от мрачных теней города, он защитит Йохана от них. Такой хрупкий и в тоже время такой сильный…

Дэрек чуть выгнулся под рукой, как кошка под рукой хозяина, казалось, умел бы замурчать, замурчал бы, он просил ласки, он хотел ещё и был готов выполнить всё, что потребуется. Ди пробовал пальцы Йохана на вкус, они казались восхитительно миндальными, хотя Ди и не понимал, почему именно с миндалём была связана эта ассоциация, быть может он что-то додумал? В магической комнате его фантазия была такой же распущенной, как и её интеллигентный хозяин. Хозяин, который не занимался подобными вещами уже очень давно.
Он вздрогнул он прикосновения влажной головки, колечко испуганно сжалось, как будто говоря, что ничего у них не получится, даже несмотря на то, что хозяин этого и хотел. Но его не слышали, не слышали, тяжело дыша и будучи слишком возбуждёнными, а зря не слушали.

Резкая боль пронзила тело Дэрека из-за обострённого восприятия она была подобна алой пелене, вдруг застилающей глаза. Словно на сцену этой заколдованной комнаты вдруг опустили тяжёлый, красный, вельветовый занавес и всё потерялось, перестало быть сказочным. Тело отчаянно сжалось и плотно обхватило Йохана внутри, будто умоляя не идти дальше, но на самом деле только разжигая желание ещё сильней. Он был узким, горячим и узким и на каждое продвижение мышцы панически сжимались, а Ди куса и без того пострадавшую губу. Во рту ощущался привкус железа, но он почти его не замечал, на какой-то момент он готов был даже пожалеть обо всём. Кажется, что он даже заплакал и стоны перешли в разряд болезненных. Но он не просил прекратить, чувствуя, что таким образом сможет доставить удовольствие Йохану, а ещё зная, что потом, когда он привыкнет болевые ощущения, уступят место удовольствию…

0

29

В какой-то момент Йохан даже испугался. Казалось, что Дерек сейчас вот вот треснет, словно бы хрустальная фигурка, и разломится на части. Его глаза в тот первый миг выразили столько боли, что что казалось океаны были всего лишь маленькой лужей по сравнению с тем, что испытывал его нежный мальчик. Болезненное чувство горя на мгновение смешалось с безумным чувством удовольствия, и Йохан готов был и сам заплакать от этого разрывающего сердце чувства.
Он не отстранялся, не брыкался, не пытался его оттолкнуть...он словно мученик, принимал эту боль, удерживая себя даже от того, чтобы выдать насколько тяжкими были его страдания. Йохан видел, что Дерек пытается унять себя, поэтому он с горячими поцелуями прижимался к его губам. Он тихонько лизал его истерзанную плоть, словно подставляясь под его зубы. Пожалуйста, кусай меня, но не себя...зачем...Он ощущал вкус крови Дерека и на своих губах и отчего-то, он как будто чувствовал...что он палач...
Но эти мысли не были безраздельными властителями его ума. Напротив, они отдавались куда меньше, ведь в остальном такая жертвенность была лишь еще более возбуждающей. Сострадание и нежность, упрямо боролись в нем с животной страстью и желанием обладать Дереком. Несколько мгновений были выиграны армадой добра, но это были лишь несколько мгновений, пока Йохан не двигался, давая Дереку хоть немного привыкнуть.
Затем, как ударом молотом по накавальне, в тело Дерека вонзился новый удар.
Йохан застонал. Это было невероятным. Столь узкое, отчаянно узкое из-за ощущений боли, кольцо его мышц, таких...испуганных, сопротивляющихся, но невероятно сильных. Боже, он понимал, что не сможет долго протянуть при таком напоре.  Он вошел снова...и снова... Мышцы его выталкивали, а затем сопротивляясь, так нехотя принимали его внутрь. Дерек дрожал, но Йохан крепко удерживал его всем своим телом. Он благодарил его...благодарил каждым поцелуем, за каждую секунду этого наслаждения, что он испытывал...
Снова, снова, снова...
В какой-то момент, он ощутил, как Дерек начинает чуть расслабляться. Кажется, что анальное сопротивление дало трещину и сейчас, с каждой новой фрикцией ломалось, оступая и покоряясь. Тело Дерека было горячим, словно кипяток, но его движения кажется были уже не такими рваными. Он уже не кусал губы так отчаянно, он...
Йохан горячо дышал на его лицо.
- Пожалуйста, расслабься...мой мальчик...мой хороший мальчик...- шептал он, закрывая глаза.
Ему хотелось, чтобы Дерек успел почувствовать этот сладкий момент, эти счастливые мгновения удовольствия. Он не хотел, упрямо не хотел кончить раньше, чем он. Ведь сейчас, он так любил его, так любил его доброту, самоотверженность, так любил и его тело...такое, хрупкое...но в то же время, такое сильное...как и сам Дерек.
Йохан и сам откровенно стонал.
Его движения становились все более быстрыми, все более отрывочными и резкими. Но он старался, замедлялся, заставляя себя терпеть, двигаться чуть медленнее, чтобы не разжечь в себе огня более сильного, чем в теле Дерека. Чтобы их тепло дышало в унисон. Он старался стать нежнее, хотя его тело противилось и он откровенно рычал, когда позволял себе все же войти в Дерека жестко и отрывисто так, как хотелось его страдающему от возбуждения телу.
Руки сжимались оковами, губы впивались все сильнее, в последний миг, несколько отрывочных толчков...и...
В сдавленном поцелуе....
Он почувствовал, как кончает...

0

30

В какой-то момент Дэрек и сам испугался, что внутри него что-то сломается, что его боль никогда не дойдёт до максимума и только будет увеличиваться с каждым движением Йохана внутри него, такого нежного и слабого. Он тяжело дышал, большие, прекрасные ресницы подрагивали, он прикрыл глаза и старался успокоится, на минуту ему стало действительно страшно. В темноте прикрытых век, куда не доставал свет, он почувствовал себя совсем в другом месте, с другим человеком, в нос ударил запах его парфюма, резкий и стойкий, как оловянный солдатик.

Конечно, теперь всё было совсем не так. Йохан не делал это грубо, не делал это унизительно и насмешливо, не приговаривал, что это один из методов воспитания, что он плохой мальчик и что его нужно наказать. Это было лучше, чем в первые раз, но почти так же больно. И, какая ирония, он опять чувствовал себя мальчишкой, тогда как был старше Йохана года на четыре. Он был старшеклассником в пустом классе и вот когда ощущение сливания с прошлым стало полным, он выгнулся и застонал, как будто это было в первый раз и распахнул глаза, смотря на Йо как-то совсем по-другому, с нарастающим желанием, а не с болью, которая уходила из него с каждым новым толчком.

Как будто смычок задел самую чувствительную его струну, натянутую до предела где-то в жаркой, тесной, влажной глубине и высек из тела искры, которые рассыпались и погасли, чтобы вновь вспыхнуть после следующего движения.  Вместо того, чтобы сломаться, его попка будто распробовала учителя литературы на вкус, будто бы решила, что, если сопротивление бесполезно, то стоит сдаться и тут Йохан достал действительно глубоко и она сжалась, но уже с наслаждением. Возможно угол, который он изменил во время поцелуя, очередного, такого желанного, нежного, восхитительного и сладкого, всем был виной. Ди мог поклясться, что у этих поцелуев был не только привкус крови, не только и он даже не мог этого описать, он попадал от него в зависимость, он был уверен, что ещё долго будет ощущать губы Йохана и то, как он сминает его собственные губы, как лёгкая, приятная боль, такая пикантная сейчас, смешивается с наслаждением и делает поцелуй почти волшебным…

Он любовался Йоханом в этот момент и именно эта картина помогла так быстро начать забывать о боли. Он был прекрасным в этом освещении, покоряющий его тело и душу, рыцарь, завоёвывающий его принц с кудряшками, которые подрагивали в такт движениям, такой невинный и развратный одновременно. А как он стонал… Мужские стоны были для Ди какими-то особенными, особенно возбуждающими, не такими громкими и уж точно без фальши, он был уверен, что Йохану действительно нравится и он восхищался им в тоже время безумно хотел стать с ним единым целым, двигаться в унисон, стонать в унисон, ощущать его эмоции. В Йохане сейчас воплощалось мужское начало, властное, несдержанное, начало завоевателя, страстного, пылкого, которому хотелось отдаваться снова и снова, принадлежать всей душой и телом, но в тоже время…

Дэрека поражало, как в этом парне могут так гармонично, так возбуждающе сочетаться безудержная, горячая страсть и нежность, почти сострадание. Как огонь и лёд.  Да, в этом точно что-то было, в таком единении и тел и душ, когда вы становитесь одним целым и возбуждение растёт с каждым толчком, когда хочется глубже, быстрей, когда ногти царапают кожу спину помимо желания, такой горячей, такой любимой, когда тела так раскалены, что даже прохлада комнаты не может до них добраться и когда они оба так близки к завершению…  Это было великолепно и Дэрек с предвкушением думал о том, как преобразится лицо Йохана, когда он кончит и ему хотелось и растянуть это удовольствие и в тоже время довести Йохана до крайней точки, а заодно и самому… Он почти не замечал, как помогал ему, как старался сделать так, чтобы Йохан проник глубже, что бы пошлые шлепки стали отчётливей, он стонал как девчонка и слышал ответные стоны и это приближало конец. Он кончил с именем своего любовника на устах, вдыхая ему его в рот и сжимая его плечи своими тонкими, дрожащими руками…

- Я люблю тебя… - Это была чистая правда, она вырвалась помимо желания, она вырвалась тогда, когда был в этом уверен до самого конца, но поверили ли ему? И вдруг ему стало страшно, он осознал, что это было минутное удовольствие, что это кончилось и что через минуту они станут совершенно чужими и холодными, поэтому он так не хотел отпускать Йохана, хотелось прижаться, почти  умолять его не отталкивать, не строит эту стену из " Это было прекрасно, но...", он уже ненавидел это самое "но", потому, что за ним пойдёт объяснение, почему это был просто ничего не значащий секс. Он смотрел в лицо Йохана и ждал его реакции как приговора.

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Флешбэк » Январь, 2013. Загадочный исследователь в школьном дворе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC