За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 21.07.13. Камера пыток, или Донорский Центр доктора Хакела


21.07.13. Камера пыток, или Донорский Центр доктора Хакела

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время: на следующий день после пожара в городе.
Место: подвал дома Хакела
Участники: Ян Венстра, Пауль Хен Хакел

Отредактировано Пауль Хен Хакел (2014-05-31 20:07:21)

0

2

Пауль открыл глаза. 2 часа на сон. Не густо, но этого вполне хватило, чтобы по крайней мере ощущать себя живым. Хакел взглянул на руки. После примочек и втирания лекарств опухоль сошла. Даже можно было  вполне сносно орудовать конечностями. Но вот синева совершенно портила весь вид. Хотя кому это интересно. В повседневной жизни  доктор всегда носил перчатки.  Так что ничего не изменилось. Все, что изменилось с этим пожаром, – это его расписание. Пришлось позвонить в клинику, чтобы предупредить, что его сегодня не будет.

Созвонился со своим людьми, поручив одним выяснить все про те службы, которые занимались тушением, а другим промониторить информацию о событии. Любую ситуацию надо использовать во имя своего дела. И если Пауль правильно оценил масштабы ущерба, без благотворительной помощи город не восстановится. Кто-то может позволить себе расстаться с определенной суммой денег просто так. А другим нужен предлог.
Набрал телефон секретаря.

- Алекс, созвонитесь с Аргетисом Ди Келайно. Возможно мне понадобится его помощь.

Теперь, когда все дела решены или перепоручены, можно подумать и о себе, любимом.

Пауль спустился в гараж, в машине спал Ян. С того момента, когда он его здесь ночью оставил, ничего не изменилось. Тогда Хакел был не в состоянии вытаскивать подростка, накачанного снотворным, из салона. Да и светиться перед Мишелем* не хотелось. Сейчас же он легко вытащил почти невесомого ребенка. Без труда открыл потайную дверь и отнес его в подвал.

Посадил в кресло, закрепил браслеты на ногах, приковал руки к подлокотникам. Поднялся в свой кабинет и вскоре вернулся с инструментами, которые разложил на столе. Соорудил маленькую переливную станцию. Игла введена под кожу подростку, капли крови побежали по трубкам, наполняя небольшую пробирку.

Завораживающее зрелище!

Пауль облокотился на стенку, зажав в руке стакан с морковным соком. Он никуда не торопился. Времени было предостаточно, так что можно было просто посвятить его подобным развлечениям.

Зачем он притащил этого ребенка, который чуть не убил его, в дом? Ради азарта, ради удовлетворения своего любопытства. Конечно, он понимал, чем все это может для него закончиться. Но готов был рискнуть. К тому же разве это не более гуманно, чем сдавать почти что ребенка  в руки  полицейских.

А так – у него в руках уникальная кровь, которую стоило не только попробовать, но и пропустить через всевозможные анализы.

Пауль вытащил из штатива наполнившуюся пробирку и подставил еще одну, пустую. Морковный стол разместился на столе. Пауль сделал глоток крови Яна. И сморщился… Странный вкус… очень.. слишком много железа и кальция и почти что полное отсутствие сахара. Насколько это соответствовало реальности – покажут исследования. Однако даже в случае, если все показания в норме, кровь по вкусу совсем не была похожа на нормальную.

- С возвращением, Ян! – вновь пригубил кровь, поглядывая на ребенка, который потихньку начал приходить в себя. Чтобы помочь ему, открыл карточкой нишу, достал оттуда шланг, сделал небольшой напор воды и направил ее в лицо ребенку. – Добро пожаловать в мой дом!

Пауля мало волновало, что в воображении подростка он действительно был похож на дьявола. В этом подвале с тусклым светом, с пробиркой крови в руках. В своем доме Хакел предпочитал быть тем, кем он является на самом деле, оставив в стороне все эти деловые этикеты и светские правила.

- Чтобы сразу закончить наш разговор, начатый на пожаре, хочу предупредить. Мое убийство ничего тебе не даст. Ну, если только ты не решишь обеспечить себе преждевременную кончину от голода, - губы расплылись в улыбке, в то время как глаза внимательно следили за каждым движениями жертвы. Шланг оставлен в сторону.

- Сюда никто не зайдет хотя бы потому, что о существовании этого места никто не знает. Так что даже крики тебе не помогут.
Вновь отхлебнул кровь, но глотать не торопился. Подержал во рту, растер жидкость по зубам..

- А знаешь, к твоей крови надо привыкнуть. И с каждым глотком она раскрывается по-новому…

____
*Мишель - личный водитель Хакела

Отредактировано Пауль Хен Хакел (2014-05-31 21:13:34)

+1

3

Сначала мир горел, и Ян горел вместе с ним.
А потом - потом наступила тёмная, душная темнота, обхватившая Яна своими липкими щупальцами. Темнота опутала его сознание, проникла в его тело и утащила его на дно. Не было возможности сопротивляться, нечем было цепляться за реальность - да и не хотелось за неё цепляться: организм устал после всего пережитого, и, как всегда бывало после таких вот всплесков эмоций, всплесков силы, настала пора расплачиваться.
Ян не называл это состояние "отходняком" только потому, что ему не нравилась вульгарность этого слова.

Сны были неприятные, тревожные, несмотря на снотворное. Огонь, пожирающий город, крики людей, зашкаливающее за все рамки восприятие, сердцебиения, звучавшие со всех сторон неровно и абсолютно аритмично, хуже грома, хуже глухого баранбащика. Собственное опьянение - надеждой, радостью, злостью, вдохновением. Кровь всюду, куда дотягивался взгляд, внутри живых сущест и вне их. Чьи-то лица - Вэла, его огненного Божества, Сатаны, Адама и Евы, бармена, ударившего его битой, незнакомых прохожих. И всё это горело, сплавлялось от жара пламени в одну жуткую массу людей и декораций, проплывало перед глазами без всякой системы, и Яну казалось, будто он бежит куда-то, без цели, без шанса выбраться, а раскалённый мир поглощает его, и ноги подводят, и он падает, и Сатана, посмевший помешать огненному Божеству, смеётся над ним, превращаясь поочерёдно то в мать Яна, то в дядю, то в отчима...

Но темнота, в конце концов, победила, потому что он перестал бороться и дал увлечь себя ниже, ниже, ещё ниже - туда, куда не проникали ни свет, ни огонь, ни тепло, ни мысли.

От холода он и проснулся - и тут же холод стал ещё сильнее, поскольку в лицо ему откуда-то обрушился целый ледяной водопад... нет, не водопад, кажется, это всего лишь шланг.
Ян огляделся, медленно приходя в себя. Болели руки и голова - фоново, привычно, досадно. Ему было очень, очень холодно: озноб, как и боль, не замедлил взять рассчёт за использование способностей, и подросток дрожал, непроизвольно сжавшись весь, насколько позволяло положение. С отстранённым, лёгким интересом взглянул на собственные скованные руки и ноги, на трубку, на пробирку, в которую капала кровь. Его кровь. Ян посчитал этот факт занятным - не более того. После всей этой бури эмоций у него внутри было совершенно пусто.
– Добро пожаловать в мой дом!
Он посмотрел на говорившего. Сатана... так называл его Мистер Огненный. Ян слабо, стеклянно как-то улыбнулся - из вежливости и просто по привычке. Он вспомнил: не справился. Он не справился со своей задачей, которую дал ему Мистер Огненный. Не смог уничтожить врага. Что стало с самим божеством?.. Что стало с обещанным Новым Миром?.. Где Адам и, что важнее, Ева?
- Преждевременную кончину... - повторил он тихо непослушными от холода губами, продолжая улыбаться. - Вы правда думаете, что я боюсь умереть... мистер Пауль?
Ах, нет, он не боялся. Ему было всё равно раньше, а теперь... теперь стало ещё больше всё равно. Потому что - надежды не оправдались. Ян понимал сейчас, когда мог более-менее мыслить здраво - всё это было чертовски глупо. Да, пожар был красив, да, Вэл делал удивительные, невозможные вещи, да, Вэл говорил и вёл себя так, что хотелось упасть к его ногам и молиться - но, тем не менее, было глупо вот так взять и поверить, что он действительно Божество: тогда бы пришествие Нового Мира не повернули бы вспять так унизительно просто. И Сатана не был Сатаной, потому что - Ян знал - он не был сейчас в Аду. Перед ним был человек, человеком был и Вэл... а человеку не дано ничего изменить.
Ян ощущал себя горько разочарованным - однако в какой-то мере это всё только лишний раз подтверждало, что ничего хорошего в жизни ждать не приходилось. Просто... просто так здорово было надеяться, что... а, собственно, на что он надеялся? Новое человечество... свет, истина, забота друг о друге, и люди, которые не делают ошибок?
Кому как не ему было знать, что так не бывает.
- Зачем вам моя кровь? - спросил с тусклым любопытством. - Вы получаете удовольствие от употребления её?.. Странно. Я хочу сказать... я пробовал, однажды. Не слишком вкусно...

+1

4

Вы правда думаете, что я боюсь умереть... мистер Пауль?

- Мистер Пауль? - удивленно переспросил, поставил пробирку в держатель, предварительно закупорив горлышко. - Ты уже не называешь меня Сатаной? Видимо, эйфория по поводу нового мира исчезла? Чем тебя старый-то не устроил?

Вновь освободил пробирку, закупорил ее и поместил в переносной холодильник. Освободившееся место заполнила иная тара. Сам же Пауль отошел к стене, вытащил из кармана сигарету и закурил.

Вы получаете удовольствие от употребления её?.. Странно. Я хочу сказать... я пробовал, однажды. Не слишком вкусно...

-Ты куришь? - вопросом на вопрос ответил Пауль. - Кто-то не может без сигарет прожить и часа, а кого-то выворачивает от одного запаха. У всех разные вкусы. Как, впрочем, и цели.

Зажал сигарету между пальцев и приблизился к Яну.

- Не вкусно..., - чуть наклонился, чтобы подростку не пришлось слишком задирать голову. - Ты же управляешь кровью, зачем тебе ее пить. Но вряд ли ты не мог заметить, что кровь бывает разной. У одних - густая, как взбитые сливки, у других - жидкая и бессмысленная, как вода. Сахар, соль, медь, кальций - тысяча элементов наполняют ее вкусом, - с любовью посмотрел на руку Яна, из которой вытекала по трубам кровь. - И этот вкус неповторим. У каждого человека он разный. В нем содержится информация не только о живом существе, но и о его предках... о всех.

Медленно поднялся, обошел подростка и встал сзади. Откинул короткие волоса с шеи, провел  аккуратно пальцем по вене.

- А ты говоришь - не вкусно...

Пауль не видел, как в человеке течет кровь. Он просто знал, что вот здесь, вена, здесь аорта, здесь ряд мелких сосудов. Все эти знания почерпнуты из учебников, проверены в ходе практики. Но как же хотелось все это видеть... Осторожно снял перчатку и чуть надавил острым ногтем на шею. Нажим был нужной силы, поврежденный сосуд мгновенно откликнулся на пожелания, создав на шее подростка бардовую дорожку.

- Ты просто не умеешь это ценить.

Он аккуратно языком слизывал убежавшие капли, по-хозяйки, развернул голову подростка, чтобы удобнее было прикоснуться к самой ране. Из раны кровь была не такой, как в пробирке. Она была свежей, живой, более медной - но к этому вкусу Пауль уже привык.

На секунду оторвался от шее, но лишь для того, чтобы прошептать вопрос:

- Как ты управляешь способностью.

Он пил, наслаждаясь каждой каплей и стараясь прислушаться к своим ощущениям. Ожидаемой эйфории не было.. Была просто кровь, необычная чуть возбуждающая, но не более. 

Закатал рукав своей рубашки, чтобы добраться до того места, где лопнувшие на пожаре сосуды еще не закрасили тело в синюшний цвет. Он старался повторить действия Яна, старался лопнуть хотя бы один маленький сосуд, который выходит на поверхность. Но ничего.

С трудом удержаться, чтобы не прокусить вену на шее подростка. Быстро отстранился, вновь обошел его  Яна, быстро сорвал с его руки иглы, чтобы уже  оттуда вкусить кровь подростка. Но результата не было никакого.

Кровь не давала такого эффекта, на который рассчитывал Хакел. Можно было бы предположить, что переливание даст лучший эффект. Вновь отошел к стене, открыл свой чемодан и выполнил простейшие действия по определению группы крови.

Выругался... несовместимость. Сначала Вэл с его неподвластной способностью, теперь Ян.

- Да что ж вы за существа такие.

Взгляд сосредоточен, кажется, что он не просто раздевает подростка взглядом, а снимает с него слой кожи, раскладывает мышцы на волокна, распутывает сосуды, чтобы потом отдельно от костей и остальных элементов человеческого тела, рассмотреть, как действует эта система у подобных представителей не совсем человеческой расы.

Поддел острыми ногтями подбородок подростка, заставляя его приподнять голову.

- Как ты это делаешь?

Выставил вперед свою руку с загнутым рукавом.

- Лопни здесь сосуд! Я хочу видеть, как ты это делаешь!
То, что после ночных путешествий паренек мог не в состоянии что-либо делать, его не касалось. Даже мыслей о том, что подобное желание может привести к необратимым процессам для самого Пауля, у Хакела  не было. Лишь два пальца, впиявливающиеся в шею ребенка, были его гарантией, легкой подстраховкой. Хотя в состоянии гнева, в котором сейчас находился доктор, это тоже не имело никакого значения.

+1

5

- Ты уже не называешь меня Сатаной? Видимо, эйфория по поводу нового мира исчезла? Чем тебя старый-то не устроил?
Ян медленно, печально покачал головой. Сатане не было бы нужды приковывать его и забирать кровь из пробирки. Да и Ад вряд ли походил бы на обыкновенный жилой подвал... хорошо, допустим, не совсем обыкновенный, но значения это не имело.
Промокшая толстовка неприятно липла к телу, с мокрых волос стекали по лицу капли воды. Ян всё дрожал и дрожал, от холода у него поджались пальцы на ногах, губы побелели, а зубы тихо, мерно стучали. На краю сознания промелькнула мысль - через пару-тройку часов в таком виде он начнёт кашлять и наверняка заболеет, с его-то везучестью. Впрочем... какая разница, в самом деле. Заболеет или нет - в любом случае, умрёт он довольно быстро, судя по скорости, с которой утекала его жизнь по трубкам в пробирки.
- Вы хотите забрать её всю? - спросил он, будто бы в полусне, с той же улыбкой, стоило ему ощутить ноготь, надавливающий на шею. - Мою кровь? Хорошо... почему нет. Значит, вот так это кончится...
Кровь хлынула ему на шею - Ян довольно зажмурился: кровь была тёплая, ранку приятно жгло. Он послушно запрокинул голову, даже подался навстречу чужому горячему дыханию - лишь бы согреться, хоть ненадолго, хотя бы частично, пока холод не охватит его окончательно, пока окоченение не станет трупным.
Оказалось, что процесс выпивания кем-то твоей крови был очень... интимным. Было больно - и немного щекотно, и Ян поводил плечами, щурясь, и всё ещё улыбался, уже не пусто, а почти радостно. Он чувствовал, как стремительно слабел, голова снова начинала кружиться.
Было ли что-нибудь, о чём он сожалел? А... Вэл. И его поручение. Теперь, пожалуй, неважно было, являлся ли он в действительности божеством или нет - Яну просто хотелось бы увидеть его ещё раз, напоследок. Поблагодарить за вчерашний вечер, за то, что хотя бы на одну ночь позволил Яну почувствовать себя кем-то полезным. За всю ту потрясающую красоту пожара. За уверенность в том, что завтрашний день придёт и изменит существующий порядок. За тепло и за горечь, поселившиеся теперь в памяти огненными бабочками. За оказанное ему доверие... которого он не оправдал.
Возвращалась давняя знакомая - темнота. Она, похоже, не желала выпускать Яна из своих когтей надолго.
- Лопни здесь сосуд! Я хочу видеть, как ты это делаешь!
Он взглянул на Пауля, сонно моргнув. Лицо того ненавязчиво плыло перед глазами подростка.
- А?.. Мм. Так ты поглощаешь способности? Через кровь? Интересно... - мозг соображал медленно, неохотно, но всё же сумел натолкнуть Яна на верный путь размышлений, с учётом всего виденного вчера. Ян перешёл на "ты" только после всего этого ритуала с кровью. - Я ослаб... не могу сконцентрироваться. Дай... коснуться, - он вяло шевельнул пальцами левой руки. - Тогда покажу...

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-01 19:37:42)

+1

6

- Вы хотите забрать её всю? Мою кровь? Хорошо... почему нет. Значит, вот так это кончится...

- Твое согласие с любой ситуацией очаровывает,  - можно решить, что Пауль шутит. Однако с таким взглядом - не до шуток. - Сколько в тебе?

Оценивающе оглядел фигурку подростка. Так мясник рассматривает теленка, прикидывая, откуда отрезать кусок пожирнее.

- 30 - 40кг. От потери одного литра крови ничего даже тебе не будет. Я же набрал не более 30мл.

От него не скрылось, что мальчишку всего трясет. Замерз - ерунда. Сдохнет - отправится туда же, куда все остальные до него. Какие-либо сожаления о погибших Пауль не испытывал. Профессия несколько не та. С таким количеством онкологических больных, которые прошли через него, к смерти привыкаешь. Сочувствие - это тоже чуждо мужчине. Поэтому быть может он и брал на себя обязанности сообщать больным об их близкой смерти, не смягчая удара, а предпочитая описывать все, как есть.

Ему вообще мало была свойственна обычная человеческая забота. Он просто подчинялся ряду правил, мог быть нежным и внимательным, но равно столько, сколько надо для достижения целей. И появление в его доме этого подростка ничего в сущности не меняло.

- Замерз? -вытащил иглу и заклеил ранку. - Так разгони кровь, идиот!

А?.. Мм. Так ты поглощаешь способности? Через кровь? Интересно...

- Я не помню, чтобы позволял тебе так ко мне обращаться, - достаточно жестко оборвал он. Панибратство он не любил. По крайней мере сейчас явно не лучшее время переходить на подобное обращение. - А ты наблюдателен, как я  посмотрю.

Информацию о том, что подросток ослаб, лишь принял к сведению. Неужели вы думали, что он будет носиться с ним, как курица с яйцом?

Дай... коснуться,  Тогда покажу...

Фраза немного отрезвила. Не слишком ли многое Пауль ставит на кон? Ведь подросток не боится смерти, так что ничто не помешает ему совершить двойное убийство: сначала покончить с бизнесменом, а затем умереть и самому.

- Твоя способность, - он говорил медленно, будто размышлял. - Ты ведь можешь останавливать внутренние кровотечения. Так? Ты можешь удалять тромбы, очищать сосуды. Ты...

Без операционное вмешательство, без разрезов и без неприятных ощущений. И пусть сейчас медицина на том уровне, когда все действия врача отличаются ювелирностью, но дистанционное лечение - та ниша, которую занимают лишь мошенники. А сейчас есть возможность занять ее на вполне законных основаниях.. С этой способностью... С этой кровью. Выявить ее составляющие, использовать их для создания лекарств. И те болезни, с которыми приходится бороться комплексно, можно будут уничтожить с помощью всего одного препарата.

Думаете, что сейчас Пауль думал о других, больных людях? Нет.Его мысли - о процветании его клиник. Но так уж получается, что его клиника и больные люди взаимосвязаны. Так что в этом случае вполне можно прослыть заботливым человеком, хотя ему самому, в общем-то, плевать на этих людей.

Так стоит ли клиника того, чтобы рискнуть?

Пауль снял с одной из рук Яна ремни. Присел перед ним, чтобы видеть все: каждое движения парня, каждый взмах его ресниц. Вновь вытянул вперед руку.

- Давай. Я жду!

+1

7

- От потери одного литра крови ничего даже тебе не будет. Я же набрал не более 30мл.
Ян тихо, механически расмеялся: Пауль не ответил ни утвердительно на его вопрос, ни отрицательно, но в том, что он собирается действительно забрать всю его кровь целиком - или же убить иным способом - Ян почему-то не сомневался. Зачем сохранять ему жизнь? Ведь он и сам не против. Разве только Пауль захочет подержать его подольше для того, чтобы "кормиться" от него какое-то время - Яну вспомнились различные жуткие истории про вампиров - но потом-то всё равно наверняка от него избавится.
- Я не помню, чтобы позволял тебе так ко мне обращаться.
Склонил голову, вроде как виновато - тоже по привычке, укоренившейся ещё с детства: не спорить с взрослыми. Особенно, когда взрослые злы, пьяны или просто раздражены чем-то.
- Простите, мистер Пауль.
- Твоя способность. Ты ведь можешь останавливать внутренние кровотечения. Так? Ты можешь удалять тромбы, очищать сосуды. Ты...
Ян поднял глаза. Он никогда об этом не думал. То есть, конечно, понимал подсознательно, догадывался, что может это делать, но ему и мысли не приходило попробовать использовать способности ради чьего-то блага. Чьего-то спасения. Просто потому, что он не видел никаких гипотетических причин, почему бы вместо спасения не подарить человеку быструю смерть, чтобы окончить его страдания.
Он безразлично проследил за освобождением левой руки. Размял пальцы, крутанул запястье - мышцы затекли. Затем взглянул на предложенную ему руку. Обычным зрением, сначала. Потом - необычным. Сосуды проступили отчётливо, и секунд пять Ян просто очарованно наблюдал за тем, как медитативно текла по ним кровь. Осторожно прикоснулся к предплечью, невесомо повёл кончиками пальцев вдоль линии вен. Чуть надавил, будто бы пытаясь пробраться пальцами под кожу. Сделал глубокий, судорожный вдох, собирая расплывающееся в неизвестные дали сознание в одну точку. Тепло чужой кожи, тепло пульсировавшей под ней жизни влекло его, манило, как магнитом, и он едва удержался от того, чтобы прижать чужую руку к своему лицу и уткнуться в неё щекой.
А потом он резко, рвано выдохнул весь набранный так кропотливо воздух - и усилием мысли послал накопленный сгусток воли туда, где под пальцами его бился чужой пульс.
Вена взбрыкнула, потянулась к его пальцам - неощутимый узел из крови, завязанный им только что, под давлением его воли начал расти, и за считаные доли секунды вену всё-таки удалось порвать. Ян обессиленно откинулся на стуле, из-под полуприкрытых век блаженно наблюдая за внутренним кровоизлиянием в руке Пауля.
Ему ведь не сказали, какой конкретно сосуд надо лопнуть.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-01 21:34:59)

+1

8

Пауль следил за каждый движением подростка. Видел, как сузились его глаза, когда он, видимо, иначе начинал воспринимать человеческое тело.  Проследил за движениями его пальцев по своей руке. Сейчас бы отпрянуть и остановить опасные действия. Но Пауль смотрел завороженно. В конце концов даже за Яном перестал следить, наблюдая, как натягиваются края сосуда, и чувствуя весь этот процесс. Каждой клеткой чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет. И в то же время он был не в состоянии оторваться. И лишь когда кожа начала набухать, а под ней стало расплываться пятно, понял, что слишком далеко зашел.

Лучший выход - самый простой. Вдарить по морде подростка, целясь в висок, чтобы он больше ничего не смог подобного сделать. На все ушло  несколько секунд. Еще несколько секунд просто нависал над ним, раздумывая, а не прикончить ли этого альбиноса, чтобы обезопасить и себя от соблазнов, и его от подобного использования способности.

Рука было потянулась к хрупкому горлу Яна, хотя Пауль все еще сомневался, стоит ли действовать грубо или лучше вколоть мальчугану парочку препаратов.... Еще неизвестно, чем бы закончились эти размышления, если бы не телефонный звонок.

- Аргетис, да, доброе утро! - Зажал телефон плечом, сложил приборы.
- Слышал, что в городе творилось? Да.. планирую организовать аукцион, - впрыснул из кольца анестетик, смочив край платинового когтя, и чуть разрезал руку, давая накопившейся крови стечь. Тут же быстро наложил повязку, закрыл ящик и, взяв его, стал подниматься к двери.
- Выделишь своих людей? - чем ближе Пауль шел к двери, тем слабее горела лампа в комнате. А как только за ним захлопнулась дверь, подвал погрузился в полную темноту.

Отсутствовал Пауль не долго. Ровно столько, чтобы договориться с сотрудниками Аргетиса о встречи, чтобы дать своим людям указания по подготовке концерта и аукциона в поддержку города. Несмотря на то, что все эти мероприятия требовали приличных вложений, они всегда окупались. Так что и те, в чью поддержку они проводились, имели свой доход, и Пауль имел приличные дивиденды. Лишь бизнес - ничего более. В этом мире все решают числа, а не эмоции.

Он понимал, что некоторыми вопросами придется заняться лично. Поэтому и звонил, позволяя где-то смягчать свой голос, где-то, наоборот, делать его более жестким. В конце концов  вскоре все основные моменты были улажены и целая система из большого штата работников начала функционировать.

Проходя мимо кухни, заглянул в холодильник и кинул первое, что попало под руки, на скатерть. Что там было.. хлеб, орехи, головка сыра, шоколад, сок. Сок, конечно же, морковный. Все это завернул узлом. Дошел до своей комнаты, выудил из какого-то дальнего угла шелковую рубашку. Рубашка была почти новой. Точнее не так: Пауль одевал ее лишь однажды - когда получал ее в подарок от одной из своих пассий.
Сейчас он вряд ли даже вспомнит ее имя... Помнит только, что это была эффектная брюнетка, с ногами .. нет, не от ушей, а от груди третьего размера. Познакомились на какой-то светской вечеринке. Девушка была образована, интересна и в постели активна... Через несколько месяцев близкого знакомства он ее отправляет на Гавайи.. Естественно, одну - с его болезнью по солнечным курортам не летают. Вот оттуда она и привезла ему в подарок эту шелковую рубашку ядовито-зеленого цвета с ярко-красными пятнами, которые должны обозначать то ли цветы, то ли клювы каких-то местных птиц- кто их разберет. А еще привезла воспоминания о жарких мальчиках с этого острова. Данную информацию Пауль получил чисто случайно. Просто девушка не очень удачно выбрала время вручения подарка - когда он как раз был наполнен телепатической способностью. Нельзя, правда, сказать, что он сам сохранял верность. Однако он не врал и не пытался как-то оправдать свои измены. А она пыталась - за что и была отправлена восвояси.. И вот рубашка - это все, что от нее осталось.

Пауль сложил в угол принесенные вещи, отстегнул парнишку от стула и вновь направил на него струю воды, чтобы тот пришел в себя побыстрее.

Дождавшись, когда взгляд ребенка приобретет более-менее осмысленное выражение, предупредил:

- Еще раз сделаешь такое, - махнул на свою руку, - буду обливать тебя кипятком.. и смотреть, как медленно вспучивается на тебе коже.
- Переоденься и перекуси, - указал в угол, где лежал принесенный им узелок. Сам же вновь отошел к стене и закурил, наблюдая за действиями подростка.

Отредактировано Пауль Хен Хакел (2014-06-26 15:38:49)

+1

9

Отдых, полученный искусственно, длился слишком мало. Ян проснулся всё ещё слабым, всё ещё больным - голова гудела, и двигаться было трудно. Тем не менее, он вновь бессмысленно улыбнулся Паулю в ответ на предупреждение, кивнул:
- Простите, мистер Пауль, - заученная наизусть фраза, что-то машинальное, механическое, Ян твердил её на протяжении всей своей жизни, как робот, меняя только имена и обращения. - Я больше не буду.
Я буду хорошим, я буду послушным - он не спорил, он обещал это всем, кто от него это требовал, даже если угрозы его не пугали, не отстаивал свою точку зрения, когда она у него вообще имелась, не хамил. Взрослым было ведь виднее, как с ним обращаться, не так ли? Так что он повторял эти слова, виновато кивал головой, делал всё, что ему велели - а ночами он видел кровавые сны, и то, во что эти сны могли вылиться, демонстрировало произошедшее в конце концов с его отчимом. Просто иногда... иногда послушный Ян засыпал, а вместо него просыпался кто-то другой. Кто-то, слушающийся, в основном, только себя - или, как в случае со вчерашним пожаром, того, кто покажется ему наиболее... достойным.

Он с усилием слез со стула и пошёл переодеваться. Расцветка рубашки ему даже понравилась - не белая, и на том спасибо - а вот материал вызвал секундное сожаление: шёлк не согревал ничуточки, скользил и ощущался каким-то чужеродным, ни капли не лучше мокрой толстовки. Ян переоделся торопливо и стал жадно пить сок - в горле до сих пор было сухо, как в пустыне, и горько от осевшего там ещё вчера дыма. Он не любил морковь - но был приучен и к тому, чтобы в еде не привередничать, если только речь не шла о каком-то сильном для него аллергене. Съел шоколадку, погрыз немного хлеб - или, точнее, поклевал, что называется - и завязал остатки обратно в скатерть, полагая, что еду стоит поберечь на будущее - вряд ли, рассудил он, его будут кормить часто. Умирать от голода было бы... мучительно. Очень. Ян предпочёл бы какую-нибудь другую смерть, если ему дадут возможность выбирать.
Поев, он с вежливым вопросом в глазах уставился на Пауля - в ожиданиях дальнейших распоряжений: он не знал, почему всё ещё жив, и не знал, что тот ещё планирует с ним сделать - это вызывало некоторый смутный интерес, но едва ли беспокойство.
Ему вдруг пришла в голову одна мысль, и он спросил:
- А вы спите в гробу? И вы, похоже, не очень любите солнце, да? А серебро? - это Ян не глумился, а всего лишь хотел узнать, сколько в сказках про вампиров правды.
Всё ещё было холодно, и Ян обнял себя руками: разогнать кровь быстрее сейчас, когда "отходняк" ещё не прошёл, потребовало бы слишком много усилий.

+1

10

Он следил за ребенком, периодически делая затяжку, стряхивая пепел на стоящую на столе пепельницу. Несмотря на то, что рядом стоял стул  - не садился. Просто в этом положении было удобно наблюдать.
Отметил бережливость подростка. Или его предусмотрительность? Черт его знает, что было в голове этого альбиноса. С подобным возрастом Пауль если и имел дело, то только по работе. А с учетом того, кто являлся его пациентами, то в основном общаться приходилось с родителями. Роль подростков - просто сдать анализы. Другое дело 18-летние девушки, которые выглядели намного старше и требования к этой жизни имели соответствующие. Даже в свое непредсказуемости они были предсказуемы. А здесь.. и вот что прикажите делать с этим нечто?

Вопрос о том, на фига ему вообще теперь нужен этот подросток, все еще вставал. В голове прокручивал сотни вариантов, но ни один из них не устраивал.

Оставить здесь в качестве источника крови? И кто знает, возможно через 15 - 20 лет его лаборатория может выявить спасительный компонент, который может помочь людям. Но 20 лет держать в подвале подростка, который со временем превратится во вполне взрослую осыпь, это даже для Пауля было слишком.

Кровь Яна не  годилась для переливания крови, так что вряд ли Хакел смог бы проверить теорию, что прямое донорство способно активировать любую способность.

- Почему же твоя кровь не действует? - он не заметил, как задал вопрос вслух.

Раньше подобного не было.Связано ли это с особой фазой луны или с чем-то еще? Почему в один вечер он перестал воспринимать способность...именно способность мужчин? Раньше такой проблемы не было и Хакел с удовольствием пил и мужчин, и женщин. Что же случилось сегодня? Почему новые способности оказались закрыты?

Казалось, ответ был на поверхности. Но Пауль не мог его найти.. Не мог поверить в такой провал.

Так что же оставалось делать с этим подростком? Убить?

Мир бизнеса был достаточно жесток, и все-таки к такому методу сам Хакел прибегал редко. Куда проще действовать по традиционному пути: закачаться способностью, обработать мозг проблемного донора и выгрузить его где-нибудь на окраине города. Далее события развивались всегда по обычному сценарию: человека находили, возвращали в семью, но он ничего не помнил. Правда, был один случай, когда Пауль немного перестарался и у его бывшего заключенного поехала крыша. Родственников не нашли, а совет города прикрепил умалишенного к клинике Хакела, откуда тот пациент отправился в один из европейских филиалов.

Что ж.. со всеми бывает и от этого никто не застрахован.

- А вы спите в гробу? И вы, похоже, не очень любите солнце, да? А серебро?

Вот уж чего-чего, а этого вопроса Хакел не ожидал. От неожиданности даже подавился дымом.

- С чего ты взял? - откашлявшись, поднял глаза на подростка.  А когда понял ход мыслей ребенка, рассмеялся.... Смеялся долго.. Почти до слез.

- Ага... в гробу.... Серебро.. нет, не боюсь.. Наоборот, люблю нашпиговывать им тела молодых красавиц, распятых на кресте.

Даже улыбнулся этим мыслям. И плевать, как это выглядело со стороны. Идея понравилась,а это значит, что не мешало бы в ближайшее время ее опробовать.. Хотя, черт! Кто же на такое пойдет.. даже в элитном борделе были свои правила, в которых запрещалась портить шкурки местных львиц. Почему-то от этой мысли вновь испортилось настроение.

- Откуда ты такой.. осведомленный? - фильтр успешно догорал и Пауль потушил сигарету о пепельницу. - Мать, отец, другие родственники имеются? Давно ли такое творишь?

Вопросы заданы не из праздного любопытства. Вопрос о том, что делать с ребенком, все еще стоит.

+1

11

Пауль смеялся искренне и долго над его вопросом. Ян - он вернулся на стул и сел там, прижав колени к груди и опираясь на них подбородком - смотрел на него неотрывно, чуть опустив белые ресницы, наблюдал за волнениями крови изнутри, слушал сердце. Ему нравилось, когда люди рядом с ним смеялись, хотя причину веселья уловить он мог крайне редко. Вот и сейчас - слова о крестах и красавицах не понял, и не смог определить, были ли они шуткой, но счёл неплохим знаком уже то, что доктора (мистер Пауль был доктором? Он на него походил, во всяком случае) он хотя бы мимолётно порадовал.
- Мать, отец, другие родственники имеются? Давно ли такое творишь?
Он отвёл взгляд. Надо сказать, вопрос этот - во всяком случае, первую часть - задавали ему нередко, но от него до сих пор веяло на Яна какой-то неуловимой, давней грустью. Это было - словно заглядывать каждый раз в свою душу и обнаруживать там, вопреки всем смутным надеждам, лишь остатки старой фоновой боли, уныло плещущиеся в волнах Пустоты.
- Мамы нет. Отца тоже... хотя, может быть, он есть где-нибудь, я не знаю. Я никогда его не видел. Есть дядя и дворюродные братья и сёстры. Не здесь... не в этой стране.
Он помолчал немного. Потом вновь вскинул на Пауля глаза. Почему-то ему показалось вдруг, что вторая часть вопроса касалась того, как давно он начал убивать - но затем он решил, что мистер Пауль не мог этого знать.
- Что вы имеете в виду под тем, что я "творю"? Как давно управляю кровью? Я не помню... сложно сказать. Сперва я начал её видеть, с самого детства. Потом... научился делать больше. По мелочи. Двигал капли, мог понемногу управлять ею в собственном теле, не осознавая этого. Это было больше как интуиция, или, может, рефлекс. Потом... однажды я испытал... на другом человеке, - он закрыл глаза, восстанавливая в памяти события той ночи, после которой полиция нашла его наутро лежащим в обнимку с трупом отчима. - И стал развивать это, совершенствовать... Вот и всё.
Из осторожности, он никогда не выдавал и трети подобных откровений посторонним людям. Но, раз уж он был уверен, что в любом случае не жилец, да ещё и раз мистер Пауль сам был не чужд понимаю способностей - терять было, в сущности, нечего.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-02 21:27:41)

+1

12

От него не укрылась грусть ребенка, которую подтвердили и его слова.

Мамы нет. Отца тоже... хотя, может быть, он есть где-нибудь, я не знаю. Я никогда его не видел. Есть дядя и дворюродные братья и сёстры. Не здесь... не в этой стране.

Это была, скажем честно, хорошая новость. Вообще Паулю, наверное, везло на таких. Будто каким-то внутренним чутьем он мог определить ненужных людей и использовал их по-максимуму.

- Значит, искать в ближайшее время тебя никто не будет, - в интонации нет никакой радости. В принципе, все это было до страшного предсказуемо. Так что Хакел просто продумывал возможные действия, возможные последствия и, конечно же, возможные выгоды.

К сожалению, последних было не так много. И это при том, что в его руках было существо с уникальной способностью. Вот только толку-то от него?

Это было больше как интуиция, или, может, рефлекс. Потом... однажды я испытал... на другом человеке,

Чертовы интуиты. Никаких знаний, никаких умений. К ним еще присоединялась категория людей, которые где-то что-то слышали, но где и что - не помнят. Вот и экспериментируют. А врачам потом разбирать результаты этих экспериментов. И хорошо, если пациент сразу во всем признается. Так ведь есть те, кто скрывает, задавая шараду за шарадой и заставляя тратить время не на лечение, а на решение загадок.

- Что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это для человека не обернулось.

И стал развивать это, совершенствовать... Вот и всё.

Что-то не сходилось во всем этом. Пауль некоторое время молча рассматривал подростка - почти что ребенка, если учитывать его внешность.

-Маленький убийца, - чуть нараспев произнес он, будто раздумывая, стоит ли награждать ребенка этим эпитетом. - Убийца, - решение было принято, к тому же теперь все встало на свои места. - Сколько на твоем счету человеческих жизней? Ты ведь и меня готов был убить, там, на улице.

Воспоминания от ощущений, когда разрывается в груди сердце, до сих пор были живы. Да что уж далеко заглядывать. Достаточно снять перчатку, чтобы увидеть творение рук этого маленького чертеныша. Хоть Пауль и действует руками, однако каждое движения пальца отдает тупой болью. Тупой - потому что действует пока еще лекарство. И ему придется его употреблять, пока сосуды полностью не восстановятся.

- Я вот только пока еще не понял - ты дурак или просто идешь заданным ранее курсом? - он не подходил к Яну. Так и стоял, облокотившись на противоположную стенку. - Если ты был так слаб, как пытался изобразить, то вполне бы мог лопнуть самый маленький сосудик, который лежит под кожей. Стенки тонкие - дотянуться - пара пустяков. Нахрена тянул вену: она же глубже, да и стенки там толще. Решил довести до конца недоделанное у бара?

Все это можно было, конечно, перевести в шутку, вот только Пауль не шутил. Он вообще редко шутил, особенно когда речь шла о делах, о его делах. Хотя посмеяться любил, потом, когда выходил победителем.  За свою жизнь он многое прошел. И болезнь, которая буквально на 10 лет заточила его в одной комнате этого дома. И первые самостоятельные шаги в огромном бизнесе, который остался от отца. Были и покушения - как же без них. Если человек поднимается выше, если ему сопутствует успех, то обязательно найдутся те, кто будет стараться низвергнуть его с вершины. Пауль же устоял, где-то превратив своих врагом в союзников, а где-то просто избавившись от них их же методами.

- Может сдать тебя полиции? - это был еще один путь, о котором он вначале на подумал. Хакел не сомневался, если капнуть как следует ( а он и его ребята помогут госструктурам получить нужные сведения), то за малышом, вполне возможно, тянется длинный путь смертей. Ну а паранормальность всегда можно обернуть во что-то привычное для обычных людей и для Закона. - А я бы приходил к тебе раз в неделю.

Звериный оскал наталкивал на вполне определенные мысли о целях подобных визитов. Вот только была одна маленькая проблема - вряд ли какая тюрьма сможет удержать того, кто обладает такой способностью.
От идеи пришлось отказаться.

Очередной ход мыслей прервал звонок. Помещенный в карман брюк он неслышно задрожал, прижатый тканью к бедру мужчины.

Достал телефон - это был его обычный, рабочий смартфон - не тот, который был с ним в баре. Звонки с того телефона можно было проигнорировать. С этим же гаджетом подобное нельзя было допустить, особенно если звонок был сделан в рабочее время. И тут уже не важно: на своем ли ты месте или отдыхаешь где-то. Отвечать надо всегда. Исключения лишь составляют ситуации, когда реальный разговор важнее телефонного. Это правило часто спасало Пауля, позволяло ему вовремя узнавать и реагировать на различные ситуации.

Достаточно спокойно выслушал отчет о состоянии больной. Хотя утешительного там не было ничего. Пациентке, 60-летней женщине, делали пересадку желудка. Год было все в порядке. Но вот снова рак заявил о себе, поразив не только новый орган, но и выйдя за пределы серозной оболочки желудка. Химиотерапию выдерживала с трудом, но держалась. 7 курс лечения. Улучшений нет. Они и без того выиграли для нее лишних 8 лет. С таким-то диагнозам даже за пересадку не каждый врач возьмется. Его клиника взялась. Но смерть не обманешь.

- Проводите сегодня все, согласно расписанию, - обрывать курс лечения или нет - это должна решить ее семья. - А на завтра договорись о встрече с ее мужем на первую половину дня.

Это семья не была богатой. Скорее - со средним достатком. Но они тоже были клиентами клиники.

-Знаешь, почему запрещают эвтаназию?  - вдруг спросил Пауль. - Нет, разный гуманизм - это лишь так.. информация для дурачков. Просто смерть никому не выгодна. Жизнь обходится дороже ее обладателю, и она же приносит приличный доход тем, кто в ней заинтересован. Человеку нужна одежда, еда, ему нужно где-то жить и чем-то заниматься. И на все это уходят деньги. Часть из них оседает в карманах бизнесменов, часть - идет в государственную казну. Представляешь, сколько людей способен обеспечить один человек. Со смерти лишь ритуальные компании могут что-то поиметь.. И то, единожды. Нам, врачам, в этом плане везет больше. Жизнь человека бесценна, но она тоже измеряется в определенной денежной сумме, которую человек готов потратить на свое здоровье. Так что запрет на эвтаназию - ничто иное, как заговор тех, кто хочет получить прибыль от жизни.

Однако все это лишь лирическое отступление, которое никак не решало проблемы с подростком.

- Так что же мне с тобой делать?

Оторвался от стены, обошел подростка и встал сзади.

- Отпустить? Сдать полиции? Или позволить тебе умереть? - облокотился на спинку стула Яна. - Как я понял, ты не боишься смерти...Забавно. А вот я никогда не видел смерть. Не видел ее, как зритель, - поправил себя. - Постоянно, как только вижу ее лапы, приходится что-то делать, создавая видимость того, будто спасаю человека, хотя прекрасно понимаю, что в большинстве случаев, это пустое. Смерть все равно возьмет свое.

- Так что будем делать? - провел по шее подростка кольцом. Нет, не острием, просто скользил по теплой коже холодным металлом. Наблюдая, как кожа покрывается мелкими пупырышками.

Отредактировано Пауль Хен Хакел (2014-06-03 11:25:19)

+1

13

- Маленький убийца.
Ян вздрогнул, открыв глаза. Убийца... он никогда так себя не называл, даже мысленно. Он знал, что он делает, он отдавал себе отчёт в том, кем является по сути - но предпочитал обходиться без внутренних ярлыков.
Но то, от чего он вздрогнул, не было совестью - понятия морали у Яна были настолько размыты, что даже не видел в своих действиях ничего особенно плохого. Ведь совершали люди и большее зло. Ежедневено, ежечасно, ежесекундно... Просто это было... неожиданно со стороны Пауля.
- Если ты был так слаб, как пытался изобразить, то вполне бы мог лопнуть самый маленький сосудик, который лежит под кожей. Стенки тонкие - дотянуться - пара пустяков. Нахрена тянул вену: она же глубже, да и стенки там толще. Решил довести до конца недоделанное у бара?
Вяло повёл плечами. Он не стал объяснять, что довольствоваться мелким сосудом просто не имело никакого смысла для него: всё равно, что полениться и сделать домашнюю работу на четвёрку, когда ты знаешь, что мог бы сделать её на пять.
Он всё ещё думал об этом: "маленький убийца".
Он думал о багровых цветах, распускающихся в тёмных переулках его стараниями. Думал о музыке смерти, не слышной больше никому. Думал о красных пятнах тепла, растекающихся по его рукам, о восторге, который он испытывал при этом.
- Смерть все равно возьмет свое.
- Да, - он кивнул. - Возьмёт...
"Убийца... Значит ли это, что я - орудие Смерти? Исполнитель её воли в этом мире, один из многих?"
Он молчал ещё с полминуты, собираясь с мыслями и не отвечая на вопрос. Перед его глазами всё ещё цвели кровавые пятна Роршаха.

Наконец, рассеянно глядя куда-то пространство, он заговорил, тихо и монотонно, словно бы обращаясь не к Паулю, а ещё к кому-то - то ли к самому себе, то ли просто в никуда. В этот момент Ян выглядел так, будто впал в транс.
- Тот человек... первый, испытавший мою силу на себе... я не хотел его убивать. Была ли это случайность?.. Я не знаю. У меня не было намерения лишать его жизни. Он заботился обо мне. Он был единственным моим близким человеком после смерти мамы. Он любил меня... во всяком случае, моё тело, но я и за это должен быть, наверное, благодарен. И в ту ночь... он не сделал мне ничего особенно плохого. Ничего такого, что вышло бы за рамки нашего... общения. Мне было больно, да... но я его не винил. Я не испытывал к нему злости или ненависти. И страха не испытывал тоже. Просто обычно он... не любил, когда я был лицом к нему в постели. Ему не нравились мои глаза - никому не нравились. Он... я думаю, он подсознательно догадывался, что может произойти, если я буду смотреть на него слишком долго, слишком пристально. И в ту ночь - я смотрел, потому что он изменил своему правилу. Я смотрел, и я видел его изнутри, видел энергию, наполняющую его. Это было не просто сплетение вен и артерий, не просто часть человеческого организма. Это была целая жизнь, заключённая в оковах человеческого тела. И я слышал зов этой крови, зов, которому нельзя было сопротивляться. Так что - я освободил её. Я соединил свою волю с волей крови. Я даже не помню, что именно я сделал - но он страшно кричал, наверное, ему было очень, очень больно перед смертью. О... он умирал мучительно. А я слушал эти крики... наблюдал его агонию... и мне было так хорошо. Как будто вместе с кровью освобождался я сам - бабочка, расправившая крылья. В тот миг я наконец-то был частью этого мира, как вчера - на пожаре. Я чувствовал себя... правильно. Так, словно совершаю нечто, что мне предназначено. И после, когда я выходил на улицы и искал... новую Музу... это были лучшие моменты моей жизни.

Ян облизнул губы, пересохшие за время долгой речи. Взгляд его снова сделался присутствующим - он вернулся в настоящее. Посмотрел на Пауля, улыбнулся ему и заключил:
- Да, вы можете сдать меня полиции. Теперь я рассказал вам, и у вас есть, можно сказать, моё признание... Но что это даст? Я согласился бы на тюрьму, пожалуй, потому что я всегда знал, что это может кончиться именно так. Я не думаю, что протянул бы там долго - но это неважно. Но если будет суд, если они спросят меня - я расскажу им то, что рассказал вам сейчас, и меня сдадут в лечебницу. Мне будут давать лекарства, будут копаться у меня в голове, чтобы в конце концов там не осталось ничего моего. Заберут у меня красную краску, запретят рисовать мертвецов - вряд ли сочтут это полезным для моего "лечения". И я буду тупеть, я потеряю единственное, на что хоть как-то способен - возможность творить красоту. Для чего я тогда буду нужен? Нет... мне не нравится этот вариант. Может быть, я тогда решу сбежать... но вряд ли. Скорее - лишу себя жизни. Вы можете дождаться этого - а можете сократить путь и убить меня уже сейчас. Я не боюсь смерти... но я и не желаю её, если вы об этом. Я знаю, что она придёт в положенное ей время, и не буду сопротивляться - но, прежде чем это время придёт, я хотел бы... узнать этот мир немного получше. Мне нравится Искусство, и мне хотелось бы убедиться, в самом ли деле представляет оно ценность. И представляю ли ценность я. Для чего-то я ведь есть... такой? Для чего-то мне дана сила, для чего-то мне дано дышать, ходить, наблюдать. Я не знаю, для чего. Я не уверен, существует ли вообще причина.
Он пожал плечами, и глаза его потускнели, пустота вновь наполнила их, и Ян опять стал напоминать живую куклу.
- Вы верите в Судьбу? Я - верю. И если вы, мистер Пауль, станете её посланником для меня... я приму любое ваше решение.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-03 16:09:20)

+1

14

Он слушал исповедь, складывая фрагменты, составляя из них целую картину. Так всегда было, когда пациентов "прорывало". Вот только сейчас Ян не был его пациентом, поэтому он мог позволить себе то, что не позволял в кабинете - в очередной раз достать сигарету и закурить.

О том, что то мужчина принуждал подростка к соитию, - стало ясно сразу. Скорее всего Ян на момент совершения всех этих действий был несовершеннолетним. Хотя с его-то внешностью, он и сейчас не особо на взрослого тянул. Педофилию мужчина не одобрял. Со всеми своими "тараканами" и сексуальными заморочками, связь с молодняком он старался не допускать. Старался, потому что хрен разберешь этих девах, которые выглядят на 30-ть, хотя по паспорту у них быть может и 20-ка не наберется. По крайней мере насильником Пауль не был. И это была официальная точка зрения. Ну а если что и бывало, так все это слухи, интриги и клевета, не имеющая доказательств. А нет доказательств - нет и дела. К тому же кто из нас по молодости лет не грешил?

Он слышал признание, вынося мысленно диагноз.

Конечно, человек, желающий нового мира, человек, способный и пытающийся убивать... Он видит кровь и пытается дать ей свободу. Пауль не был психиатром, но уже мог представить, какое лечение понадобится этому больному.

- Для сумасшедшего ты слишком здраво рассуждаешь, - вынес свой вердикт. А еще до боли (если бы Пауль вообще был бы в состоянии испытывать эмоциональную боль) знакомы были эти слова о принятии смерти и о желании насладиться жизнью до того, как Косая заберет. Что ж, возможно, Ян и не относился к числу онкологических больных, но учитывая его комплекцию, цвет волос, а так же вкус крови и множество других не значительных, с первого взгляда, но очень важных симптомов, можно сделать вид, что со здоровьем у ребенка не все в порядке. Причем речь идет о наследственных заболеваниях, которые не лечатся. А это значит, что долго он не протянет. И он это знает, поэтому и хочет насладиться жизнью.

Вот только быть его очередной убиенной музой Хакелу как-то не очень-то хотелось.

- Ценность крови лишь тогда, когда она бежит по капиллярам и находится в сосудах внутри тела. Все остальное - ерунда. Ты ошибаешься, - сделал глубокую затяжку и пустил облако дыма вверх. - Кровь не просится на свободу, потому что свободна она только внутри человека. Она может течь медленнее, а может нестись в головокружительной гонке, рождая в нас жар, страсть.  Ее напор способен завести даже остановившееся сердце. Но стоит ей вытечь из ранки, - приблизился к подростке, взял его руку, зажав предварительно сигарету  между безымянным пальцем и мизинцем, освобождая таким образом остальные пальцы.  Большим пальцем нажимает на незаметный рычаг на кольце, смачивая острие когтя антисептиком и делая небольшой надрез на запястье паренька,  - как она тут же теряет свои свойства и подчиняется элементарным правилам притяжения.

Вновь отошел в сторону.

- И даже твоя способность ничего не сможет изменить. Кровь, покинувшая тело - это всего лишь скоропортящийся продукт. Вода с набором химических элементов, которые исчезают под действием света, воздуха. Ты удивишься, когда узнаешь, сколько химикатов в нее приходится добавлять, чтобы она была пригодна для переливания.

Вы верите в Судьбу? Я - верю. И если вы, мистер Пауль, станете её посланником для меня...

- Стать посланником? Ты серьезно? - затушил окурок. Кажется, сегодня он курит больше, чем всегда. И эта ситуация не нравилась. - Хочу тебе напомнить, что ты пытался меня убить. Что тебе помешает повторить это еще и еще раз, когда на тебя найдет вдохновение?

- Ты мог бы спасать жизни, но выбрал роль носителя Смерти. А между тем со своей смертью не спешишь, отдавая свою жизнь в мои руки?

Сел в кресло, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замке перед лицом.

- Вот только я не убийца. Но с удовольствием бы посмотрел на то, какова она, смерть в качестве стороннего наблюдателя. Готов принять любое мое решение? Но мне нужны гарантии твоей преданности, твоего послушания,в конце концов. Сможешь ли ты мне их дать?

+1

15

Ян только покачал головой на все эти рассуждения о крови. Пауль говорил, как ходячий учебник естествознания для средней школы. Все доктора звучали именно так - может быть, это было у них обще-профессиональное. Он подумал было, стоит ли вообще вступать по этому поводу в полемику - но отчего-то ему хотелось довести своё откровение с этим человеком до конца: редко случалось, чтобы он хоть с кем-то был так искренен. Обыкновенно он замыкался в себе каждый раз, когда речь заходила о нём, о его взглядах. Но ведь это совсем не значило, что ему не нужно было выговориться хоть раз. Выговориться... и быть выслушанным.
- Всё, что вы говорите... конечно, это правда, - начал он. - Набор химических элементов, "скоропортящийся продукт". Просто это - ваша правда. Вы ранее говорили мне о разности вкусового восприятия... Это то же самое. Кто-то видит в картине в музее использованные художником краски, технику мазков, толщину кисти. А кто-то - воспринимает сюжет картины как единое целое. Я думаю... я думаю, что именно по этой причине вы не можете перенять мою способность полностью. Вы не слышите её. Не чувствуете. Не придаёте ей другого значения, кроме как функционального... А между тем культ крови не зря был распространён ещё в древние времена... как мне кажется, - он ещё раз неловко пожал плечами, как бы извиняясь за такое непрошенное высказывание своего мнения. - А может быть, всё гораздо проще, и всё дело в том, что вы взяли мало моей крови...
Он устало опустился щекой на собственные острые колени, крепче прижав их к себе всё в той же попытке согреться. Пальцами одной руки он коснулся свежего пореза на другой, задумчиво нарисовал маленький красный глаз у себя на запястье, не глядя.
- Какие гарантии вы хотите? Я не убью вас - пока мыслю, как вы выразились, "здраво". Просто потому, что мне нет в этом нужды. И я буду послушен - потому, что меня к этому приучили. Но кто может гарантировать, что я не стану применять своих способностей против вас, если мне захочется это сделать? - Ян поднял голову. - И почему я должен эти гарантии давать, если мне всё равно? Хотите ли вы увидеть мою смерть, хотите ли вы продлить мне жизнь и использовать для каких-то своих целей - это решать вам, а не мне. Я сказал, что приму любое решение - и это действительно так. Знаете... как мифы о посмертии в Древнем Египте. Там верили, что человек, представая перед Богами, кладёт на одну чашу Весов Истины своё сердце, а на другую помещается перо богини Маат, и дальнейшая судьба его зависит от того, какая чаша перевесит. Я взвесил вам моё сердце, как оно есть - а в ваших руках перо Правды, и судить вы будете по своей мерке. Мне больше нечего сказать.

+1

16

Они оба по-разному подходили к одному и тому же вопросу. Просто рассматривали его с разных сторон.

Кто-то видит в картине в музее использованные художником краски, технику мазков, толщину кисти. А кто-то - воспринимает сюжет картины как единое целое.
Лишь покачал головой.

- От того, что кто-то воспринимает частями, а кто-то целостно - люди не умирают. Ты не находишь? Человек - вот это произведение искусство. Пусть несовершенное, но все же.. Ты видишь кровь. А я вижу множество других мазков. Мешки под глазами, синева в уголках губ, лопнувшие сосуды в глазах.. В общей картине это может быть даже привлекательно. Вот только на деле нет ничего хорошего в этих "мазках". А знаешь, в чем еще проблема. Что в большинстве случаев кровь либо является виновником болезней, либо является их зеркалом.

Я думаю... я думаю, что именно по этой причине вы не можете перенять мою способность полностью. Вы не слышите её. Не чувствуете. Не придаёте ей другого значения, кроме как функционального..
- Все может быть, - глубокомысленно произнес Пауль, внимательно слушая подростка. Он любил искусство. И эту любовь привила ему мать. Пока одни детишки играли в песочницах, нежились на пляжах. Он, отрезанный от другого мира толстой шторкой и прикованный к кровати сотнями проводков, слушал Баха, Вагнера, смотрел балет. Он вполне сносно играл на фортепиано, скрипке и гитаре. Он учился составлять букеты и комбинировать цвета. Потом, когда появилась возможность покидать кровать, его учили танцам. Он научился ценить прекрасное. Но вот только ни внимание родителей, ни внимание педагогов не смогли заменить тех обычных шалостей, на которых вырастают дети.

И вот сейчас молоденький пацаненок рассуждает об искусстве. Это было... забавно.

А может быть, всё гораздо проще, и всё дело в том, что вы взяли мало моей крови...

Что-то подсказывало, что мальчик не шутит. Пауль сам приходил к мнению, что все дело в этой крови и состоянии подростка. Тот слишком устал, кровь требовала обновления. Быть может, если дать ему время восстановиться, все преграды спадут и Хакел сможет ощутить эту новую способность. Попробовать, конечно, стоило. Но нужно было ли рисковать?

Какие гарантии вы хотите? Я не убью вас - пока мыслю, как вы выразились, "здраво". Просто потому, что мне нет в этом нужды. И я буду послушен - потому, что меня к этому приучили
Оставалось только усмехнуться. О да, "приучили" и "здравый смысл" - слишком тонкая грань, которую легко перейти. Стоит лишь дать лишь небольшой толчок, и человек способен слететь с катушек.. Человек! А кем было существо, сидящее перед ним - неизвестно. Маньяк, которого сдерживает лишь то самое "приучили" и здравый смысл?

Слишком все это ненадежно.

Но кто может гарантировать, что я не стану применять своих способностей против вас, если мне захочется это сделать?

Он отвечал на мысли Пауля. Отвечал честно и здраво, не угрожая, а всего лишь предупреждая.

И почему я должен эти гарантии давать, если мне всё равно? Хотите ли вы увидеть мою смерть, хотите ли вы продлить мне жизнь и использовать для каких-то своих целей - это решать вам, а не мне.

- Так любишь перекладывать принятие решений на плечи других? - он достал из пачки последнюю сигарету и вновь закурил. Пачка за день - непозволительная роскошь для здоровья. Но сейчас были и дела поважнее и мысли - поглобальнее, чем собственное здоровье. - Очень удобно. Подчиняться другим, чтобы однажды, на секунду перестав рассуждать здраво, заставить человека цвести кровавыми цветками. А потом оправдываться: разве не могу я хоть что-то сделать для себя самого? Хорошая позиция, удобная.. для слабака.

Я сказал, что приму любое решение - и это действительно так.

- Мне тоже нравится кровь, как и тебе, - тоже своеобразное откровение. - Нравится ее вкус, запах, ее постоянно меняющийся цвет. НО я не уверен, что мы воспринимаем ее одинаково. Ведь для тебя она - искусство. А для меня - элемент огромного механизма, имя которого - человек.

- Говоришь, что исполнишь любое мое решение. Хорошо. я хочу видеть красоту ТВОЕЙ крови, - специально подчеркнул, чтобы подросток смог правильно оценить задачи. - Пусти себе кровь. Пусть льется ручьем, окрашивая пол под тобой.  Создай из нее картины, узоры - что угодно. Покажи, насколько она прекрасна. Твори, пока я не проникнусь ее красотой и пока я не скажу "стоп".

Сейчас ему было совершено плевать на то, что у ребенка может тупо не хватить сил на выполнение этого приказа. Он просто желал это видеть и, пожалуй, впервые Хакел не хотел ждать.

+1

17

- Хорошая позиция, удобная.. для слабака.
Ян улыбнулся и промолчал. Что он мог на это сказать? Он никогда не считал себя сильным и никогда не претендовал на это звание. Может быть, кого-то другого бы все те же самые условия, в которых он рос, лишь закалили бы, как закаляет пламя крепкую сталь, выработали бы характер и несокрушимую волю, и этот другой шёл бы по миру, сгибая его по своему желанию одним лишь упорством. Но Ян - Ян таким не был. Он никого и ничего не сгибал, а только гнулся сам, подстраивался под окружение, под чужие требования, мимикрировал - неудачно, потому как, не понимая нравственных основ, заложенных в человеческое поведение, не мог в точности отобразить внешние аспекты. Было, правда, и некоторое преимущество в этом, наверное: по крайней мере, Яна было крайне сложно сломать. Потому хотя бы, что он уже и так был сломанным - кто знает, как давно?..
- Я хочу видеть красоту ТВОЕЙ крови.
Ян закрыл глаза и выпустил из груди тихий, обречённый выдох, едва ли слышный кому-то, кроме него.
"Значит, всё-таки смерть... понятно."
Да, это был смертный приговор, и не Яну было обманывать себя. Истекать кровью, пока мистер Пауль не решит, что увидел достаточно? Пока он не впечатлится? В этом состоянии и при таких условиях... да, это был приговор. Ян никогда не был тщеславен. Он рисовал не затем, чтобы кому-то понравиться или кого-то впечатлить, и все те неловкие добрые слова, которые он - в крайне редких случаях - когда-либо слышал со стороны окружающих касательно своих талантов, были воспринимаемы им, скорее, как исключение, нежели как правило: он был уверен, что обязаны эти слова лишь данью дурацкой вежливости.
Для того, кто так вдохновенно верил в Искусство, он слишком мало верил в самого себя.
Вернее, не так. Он чётко знал, на что способен, и, в минуты "просветления", происходившего обыкновенно в момент очередного срыва, ему даже, бывало, казалось, что существует шанс, что Вселенной, может быть, в глубине души тоже нравится то, что он творил по её велению. Ведь кто может знать, что нравится или не нравится Вселенной?
Но нравиться другим людям... быть понятым ими... с некоторых пор, Ян об этом и не мечтал. Он знал, что был ущербен, и знал, что не может претендовать на роль того, кто в качестве посланника духа Искусства смог бы спасать чьи-то жизни.
Хотя бы эта жизнь была его собственная.

Что ж... он был уже подготовлен заранее к такому исходу событий.
"Что с ответами, которые я искал?.. Видимо, придётся удовольствоваться тем, что я их не нашёл."
Вот только - если это будет последняя его картина, если это будет всё, что он оставит в этом мире в доказательство собственного существования - что же ему изобразить? Это, к своему стыду - сейчас он жалел об этом - продумано им было, как выяснилось, плохо, потому что он понятия не имел, что бы хотел видеть на посмертном своём полотне. Как оказалось, он до сих пор не удосужился об этом подумать, а вдохновение, как известно, не приходило по заказу или по просьбе - только тогда, когда хотелось самому вдохновению. Множество вариантов тут же запестрило у Яна под веками, потому что, какой бы безнадёжной эта задача ни была, он хотел, во всяком случае, отдать последнюю дань уважения тем неясным силам, что направляли его по дороге творчества. И он собирался выложиться на полную, так, чтобы его кровь пролилась не зря. Не для Пауля - но для себя самого.
- Вы дадите мне нож или что-то острое? - он выпрямился на стуле и огляделся, прикидывая, воспользуется ли всей комнатой или ему понадобится совсем немного пространства. - Мало... выходных отверстий, - он безразлично указал на пластырь, закрывающий ранку на руке.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-06 00:46:44)

0

18

Подросток соглашался со всем, о чем говорил ему Пауль. И было видно, что он не играет. Просто такова его жизнь - полное подчинение.
Хакел был строгим начальником. Он требовал от своих людей полного подчинения, однако не лишал их собственного мнения. И иногда это чужое мнение, выраженное во взгляде , в интонациях, помогало не сорваться в пропасть вседозволенность, а четко обозначать рамки, трезво смотреть на мир. Ведь одно дело, когда недовольство носит чисто субъективный характер, другое дело, когда за ним кроется то, что Пауль сам не увидел, не оценил. Если второе - то он готов был выслушать и других, чтобы понять, что в анализе той или иной ситуации пропустил. И уже исходя из полученных данных принимал решение.
Он не играл в шахматы хотя бы потому, что предпочитал передвигать по полю жизни людей, а не бездушные фигуры. И в то же время он любил покер. Быть может потому, что любил рисковать. НО даже этот риск был не случайным, а хорошо продуманным и взвешенным.

Наблюдая за подростком, Пауль пожалел, что сейчас не обладает даром телепатии, чтобы хотя бы узнать, что творится в голове этого ребенка, чтобы быть готовым. К чему? А вот этого он не знал. Любопытство подстегивало и в том же время оно пугало.

Настолько ли слаб Ян, чтобы не дотянуться своей способностью до Хакела и закончить задуманное? Уже столько раз возникала эта мысль в голове. И Пауль не относился к числу тех саперов, которые, не подорвавшись на первых трех минах, с пренебрежением относятся к четвертой. Все риски были просчитаны, но ведь всегда мог наступить тот самый Случай, который перемешивал все карты.

Вы дадите мне нож или что-то острое? Мало... выходных отверстий, - многозначительный взгляд подростка на пластырь на руке.

- Выходные отверстия? - Пауль удивлено приподнял бровь. О нет, он совсем не хотел, чтобы весь подвал ему тут залили кровью. Да и что это за художник, который рисует широкой малярной кистью. К тому же Хакел и не требовал, чтобы ему линейной художественной кистью закрасили стены подвала. А по подсчетам самого доктора нужных отверстий должно хватить, чтобы создать из крови хотя бы аналог универсальной круглой.

- У тебя есть еще отверстия на шее, - напомнил гематолог. - Этого вполне должно хватить.

0

19

Ян заметил, что Пауль был непоследовательным в собственных желаниях: он то хотел, чтобы кровь Яна лилась "ручьём", хотел видеть целые картины - то вдруг ограничивал его теперь в средствах. "Хочу, чтобы мой заказ выглядел шедевральным и дорогим, но материалы и инструменты возьмите самые дешёвые" - вот что могло бы прозвучать, если бы речь шла хотя бы об обыкновенном портрете за деньги.
"А сейчас я сам буду инструментом и материалом... непривычно. Где же будет холст?"
Ян встал со стула и неспешно прошёлся по комнате, выбирая наиболее удачный ракурс. Идея всё ещё не до конца оформилась в его голове, там были лишь смутные, зыбкие образы - но он уже знал, что придётся всё-таки сделать больше путей для выхода крови.
Казалось бы, только что подросток едва ли не засыпал сидя, отвечал равнодушно и сонно, даже моргал как-то медленно, и, похоже, единственное, что его интересовало - это забиться в какое-нибудь тёплое место и принять там более-менее горизонтальное положение, устало смежив веки. Но вот он будто бы проснулся, стряхнул владеющее им оцепенение, и всем его тщедушным существом вновь завладело какое-то беспокойство поиска, начавшееся от кончиков пальцев и передавшееся выше. На лице его, до того кукольно-невыразительном, стало заметно испытываемое мальчиком волнение - волнение особое, знакомое всем людям творческим, происходящее не из страха, а наполовину из напряжённого обдумывания какой-то мысли, наполовину из свойственного таким людям в той или иной мере перфекционизма.
"Я всегда слушаю желания чужой крови, когда выпускаю её на свободу... Но чего хочет моя? Моя кровь... всегда являлась лишь исполнителем чужой воли. Есть ли у неё воля своя собственная?"
Он порылся по карманам джинсов. Там обнаружилось удостоверение - ламинированное, с хорошими жёсткими уголками. Он взглянул на свою правую руку - на ладони обнаружились не зажившие до конца вчерашние порезы от стеклянного осколка, которые легко было разодрать сейчас при необходимости.
"Чего же она хочет... почему её песня так тиха сейчас? Одно ли я целое с ней? Если её воля не противоречит моей, воле её носителя... означает ли это, что и наши желания должны совпадать?"
В этих размышлениях он сорвал пластырь с вены, провёл ногтем по месту укола иглы и по шее, сдирая успевшую подсохнуть корочку.
- Ваша рубашка запачкается... - сказал он задумчиво, чувствуя, как вниз по шее бежит знакомое тепло. - Жаль...
Этого всё ещё было мало. Жалкие капли! Даже если он усилит кровоток, толку от этого будет немного, края ран были слишком узкими. Немного помогло то, что порезы на ладони оказались глубже, чем он изначально предполагал, и, безжалостно расцарапав эти порезы краями удостоверения, а затем и зубами, он добавил ещё сколько-то к общему предполагаемому объёму. Затем прокусил до крови несколько пальцев на разных руках, зубами же вцепился себе в запястье - кожа была тонкая, сухая, несмотря на двойной полив из шланга, и поддавалась легко. Но он не давал пока крови опуститься на пол, а скапливал её в руках в виде шара, всё растущего и растущего, как рос бы ком глины, из которой предполагается что-то слепить.
"Чего я хочу? Хочу ли чего-нибудь вообще? Что я мог бы изобразить в этот последний час, что позволит мне проститься со всеми останками моих убеждений, когда-либо существовавших, так, как должно? Что я могу, чтобы не уронить себя в грязь хотя бы сейчас, чтобы отдать все долги всему тому, во что я хоть как-то верю?.."
Разумеется, это было больно. Его болевой порог не был достаточно высоким, и каждая рана горела огнём. В голове же и вовсе будто бы стучали по стенкам черепа железными молотками какие-то маленькие и очень зловредные гномы: собственная кровь слушалась гораздо лучше чужой, что вполне естественно, и удерживать её в нужной форме, даже вне тела, было легче, чем если бы он со своей усталостью сейчас проделывал бы это с чьей-нибудь ещё кровью - однако усилий это всё равно требовало немалых. Нужно было предельно точно сконцентрироваться. Пальцы его дрожали, сводимые отдалёнными признаками судороги.
"Если бы я был музыкальным инструментом... чем бы я был? Наверное, терменвоксом... которого всё никто не коснётся. Но это значит, мне не нужна сейчас партитура, не нужны готовые клавиши и струны... Мне нужен только мой слух, верно? Верно... в конце концов, это - лучшее, на что я в данной ситуации способен."
Он закрыл глаза, подчиняясь этому решению, и отпустил свои чувства - и свои руки - творить то, что укажет им его интуиция.

Перед ним, словно бы получив собственный разум, шар стал расти вдруг втрое стремительнее и деформироваться - он ускорил кровоток настолько, насколько это было возможно, пустив её ещё и из носа усиленным давлением. С закрытыми глазами Ян совершал руками такие движения, как будто он вытягивал что-то чуть ли не из-под земли, между тем как поверхности пола кровь так и не коснулась; одновременно его жесты напоминали скульптора.
Тёмно-красная, как его глаза, в воздухе возводилась его стараниями некая зловещая, изменчивая фигура. Она стояла на месте, но вместе с тем переливалась, перетекала вокруг себя, что создавало ощущение, будто ткалась она даже не из крови, а из какой-то нездешней материи, чистой энергии, которая сумела обойти законы гравитации. Ян чувствовал каждую каплю, в неё вмещённую, и от усилий лицо его его понемногу заливал пот, а дрожь в руках становилась всё сильнее, как вчера, в баре - однако, если там это происходило от переполнявших его эмоций, здесь этот тремор был, скорее, следствием перенапряжения. Изнутри фигура была полая, и через неё можно было разглядеть стену напротив - если бы Ян, конечно, смотрел - и потому походила на призрака. Чудовищного призрака, надо сказать: Ян вылепил её выше себя в два с половиной раза (хоть она и получилась сверхъестественно-тощей и напоминала скелет даже больше, чем худощавый подросток), да ещё и сделал ей подобие жутковатых искорёженных крыльев за спиной, которыми следовало бы назвать костяными, если бы они являлись таковыми не только по форме, но и по твёрдости. От того, что могло бы быть "телом", выросло то, что могло бы быть "рукой" - слишком длинной, такой же искорёженной, как крылья, изломанной будто, и кончающейся условными когтями. Рука эта осталась единственной конечностью, и стало ясно, что "тело" на самом деле вовсе не тело - а пустой кровавый плащ, в котором ничего нет.
Последней появилась голова. Она тоже, строго говоря, головой в человеческом понимании не являлась: это был бутон цветка, органично вписавшийся на место лица в капюшоне плаща. Почему-то с первого взгляда на этот цветок становилось ясно, что он - из плотоядных, из хищных растений, которые в приключенческих фильмах порой не прочь закусить каким-нибудь зазевавшимся путешественником в джунглях.
Одновременно с тем, как Ян открыл глаза - перед взором его потемнело, и он тут же пошатнулся - одновременно с этим бутон начал распускаться. Ян слабо, вымученно (и всё же довольно искренне) улыбнулся своему творению. Весь процесс занял не больше двух минут.
Теперь можно было наконец-то расслабиться.
"Вот и всё... Ах. Было... интересно. В какой-то мере."
Ян очарованно протянул к своему созданию руку. Создание повернуло к нему своё причудливое "лицо"...
"Мистер Огненный... и Ева... как они там? Зачала ли Ева дитя? А Мистер Огненный - он сильно на меня зол? На то, что я попался, не сдержал слова, оставил его... нет, наверное, он не злится. Может быть, он не заметил моего отсутствия. А может быть, ему не до того..."
Цветок раскрылся окончательно. Настолько, что посередине его теперь была продолговатая дыра, заполненная лишь полумраком подвала. Это была Пустота, и она смотрела на Яна. Кончики его пальцев достигли этой Пустоты и коснулись её. В голове невыносимо громко стучало - не молоты уже, а железобетонные сваи, заколачиваемые гномами прямо в мозг.
"По крайней мере, кончится боль."
А затем он отвёл руку назад - и чудовище резко, со скоростью, какую трудно было от него ожидать, полоснуло его когтями по шее.
Ян упал без чувств, и фигура, разумеется, в тот же миг потеряла всю устойчивость. Кровь бесформенной массой, водопадом обрушилась на мальчика, окрасив его в красный.

Ян сделал когти заблаговременно твёрдыми и острыми, на их поддержание уходило, пожалуй, едва ли не столько же сил, сколько на создание всей остальной фигуры, но в последний момент воля подвела его: он потерял сознание раньше, чем сумел завершить начатое.
Однако прежде, чем это свершилось, прежде, чем фигура развалилась - один из когтей всё уже успел задеть его горло, хоть и не там, где было нужно, но, тем не менее, рана получилась достаточно серьёзной.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-08 20:30:29)

+1

20

В том, что Пауль отказал Яну в острых предметах, был свой смысл. Конечно, он хотел посмотреть на смерть со стороны. Конечно, он вряд ли будет сожалеть о погибшем подростке. Даже если умирал больной, то все чувства горечи мужчины были связаны лишь с подпорченной статистикой да обычным ущемленным самолюбием врача, который не смог справиться с поставленной задачей.

Однако, несмотря на все это и в разрез мыслям Яна, Пауль не был сторонником бессмысленной смерти. Нынешние  повреждения Венстры не были опасными. И даже если увеличить кровеносный поток, к смерти это вряд ли бы привело.

Он заметил, как ожил ребенок. С легким интересом наблюдал за тем, как тот копается в собственных карманах. Пауль его не обыскивал.  Просто не было для этого ни необходимости, ни возможности. Там, на улице, когда руки опухли от лопнувших сосудов и потеряли чувствительность, было не до обысков. Далее, уже дома, в этом так же не было необходимости. Парень был надежно пристегнут к креслу. Единственное, что мог сказать точно Хакел – оружия с ребенком не было.

Доктор знал, какие ощущения испытывает человек, когда сдирает запекшуюся кровь, когда кровь, нашедшая выход, вновь стремится наружу, подчиняясь закону всемирного тяготения.

- Ваша рубашка запачкается... Жаль...

А вот ему жалко не было, наоборот,  тонкие струйки, стекающиеся по вороту, впитывающиеся будто с неохотой в тонкую гладкую ткань, рождали интересные образы.

Кровь, стекающая из ранки на шее.. Было в этом что-то особенное. Она, как страстная любовница, обнимала, ласкала, целовала ключицу, согревала своим горячим дыханием грудь.

Живительные капли, скрывающие тайны мироздания, открывающие новые способности. Они сами по себе были произведением искусства. И пока одни тратили литры краски для создания своего шедевра, утяжеляя холст, создавая новые фактуры и оттенки. Были и те художники, которые умудрялись одним росчерком пера делать то, что потом на аукционах улетало за несколько миллионов евро. Талант – способность сказать о многом, используя минимум.

Пауль лишь улыбнулся, когда Ян начала зубами расширять раны. Вид окровавленных губ на белом, как снег, лице завораживал. По-хорошему, уже этого вида Хакелу вполне бы хватило. Однако было любопытство – и оно банально требовало продолжения шоу.

Прокусанные пальцы и запястья и кровавый шар в руках.

Он почти что не смотрел на то, что получалось у Яна. Он смотрел на самого подростка. Кровь, отдалившаяся от тела, была Паулю не интересно. А вот подросток в кровавых разводах – это то, к чему был прикован его взгляд.

И все же на фоне этого пассивного любования, Пауль не мог забыть основы – те самые основы, которые им вбивали в университете, на которых строилась его врачебная практика.

Он видел легкий тремор рук, видел, как заостряются черты подростка, как судорожно сжимается грудная клетка, в попытке заставить дыхательную систему получить лишнюю порцию кислорода.
Он мог бы сидеть и дальше, однако, как оказалось, инстинкты врача сделали свое дело. Он встал и будто только сейчас увидел настоящее творение рук Яна. Кровавый признак, окрашивал все, на что через него смотрели, в красный цвет. Только вот сам Ян не становился в этом свете более живым. Видимо, подросток не обратил внимания на перемещения Хакела, да и не мудрено - слишком творец был поглощен своим творением.

Цветочная голова опередила его на какую-то долю секунды. Он видел эти плотные когти и чуть отстранился от них, опасаясь, что они полоснут и его по коже. Зажмурился, когда кровяное божество рассыпалось, ощущая теперь не просто железный запах, наполнивший подвал, но и капли крови, осевшие на  лице, руках, эти капли быстро проникли в ткань рубашки и прижимая ее к телу мужчины.

- Черт! – оставалось только ругать самого себя за то, что все это допустил.

В голове прокручивались варианты того, что можно сделать с телом. Выходов было множество. Как замять следы – тысяча. Однако можно долго выбирать правильный и наиболее безопасный, однако руки делали то, что привыкли делать в таких ситуациях – спасали ребенка.

Кровь останавливать не надо было. Как только подросток отключился, поток иссяк.  Схватил Яна на руки. Пока быстрым шагом поднимался наверх, уловил дыхание Чейна- Стокса, смог подсчитать пульс. Прикинув возможное АД, понял, что не все еще потеряно. Лишь посильнее сжал подростка, чувствуя, как ткань одежды пропитывается холодным потом Яна.

Отнес в лабораторию,  положил на стол. Конечно, оно мало походило на операционный, но это было лучше, чем класть окровавленное тело на диван. И речь тут шла не о том, что Пауль боялся испортить дорогую обивку. Просто ему нужен был свободный доступ к телу.

Рубашку разорвал, быстро установил капельницу, чтобы не допустить рефлекторную остановку сердца. Стал вводить растворы кристаллоидов, чтобы стабилизировать АД.

Одним нажатием перевел телефонный сигнал в лабораторию – вот она прелесть системы «умный дом», которую в свое время установил Хакел.

Говорил спокойно и в то же время было понятно, что спорить и задавать лишние вопросы не стоит. К счастью, анализ крови Яна был сделан еще до того, как началось подобное шоу. Так что назвать группу и резус можно было без проблем. Единственное, о чем просил Хакел Алекс, чтобы высланная ему партия была оформлена как брак. Лишних проблем с проверяющими  органами Пауль не хотел.
Однако пока положительной динамики не было. Пришлось пунктировать центральную вену и начать переливание коллоидных растворов. Пауль не отходил от стола. Вряд ли здесь речь шла о какой-то заботе. Просто он не был любителем совершать лишних действий. А с того положения, которое он занял, он мог следить и за показанием тех немногочисленных приборов, которые нашлись в его лаборатории, и наблюдать за самим пациентом.

Он дистанционно открыл входную дверь и попросил оставить все в холе. Сам спустился лишь тогда, когда машина из клиники отъехала.

Пауль сделал все, что мог сделать в этой ситуации. Мог, конечно, отвести подростка в клинику и поручить его заботам врачей. Но это было слишком рискованно. Слишком многим посторонним службам пришлось бы объяснять, каким образом данный подросток оказался в таком положении. Оценивая риски, он принял решение. И теперь оставалось лишь надеяться, что молодость возьмет свое и что отторжение не произойдет.

Несколько часов не покидал лаборатории, отслеживая состояние подростка. И лишь потом, когда стало видно, что опасность отошла, вышел, чтобы снять с себя окровавленные одежды и принять душ.
Однако даже наблюдая за состоянием ребенка, он продолжал работать, делая важные звонки, внося коррективы в органайзер, раздавая распоряжения.

***
Лишь когда состояние стало стабильным, перенес подростка в одну из комнат для гостей, вызвал из клинику сестру и оставил паренька на ее попечение, поручив, в любой ситуации, звонить ему.
Сам спал в этой же комнате, на диване. Скажете – забота? Нет. Просто обычный расчет. Он не хотел бы, чтобы пришедший в себя подросток, способный одним желанием убить любого,  разгуливал по дому. А это значит, что он обязан быть рядом, чтобы расставить все точки над I.

Вот и в этот вечер, он  сидел на диване, пододвинув к себе туалетный столик, на котором стоял ноутбук. Нужно было проверить списки тех, кому отправить приглашение на аукцион.

И вот когда отредактированный документ отправился  на почту секретарю, Пауль заметил движение на кровати...

Свернутый текст

Продолжаем?)

Отредактировано Пауль Хен Хакел (2014-06-08 10:00:03)

+1

21

Ян в загробную жизнь не верил: какая-либо религия всегда обходила его стороной, и ему казалось, что человеку вполне достаточно страдать уже в этом мире, чтобы ещё и перебираться потом в какой-то другой. Нет, смерть представлялась ему окончанием всякого существования, физического и духовного, и его в этой связи не слишком заботили ни расплата за грехи, совершённые при жизни, ни даже то, что будет с его телом, когда придёт последняя черта.
Потому он не видел ни света в конце туннеля, ни языков пламени под ногами. Когда он отключился - то беззаветно, с несказанным облегчением падал в бесконечное Ничто, в котором должна была стереться сама его личность.
Он ожидал этого с некоторой даже надеждой: в не-существовании для него таилась своя, особая прелесть.

Но в один момент он вдруг понял, что желанные объятия чёрной Бездны уже не так близко, как казалось до того, и почти с ужасом ощутил, как тело его возвращается к жизни.
"Нет... не надо..."
Всё было бесполезно. Он хотел уйти - кто-то настойчиво тянул его назад. Он цеплялся за обрывки Забвения, как за последнюю свою спасительную соломинку - кто-то насильно разжимал его пальцы и оттаскивал его прочь. Кроме того, у неизвестного противника обнаружился вдруг неожиданный союзник: тело мальчика было молодо и не знало проблем сознания, оно хотело жить, несмотря ни на что, и, к тому же, основательно поднаторело за время своего относительно короткого пребывания на этом свете в борьбе со всяческого рода внешними опасностями, угрожающими этому самому пребыванию.
И Стикс выплюнул его - как безделушку, как нечто чуждое. Бездна насмешливо отвернулась, как отворачивались от Яна до этого люди.

Он с едва слышным стоном пришёл в себя. Тяжело приоткрыл глаза, словно не веря - но поверить пришлось, зрение подтвердило: всё ещё жив, как бы ему ни хотелось обратного.
Живым было быть... плохо. Очень плохо, очень больно. Болело, кажется, всё, что могло болеть, несмотря на то, что внутренних повреждений, вроде бы, не было, его тошнило, руки казались абсолютно неподъёмными, в голове всё ещё слышался ненавистный стук (правда, он стал немного потише, и это было уже хорошо), а собственная кровь в теле ощущалась отчего-то чужой - он заметил это сразу, инстинктивно, и ощутил недовольство тела этим фактом. Зрение отказывалось работать на нормальную мощность: цвета различались слабо, окружающая обстановка виделась нечётко и расплывчато. Ян с усилием повернул голову - и смутно разглядел фигуру Пауля, который, похоже, как раз повернулся к нему.
- Зачем?..
Горло раздирало невыносимой сухостью - оттого голос был слабый, хриплый. Но вопрос был задан без упрёка и без злости - он действительно не понимал, зачем тот вернул его. Зачем и за что, за какие такие провинности... которые, судя по всему, имелись, и немалые.
Он ведь уже простился!.. Так зачем?!..
Хотелось пить. Так, что Ян не мог не попросить, как ни трудно было напрягать сейчас голосовые связки:
- Воды... пожалуйста, дайте воды...

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-09 01:34:16)

0

22

- Зачем?

Что он мог ответить? Наверное, только то, что если подросток хочет умереть, пусть выбирает для этого иное место. А дом Хакелов -  не клуб  суицидников или сторонников эвтаназии. Однако вряд ли сейчас подросток был бы готов в полной море понял все, что мог сказать доктор. Нужно время, чтобы он хотя бы просто осознал, что жив.

- Воды... пожалуйста, дайте воды...

Вот это было уже что-то... что-то похожее на попытку вернуться в реальность. Медленно встал, налил в стакан из графина воды и протянул подростку. Отходить не торопился. Однако причина не в том, что он готов был в любой момент помочь ребенку. Просто он раздумывал, отбрасывая один вариант за другим.

- Надеюсь тебе лучше, - в конце концов произнес он, отошел к окну, поправил занавеску, чтобы даже тонкая полоска света не проникала в помещение. - Признаться,я немного не ожидал такого шоу.

И от этого ты мне кажешься более опасным, чем я думал вначале.

- Поэтому предлагаю тебе два вариант. Вариант первый. Ты отлеживаешься здесь до тех пор, пока твое состояние не будет положительно стабильным, после чего покидаешь мой дом. Ты забываешь меня - я забываю тебя.

- И есть вариант второй. Ты остаешься здесь. В качестве - мы потом придумаем, в каком качестве - и используешь способность только тогда, когда я разрешу.

У Пауля был список людей, обладающих теми или иными способностями. По желанию, он мог использовать их кровь и активировать дар, решая те или иные вопросы бизнеса. К сожалению, способность Яна вызывала слишком много вопросов. А между тем способность-то была при умелом подходе полезная. Поезная и опасная.

- Если выберешь второе, то должен выпить это, - на кровать перед Яном упала капсула лекарства.- Этот препарат разрабатывался как средство борьбы с анемией Фанкони. Положительная динамика наблюдалась уже после первой дозы. Если лечение проводилось на ранних стадиях, то процент  развития  гематологических и онкологических заболеваний, как осложнений данного вида анемии, был 0,87.Однако даже в тяжелых случаях препарат буквально творил чудеса. Оказывал он чудестный эффект и на пожилых людях, улучшая гибкость сосудов, уменьшая процент появления тромбов. Красота, правда?

Пауль даже не смотрел на подростка. Кажется, что просто говорит сам собой, вновь вспоминая, как радовалось отделение, получая такие результаты. Вот только не все было так гладко.

- Правда, потом оказалось, что стоит отметить прием препарата, как здесь, - прикоснулся пальцем к виску, - начинали происходить необратимые процессы. Одна экспериментальная особь разбила себе глову о стенку, другая - разодрала когтями горло. Короче, мы создали не лекарство, а наркотик.

Это была самая крупная победа одного из отделений клиники Хакелов. И все это случилось как раз тогда, когда Пауль возглавил клинику. Крупная победа и не менее крупное поражение.

- Всю партию пришлось уничтожить...Почти всю.

Подошел к кровати, по-отечески потрепал подростка по затылку.

- Ты же понимаешь, что у тебя слишком опасная способность.А это, - махнул головой в сторону капсулы, - будет моей подстраховкой.ОДной дозы в неделю достаточно, чтобы забыть, что такое головная боль, слабость. А если через неделю со мной все будет в порядке, ты будешь получать очередную порцию. И не бойся, - сразу предупредил вопрос. - Они - не закончатся. Уничтожив большую часть партии, формулы я все-таки сохранил. Так что выбор за тобой, Ян!

+1

23

Запрошенная вода действительно появилась в поле зрения, и довольно быстро. Яну показалось было, что он не сможет подняться для того, чтобы взять стакан из руки Пауля - сил не было совсем; но инстинкт жизни был почти так же силён в нём, как инстинкт смерти, и силы всё-таки нашлись. Тело осознавало, что ему необходима вода - оно, практически без участия самого Яна, сумело всё же приподняться на локтях и выполнить задачу доставки воды в рот, после чего подросток измождённо упал обратно на подушку.
Он слушал доктора, ставшего проводником его судьбы. Про выбор, ему предложенный, про чудо-таблетку, про её побочные эффекты. Честно говоря, в данный момент он абсолютно не чувствовал себя способным что-то решать: все его желания ограничивались сейчас лежанием в этой мягкой кровати с закрытыми глазами. Неужели Пауль думал, что рассказ о лечебных свойствах таблетки должен привлечь болезненного мальчика? У него не было нужды в таких вот экстремальных лекарствах, с головной болью и слабостью он научился уже мириться - и потому его не интересовало даже, что будет, если таблетки закончатся. Сойдёт с ума и совершит суицид? Вот это новость! Не этим ли самым Ян занимался в подвале? Конечно, совсем потерять себя ему бы не хотелось, что он и признал, рассуждая о психиатрической лечебнице, что, по сути, недалеко ушло от принятия наркотиков - но ведь, в случае с этим наркотиком, мучения его будут недолги, разве нет? Так что он не видел ни преимуществ в данном варианте, ни, собственно, недостатков - во всяком случае, серьёзных.
Ян подождал, пока Пауль закончит, и задумчиво посмотрел на него, равнодушно обходя взглядом таблетку.
- Я не понимаю... зачем вам это, мистер Пауль? Я предположил бы, что вы спасли меня затем, чтобы не возиться с трупом в своём жилище... я могу это понять. Но зачем вам я - живой? Здесь? В вашем доме?.. Какую пользу я могу принести?
Он умолк ненадолго, разглядывая собеседника. Пауль не был к нему добр... он был просто - расчётлив. Это мальчик хорошо видел по холодному взгляду доктора. Возможно, он хотел держать Яна как цепную собачку, или как ручную мартышку, вроде тех, что крутит ручку шарманки по приказу хозяина и жонглирует бананами, веселя прохожих. Или как лабораторную мышь для опытов. Или даже всё это вместе взятое... Потому что личных мотивов, судя по всему, у Пауля не имелось. Ян не впечатлил его всё-таки своим творением, а о каких-то симпатиях и вовсе речи не шло. Ян понимал. Он знал, что вряд ли может вообще вызывать у кого-то подлинную симпатию. Всю его жизнь ему твердили об этом, так что, наверное, не стоило и ожидать...
Но как же хотелось иногда надеяться!
"Терменвокс, к которому никто не прикоснётся... да, верно."
- Меня не волнуют таблетки, - сказал он наконец, пристально, как мог со своей временно ухудшившейся близорукостью глядя в глаза Паулю. - И свобода тоже. Скажите мне... я вам нужен? Я действительно вам пригожусь?
Это, в конце концов, всё, что имело значение. Пауль спрашивал его о преданности там, в подвале; он, пожалуй, и представления не имел, насколько преданным мог бы быть Ян, если бы только почувствовал, что эту преданность оценят по заслугам.

Отредактировано Ян Венстра (2014-06-09 23:38:30)

0

24

- Я не понимаю... зачем вам это, мистер Пауль? Я предположил бы, что вы спасли меня затем, чтобы не возиться с трупом в своём жилище... я могу это понять. Но зачем вам я - живой? Здесь? В вашем доме?.. Какую пользу я могу принести?

- Из всего можно извлечь свою выгоду, - глубокомысленно произнес Пауль. Вообще такой подход ребенка к произошедшему не мог не радовать. По крайней мере это избавляло в дальнейшем он каких-то глупых надежд черт знает на что.

Уже сейчас Хакел просчитывал варианты, как извлечь из ребенка максимум выгоды. Отправить его в клинику лечить пациентов? Быть может, но не сейчас. По крайней мере не раньше, чем Ян получит соответствующее образование, которое бы позволило ему приближаться к больным. Однако не стоит сбрасывать со счетов пиар-акцию, которая может прийтись как раз кстати накануне благотворительного аукциона.

Пауль бы почти что равнодушен к тому, как его имя терли СМИ, если это не мешало бизнесу. А если мешало, то готов был виновников растереть в порошок. Как говорится, ничего личного, всего лишь дела.

А образ успешного человека, который берет под свою опеку сироту, над которым издевался отчим, чем не хороший ход?

- Пока от тебя нет никакой пользы, - опустился в кресло и сложил перед собой руки в замок. - Но ведь никто не знает, что будет завтра...

Легкая улыбка, но все тот же пронизывающий взгляд.

- Я предпочитаю  по мере сил, подстраховываться.Быть может , если бы я тебя убил... позволил бы тебе умереть сейчас, потом я бы понял, что поторопился. Пока же слишком много вопросов и для начала мне нужна будет твоя кровь, чтобы найти ответы хотя бы на часть из них.

Сделать его своей тенью. Охранником, секретарем - можно придумать тысячу должностей, которые бы объяснили, почему они часто находятся вместе. Ян видел кровь, а кровь - это не просто мощное оружие, но и сокровищница различной информации. Теперь не надо поглощать способности эмпата, чтобы понять, что чувствует другой человек. Если видишь кровь, то она выдаст твои чувства.  А еще расскажет о твоих заболеваниях. И нет лучше способа наладить отношения между потенциальными партнерами, как дать ценный совет, как побороть недуг.

Скажите мне... я вам нужен? Я действительно вам пригожусь?

- Пригодишься, - теперь, приняв окончательное решение, Пауль сказал об этом более уверенно. - С началом учебного года отправишься в университет. Я хочу быть уверенным в том, что ты играешь кровью, не просто подчиняясь интуиции, а осознавая, что ты делаешь.  Если где-то сейчас учишься - решим вопрос о переводе на заочное отделение.

Он сделала паузу, давая Яну возможность еще раз все хорошенько обдумать.

- Так твой ответ? Можешь не торопиться. Пара дней, пока восстанавливаешься, у тебя есть.

0

25

"Он тоже ищет ответы, значит... что ж. Интересно, сможет ли моя кровь их ему дать. Если хоть у кого-то будут ответы - это ведь уже неплохо, да?"
- Вы хотите, чтобы я обучался... медицине?
Честно говоря, идея выглядела сомнительно - и не столько потому, что его могли и не принять (если недостаточно будет хороших оценок в школе, Пауль наверняка задействует какие-то связи), сколько просто-напросто потому, что врач, который вместо помощи пациентам будет задумчиво разглядывать их раны и представлять их на картине - вряд ли кому-то будет полезен. Но Ян не спорил: он ведь сможет всё равно учиться в Академии Искусств, пусть и заочно, и сможет рисовать - это было главное. Искусство было единственным, к чему он хоть тяготел.
Он поразмыслил обо всём этом. Что, по сути, предлагал ему Пауль? Не заботу - покровительство. Не защиту - но ограничения. Не перспективу - но... возможность? Да, вероятно, это слово подходило. Возможность узнать получше собственную силу, возможность посмотреть, к чему это всё может привести. Возможность, пожалуй, выбрать другой путь? Или, во всяком случае, посмотреть, существует ли этот другой путь для него в принципе.
А если путь ему не понравится - он всегда может его закончить... так или иначе.
Может быть, ему следовало просто плыть по течению, как он всегда это делал, и позволить реке жизни либо потопить его, либо вынести на берег.

- Хорошо... Я принимаю ваше предложение, мистер Пауль.
В доказательство этого он взял таблетку в рот и проглотил.

Свернутый текст

Я думаю, на этом можно флеш завершить?

+2

26

- Вы хотите, чтобы я обучался... медицине?

Пауль не ответил на вопрос, так как ответ и так был очевиден. Разве нормальный человек не захочет узнать больше о своей способности, чтобы ее развить? И даже при всей необычности этого подростка, для Хакела он все-таки был человеком.. просто человеком, наделенным определенным даром.

Мужчина не торопил ребенка. В конце концов времени было предостаточно.

На самом деле Пауль не тешил себя иллюзиями, что ребенок примет его предложения. Ведь он в открытую предлагал ему стать наркоманом. Не зная, что может потребовать гематолог от него - как Ян мог соглашаться?

- Хорошо... Я принимаю ваше предложение, мистер Пауль.

Хакел лишь посмотрел на часы, фиксируя время и отмечая в памяти, до какого срока через неделю подростку потребуется новая доза. Хотя был тут примешен и немного обычный интерес. Если доза не будет получена вовремя - сможет ли подросток с помощь своей способности побороть помешательство? Однако практического интереса данный вопрос не представлял, поэтому доктор просто выкинул его из головы.

- Хорошо, - поднялся с кресла. Подошел к прикроватному столику, извлек из отсека тетрадь и ручку. Протянул все это новому жильцу.

- Жить будешь в этой комнате в этом крыле. Выход на улицу здесь отдельный. Сейчас составь список того, что тебе может потребоваться в ближайшее время, а также список того, что надо будет забрать... где ты там до этого жил.

- Через полчаса спускайся вниз. Повернешь от лестницы направо и пойдешь прямо через зал. Там будет столовая. Обед я заказал.

Вопрос о том, в состоянии ли вообще подросток передвигаться, не стоял. Захочет есть - придет. Не сможет.... это явно не проблема Хакела...

Дав указания, хозяин особняка вышел.

- отыгрыш закрыт -

0


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » 21.07.13. Камера пыток, или Донорский Центр доктора Хакела


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC