За закрытыми дверьми...

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » Хроники одной выволочки


Хроники одной выволочки

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

Время: сразу после текущих событий.

Место: кабинет начальника службы надзора.

Участники: Стил Бриз (начальник службы надзора) и Дитрих Шиллер (и.о. начальника службы поиска).

0

2

От того, что доклады поступали дозированно, с перерывами, Стил не успокоился. Хотя именно на отсутствие интереса с его стороны, видимо, и рассчитывал дежурный, дозируя информацию. Стил предполагал, что имеет место так называемая цеховая солидарность, он сам не гнушался этим действенным методом устройства собственных интересов. Однако тут имелось несколько нюансов.
Стил вызвал Шиллера не на нейтральную территорию, что символизировало бы приватность беседы, но и не подал докладную наверх. А вот кабинет начальника службы надзора должен был самым подходящим местом.

За Шиллером Стил хотел отправить охрану, но решил, что не до такой степени негодует. В ход пошёл мобильный телефон, и если у Дитриха осталась хоть капля мозга, то он поймёт, почему не внутренняя связь через пульт.

Дитрих, зайдите ко мне в кабинет. Прямо сейчас, — Стил не стал представляться, — у вас нет никаких текущих служебных дел, поэтому будьте любезны…

Мобильный без стука лёг на стол, Стил откинулся на спинку кресла. Волосы были забраны в низкий хвост на затылке, руки спокойно и без суеты лежали на столе — совсем рядом с парой весьма интересных докладных, включая медкарту и личное дело одного из подопытных.

Кабинет Стила был выдержан в тех же тонах, что и его личные комнаты — полутона серого переходили друг в друга, разбавляясь хромированным металлом и парой тонких полос зеркал. Среди этой серости Стил чувствовал себя уютно.
На столе кроме прямого компромата на Шиллера ненавязчиво на краю лежал бланк. Простой безликий бланк, который на самом деле был знаком практически каждому, на кого уходили взыскания наверх. Не просто в личное дело. Это был практически несмываемый штамп в личную характеристику. Стил смотрел на этот бланк с сомнением, пока не решил, стоило или не стоило. А пока поверх бланка легла обычная чёрная ручка. Такие документы всегда заполнялись от руки.

Стукнула дверь и Стил поднял голову, не вставая с места.

Кабинетная этика — очень интересная штука. Первым здоровается тот, кому что-то нужно или тот, кто чует, чьё мясо съел. Стил без проблем здоровался первым со своим непосредственным начальством, сразу по всем перечисленным причинам, но мог и приветствовать подчинённого, поднявшись с места за столом в знак уважения. Или не поднявшись. Кабинетная этика — очень точный индикатор. А вот не поздороваться со своим прямым начальством или с тем, кто выше по служебной лестнице — это чревато. Служебную субординацию никто не отменял.

Любил ли Стил власть?
Господи, какой глупый вопрос…

+2

3

Флэшфорвард на несколько часов после текущих событий

"Привет, братуха, — гласило офф-лайн сообщение, которые Дитрих получил на три часа позже, чем оно было отправлено адресантом, — мне новую игру подогнали, вроде танков, но на самолётах. Полное соответствие, экип, сняряга, качай, мой ник..." Плюс, ссылка — skyline.ch. От скуки Дит установил клиент, создал учётную запись, однако спустя пять минут с матюками вырубил к чертям.
— Что ты знаешь о небе, идиот, — устало пробормотал Зверь. Прошлое должно было оставаться прошлым, однако жизнь, лишённая небесной синевы, потеряла все краски радуги. Дитрих Шиллер, экс-пилот швейцарской "Patrouille Suisse" никому не рассказывал об этом. И вот теперь, отыскивая в директориях клиента uninstall.exe, Дит тихо сходил с ума. Можно было бесконечно долго перебирать старые фотографии, на которых "правые крылья" блистали в составе пилотажной группы швейцарских ВВС... Вспоминать, умирая от желания вернуться в то прекрасное время. Но её величество Онкология вмешалась в Мечту и — похерила её в одночасье.
От ностальгического растекания соплями по древу столешницы спас телефонный звонок. То есть как, спас. Просто мобила вскипела голосом Ланы дель Рэй. Почему входящему вызову руководителя службы надзора Стила Бриза у и.о. руководителя службы поиска Дитриха Шиллера присвоена композиция трендовой певички, оставалось загадкой. Так себе ассоциация. Стил, наверное, удивился бы.
— Не к ночи будь помянут, — вздохнул Дит. Следом щёлкнул ногтем по зелёному полю с трубкой. Странно, что не по внутренней связи... — Слушаю.
— Дитрих, зайдите ко мне в кабинет. Прямо сейчас, — в бескомпромиссной форме потребовала трубка, — у вас нет никаких текущих служебных дел, поэтому будьте любезны...
Всё-то ты знаешь. Так точно, — согласился Зверь, обличив в зубодробительный официоз понимающую улыбку. За нож будет песочить, за него самый. Армейский тесак, который Дитрих опрометчиво вложил в руку подопытного Наиля Наиса. Должностная инструкция категорически запрещала выдавать острые предметы тем, кто мог пустить их в дело. Против кого — вопрос третий. На повестке дня, видимо, профессиональная некомпетентность, или в какие там унылые формулировки заключит Бриз просчёт подчинённого?
Существуют сволочи всякие, разные, самых любопытных видов. Не поддающиеся временами классификации... И если он, Дитрих Шиллер, числился, по большей части, в сволочах форменных, сертифицированных, то Стила Бриза относил к сволочам породистым. Сволочная порода была написана на его холёном, красивом лице, словно нарисованном от руки — причём тонким чёрным карандашом на хорошей типографской бумаге. В общем и целом, привлекательные черты. Но это всё так, лирика.
Дит пересёк порог, обозначив появление коротким стуком. Согласно этикетным шаблонам, требовалось приветствовать непосредственное начальство первым. Зверь по старой доброй памяти придерживался козырного правила "Подальше от начальства, поближе к кухне", но с годами пришло грустное понимание: начальство и сидит на кухне. С другой стороны, он сам не в рядовых поисковиках ходит...
Графитовая сталь обстановки резанула по нервам, но Дитрих мгновенно совладал с подкравшейся тревогой. Вызвал — и вызвал, чёрт с ним. Может, что-то личное у него... Но бросив взгляд на ворох документации, Дит машинально лизнул незаживающую ранку в уголке горячих, сухих губ.
— Бриз, — он подчёркнуто вежливо склонил голову в знак приветствия. Жест неуловимо отдавал едким запахом армейской ваксы. Зверь припрятал лыбу тихого понимания, мысленно показав Наилю увесистый кулак. Ну, сучёныш! Если сейчас придётся оправдываться в покаянном ключе "так и так, я мудак", Дитрих всё равно намылит блондинке-скандалистке тощую шею. Способов-то — вагон и малая тележка.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-27 21:29:43)

+2

4

Армию Стил любил и уважал, как явление, как пример огромного прекрасно слаженного механизма, и как пример огромной же мясорубки, если уточнять модификацию механизма.

— Бриз.

— Присаживайтесь, Дитрих, — Стил задумчиво смотрел него и почему-то сейчас отчётливо осознал, что отдать Шиллеру место начальника службы поиска, конечно, можно.

Но тогда он станет абсолютно неподконтролен, а хапнув безнаказанности окончательно слетит с катушек. Поговаривали, что армия серьёзно калечит людей. В службе поиска военных было слишком много, Стил больше любил работать со спецслужбами, чем с теми, кто в своё время слишком близко к стенке военного котла поварился. Вот варился ли Шиллер — вопрос. С другой стороны, те, кто пришёл с чёткими синдромами — балканскими, персидскими — были прекрасными сотрудниками и отменными поисковиками. Правда больными на всю голову.

«Надо было серьёзнее изучить его личное дело».

У меня к вам, как к исполняющему обязанности начальника службы поиска, важный вопрос, касающийся кадров. Поступающие мне отчёты показали, что рабочие группы не укомплектованы, почти половина вакансий не закрыта. А из оставшихся, давайте посмотрим...

Стил взял тонкую пачку листов из стола и начал по очереди выкладывать перед Дитрихом:

— Открытая черепно-мозговая травма при задержании. Здесь — проникающее ранение в брюшную полость. Тут обширная кровопотеря в результаты попадания под прямой форсаж. Дальше — множественные разрывы внутренних органов, мягких тканей. А вот количество сотрудников службы поиска, который сейчас находятся на лечении. А так же есть те, кто откровенно манкирует традиционными формами лечения и использует подопытных, обладающих способностями к целительству, для быстрого восстановления. И я, откровенно говоря, не могу найти в себе душевных сил порицать поисковиков за это, — Стил удручённо переплёл длинные пальцы в замок, покачал головой. — У вас есть комментарии? Я хотел бы увидеть график работы поисковых групп, отметки о работе сотрудников с психологом, а также отметки об обязательном восстановлении и отдыхе. Желательно с вашими комментариями о проделанной работе. Вы можете воспользоваться моим ноутбуком, чтобы показать мне электронный вариант. Сделайте это, Дитрих. На примере кого-то из активных сотрудников службы поиска. Видите ли, руководством сейчас рассматриваются кандидатуры на пост начальника службы поиска…

Стил приветливо улыбнулся, не обнажая зубы — растянул тонкие губы в змеиной улыбке. Внимательные доброжелательные глаза «хорошего начальника» буквально лучились уверенностью в завтрашнем дне, где все силовые службы Центра работают слаженно, безукоризненно, с блестящим результатам, радуя непосредственное начальство безупречными показателями.

Ну вы знаете… в подробностях. Психолог, релаксация, расписание дежурств и последствия, желательно режим сна и каких-то мероприятий по качественному восстановлению всех систем организма. Дитрих, на вашем примере, — в глазах Стила блеснул металл, как отблеск хромированной детали интерьера, — вы ведь выполняете все предписания, я прав? А о чьём личном времени вы лучше всего осведомлены, как ни о своём.

Да, фактически это было требование отчёта об использовании личного времени. Нет, Стил не имел права вмешиваться в личную жизнь подчинённых, но в данном случае личная жизнь Шиллера являлась фактором такого возмутительного явления, как саботаж. А как иначе классифицировать порчу имущества, при этом в личных целях…

Обвинение в попытке суицида подопытного пока могло подождать. Фактически оно уже было рядом.

+3

5

— Присаживайтесь, Дитрих.
Шиллер пластичным звериным движением втёк в глубокое кресло и затаился до поры до времени. Он пока сохранил некое фантомное преимущество — не требовалось лишних вопросов, чтобы выяснить, ради чего, собственно... Говорить придётся Бризу: он инициировал беседу. И пока тот будет толковать о делах насущных, Дит выберет оптимальную линию поведения. Диалоговое маневрирование в действии.
Стил пялился на него, Дитрих играл в ответную. Глаза цвета горного ледника дышали арктической стужей. Это была, в некоторой степени, филигранная эмоция-подделка: спокойствие–и–уверенность™ в исполнении Зверя выглядело несколько по-другому. Но руководству об этом знать не следует.
— У меня к вам, как к исполняющему обязанности начальника службы поиска, важный вопрос, касающийся кадров.
— Я не выбирал. Вы сами назначили, и теперь что, оказалось, я внезапно что-то выполняю неправильно?
— Поступающие мне отчёты показали, что рабочие группы не укомплектованы, почти половина вакансий не закрыта. А из оставшихся, давайте посмотрим...
Дит слегка поменял позу, чтобы видеть документацию. Однако это было не так-то и необходимо Дитриху Шиллеру, который по долгу службы вёл остоебевшие сводки, отчётности, базы данных...
— Открытая черепно-мозговая травма при задержании.
— ЧМТ у Сандерса? Да, я помню. Та самая японка-переводчица, которая расхерачила мне бок.
— Здесь — проникающее ранение в брюшную полость.
Дит равнодушно посмотрел на листок, припоминая нехорошие подробности... А, чёрт!
— Тут обширная кровопотеря в результаты попадания под прямой форсаж. Дальше — множественные разрывы внутренних органов, мягких тканей.
— Ну, что вы хотели? Специфика работы, — Зверь поднял потемневшие глазищи, но смолчал.
— А вот количество сотрудников службы поиска, которые сейчас находятся на лечении. А так же есть те, кто откровенно манкирует традиционными формами лечения и использует подопытных, обладающих способностями к целительству, для быстрого восстановления. И я, откровенно говоря, не могу найти в себе душевных сил порицать поисковиков за это.
— Я могу. Штат недоукомпектован, и приходится использовать нечто большее, чем консервативная медицина. Хотя не я санкционировал это. Я не поддерживаю такие... контакты.
— У вас есть комментарии? Я хотел бы увидеть график работы поисковых групп, отметки о работе сотрудников с психологом, а также отметки об обязательном восстановлении и отдыхе. Желательно с вашими комментариями о проделанной работе. Вы можете воспользоваться моим ноутбуком, чтобы показать мне электронный вариант. Сделайте это, Дитрих. На примере кого-то из активных сотрудников службы поиска. Видите ли, руководством сейчас рассматриваются кандидатуры на пост начальника службы поиска...
Видел ли Дитрих? Ещё бы! Но Зверь не был уверен полностью, что готов обосноваться в кресле руководителя службой поиска на официальных правах. Ведь пока "в поле" работает — вроде как, голова варит сколько-нибудь адекватно. Дит протянул было руку, чтобы подключиться к внутренней сети под своим уникальным ID, когда прозвучала вторая часть реплики.
Здорово, блядь! Пришла Лана дель Рэй, принесла пиздюлей! Дитрих неопределённо улыбнулся, однако холодное равнодушие медленно потаяло, высвобождая тревогу глубокой заморозки. Он это что, серьёзно?
— Ну вы знаете... в подробностях, — продолжил въедливый Стил. — Психолог, релаксация, расписание дежурств и последствия, желательно режим сна и каких-то мероприятий по качественному восстановлению всех систем организма. Дитрих, на вашем примере.
— А не пошёл бы ты?..
— Вы ведь выполняете все предписания, я прав? А о чьём личном времени вы лучше всего осведомлены, как ни о своём.
Дит последовательно, в живых деталях представил, как берёт собеседника за длинные ухоженные волосы и неделикатно возит им по вот этим самым "пятидесяти оттенкам серого". Добавить немного краски в это монохромное уныние! Желательно, алой.
— Подытожим, сэр, — ровно-ровно, до зубового скрежета уважительно заключил Дитрих. — Имеет место быть вмешательство в мою личную жизнь, не так ли? Это несколько противоречит деловой этике, однако... На моём примере?
Зверь встал в полный рост, коротким злым жестом потянул ослепительно белую рубашку. Обнажил подживший рубец, аккуратно сшитый хирургическими нитками, провёл по нему кончиками пальцев:
— Это мой ответ на обвинение в использовании поисковиками целителей. Я не поддерживая эту практику. Расписание дежурств совпадает с деятельностью оперативной группы "дельта–2". Это когда я лично курирую ход мероприятия. Бумажная волокита Оформление необходимой документации в штатном порядке.
Дит хмыкнул, расправил обратно ткань. Медленно опустился в кресло и, помолчав, добавил:
— Мой сон составляет шесть часов в сутки, не более. Нет, я не посещаю психолога. Спортивный массаж и тренажёрный зал два-три раза в неделю — это максимум. Что ещё вы хотите услышать? Служба поиска испытывает нехватку квалифицированных кадров, и действующий состав вынужден переводить личное время в рабочее. Я не могу допустить, чтобы к моему...
На слове "моему" Дитрих поставил смысловой акцент голосом.
— Моему подразделению были вопросы профессионального толка, Стил. Не далее чем вчера доктор Томпсон интересовался, "чем мы там вообще занимаемся" и "когда наконец выполнят его запрос на девушку, непременно природную блондинку до семнадцати лет, привлекательную, обладающую уникальной способностью к эмпатии". Уникальной. Эмпатией. Девушка. Признаться, я в тупике.
Зверь насмешливо покачал головой.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-21 22:48:45)

+2

6

Дожатый до нужной кондиции Дитрих ожидаемо взбеленился. Это выражалось в безукоризненной вежливости и деликатности, с которой он заглотил наживку.

— Имеет место быть вмешательство в мою личную жизнь, не так ли? Это несколько противоречит деловой этике, однако...

— Здесь не может быть и речи о деловой этике, Дитрих. Деловая этика — в сети быстрого питания «Макдональдс» и у фирмочек, торгующих мануфактурой. У нас, как вы знаете, другая организация.

Не заказанный стриптиз в исполнении Дитриха привёл Стила в прекрасное расположение духа. Он с чисто эстетическим удовольствием и покорностью хорошего зрителя, которому демонстрируют редкое зрелище, смотрел на обнажающееся тело. Поставив локти на стол и на миг скрыв дрогнувшие губы в хищной улыбке за переплетёнными пальцами, Стил мельком осмотрел заживающий шов, проник взглядом дальше, под рубашку, туда, где мимолётно обнажился пресс. По губам мягко скользнул кончик языка, тронул кромку зубов и спрятался.

—  Это мой ответ на обвинение в использовании поисковиками целителей.

— Не обвинение, а констатация факта.

— Я не поддерживаю эту практику.

Стил продемонстрировал доброжелательную улыбку профессионального психиатра.

«Ох, ну зачем так лукавить… Практику использования целителей ты поддерживаешь, правда, употребляешь их несколько нетрадиционно. Фиксация на медицине, медицинский фетиш, жёсткий секс с универсальной аптечкой. Надо сказать, с привлекательной физически, но всё же аптечкой»…

— Ваш сон согласно регламенту должен составлять от шести до восьми часов, а посещения психолога, Дитрих, регулярные посещения, вам положены согласно внутреннему уставу. Независимо от вашего желания или нежелания. И психолог должен завизировать ваш допуск к руководству группой.

Стил встал, стремительно, как будто чёрной тушью мазнули вверх. Оперся руками на стол, словно нависая над сложившейся ситуацией, а чёрную волю пришлось даже придержать, потому что было огромное желание сейчас сильно и бескомпромиссно надавить, поставить на колени и распластать по равнодушному пеплу серого ковра. Пока Стил лишь вынудил Дитриха слушать со всем доступным ему вниманием, словно вбивал гвозди в восприятие.

Первое же служебное расследование…

Голос приобрёл неуловимое сходство с шипением разбуженной змеи.

— Первое же, даже неглубокое, покажет, что группой поисковиков, которая почти в полном составе слегла с тяжёлыми травмами, руководил человек, не получивший допуска у психолога. Психическая неуравновешенность руководителя группы однозначно будет расцениваться, как преступная халатность и намеренное выведение службы поиска из состояния боеготовности. Мне плевать на вашу личную жизнь, Дитрих. И я бы рад в неё не вмешиваться. Но если ваша личная жизнь саботирует работу Центра вообще и службы поиска в частности, то эта ваша жизнь уже не такая личная. Но!

Стил снял воздействие плавно, незаметно, как будто его не было. Выпрямился, прошёлся по комнате, при этом жестом показав «сидите-сидите».

Я знаю, почему психолог не бегал за вами с негодующими воплями «Дитрих Шиллер, немедленно явитесь на осмотр». Последняя кадровая чистка показала, что закреплённый за службой поиска психолог обладал паранормальными способностями. Диктатор, Дитрих. Довольно сильный пси-диктатор. Сейчас он в моём ведомстве и допрашивается. К счастью, у нас не один психолог, службе поиска, в которой вы выполняете обязанности начальника, — Стил сделал паузу, подчеркнув, что это не его служба, — выделят высококлассного специалиста с сильным характером, который не позволит вам нарушать должностную инструкцию. Полагаю, вас радует это известие, которое частично снимает с вас вину за покалеченных сотрудников службы поиска. Однако у меня есть ещё один весьма интересный вопрос. Как вам пришло в голову дать в руки подопытного, неоднократно декларировавшего намерение покончить с собой, холодное оружие?

Стил остановился перед Дитрихом, глядя на него сверху вниз. Простейший психологический приём, без всяких способностей. Дитрих сидит, Стил стоит, а если зверь выше, то он по умолчанию сильнее.

Отредактировано Стил Бриз (2014-01-22 11:43:48)

+2

7

— Ваш сон согласно регламенту должен составлять от шести до восьми часов, а посещения психолога, Дитрих, регулярные посещения, вам положены согласно внутреннему уставу. Независимо от вашего желания или нежелания. И психолог должен завизировать ваш допуск к руководству группой.
— Должен, — коротко признал Дит. Сейчас он был занят больше тем, что легонько сканировал настроение Стила, и воспринимал ситуацию в целом как опасную. С профессиональной точки зрения любые оправдания несостоятельны. Да, психолог должен. Да, это уставная дисциплина. Но времени на все эти формальные виньетки просто нет!
Шиллер настороженно поднял глаза, смерив Бриза твёрдым прямым взглядом. Много пластичности в его движениях роднили Стила со змеёй. Это производило неприятное впечатление пробежавшего холодка. Дитрих молчал. Что-то магнетическое заставило его слушать визави предельно внимательно, проговаривая мысленно слово в слово... Колкие реплики, похожие на разряды статического электричества, впитались масляной пленкой в само понимание картины.
— Первое же служебное расследование...
Мысли бросились врассыпную и, саданувшись о стену чёрной воли, которую Зверь не воспринял за постороннее вмешательство, рассыпались в хрустальное крошево. 
— Первое же, даже неглубокое, покажет, что группой поисковиков, которая почти в полном составе слегла с тяжёлыми травмами, руководил человек, не получивший допуска у психолога. Психическая неуравновешенность руководителя группы однозначно будет расцениваться, как преступная халатность и намеренное выведение службы поиска из состояния боеготовности. Мне плевать на вашу личную жизнь, Дитрих. И я бы рад в неё не вмешиваться. Но если ваша личная жизнь саботирует работу Центра вообще и службы поиска в частности, то эта ваша жизнь уже не такая личная. Но!
На скулах Дита чётко обозначились желваки. То состояние, которое люди называют злостью "до белых глаз", в случае Дитриха выглядело как небесно-голубые глаза-озёра, подёрнутые ледком откровенной неприязни. Всегда так: ты начальник — я дурак, я начальник — ты дурак. Стил–мать–его–Бриз, вооружённый начальственной правотой, не размахивал ею на публику. Этим ножом справедливости он бил чётко в цель, покромсав сеть оборонных шаблонов. Зверь потрясённо молчал, не понимая, ради чего весь этот гуру-фарс. Раньше вопросы делового характера решались в более-менее конструктивных переговорах. Теперь, когда вклинилось что-то личное, неуловимо поменялось всё. Что, раньше Дитрих не злоупотреблял полномочиями? Чушь собачья. Или что, глаза закрывали до тех пор, пока они на лоб не полезли? Вашу мать. Мать вашу!
— Я знаю, почему психолог не бегал за вами с негодующими воплями "Дитрих Шиллер, немедленно явитесь на осмотр". Последняя кадровая чистка показала, что закреплённый за службой поиска психолог обладал паранормальными способностями.
— Я подозревал.
— Диктатор, Дитрих. Довольно сильный пси-диктатор. Сейчас он в моём ведомстве и допрашивается. К счастью, у нас не один психолог, службе поиска, в которой вы выполняете обязанности начальника,  выделят высококлассного специалиста с сильным характером, который не позволит вам нарушать должностную инструкцию.
— Свечку держать будет?
Зверь хотел было возразить, что ему по трём весёлым буквам такая должность липовая, но дальновидно прикусил язык. Его деятельность хорошо финансировали. Очень хорошо, если совсем честно. Дитрих "Зверюга страшная" Шиллер тратил по-настоящему крупные суммы. Чего стоили одни только машины!.. Спортивные ласточки-зайки под управлением Зверя не гоняли, нет. Они просто низко летали.
— Так точно, — деланно равнодушно отчеканил Дит.
— Полагаю, вас радует это известие, которое частично снимает с вас вину за покалеченных сотрудников службы поиска. Однако у меня есть ещё один весьма интересный вопрос. Как вам пришло в голову дать в руки подопытного, неоднократно декларировавшего намерение покончить с собой, холодное оружие?
Дитрих поменялся в лице. Критический просчёт — всегда серьёзный аргумент. Дит ждал этого вопроса, но всё равно это было... сильно. Графитовая тишина давила на плечи.
— Это. Моя. Ошибка, — тихо, но чётко проговорил Дитрих. Некоторым усилием воли отодрал потерянный взгляд от письменного стола, чтобы вперить его, холодный-холодный, в точёное лицо собеседника. — Некомпетентность, если угодно. Я признал её до того, как вы пригласили меня сюда.
Ситуация перетекла в откровенно угрожающую плоскость. Зверь понизил голос до бархатной, глубокой октавы, больше подходящей для межличностного общения, чем диалога "руководитель–подчинённый", и вкрадчиво поинтересовался:
— Что от меня требуется? Классическое "виноват, исправлюсь"? Или это лирическое отступление перед снятием с должности? Я приму любой расклад.

+2

8

Дитрих злился, это было видно по заигравшим скулам и показному равнодушию. Манера военных делать вид живой лопаты тоже была знакома Стилу. Ничего, ему полезно было подёргаться. Синдром Царя и Бога был опасен. сам стил всегда помнил о том, что как он занял это место, так стремительно и слетит с него, едва только сделает неверный шаг. Никакие прошлые заслуги не стали бы защитой, потому что никакой старый багаж не был решающим в Центре.

— Так точно.

Формальное согласие поставило ещё одну галочку в личном деле Дитриха Шиллера, в графе «Негативные черты характера». Стил не любил формализма, потому что слишком хорошо понимал его силу — сам пользовался, в личных целях. Так что сейчас полное понимание царило в его душе. Правда, Дитриху это не помогло бы.

Финальный вопрос по поводу попытки суицида подопытного Стил задал без трагического нажима, как риторическое продолжение разговора. Однако Дитрих не был идиотом и понял, что это главный вопрос повестки дня.

— Это. Моя. Ошибка.

Капитан Очевидность сегодня в гости к нам. Поприветствуем.
Стил только поднял тонкую бровь, выдерживая паузу, пока Дитрих занимался сложным делом — поднимал взгляд от стола к его лицу.

— Некомпетентность, если угодно. Я признал её до того, как вы пригласили меня сюда.

«И поэтому вместо доклада или обычного разговора со мной ты пошёл и продолжил начатое в подвале, при этом расширив свои аппетиты».

Да, Дитрих конечно не знал, что откусывает от чужого пирога. Но знал, что Доминик — протеже Марты Грант. Не знал бы — вряд ли это удержало бы его от насилия. Стила не радовала идея противостояния между ключевыми сотрудниками Центра, в приоритете была результативная работа всех частей этого механизма.

Молчание было превосходным средством давления, и оно сработало. Дитрих аккуратно сдвинул рамки официльного разговора и красиво перешёл в межличностную беседу. А Стил, увы, испытывал некоторую слабость к красивым низким мужским голосам. Вот именно с такими бархатными нотками.

— Что от меня требуется? Классическое "виноват, исправлюсь"? Или это лирическое отступление перед снятием с должности? Я приму любой расклад.

— Дитрих, — так же доверительно понизил голос Стил, чуть наклонился, положив руку на плечо поисковика, который неосторожно показал ему кусочек обнажённого тела… на свою дурную голову. — В вашем снятии или назначении на должность мой голос имеет только рекомендательное значение. А подписывает, как вы знаете, Рейхсфрейгерр-Вартенслебен, чьё фанатичное пристрастие к профессионализму вам прекрасно известно.

Он прекрасно знал, что это рекомендательное значение сейчас немного приуменьшает. И прекрасно знал, что Дитрих в курсе этого приуменьшения.

Стил развернул стул и сел перед тем креслом, в котором расположился Дитрих. Всё равно оставшись выше по линии глаз — да, подбором мебели в кабинет он занимался лично и не без расчёта.

— Дитрих, вы же не можете не понимать, что ваша свобода действий заканчивается в миллиметре от свободы действий смежного отдела. Если позволите, я не буду говорить вам прописных истин типа той, что подопытные задерживаются и доставляются в Центр в первую очередь для… — Стил выжидательно смотрел в глаза Дитриха, как учителя смотрят в глаза ученикам, в надежде, что подсказка разбудит что-то в дремучей ученической голове, — … верно, для исследовательской и научной работы, а также в целях ограждения граждан страны от потенциальной опасности, которую несут мутанты. А всё остальное вторично, Дитрих. Вы ведь знаете мою политику по воспитанию лояльности  отзывчивости в контингенте, это моя прямая обязанность, как и всей службы надзора.

Стил сладко улыбнулся, но глаза стали ледяными, как замёрзший омут. Ему действительно не понравилось, что Дитрих так небрежно перечеркнул его работу с подопытными, начатую в столовой. Демонстрация понимания и пути навстречу, выданная Стилом в противовес хамству Ференса и откровенному глумлению охраны — это тщательно просчитанная политика работы службы надзора. А вот внезапного появления разрушительного присутствия Дитриха Стил не предугадал и не узнал, занятый куда более приятными делами… вознаграждая себя, так сказать. В этом время Дитрих вознаграждал себя, а что попутно со всей дури грохнул авторитет самого Стила об пол, это до поисковика не дошло. Уж если дежурный попытался фильтровать информацию, что само по себе тревожный знак…

Нам, Дитрих, нужно решить, что делать, — душевно проговорил Стил, — вы же понимаете, что при неудачном стечении обстоятельств обычным снятием с должности дело не закончится. А если слухи о директиве сверху окажутся правдой, то это будут похороны вашей карьеры… после которой даже охранником на склад вторсырья не возьмут.

Он озабоченно поджал губы, и даже мысленно выстроил несколько вполне рабочих схем, одна из которых внезапно выставляла Дитриха едва ли не гением работы с контингентом. Мастерство интерпретаций не пропьёшь.

Этот подопытный… Наиль Наис, — небрежно протянул Стил, — да, довольно доверчив в руках. Что он сделал?

Отредактировано Стил Бриз (2014-01-22 19:48:12)

+2

9

Дитрих приложил все усилия, чтобы не убрать руку коллеги с плеча. Вообще приближение Стила воспринял болезненно, с внутренним напряжением. Дит страсть как не любил, когда его трогают без разрешения. Однако сам беззастенчиво тискал приглянувшихся подопытных, "забыв" спросить их мнения.
Удав смыкает кольца... Пока Стил Бриз ходил вокруг до около, Зверь сводил воедино полученные сведения, просчитывая, откуда ветер дует. Ветерок-холодок с чарующим ароматом дурманного мака!
— В вашем снятии или назначении на должность мой голос имеет только рекомендательное значение. А подписывает, как вы знаете, Рейхсфрейгерр-Вартенслебен, чьё фанатичное пристрастие к профессионализму вам прекрасно известно.
Потрясающе. Заведомая ложь в стиле "я знаю, что ты знаешь, что я знаю..." Попытка отвестись, выдвинув на игровое поле более авторитетную фигуру, с которой Дитриху волей-неволей приходится считаться. Эрвин фон Рейхсфрейгерр-Вартенслебен — это почти как Файз, только повёрнутый на этом самом... профессионализме.
— Если бы Эрвин, — Дит специально не стал ломать язык, проговаривая витиеватую фамилию, — подключился к вопросу моего увольнения за несоответствие занимаемой должности, меня бы поставили перед фактом, не более.
Как только Стил убрал ладонь, напряжение схлынуло. Настолько, что Дитрих уверенно вступил в "холодную войну" равнозначно студёных взглядов. В этом смысле у Дита было естественное преимущество — синие глазищи цвета горного ледника, не теплеющие ни при каких обстоятельствах. Чёрные глаза-омуты в некоторых аспектах освещения могли "играть" — смола, угли, ещё море бархатно-тёплых полутонов.
— Дитрих, вы же не можете не понимать, что ваша свобода действий заканчивается в миллиметре от свободы действий смежного отдела. Если позволите, я не буду говорить вам прописных истин типа той, что подопытные задерживаются и доставляются в Центр в первую очередь для... — вкрадчиво начал собеседник.
И — да, да! — повторил-таки кислые истины, набившие оскомину Диту не первому и не ему последнему!
—... верно, для исследовательской и научной работы, а также в целях ограждения граждан страны от потенциальной опасности, которую несут мутанты. А всё остальное вторично, Дитрих. Вы ведь знаете мою политику по воспитанию лояльности  отзывчивости в контингенте, это моя прямая обязанность, как и всей службы надзора.
Зверь едва в голос не рявкнул, что пока надзиратели протирают штаны, строя подопытных в упорядоченные шеренги, его подразделение отлавливает вот этих самых чёртовых мутантов, представляющих вот эту самую чёртову угрозу! Но вовремя вспомнил смысловой акцент на префиксе "исполняющий обязанности". Вот исполняет, и хоть убейся, не руководитель. Уволиться что ли нахрен?
— Нам, Дитрих, нужно решить, что делать.
— "Нам"!
— Вы же понимаете, что при неудачном стечении обстоятельств обычным снятием с должности дело не закончится. А если слухи о директиве сверху окажутся правдой, то это будут похороны вашей карьеры... после которой даже охранником на склад вторсырья не возьмут.
Дит устало потёр ноющие виски. Чего он добивается? Угрозы-угрозы-угрозы — к чему? Уволить по статье, с волчьим-то билетом всегда успеют. Стил продолжал рассматривать его своими чернильными глазами-омутами, и это бесило.
— Этот подопытный... Наиль Наис, да, довольно доверчив в руках. Что он сделал?
Дитрих мечтательно улыбнулся, перебирая сладкие воспоминания-картинки. Фарфорово-белая кожа. Трогательное выражение подлинной виктимности в глазах, и сами глаза — просящие, бархатные, живые-живые. Красивые, правильной формы губы. Пепельные волосы, такие длинные, шёлковые. Стоны, дыхание рваное, горячее, слёзы... Боже!
— Ничего, — со вздохом признался Зверь. — Он... просто имел глупость мне понравиться. А я принадлежу к той породе людей, которые не умеют обращаться ни с женщинами, ни с мужчинами, ни с кем… Я бы мог говорить, что виноват, что бес попутал, что ночка хреновая выдалась, но! Я не жалею о случившемся. Повторюсь, что вы хотите от меня услышать? Я. Не. Жалею. Это всё.
Дит поднялся вновь, чтобы шагнуть в сторону в стратегическом манёвре "ноги затекли". Пусть теперь Стил хоть стремянку подставляет в попытках пялиться на него с верхотуры! Чёрта с два.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-22 23:09:50)

+2

10

— Если бы Эрвин, подключился к вопросу моего увольнения за несоответствие занимаемой должности, меня бы поставили перед фактом, не более.

— А вот это зависит от того, что я напишу в докладной по факту. Потому что замалчивать перед начальством то, что так избирательно попадает мне на стол, было бы неразумно. У меня нет никакого желания следовать за тем дежурным, который пытался ограничить в информации меня, тщательно фильтруя историю о ваших  подвигах.

Увольнения в Центре проходили быстро, особенно если учесть, что согласовывать увольнение обычного рядового охранника с  Файзом или его замами было не обязательно. Впрочем, Стил не волновался за формальности и не переживал на тему предполагаемой болтливости уволенного охранника. У него имелись свои методы, и этот будет надёжно молчать.

И если Дитрих полагал, что до этого были угрозы, то он ошибался. Угрожать Стил начал только сейчас, при этом не потратив ни единого слово. Холодный взгляд стал не просто холодным — он стал тяжёлым, как и его способность. Демонстрация усталости с этим картинным потиранием висков только добавила недоверия.

А вот в ответ на вопрос, призванный сбить Дитриха с толку, на самом деле сбил с толку самого Стила. Потому что Дитрих неожиданно улыбнулся, да ещё и мечтательно. И признание. Нужно отметить, довольно неожиданное признание. В ключе «и отстаньте от меня со своими глупостями».

Дитрих поднялся, Стил встал практически одновременно и в задумчивости постоял на одном месте, усмехнулся собственным мыслям и вернулся за стол. Он устроился в кресле, снова поставил локти на стол. Дитрих мог сколько угодно метаться по кабинету и смотреть сверху вниз, но вообще-то тот, кто сидит в кресле начальника, тот и выиграл в этой маленькой безмолвной войне «кто выше в холке».

Я… ценю вашу внезапную откровенность, Дитрих, — размеренно проговорил Стил и улыбнулся с каким-то сытым удовлетворением, как будто только что встал с измятой постели, — более того, я вас понимаю. В какой-то мере.

Да, конечно, Дитрих был своеобразным выродком, и сейчас Стил даже пожалел, остро пожалел о том, что официально поста начальника службы поиска Шиллеру не видать, как своих ушей, потому что Стил никогда не рекомендует на этот пост того, кому плевать на все старания смежных отделов. Впрочем, какая разница, ведь это важно только если человек действительно является карьеристом.

Кроме всего прочего, у Стила имелись и личные мотивы.

Губы сложились в мягкую чувственную улыбку, потому что перед глазами мелькнула невероятная по своей чарующей порочности картина: Доминик, с отчаянным ужасом сопротивляющийся собственному возбуждению. У каждого свои пристрастия.

Хммм… Вот мы и подошли к главному. Что я хочу услышать.

Стил пристально смотрел на Дитриха, задумчиво, как будто действительно решал, чего же он хочет от Дитриха вообще, и услышать — в частности. Нет, он не стал советовать купить приглянувшегося подопытного — Дитрих это и сам сообразит, если ему будет нужно. Но если действительно он так понравился несдержанному в своей злобности поисковику, то не может же Дитрих не понимать, что вышвырнутый к чёртовой матери из Центра он гарантированно потеряет понравившуюся игрушку, на которую быстро покусится кто-то другой. Значит, не настолько ценна эта игрушка?

— Дитрих, мне нет нужды слышать, что вы сожалеете. Более того, мне действительно не нужны ваши сожаления или формальное «понял, осознал». Мне нужна ваша лояльность.

Стил откинулся на спинку кресла, неслышно вытянул из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой.

— И я хочу, чтобы вы поняли — я никому не позволю разрушать работу моего отдела. Как вы сказали? Я не могу позволить, чтобы к моему подразделению были вопросы профессионального толка. Вас злят претензии доктора Томпсона — я могу вас понять, уж поверьте. Но примите во внимание и тот факт, что меня в той же степени злят претензии к моему отделу. Или, что равноценно, пренебрежение работой моего отдела. И моей работой в частности, Дитрих. И мне настоятельно требуется ваша чуткость, ваше внимание, ваша сила, в конце концов. Потому что я не потерплю маленькой войны между отделами. Допускаю, что вам больше всего хочется, чтобы я оставил вас в покое и позволил всему остаться на том же уровне, а мне, признаться, хочется вручить вам инструкцию службы надзора и заставить вызубрить от корки до корки, и сдать экзамен. И после того, как вы впитаете эту инструкцию на уровне безусловных инстинктов, я дам вам полный картбланш и делайте что угодно.

Стил мерно поворачивал сигарету по краю пепельницы, снимая тонкий слой воздушного пепла, медленно затушил едва начатую, смял сигаретный трупик, не считая нужным скрывать собственное раздражение. Да, он был недоволен сложившейся ситуацией. Ужасно не хотелось этого противостояния, а ёршистый Шиллер буквально нарывался на неприятности и настаивал на войне!

Однако козыри в рукаве ещё имелись. Стил подкурил новую сигарету, уже более спокойно затягивался крепким дымом с лёгким терпким ароматом.

— Вы идёте на компромисс, или нет?

Вообще-то Стил никому не советовал становиться его врагом. Но зачем же советовать вслух.

+2

11

Дежурный, покрывавший насильственную деятельность Зверя, числился экс-поисковиком, которого Дитрих Шиллер неоднократно вытаскивал из самых крупных переделок. Неудивительно, что этот человек поступил в отношении Дита по совести. Авторитет личности пересилил авторитет профессионализма и все должностные инструкции, вместе взятые. Это было хорошо, по-настоящему хорошо.
— Я... ценю вашу внезапную откровенность, Дитрих, более того, я вас понимаю. В какой-то мере.
От сытой лыбы Стила Зверю как-то совсем поплохело. Когда тебя специально понимают, это означает, что сейчас по башке прилетит каким-нибудь "но", объёмным и тяжеловесным, как наковальня. Если Бриз продолжил бы выговаривать ему "ценные" соображения касательно ножевого форс-мажора, с большим процентом вероятности это закончилось бы традиционной просьбой-требованием не злоупотреблять. Или честным "уволен, проваливай". Готовый к подобному неприятному раскладу, Дитрих просто отзеркалил бы расово верным "так точно". 
— Хммм... Вот мы и подошли к главному. Что я хочу услышать.
Дит, который минуту-другую внима-а-ательно рассматривал удивительно интересное напольное покрытие, вскинул льдисто-холодные глаза. Он больше не играл в деланное равнодушие: Стил хорошо понимал, что это ключевой момент, и не поверил бы капитальному отсутствию интереса в собеседнике. И продолжил бы давить! Кому оно надо?
— Дитрих, мне нет нужды слышать, что вы сожалеете. Более того, мне действительно не нужны ваши сожаления или формальное "понял, осознал". Мне нужна ваша лояльность.
Ха! Расскажу вам сказочку про серого бычка — про лояльность. Лояльность — это та эфемерная сущность, под которой силовики подразумевают тотальное подчинение. Дитрих провёл ладонью по лицу, стирая предательскую улыбку. Широта полномочий Шиллера ограничивалась пресловутыми "и.о.", которые мешали толковать с Бризом на равных. Продуманный Стил, естественно, хочет видеть на месте руководителя службы поиска кадр-марионетку, послушно выполняющую его, Бриза, распоряжения, но Дитрих "Зверюга страшная" Шиллер — это такая вещь в себе...
—... И мне настоятельно требуется ваша чуткость, ваше внимание, ваша сила, в конце концов.
— Что и требовалось доказать. Это сделка? Мы вам лояльность на блюдечке, вы нам хлебную должность?
— Потому что я не потерплю маленькой войны между отделами.
— Поздно. Если горячая цыпочка Марта Грант считает, что имеет право на все яйца этого курятника — это её ошибка. "Первым делом, первым делом самолёты..."© В приоритете работы "Центра" научно-исследовательская деятельность. Вторая стратегическая задача — гражданская безопасность. И только на третьем месте — блядство.
— Допускаю, что вам больше всего хочется, чтобы я оставил вас в покое и позволил всему остаться на том же уровне, а мне, признаться, хочется вручить вам инструкцию службы надзора и заставить вызубрить от корки до корки, и сдать экзамен. И после того, как вы впитаете эту инструкцию на уровне безусловных инстинктов, я дам вам полный картбланш и делайте что угодно.
— А давайте мне вашу инструкцию, — Дитрих ухмыльнулся. В стылых глазах-озёрах откровенная ирония тронула-растопила неприязненный ледок.
— Вы идёте на компромисс, или нет?
— Чего вы от меня требуете? Психолога по расписанию? Будет вам психолог. Снижение уровня "производственного" травматизма поисковиков? Сделаю всё, что смогу, и более чем. Никаких колюще-режущих предметов в руки подопытных — есть, сэр. Но пить, спать, трахаться по расписанию вы меня не заставите. Я не могу дать вам такого обещания. Разрешите идти?
Злится. Это справедливо, это правильно. Так надо.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-23 14:40:43)

+2

12

Лояльность. Прекрасное явление, взаимовыгодное и двухстороннее. Стил знал о чём говорил, и сейчас ему не приходилось сожалеть о том, что он не обладает способностью к телепатии. Зачем это нужно, если кабинет проектировался по его заказу и сейчас в распоряжении Стила имелись лояльные мозги с нужными способностями. В нужном количестве. Знал бы раньше, что Дитрих до такой степени упёрт — сейчас за неприметной ширмой сидел бы подопытный и стенографировал бы мысли упёртого поисковика. Для ознакомления.

— Разрешите идти?

"— Сидеть!
И обрушившийся лавой поток чёрной воли, парализующий, лишающий сил к сопротивлению, не дающий ни единого шанса к выживанию.
Власть, которая когда-то опьяняла, сейчас дошла до того состояния, когда осознание вынуждает надеть на собственную власть строгий ошейник, стальную узду и крепко сжать повод в кулаке.
"

Ничего этого Стил, разумеется, не сделал.

— Останьтесь и дослушайте, Дитрих, — жёстко и безапелляционно отчеканил Стил, поднимаясь снова с места. — Вы будете выполнять внутренний регламент, нравится вам это или нет. Да, регулярные походы к штатному психологу. Да, я требую снижения уровня травматизма ваших сотрудников, приветствую вашу готовность идти навстречу и со своей стороны сделаю всё возможное и невозможное, включая выбивание финансирования и технического оснащения, а также подниму свои связи для полной комплектации состава службы поиска. И прошу вас как следует поразмыслить, кого вы сможете порекомендовать, как профессионал. Да, никаких колюще-режущих предметов в руках подопытных, и мне КРАЙНЕ неприятно, что вы как одолжение мне преподносите выполнение внутреннего распорядка, которое вы и без меня обязаны выполнять. И вы будете спать по расписанию, если тотальный недосып сделает вас опасным для сотрудников службы поиска. Я найду способ заставить вас это сделать. Пить — извольте, бар у той стены, и я собственноручно налью вам и подам то, что вы предпочитаете в это время суток. Ваше свободное время вы вольны использовать по собственному усмотрению не в ущерб вашему профессионализму.

Ледяные размеренные фразы падали одна за другой, а мрачная решимость в глазах Стила не оставляла места для иллюзий. Или Дитрих Шиллер будет сотрудничать с Центром на условиях Центра, или он окажется в крайне невыгодных для себя условиях, самым глубоким из которых является бесследный и бесславный конец неопознанных человеческих останков на прозектёрском столе за минуту до утилизации в крематории.

Кажется, Дитрих забыл, что Стил постоянно тащил на себе и службу надзора и службу поиска, когда начались кадровые проблемы и фактическое отсутствие начальника службы поиска. До момента, когда на пост исполняющего обязанности подняли Шиллера и Стил получил возможность хотя бы отчасти выдохнуть. Выдохнуть, и вскоре обнаружить, что слаженная работа отдела надзора и отдела поиска тут же весело рухнула в противостояние, когда один отдел планомерно разрушает работу другого отдела. Тут кто угодно взбесится.

Стил прошёл по кабинету, открыл шкаф и достал оттуда инструкцию со всеми сопутствующими материалами — на стол легла стопка, сравнимая с парой-тройкой Военных Уставов по объёму, собственно инструкция с расшифровкой, примечаниями и методическими материалами.

Сверху на стопку с глухим хлопком легла ладонь Стила.

И раз уж вы сами заговорили об интимной стороне вопроса, — он снова улыбнулся, на этот раз с отчётливой угрозой, — я не пытаюсь регламентировать вашу сексуальную жизнь или заставить трахаться в миссионерской позиции только с расово верной белокурой фрау. Мне нужно, чтобы Наиль Наис был жив и в относительно пригодном для исследовательской работы состоянии, на остальное я легко закрою глаза. Доминика Мануэля не преследовать и не калечить, в нём заинтересована не только Марта Грант. Хотя мне выгодно, чтобы он вас боялся. И Дитрих… У меня сложилось впечатление, что вы не только на компромисс не желаете идти, но даже и на диалог. Поиск врага может оказаться поразительно… успешным.

Последнее слово Стил практически прошипел, на миг поддавшись собственным эмоциям. Его действительно злила манера некоторых думать только о себе и собственном уютном мирке с бэкджеком и шлюхами. 

Итак, возвращаясь к вашему вопросу, разрешаю ли я вам идти. Если вы ограничиваетесь только формальным согласием выполнять внутренний распорядок организации, то тем самым перекладываете всё на мои плечи и да — можете идти. Если у вас есть что добавить — я внимательно вас слушаю и готов к диалогу на равных. 

"Можно заставить его проявить понимание. Можно подтянуть возможности и откорректировать психику Шиллера так, как угодно именно мне. Вот только зачем мне нужен результат калечения психики? Но чёрт возьми, почему никто даже не пытается оценить намерения нормально работать и получать ожидаемый результат?! Закулисные игры с интригами они устроили, синдром партизанов из вьетнамских джунглей взыграл в непоротых задницах..."

Стил выжидательно смотрел на Дитриха, зло дрогнули брови в усилии не хмуриться. Он выразительно подвинул по столу стопку документов, мол, взялся за гуж, не говори теперь, что читать разучился.

— Ну же, Дитрих. Я в шкуре поисковика достаточно ходил, кабинетной крысой никогда не считался. А были ли вы в шкуре надзирателя?

+4

13

Всё, привет. Никакого чувства самосохранения, присутствие которого приличествует вообще-то лояльным подопытным, в Дитрихе не осталось. Наступил тот эмоционально сильный, цепенящий момент, когда люди могут всё. Люди. Могут. Всё. Чувство невыносимой лёгкости бытия, спровоцированное честностью Стила Бриза, стегало адреналиновым пульсом виски. Хотелось расхохотаться в лицо, а ещё больше — медленно, вдохновенно запытать ублюдка. И всё, всё как одно с дебильной лыбой умалишённого!
Дитрих Шиллер не умел генерировать боль из ничего. "Но покажите мне полностью здорового человека, и я покажу вам труп", — улыбаясь повторял Зверь. У него постоянно что-нибудь болело, и своей болью Дитрих был вооружён в режиме двадцать четыре на семь. Её можно было в любой момент вытянуть из глубины, пустить против обидчика. Пока этот обидчик не мог сличить естественное самочувствие с деятельностью лица, присутствующего в непосредственной близости. А Стил мог. Так ли уж привлекательна была мысль подвергнуть всем мыслимым и немыслимым пыткам эту мразь, которая требует от него лояльности? Ещё как! До зудящего чувства в кончиках пальцев, горячих-горячих всегда, в любую погоду. Наверное, это будет прекрасно — кровавый багрянец в антраците.
У этого человека, видимо, по Системе всё. Взять, к примеру, серый цвет — результат слияния белого с чёрным. Если белый — это ноль, чёрный — единица, то сочетание этих нуликов с единичками и есть какой-нибудь оттенок серого. Красный, синий, зелёный — куда там! Монохромная мистерия. Чёрное на белом. Пра-ви-ла. Пра-виль-но.
— Так точно, — процедил Зверь, кротко склонив голову. "Я подчиняюсь, — говорил этот жест, — но я не считаю это догмой".
—... Пить — извольте, бар у той стены, и я собственноручно налью вам и подам то, что вы предпочитаете в это время суток. Ваше свободное время вы вольны использовать по собственному усмотрению не в ущерб вашему профессионализму.
— Виски. Очень хочется посмотреть, как ты нальёшь мне его лично, белоручка.
Смерив объёмную строку полезных манускриптов снисходительным взглядом, Дитрих прикусил язык. Мануал "Как стать надзирателем за овердохуя дней" Дит определил бы куда-нибудь в пункт приёма макулатуры — чтобы не пропадать бумаге. У поисковиков такой "инструкции по применению" не было. Вернее, была, но поменьше в объёмах, что лишний раз доказывало: надзиратели — ленивая сволота, которая ни хрена не делает, только бумагу переводит. Зверь подошёл к столу и нахально вытянул из-под руки Стила какую-то толстенькую книженцию, на поверку оказавшуюся методическими — не хухры-мухры! — материалами.
— Потрясающе. Нет, правда.
— И раз уж вы сами заговорили об интимной стороне вопроса, — продолжил Бриз, однако сейчас его опасная улыбка не возымела никакого эффекта, — я не пытаюсь регламентировать вашу сексуальную жизнь или заставить трахаться в миссионерской позиции только с расово верной белокурой фрау. Мне нужно, чтобы Наиль Наис был жив и в относительно пригодном для исследовательской работы состоянии, на остальное я легко закрою глаза. Доминика Мануэля не преследовать и не калечить, в нём заинтересована не только Марта Грант.
В глубине души под эпическую инструментальную музыку разбилась пленительная эротическая фантазия, в которой его ласкает в четыре руки красивая секс-пара — Наиль Наис и Доминик Мануэль. Дитрих перевёл дыхание, зверея на глазах. Нельзя же так, с чужими мечтами-то!..
— Хотя мне выгодно, чтобы он вас боялся. И Дитрих... У меня сложилось впечатление, что вы не только на компромисс не желаете идти, но даже и на диалог. Поиск врага может оказаться поразительно... успешным.
— Это правильное впечатление, — мысленно усмехнулся Дит. Насколько Стила раздражала его несговорчивость, настолько Дитриха бесила попытка непосредственного руководителя указать, что и как ему делать. Сам привык решать! И Зверь с большей охотой потерял бы должность исполняющего обязанности и далее по тексту, чем позволил бы помыкать собой. Безнаказанность — вот, что привлекало его в своей работе. Он много рисковал и нередко — своей жизнью. Денежная выгода меркла перед уникальной возможностью почувствовать развращающий вкус подлинной власти.
— Итак, возвращаясь к вашему вопросу, разрешаю ли я вам идти. Если вы ограничиваетесь только формальным согласием выполнять внутренний распорядок организации, то тем самым перекладываете всё на мои плечи и да — можете идти. Если у вас есть что добавить — я внимательно вас слушаю и готов к диалогу на равных.
Всё-таки чертовски заманчивые обещания прозвучали раньше! Да, служба поиска нуждалась в личной поддержке Стила Бриза. Но содействовать поисковикам было в интересах надзирателей при любом раскладе... Где смысл разменивать лояльность по такому хреновому курсу?
— Ну же, Дитрих. Я в шкуре поисковика достаточно ходил, кабинетной крысой никогда не считался. А были ли вы в шкуре надзирателя?
Зверь с преувеличенной аккуратностью вернул в придвинутую кипу упитанную книжонку.
— Не был. И надеюсь, не побываю. Я не гожусь для сидения в четырёх стенах, — предельно честно ответил Дитрих. — Моя жизнь — динамика, скорость, движение. Поиск. Муштровать подопытных, к счастью, не входит в круг моих обязанностей. Я лучше отыщу длинноногую блондинку с эмпатией, чем буду прессовать мутантов каждый божий день. Вернёмся к теме соответствия занимаемой должности. Вы можете требовать от меня соблюдения должностной инструкции до последнего слова, это так. Но обещать, что не сорвусь, я не могу. По этой причине я исполняющий обязанности, и меня это устраивает. Вы можете подобрать другого соискателя, который, я уверен, будет лучше соответствовать вашим представлениям о дисциплине и ответственности. И человечности. Да, к слову. Кто ещё, кроме Марты Грант, заинтересован в подопытном Доминике Мануэле? Я хочу это услышать.

+2

14

Стил выдерживал паузу. Длинную. Она была нужна ему самому, потому что этого требовал профессионализм. Но было одно существенное отличие между укрощением взбалмошного асоциального мутанта в ошейнике и работой с Дитрихом Шиллером — на последнем не  было ошейника, и это всё осложняло. Потому что простые методы, конструктивный диалог и взаимные требования и уступки на Шиллера по какой-то интересной причине не действовали. И этим стоило заняться вплотную.

Дитрих нагло заказал виски. Без всяких «пожалуйста», демонстрируя этим свою какую-то самцовость. Без попытки завуалировать продемонстрировал собственное презрение к отделу надзора вообще и к самому Стилу в частности. Вообще это стоило лечить у психолога, но Стил допускал возможные надрывы, надломы, помножить на характер, учесть, что при всех своих пороках Дитрих был действительно хорошим поисковиком и ценным кадром.

Задекларированное желание «мчаться навстречу закатному солнцу и чтобы ветер играл в моих волосах» оказалось тоже понятным – этим страдало подавляющее количество людей. Подсевшие на драйв, отравленные безнаказанностью, они забывали о том, что начальство — это не хрупкий безответный мальчишка в ошейнике, и не запуганная девчонка, которую можно без лишних сантиментов поиметь в укромном уголке.

— Вы можете подобрать другого соискателя.

То есть, иными словами, «вы можете подтереться своими попытками наладить работу». Замечательно.

Да, к слову. Кто ещё, кроме Марты Грант, заинтересован в подопытном Доминике Мануэле? Я хочу это услышать.

Стил с каким-то тайным удовлетворением смотрел, как Дитрих возвращает книгу на место, расписываясь тем самым, что не потянет, хотя не далее чем пару минут назад перья дыбом поднимал, что может выучить и чуть ли не заткнуть за пояс весь отдел надзора.

«Чем буду прессовать мутантов каждый божий день… Это же надо с такой страстью лгать самому себе».

Он покачал головой.

— Виски… односолодовый, — он неторопливо повернулся к Дитриху спиной, прошёл к бару, открыл дверцу.

В стакан с тихим стуком легли два абсолютно прозрачных кубика льда, Стил любил держать под рукой лёд, и компактная морозильная камера работала бесшумно. Виски, отличный и маслянистый напиток, деликатно булькнул, обволакивая ледышки.

Знаете, Дитрих, — спокойно протянул Стил, поворачиваясь к поисковику лицом, — меня не устраивает формулировка. Вы сказали, что не можете обещать, что не сорвётесь. А мне нужно услышать, как вы обещаете, что приложите усилия к тому, чтобы не сорваться и не развалить работу отдела. Меня не интересует, почему «нет». Я хочу услышать, что вы сделали, чтобы было «да». Ваш виски.

Он протянул руку, намеренно не поставив стакан на стол. Чтобы Дитрих взял в руку этот стакан. Это важно, это символизм, это из рук в руки, как некая степень доверия, первый шаг к консенсусу и так далее.

Сорваться каждый может, — философски заметил Стил, оставив стакан в руке Дитриха, — все мы люди, не без греха, как говорится. Вы хотели услышать, кто заинтересован в Доминике Мануэле, кроме Марты Грант.

Стил вытер ладонью влагу с пальцев — быстро охлаждающийся от льда виски собрал некоторое количество мельчайших капель воды на внешнюю часть стакана. Это, кстати, всегда нравилось Стилу, как маленькая часть удовольствия от самого процесса, за миг до того, как виски теплом пройдёт по горлу, первый глоток всегда самый вкусный.

Первое вообще всегда самое вкусное, сладкое, волнующее. Снять пробу.

Стил улыбнулся своим мыслям, расслабленно и даже светло, сжал кулак и без картинных замахов с силой распрямившейся пружины ударил Дитриха в челюсть. Снизу.

Классический апперкот, рассчитанный на быструю победу, с безупречно выполненной техникой удара. И важно убедиться, что после встряски мозга, призванной стряхнуть налёт наглого хамства, Дитрих способен слышать, понимать и воспринимать.

Кроме научного состава Центра и Марты Грант в Доминике Мануэле заинтересован я, — веско проговорил Стил.

Он даже не стал тратиться на боевую стойку или картинную агрессию, как будто не ударил, а спросил «который час».

На столе пискнул селектор.

— Герр Бриз, вы вызывали…

Стил резко ткнул в кнопку и отрывисто приказал, обрывая секретаря:

— Пусть ждёт за дверью.

Он не жалел и даже не злился. Просто не переносил наглого хамства в свой адрес. Одно дело, когда хамящего просто несёт на волне эмоций, а другое дело, когда подчинённый активно демонстрирует, что не ставит начальство и в хер собачий.

— Продолжим, — прошипел змей, не мигая глядя на Шиллера.

+5

15

— Меня не интересует, почему "нет". Я хочу услышать, что вы сделали, чтобы было "да".
Нацеленность на результат — вот, как это называется на лексиконе HR-менеджеров крупных компаний. Только речь идёт, в основном, о продажниках всякого рода. Чем больше продаж — тем выше результат, и не важно, как именно ты продал. Дитрих не занимался продажами. Он искал и находил, и все его силы были направлены на координацию работы своего — своего! — отдела. Его службы поиска. Такие мелочи, как несколько угробленных подопытных, просто не стоили в равнодушных студёных глазах ни цента.
— Ваш виски.
Дитрих медленно, до издёвки медленно поднял взгляд, которым отшлифовал до блеска какую-то особенно приглянувшуюся ему керамогранитную плитку. Ему, действительно, протягивали бокал односолодового вискаря, покрытый славным таким конденсатом. Нажраться в течение рабочего дня — как это непрофессионально! Влажная ёмкость приятно холодила разгорячённые внутренней злобой ладони. Короткий тактильный контакт с пальцами Стила Дитрих не воспринял как нечто символичное. Но с опасливым интересом "прощупывал" нестабильный эмоциональный план Бриза — мало ли...
— Сорваться каждый может, все мы люди, не без греха, как говорится. Вы хотели услышать, кто заинтересован в Доминике Мануэле, кроме Марты Грант.
Зверь пригубил бокал, проникновенно жмурясь над алкоголем. Аккуратно отставил ёмкость, передвинув её дальше по столешнице. Хрупкий стеклянный бок сохранил отпечаток горячих пальцев. Под горлом расцвёл колкий алкогольный "цветок" — вязкое бархатное тепло. А шестое чувство, основанное на эмпатии чуть более чем полностью, просто выло от опасности. И апперкот Дит предугадал за длиннющую секунду до того, как удар последовал. Предугадал — и вложил душевные силы в то, чтобы не влупить на превентивную эффективность или контратакующим. Рефлексы — профессиональные.
Со стороны это, наверное, смотрелось комично: Дитрих Шиллер с его чисто мужской фактурой и Стил Бриз, который ниже его почти на целую голову... Мастерство блестяще поставленного удара не отменяло визуальной иронии. Чёрт, это было... сильно. Зубы клацнули, и мгновенно взвилась обозлённая боль. Дитрих нередко пропускал первый удар на кулаках специально — только чтобы сообразить, что за фрукт напротив и с чем его едят. Сбрасывающий мучительные ощущения выдох, концентрация на подавление или ослабление боли, мобилизация внутренних резервов. Трезвый расчёт, агрессия, стремительность. Сила. Всё.
— Продолжим, — выдал едва ли не карт-бланш визави. А дурак, ой, дурак! На войне одно правило — бей врага так, чтобы не поднялся. А миротворческий план по недопущению войны в микромасштабе двух отделов — epic fail. Ещё и руки развязал, саданув Дитриху первым! Идиот.
Зверь медленно утёрся тыльной стороной ладони, перебрасывая стегающие всполохи боли в другую руку. И мгновенно контратаковал тяжёлым боксёрским апперкотом, демонстрируя не меньшее совершенство техники. Крупный мужской кулак впечатался в породистое лицо, заключая в силе удара ещё и отражённую боль самого Дитриха. Использовать аглиокинез под физическим вектором — несложно, тогда как бесконтактная техника практически минута в минуту вызывает приступ острой мигрени.
Вцепившись в роскошную шевелюру Стила звериной хваткой, обозлённый Дитрих беспорядочно намотал волосы на кулак. Шикарные такие волосы, шёлковые, цвета воронова крыла... Жаль, кармин на чёрном — только чёрный.
Саданув Бризом об стену, Дит поднял ему уровень боли до едва выносимого. Повозить холёной мордой лица Стила по серым обоям — цепенящее, одурительное удовольствие. Обалдевшая субординация нервно курила в сторонке, пока Зверь методично "бил" по наиболее уязвимым точкам.
— У тебя есть в кабинете камеры, босс? — фамильярно процедил улыбку Дитрих, чувствуя привкус кровавой меди во рту.  — Сейчас ведь прибежит овердохуя цепного сброда, чтобы оттащить меня от тебя, да? Трибунал мне, крематорий? Предел мечтаний, Стил. Но знаешь что? "Лицом к лицу лица не увидать". Вызвал поговорить, уважа-а-аю… Но ты внимательней смотри, как работает служба поиска. И как она могла бы работать в перспективе, при тех хуёвых условиях, которые ей созданы. Финансирование, техническое оснащение, полный штат? Всё это и так должно быть. Вместо этого содержим штат кадрового мусора, который ни хрена не знает и не умеет, кроме того что лупцевать мутантов. Каждый второй — экс-поисковик, пристроивший свою задницу на более тёплое место! Знаешь что, босс? Пошёл бы ты!.. К Эрвину с депешей на моё увольнение! Не знаю, кто будет руководить службой поиска, мне плевать!
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-25 19:26:46)

+2

16

Когда попадаешь в водоворот, то нет никакого смысла трепыхаться, пытаясь выбраться из жуткой водяной воронки. Стихия — опасная, мощная, безжалостная. Она не принимает во внимание ни доводы разума, ни просьбы, ни крики отчаяния, ни запоздалые сожаления, а принципах гуманизма лучше сразу забыть. Однако есть безотказный способ — нужно преодолеть панику, сдаться на милость потока, экономить дыхание и силы, а потом, когда стихия утянет в глубину, развернуться и плыть вниз, быстро, бесстрашно, вынуждая паникующее тело подчиняться. Там, внизу, в непроглядной чёрной глубине, воронка тонка, вырваться из неё очень просто — нужно лишь сменить курс и плыть в сторону, вынырнуть в стороне от водоворота. Без паники, глубоко вдохнуть, и плыть к берегу, наслаждаясь победой над стихией.

Сколько раз Стил это делать — и не сосчитать. После Ференса думал, что вообще не выживет, но результат оказался превосходен. На цепных псах держится безопасность, а Стил был специалистом своего дела. Хотя на этот раз весовые категории соотносились не в пользу Стила — от мощного апперкота сознание на миг померкло, чистейшая боль с такой силой разлилась по телу, что дыхание отключилось. Не ожидал, что Дитрих пойдёт на это. Надеялся, что не пойдёт. Ошибся, бывает... И после этого Стил без колебаний дал добро своему мощному оружию. Неумолимый приказ чёрной воли базировался на том, чтобы быть в сознании, больше ничего не требовалось. Расплата будет страшной, но это будет потом. Первой целью чёрной воли сейчас Стил сделал себя.

«Без паники. Соберись. Ты будешь мыслить ясно и не будешь паниковать».

В этом было мало чёрной воли, но много своей собственной. Стил работал не первый год. И далеко не первый раз попадал под чужие кулаки. Сила боли оказалась несоразмерной. При предельно высоком болевом пороге и прекрасно развитой выносливости, сейчас Стил оказался полностью захвачен потоком боли. Но вернёмся к монологу о водоворотах, не так ли?

Хватка за волосы была лишней, Стил очень серьёзно и трепетно относился к этому жесту, возбуждение сейчас было лишним, хотя, что уж там, оно приятно разнообразило пейзаж по берегам этого захватывающего водоворота. Удар об стену и запредельное усиление боли, вот теперь ошибиться было просто невозможно.

«Продолжай»…

Стил не ошибся, это аглиокинез, но как же мешал сладкий флёр возбуждения, неотрывно связанный с хваткой за волосы и с пьянящим физическим превосходством мощного и, что уж там, привлекательного тела. Но аглиокинез, как и прочие разрушительные способности, был довольно быстро исчерпаем, особенно когда его применяют с такой страстью, на полную. Возбуждение мешало, но не настолько, чтобы Стил не начал медленно и незаметно вливать в Дитриха тёмную отраву чёрной воли. От адской боли мутилось в голове, дыхание с хрипящим стоном срывалось с губ, а тёмная отрава чёрной воли подзуживала и давила:

«Продолжай, Дитрих, отомсти ему за всё. Бей, сделай эту боль запредельной»…

Едва заметное, но неумолимое давление, как происки дьявола, заставляло Дитриха выплёскивать свою способность полностью, вырабатывая резерв, который не мог был бесконечным. Стил забился в мучительных судорогах, в нём сосредоточились какие-то невыносимые океаны боли, в которые яркими всполохами вплеталось низменное возбуждение.

«Я не потеряю сознание и вынесу больше»…

Вот только гневный и злобный монолог Дитриха, захлёбывающегося то ли от осознания собственной крутости, то ли ещё по какой-то интересной причине, как начался с ошибки. так и покатился дальше не по тем рельсам.

— Нееееет, — слабо протянул Стил, снова мучительно содрогаясь от болевого запределья.

Но это была не просьба прекратить, а ответ на первый вопрос. Стил не стеснялся того, что сейчас его тело так искренне и откровенно реагирует на боль, да кто угодно стонал бы и умирал тысячью мучительных смертей.

«Ну давай же, Дитрих»…

Чёрная воля безукоризненно маскировалась под собственных демонов Дитриха. Однако боль больше не усиливалась, она словно переливалась в теле, заставляя мучительно дрожать, и тот миг, когда боль дрогнула, чтобы пойти на спад, Стил встретил долгим отчётливым стоном, чаще задышал. Возбуждение билось и пульсировало под кожей, грозясь испортить слишком много, но и с возбуждением у Стила разговор был короткий. А как хотелось расслабиться, хоть иногда, хоть с кем-то.

Камеры были, но Стил их перевёл в спящий режим перед визитом Дитриха. Ах, нет, не прибежит никто, и не оттащит. И дверь автоматически заблокирована, и пока Стил не отключит блокировку, никто не войдёт и не выйдет. А секретарь привык к тому, что в начальственном кабинете могло происходить всякое.

— Ах… боже мой…

Возбуждение нужно было привычно удушить, но хоть какой-то суррогат удовольствия. А вот откат аглиокинетика сейчас должен был сдать Дитриха в его руки буквально с потрохами. Стил с предвкушением улыбнулся, перебирая оттенки боли и возбуждения, надёжно смешанные в одном костре. В чёрных глазах отразился мягкий свет древних костров инквизиции.

«Аглиокинез. Дитрих, какая феерическая глупость, так явно использовать способности на том, кто только что предупредил, что в шкуре поисковика был до тебя, и будет после»…

Стил взволнованно облизал губы и сосредоточился, готовый теперь к активным действиям, как только схлынет волна боли, и до того момента, как начнётся собственный откат, всё же Дитрих действительно его чуть не покалечил буквально парой ударов.

+4

17

Перерасход внутренних резервов был колоссальный, но Дитрих пока не понимал этого. Что-то заставило его причинить Стилу тот максимум боли, который был доступен в сложившейся ситуации. То есть, в целом, можно самую ничтожную царапину переделать в нечто совершенно чудовищное, но это всегда изматывало Зверя очень быстро. Оно и сейчас быстро, хотя естественной боли для управления ею было в достатке...
Дит не сознавал, что в какие-то минуты выплеснул столько энергии, сколько хватило бы на десяток Наилей, вместе взятых. Мог ли обычный человек, лишённый паранормальных способностей, противостоять такому? Вряд ли! Стил оставался в сознании...
— Продолжай, Дитрих, отомсти ему за всё. Бей, сделай эту боль запредельной... — нашёптывала тёмная улыбчивая тварь в глубине, и Дит послушно следовал её вкрадчивому, свистящему шёпотку.
Постепенно отключались другие "направления" аглиокинеза, на них попросту не хватило сил. Голова наливалась свинцовой тяжестью обозлённой мигрени, следом шевельнулся раскалённый сгусток боли в подбородке. Дитрих попробовал было перевести эти радости жизни Стилу, задыхающемуся в стальной хватке, но... не получилось.
Ещё более странным оказалось сладковатое чувство возбуждения, пришедшее словно бы из ниоткуда. Редко-редко аглиокинез Зверя вызывал в нём подобную реакцию на мучительный трепет жертвы. Обычно всё ограничивалось глубоким садистским удовлетворением от проделанного. Сексуальное желание, вспыхнувшее со стороны, Дит с удивлением воспринял как... чужое. В синем-синем море отражённой боли, упоительной и прекрасной, таилось ещё и оно — предательское вожделение в оттенке бензиновой плёнки. По крайней мере, ассоциация пришла такая. И принесла с собой усталость, тяжёлую и удушливую, как плотный городской смог. Дитрих рвано выдохнул, зверея от лютого желания прикончить ублюдка и одновременно — разложить его вот на этом самом офисном столе и качественно выебать.
— Ах... боже мой...
— С-с-сука-а-а... — выдохнул Дит, с ненавистью вжимая Стила в индифферентную к происходящему стену. Чёртов Бриз со своей двинутой, извращённой сексуальностью! Плюс, этот голос. Тихий, настойчивый голос, упрашивающий едва ли не убить. "Тропою ложных солнц". Чужое. И Дитрих "Зверюга страшная" Шиллер был хорошим поисковиком и квалифицированным специалистом, чтобы не различить в этом мягким, деликатном влиянии — чёрную волю. Не самая редкая способность, чтобы купиться...
Дит вынудил Стила запрокинуть голову, с силой потянув за пряди цвета чёрной ночи, и было приятно ощущать под ладонью их мягкость. С внутренним жадным трепетом мазнул по шее горячими пересохшими губами, чувствуя бешеную пульсацию крови под кожей. Медленно-медленно выдохнул тёплое возбуждение куда-то в шею Стила. Втиснул колено между ног, огладил поджарые бока... И понял, что сходит с ума от дикого, первобытного желания трахнуть его.
— Убью, — Дитрих тихо рассмеялся злым нелогичным смехом, с неохотой отпуская волосы. Теперь он с вероятностью в доли процента мог предсказать, чем обернётся его маленькая война со Стилом. Взбешённый змей будет убивать обидчика целую вечность — за те короткие мгновения концентрированной муки и подлинной слабости в жёсткой хватке Зверя.
— Чёрная воля, — с невероятной злобой прошептал Дит, улыбаясь так, как улыбаются безумцы или безгранично счастливые люди. Что касается аглиокинеза... Деконцентрация, разбалансировка, отмена. Точка абсолютно нуля, и ставка не сыграла.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-27 13:07:02)

+3

18

— С-с-сука-а-а...

Стил страдал. От боли, разумеется. С качественным прочувствованным наслаждением — страдал, на какой-то миг осознав, что вообще-то слишком по краю прошёлся. Но ах — эти рваные выдохи, попытки вжать в стену, неприкрытая агрессия дикого зверя и жадное горячее возбуждение, ложащееся на мучительно открытую от рывка за волосы шею. Стил и дышал уже рывками, хватая воздух губами. Возбуждение грозилось выплеснуться необдуманными действиями, особенно из-за вот этих недвусмысленных действий Дитриха — крепкие ладони, с нажимом оглаживающие тело, колено между ног. Низменно и очень просто.

— Убью.

Стил тихо засмеялся в тон смеху Дитриха, потому что боль отступала, плавно и непреклонно, несмотря на продолжающееся давление чёрной воли. Значит, добирал крохи. И это было прекрасно. Эти дивные порывы, всплески, с которыми боль билась и пульсировала под давлением внешнего источника энергии, это как росчерки сейсмографа — оставляло эффектные рубцы на измученном сознании Стила.

— Чёрная воля.

— Аглиокинетик, — сладко прошипел Стил, — какая прекрасная злобная улыбка… Дитрих, ты так невоздержан и груб, что это буквально…

Он с замученной торжествующей улыбкой сделал движение потянуться к его губам, резко вдохнул крохотный кусочек чужого личного пространства и скомандовал:

— Сидеть. К ноге.

Тихий насмешливый свист проиллюстрировал тяжёлую ладонь чёрной воли, превосходно развитой, отточенной — Стил усадил Дитриха на стул, всего лишь руководя его телом.

Поговорим о суках и кобелях, Дитрих, я вижу, вас волнует эта тема, — насмешливо выдохнул Стил, озабоченно трогая кончиками пальцев свой подбородок, прошёлся снова к бару и взял початую бутылку виски, из которой вот буквально только что наливал Дитриху выпить. Самому было более чем паршиво, просто пока Дитрих выплёскивался, Стил экономил силы.

Это было… захватывающе, — признал Стил, — мне безумно нравится. Безумно. Безумно. Пейте, Дитрих. Пейте.

Он не стал подставляться под побои, просто скрутил волю Дитриха своей, вынуждая пить виски залпом, из горла, забрал пустую бутылку, поставив её под стол.

У вас такое нерастраченное количество тестостеронового безумия в глазах, что впору поинтересоваться, уж не в карты ли вы играли со своим маленьким блондинистым протеже. Будьте любезны, ваши руки… Руки… Спокойнее и сдержаннее, я понял ваши настойчивые ухаживания правильно.

Стил смотрел в упор, управляя телом Дитриха, но при этом досадливо поджимал тонкие губы. Он неторопливо сел Дитриху на колени, верхом, плотно прижался поднял голову своего визави, сильно схватившись за подбородок.

Думаете, мне это нравится? Вот так, — лицо Дитриха обожгла тяжёлая пощёчина, Стил не сдерживался, отвешивая одну увесистую затрещину за другой. — Не нравится. Но куда деваться после этого истерического припадка и нападения на непосредственное начальство? Вы пришли ко мне пьяным, — Стил жёстко смотрел в глаза Дитриху, усмехнулся, доставая наручники, — вы пришли ко мне пьяным… Поэтому ваши высказывания, которые вы сейчас могли бы вопить во всё горло, не будут приняты всерьёз. Сидеть молча.

Стил встал, всё ещё удерживая его за подбородок и вынуждая смотреть в глаза снизу вверх, потом сковал руки поисковика за спиной, оставив сидеть на стуле. Разблокировал двери. Пискнул селектор.

Впустите моих мальчиков, — Стил тяжело оперся на стол. На него самого наваливался дьявольский откат, Дитрих его вымотал.

Вымотал, кобель злобный… — озвучил он, унимая остатки собственного возбуждения. — Вымотал и не дал. Какая жадная самцовая самоуверенность. Сюрприз, Дитрих.

На пороге появились двое — целитель и молодой человек с теми же способностями, что и у Джереми, личная ищейка Бриза. Целителя Стил поманил к себе, и, судя по реакции молодого человека, он не имел ничего против, молча и с преданной улыбкой водил ладонями по телу начальника службы надзора. Ищейка же пристально смерил Дитриха взглядом, вопросительно посмотрел на Стила.

— Аглиокинез, я прав?

— И эмпатия, — дополнил ищейка.

Стил слабо морщился под целительными касаниями, притянул к себе ищейку, благодарно прижался губами к виску.

— Это секретная информация, маленький…

Он относился к обоим так, как обычно относятся к домашним собакам — да, к любимцам. Их можно целовать, обнимать, очень любить, но это всего лишь домашние любимцы. Преданные и любящие.

— Оба в мои комнаты, ни с кем не разговаривать, пока я не приду.

Несмотря на то, что боль испарилась, усталость никуда не делась. Стил присел на край стола, выждал, пока его маленькая свита скроется за дверью, неторопливо провёл пальцами по волосам, чуть помассировал свой затылок, снова поморщившись.

Дитрих, а вас не удивляет, что вы ещё не в ошейнике? И моя редкостная уступчивость… Отсутствие мстительности… — он подумал и сам себя исправил. — Нет, пожалуй, мстительность не отсутствует.

Стил пинком выбил стул из-под Дитриха и с чувством несколько раз пнул по почкам, вкладывая в удары всю злость, оскорблённую гордость, подвергнутую сомнению власть и неудовлетворённое возбуждение. Как раз одновременно со снятием тяжёлого гнёта чёрной воли.

Я ведь предупреждал, Дит… рих… — Стил тяжело сел на край стола, переводя дыхание, — не ищите врага, а то найдёте… на свою голову…

Избиение принесло некоторое удовольствие, но Стил воспринял его как суррогат.

— Вынудить меня… пойти… на это унизительное действие.

Тщательно скрываемая ярость прорвалась наружу, лицо Стила исказилось. Он ненавидел превышение той грани власти, которую сам себе определил. Терпеть не мог синдром Царя и Бога, яростно порицая его проявления в других. А сейчас сам повёлся, поступив, как последний идиот.

+4

19

Когда руководитель службы надзора срывается на фамильярное "ты", это крайне паскудный знак. Стил Бриз с его холодной вежливостью жидкого азота редко-редко демонстрировал подобную несдержанность, либо Дитрих её не видел. Что, в общем-то, тождественные расклады. Дит в этом плане был проще: с подчинёнными — в основном, на "ты".
— Аглиокинетик...
Ну да, аглиокинетик. Причём, агликинетик сильный. Вот только сам Зверь просто не акцентировал внимание на своей способности, в противном случае шаблон крошился и сыпался, как старый кирпич, бог весть сколько провалявшийся на солнце. Нет, серьёзно. Довольно трудно помирить профессиональную деятельность с талантами, от которых ты призван оберегать недалёких обывателей.
— Сидеть. К ноге.
Тю! Нашёл зверушку. Может быть, он думает, что его власть сделает Дитриха ручным? Милым? Услужливым? Чёрта с два! Дит от и до просчитал и прочувствовал, что именно представляет собой девиантная натура Стила. Его тело вполне однозначно реагировало на грубость, насилие, боль. И Бриза это, видимо, злило. Как и то, что он на несколько минут оказался в полной власти Зверя, под действием его разрушительной способности.
Дитрих бездумно подчинился. Признаться, он мог, в некотором смысле, противостоять чёрной воле, но лишь на здоровую голову. В его же лихой головушке лютовала Её величество Боль, колотящая в набат кувалдой. Откат, бессмысленный и беспощадный, он самый.
— Поговорим о суках и кобелях, Дитрих, я вижу, вас волнует эта тема, — сквозь отупляющее марево постороннего влияния донеслось до Зверя. Дит поморщился от змейского смешка, с которым Стил выплюнул эту фразу. По всему выходило, что сейчас он начнёт демонстрировать, ху из ху с гендерно-сексуальным подтекстом. Фигня война.
— Это было... захватывающе, мне безумно нравится. Безумно. Безумно.
— Можно повторить, — упрямо рыкнул Зверь, но тело ему не подчинялось от слова совсем. Когда перед ним поставили бутылку, наполненную тем самым односолодовым виски — на минуточку, огненная вода — Дит послушно взял её в руку.
— Пейте, Дитрих. Пейте.
А что ещё оставалось? И Зверь глотнул, жмурясь от полыхнувшего в глотке горьковатого огня. 
— У вас такое нерастраченное количество тестостеронового безумия в глазах, что впору поинтересоваться, уж не в карты ли вы играли со своим маленьким блондинистым протеже.
Дит глупо заулыбался, уверенный, что Стил в курсе изнасилования. Хорошо, что не в подробностях. Дитрих редко включал установленные им самим камеры в своих апартаментах — просто не было необходимости снимать порнографию или себя любимого в домашнем взъерошенном виде.
— Будьте любезны, ваши руки... Руки... Спокойнее и сдержаннее, я понял ваши настойчивые ухаживания правильно.
Покорный чужой власти, Зверь равнодушно позволил собеседнику оседлать его колени, и только в самой глубине подтопленного сознания шевельнулась сонная мысль, что Стил-мать-его-Бриз в такой позе смотрится по-блядски. Как любовница капризная, вымогающая слишком дорогую цацку или путёвку на Гоа.
Последовавшие удары воспринял как нечто опосредованное: по сравнению с мигренью это было так, детский лепет. Больше унизительно, чем больно, но во рту всё равно стало ржаво-солоно. Дитрих машинально облизнул губы, чувствуя, как саднят крошечные ранки. Он постоянно скусывал отмирающую кожицу, и вот результат этого. Этого и пощечин, будем честны.
— Вы пришли ко мне пьяным...
— Скорее, ушёл.
Если после такого количества виски можно свалить восвояси на своих двоих!
— Поэтому ваши высказывания, которые вы сейчас могли бы вопить во всё горло, не будут приняты всерьёз. Сидеть молча.
— Я молчал! — Ты громко думал.©
Дитрих поднял на Стила глаза-ледышки, полные сонной мути, и с вызовом улыбнулся. "Что, босс, легко рассуждать, когда я в наручниках?" — говорил его взгляд. Что самое неприятное, молчала и слабо зависимая от резерва эмпатия... Чувство было такое, словно Зверь только-только вынырнул из ночного кошмара.
Реплику про мальчиков Дит пропустил мимо ушей, концентрируя последние резервы на включении экстрасенсорного восприятия. Болезненное отсутствие эмпатии — это своего рода сенсорная депривиация наравне с глухотой, слепотой...
— Вымотал и не дал. Какая жадная самцовая самоуверенность. Сюрприз, Дитрих.
Зверь уставился на визитёров. Двое из ларца, одинаковы с лица. Ну что ещё?
— Аглиокинез, я прав?
— И эмпатия.
Которой нет!
— Это секретная информация... Оба в мои комнаты, ни с кем не разговаривать, пока я не приду.
Мелкота вымелась. Дитрих мимолётно подумал, что Стил, должно быть, потрахивает время от времени этих двоих. Мило.
— Дитрих, а вас не удивляет, что вы ещё не в ошейнике? И моя редкостная уступчивость… Отсутствие мстительности...
— Удивляет, — Дит потёрся щекой о плечо. Другого способа почесать её не было, зараза.
— Нет, пожалуй, мстительность не отсутствует.
Ох, бля. Твою мать. Мать твою налево. Направо и через колено! Как же это адски больно! Зверь с его уровнем физической подготовки, приличествующей должности, успел подзабыть, что такое посыл ненависти по почкам. Если и прилетало, то мгновенно блокировалось аглиокинезом, потом купировалось анальгетиками — блестящий механизм защиты, насколько он вообще может быть сформирован в живом существе.
Дитрих глухо рыкнул что-то оч-ч-чень нецензурного толка, часто и мелко выбрасывая воздух из груди. Помогало, раньше помогало. Сейчас... Как-то вот не сказать чтобы! Перевернувшись на бок, Дит рефлекторно стиснул кулаки, рванувшись из наручников в какой-то совершенно звериной агрессии. Выплюнул натёкшую в рот кровь на пол.
— Я ведь предупреждал, Дит... рих... не ищите врага, а то найдёте... на свою голову...
— Много... чести...
Ситуация требовала проявить благоразумие — заткнуться. Понты, которыми самодовольно звенел Стил — послать куда подальше. Тело просто экономило последние ресурсы, заставляя дышать-дышать-дышать...
— Вынудить меня... пойти... на это унизительное действие.
— Пошёл бы ты... босс, — Дитрих грызнул сухие губы, и в этот момент почему-то именно саднящие ранки стянули всё внимание на себя. — То, что ты называешь лояльностью — банальное соплежуйство... и неспособность принимать оперативные ре... шения. Поищи себе другую цепную зверушку. Уверен, найдёшь: полный штат надзирательской сволоты к твоим услугам. Я всё сказал.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-28 14:18:20)

+1

20

— Можно повторить, — хамски заявил Дитрих.

— Ах, — прокомментировал Стил, вложив в этот возглас глубокий подтекст.

Упрямая сволочь Дитрих Шиллер продолжал со страстью необузданной молодости копать себе яму. И Стил уже серьёзно думал, удастся ли вытащить из ямы того, кто с упрямой рожей закапывается всё глубже и глубже, считая своим врагом того, что пытается вытащить его из говна.

— Скорее, ушёл.

Дитрих даже отверг официальную версию, которую Стил для него только что любезно обеспечил. Действительно, упрямая сволочь.

— Много... чести... Пошёл бы ты... босс. То, что ты называешь лояльностью — банальное соплежуйство... и неспособность принимать оперативные ре... шения. Поищи себе другую цепную зверушку. Уверен, найдёшь: полный штат надзирательской сволоты к твоим услугам. Я всё сказал.

— Я сейчас разрыдаюсь, — ядовито фыркнул Стил, от души пнув валяющегося Дитриха в живот.

Поднимать его с пола, прикладывая физические усилия? Цитируя великих людей — «Много чести!».

Но в одном вы, безусловно, правы. В моём распоряжении полный штат надзирательной сволоты. И, уж простите за ваш рваный шаблон, во моём распоряжении почти полный штат поисковой сволоты. Вы будете смеяться, но в моём распоряжении также достаточный штат службы безопасности или, как мы привыкли выражаться, охраны. А что самое невыносимое для вашего ограниченного спиртным восприятия…

Стил усмехнулся, присаживаясь на стол боком и покачивая ногой прямо перед носом валяющегося Дитриха.

…так это то, что на моей стороне почти безграничные возможности, которыми обладают мутанты в ошейниках. Попробуйте собрать остатки трезвости в горсть и задайте себе вопрос: почему я до сих пор не привлёк на помощь мощного диктатора, который сделает вас покорным и миленьким послушным пёсиком? У вас будет время на размышления.

Нет, держать себя в руках было не так просто. Стил действительно был уязвлён. Он задавался целым списком неприятных вопросов…

Откуда вы вообще взялись в Центре на мою голову, и кто вас рекомендовал?!

Вопрос не требовал ответа — личное дело всё откроет, но сейчас у Стила, честно говоря, имелось адское желание просто удавить хама своими руками.

Он взялся за мобильный, подумал и набрал номер:

Салем. Возьми Рико и зайдите ко мне. Нужна физическая сила, здоровые мозги и умение держать язык за зубами.

Стил продолжал любоваться редким зрелищем — Дитрих Шиллер валяется на полу и злобно что-то бухтит. Появившаяся пара охранников отличалась той безусловной преданностью, которая не прекращается под давлением обстоятельств.

— Герр Бриз, — оба вопросительно уставились на лежащего Дитриха.

Стил носком ботинка свалил на пол пустую бутылку, как иллюстрацию причин плачевного состояния и.о. службы поиска.

— Бывает, — добавил Стил и улыбнулся, — виски бывает чрезвычайно коварным напитком. Господину Шиллеру нужно протрезветь в условиях, которые будут абсолютно безопасны как для него, таки для окружающих. Но афишировать было бы ошибкой. Рико, Салем, я вас провожу. Господина Шиллера следует направить в изолятор, во избежание. Бережно, почтительно, и по возможности — без громких комментариев с его стороны и без любых комментариев — с вашей стороны.

Стил последовал за этой троицей, шёл, как тень, мрачнея буквально с каждым шагом. Дитрих оказался проблемой. Настоящей проблемой, которую, вероятно, стоило бы ампутировать. Но тут имелся ещё и профессиональный аспект.

В изолированной камере-одиночке Дитриха усадили на нары, Стил жестом показал охранникам, что можно быть свободными и абсолютно молчаливыми, и остался с Дитрихом наедине.

Небольшая прогулка дала ему возможность немного собраться с силами — Стил не строил себе иллюзий. Сейчас Дитриха несло на волне безрассудной злобы и он мог наделать серьёзных ошибок.

— Сидеть, — машинально приказал Стил, снимая с Дитриха наручники. Чёрная воля была наготове, Стил с абсолютной уверенность воспользовался бы ею, хотя хватило бы не на много.

— Протрезвеете, подумаете. А чтобы подчеркнуть важность этих мыслей…

Стил жёстко усмехнулся, обхватывая шею Дитриха ошейником и активируя его, пресекая любые попытки сопротивления.

— Я буду наведываться, — холодно проговорил Стил, изымая у Дитриха мобильный и гарнитуру внутренней связи, — буквально… — голос снова сел до шипящего шёпота, — …минуты буду считать до свидания. Вы не хотите сотрудничать? Ваш выбор.

Взбешённый Стил покинул камеру, оставив распоряжения по поводу абсолютной секретности. Сейчас сам бы с удовольствием напился, но приходилось идти и смотреть, чего успел наворотить Дитрих Шиллер, пока сам Стил, успокоенный наличием и.о. службы поиска, занимался службой надзора. Холодная ярость требовала выхода, и этот выход стал бы трещинкой в репутации. Проклятая репутация, проклятый Шиллер, проклятые обстоятельства.

+2

21

—... А что самое невыносимое для вашего ограниченного спиртным восприятия...
Охренеть, предъявка. Чья это заслуга? Его, Дитриха, что ли? Чудеса непоследовательности! При всех своих недостатках, многочисленных и явных, Дит не злоупотреблял алкоголем. Не столько в силу профессиональной ответственности, сколько благодаря негативному влиянию градусов на экстрасенсорное восприятие. Эмпатия под действием опьянения не просто сбоила, она носилась золотистым ретривером, затаптывая всё на своём пути. Вам когда-нибудь приходилось в состоянии нестояния решить, что во-о-о-он та пятидесятилетняя толстуха — не только двадцатилетняя стройняшка, но и страстно влюблена в вас? Помножьте на одурманенную эмпатию. Сведите под знаменатель личного обаяния Зверя. Так о чём речь? О том, что в Дитриха подло влили овердохуя вискаря и теперь шипели от негодования. В качестве анальгетика алкоголь действовал эффективно, попутно выключив думалку к чертям собачьим.
—... так это то, что на моей стороне почти безграничные возможности, которыми обладают мутанты в ошейниках. Попробуйте собрать остатки трезвости в горсть и задайте себе вопрос: почему я до сих пор не привлёк на помощь мощного диктатора, который сделает вас покорным и миленьким послушным пёсиком? У вас будет время на размышления.
— Это просто не твоё позиционирование в постели, — мысленно хмыкнул Дитрих, прикусив дерзкие слова на языке. Тут эмпатии-то не требовалось, чтобы понять: Стил взбешён.
— Откуда вы вообще взялись в Центре на мою голову, и кто вас рекомендовал?!
— Было дело, — неопределённо пожал плечами Дит. Глупое сердце гоняло по венам отравленную алкоголем кровь, и Дитрих испытывал по этому поводу смешанные чувства, в единстве слившиеся в апатию. Психоактивное действие этанола ещё не достигло того весёлого уровня, когда море по колено.
— Салем. Возьми Рико и зайдите ко мне. Нужна физическая сила, здоровые мозги и умение держать язык за зубами.
Дит рывком сел на полу, машинально исследуя стальную кромку "браслетов" пальцами. От стиловских прихвостней Зверь не ждал ничего, сколько-нибудь попадающего под категории обходительности, деликатности — и чего там ещё им приличествует? Вот только прикладывать к нему эту самую, которая в ньютонах, было почти бесполезно.
На появившихся охранников Дитрих уставился, как на белую горячку. Равносильно хреновый вид двух явлений — охраны и горячки, если вспомнить, что Дитрих "Зверюга страшная" Шиллер при исполнении не пьёт. Компромат-то какой! Позорно, ну да чёрт с ним. Можно что-нибудь сбрехать потом... если будет оно, это "потом". Дит молчал и не сопротивлялся. Когда усадили на нары — испытал зверское желание свернуться тёплым клубком, чтобы качественно отоспаться.
— Протрезвеете, подумаете. А чтобы подчеркнуть важность этих мыслей...
Дитрих с неудовольствием поймал кожей холодное прикосновение ошейника, но металлокерамика быстро согрелась на горячей шее. Блокатор, всё верно. Дит слишком хорошо их знал. Знал всё: механику подавления паранормальных способностей, особенности функционирования встроенного электрошокера, свойства психотропного сильнодействующего вещества в инъекторе... Слишком часто держал подобные в руках, чтобы дёргаться: бес-по-лез-но.
— Я буду наведываться, буквально... минуты буду считать до свидания. Вы не хотите сотрудничать? Ваш выбор, — прошипел Стил, чтобы со спокойной душой выместись из одиночки. Видимо, без красивых словес никак.
— Давай-давай, ползи отсюда, — упрямо выдал Дитрих, улыбнувшись пьяной лыбой. Провёл кончиками пальцев по чёртовому блокатору, досадливо поморщился. Вот тебе на! Сам угодил в шкуру подопытного, бля...
Всё, спать. При любом мутном раскладе — надо спать. Если что-то болит — спать. Если ни хрена не понятно — спать. Лучший способ более-менее аккуратно выйти из состояния "стёкл как трезвышко" — спать. Просто и прекрасно.
Снился почему-то Его чешуйчатое величество Стил Бриз, насильственно разложенный прямо на столе. Бесстыдно выгибаясь, эта сволочь породистая подмахивала и стонала так, что покраснели даже стены, серо-противные и равнодушные к страстям человеческим.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-28 21:59:46)

+2

22

Возможно, не стоило поить. Но у Стила как-то не было под рукой другого способа объяснить эту конфронтацию другим людям. Естественно, он и не обязан был объяснять, и при желании результативно заткнул бы кого угодно или почти кого угодно, но к чему сложности, если можно просто влить в упрямого мерзавца бутылку виски и объяснить любые непредсказуемые выверты его склочной натуры всего лишь алкоголем? Шуточки. Шутки в сторону — Стил никак не мог успокоиться.

Он время от времени наблюдал за Дитрихом, не утруждая себя личными появлениями в изоляторе — видеокамеры высокой чувствительности избавляли от необходимости слишком уж демонстрировать личную заинтересованность.

Чудесно, оправдываться ни перед кем не нужно.

Вот только перед собой-то как?

— Конченый ублюдок с комплексом мачо, — процедил Стил, глядя на монитор.

Он потратил несколько часов на самые неотложные дела. Привёл в порядок документы, которые того требовали. Закрыл несколько дыр в кадровой сетке и почувствовал себя беспомощным — на одну единицу сносного кандидата приходилась тонна человеческой руды, а попытка переложить ответственное занятие на чужие плечи…
Стил застонал и лёг на стол, навалившись грудью и устроив голову на скрещенных руках. Он несколько раз брал мобильный, перебирал контакты, с досадой убрал телефон от себя подальше, потому что приходил к выводу, что бесполезно.

Ожидание — тоже трудная работа.

Совсем немного времени потребовалось для того, чтобы выяснить подробности прессования Наиса, выяснить, что Доминику помогли экстренно подлечиться. И ещё одна милая подробность.

— Он что, больной?!

Стил вскочил с места, с трудом удерживаясь от желания пометаться по комнате, или ещё лучше — спуститься в изолятор и дать Дитриху Шиллеру по голове чем-то очень тяжёлым.

Три минуты с отключённым блокатором. «Под мою ответственность». Но без собственного контроля рядом. Подопытному с подозрением на обратную целительству способность. Это всё равно, что снова выдать нож. То ли мальчишка не подумал, то ли запуган…

Он большими глотками осушил стакан ледяной воды, бережно поставил этот стакан на стол, чтобы не раздавить к чертям собачьим. В конце концов на тонких губах Стила расцвела змеиная улыбка, и он вызвал охрану, отдал распоряжение привести запуганную жертву Шиллера.

— Как же вас так угораздило, Наиль, — Стил в меру сочувствовал, в меру улыбался.

На его стороне были воспоминания мальчишки — протянутая рука помощи не тот факт, который забывается. Бриз не отказал себе в удовольствии снова подержать в руках тонкого белого юношу, который сейчас не истекал кровью, но казался смертельно больным из-за огромных глаз в тон декору кабинета.

Наилю предстояло побыть инструментом воздействия. Да, Стил предпочёл бы не делать этого, но стоило попытаться.

Рано или поздно всё наладится так или иначе, Наиль, — прошептал Стил, — не сопротивляйтесь, я не собираюсь вас бить или унижать. Но я завяжу вам глаза. Считайте, что это игра. Вы ведь были в детстве в парке аттракционов? Это ваша личная комната страха. Из неё есть выход, но сначала нужно пройти через лабиринт.

Подарки принято красиво перевязывать лентой. Стил связал Наилю руки за спиной. Не сковал — лишь связал. Глаза были завязаны, но этим Стил не ограничился, подопытному надели на голову чёрный мешок. Играть так играть.

В изолятор к спящему Дитриху Наиля завели без лишнего шума, усадили на пол в уголке и велели помалкивать. Рядом Стил поставил пару бутылок с минеральной водой. Пластиковых, разумеется.

А вот наблюдать можно было и дистанционно. Стил повернулся и вышел, пару мгновений постояв над спящим Дитрихом.

Вода. «Еда». Что нужно ещё?

— Если и это не сработает, то придётся перевести в категорию подопытных. Как же мерзко…

Стила передёрнуло и он пошёл мыть руки. Не оставляло ощущение, что постоял рядом с прозектёрским столом, в задумчивости макнув кисти рук в распоротую брюшину клиента паталогоанатома.

+2

23

К тому времени, как телеканал "Реальность" возобновил своё вещание, прошло n-ное время профилактики в виде сна. Было бы неплохо, если бы всем перебравшим накануне в ночных грёзах транслировали социальные ролики о пагубном влиянии этанола на жизненно важные органы. Дитрих в алкоголиках не числился, ввиду чего высшие силы ограничились какой-то откровенной пошлятиной, starring Steel Breeze.
Вообще, спать — занятие номер один для людей, котов и Дита, который с его шестью часами в сутки, признаться, хронически не высыпался. Восполнить катастрофический недостаток можно было, отменив совместные выезды с оперативной группой "дельта–2", но... Вторая "дельта" была и оставалась наименее подготовленной группой из всех действующих в "Центре". Блестящие специалисты-поисковики уровня самого Шиллера числились в "альфе" и "бете". "Гамму" расформировали из-за пресловутой нехватки кадров. Де факто, одна вторая опергруппы разжилась надзирательскими или охранными удостоверениями. Немного меньшим профессионализмом и слаженностью работы отличалась первая "дельта". Что касается второй... Та просто не выезжала без и.о. руководителя службы поиска и квалифицированного специалиста Дитриха Шиллера. Плевать, что за глаза — Зверюга страшная, главное — результат. И бескомпромиссные обвинения Стила Бриза в полной несостоятельности службы поиска и вопиющей некомпетентности её временного координатора было, естественно, неприятно слушать. Беседа критического толка и привела к тому, что Дит, по сути, мгновенно отказался сотрудничать... Однако все эти трезвые заключения пришли к Зверю лишь спустя какое-то время. Сейчас Дитрих просто спал, пока организм ликвидировал последствия алкогольной интоксикации.
Наверное, открывать глаза так резко не следовало... По ним с ослепительной силой влупил сухой белый свет люминисцент. Зверь с беззвучным стоном перевернулся на другой бок, закрывая глаза ладонью. Камеру-одиночку он узнал и, как назло, прекрасно помнил всё, что с ним приключилось чернильно-бархатные часы назад. Помнил заносчивые речи Стила, обещающего муки адовы в случае неповиновения его змеистой воле. Помнил опасное воздействие чёрной воли, которой Бриз его подверг. Всех благ ему и лёгкого отката!
Критический перерасход сил для Шиллера не прошёл бесследно: голова просто раскалывалась. Или это чёртов вискарь? Не суть важно. Главное, ошейник-блокатор никуда не пропал, и это поотключало всё, что только могло действовать в случае Дита. Полбеды, что придушенный аглиокинез отсутствовал как факт! Потерпит, не растает. Но эмпатия! Её не было. И это ощущалось так, словно у Зверя отняли какое-то совершенно важное, жизненно необходимое восприятие. Мир "загустел", окутался какой-то ватной дрянью... В полной тишине и отсутствии живых существ вокруг Дитрих обычно улавливал остаточные колебания чужих эмоций, позволяющие формировать единый информационный фон! И теперь, когда всё это пропало, Дит почувствовал себя неизлечимо больным. Таким, каким он был после комиссования из волнующего и прекрасного "Patrouille Suisse". Чудовищно.
Ещё более странным оказалось присутствие в камере... "А я вот даже и не знаю, кого", — мысленно заключил Дитрих, с недоверием рассматривая чёрный мешок на голове того нечастного, которого зачем-то приволокли к Диту. Из-под мешка выбивались белые, очень... узнаваемый пряди. Вот этот самый прозрачно-серебристый блонд Зверь совсем недавно азартно перебирал в руках. Наиль? Ещё и связанный — че-е-ем? — ленточкой, аха-ха! Чудеса в решете. Твою мать. Мать. Твою. Налево.
Зверь сполз на прохладный пол, собирая больные мозги в кучу. Чем больше мыслей — тем меньше понимания, но можно в конце концов спросить и самого Наиса, что за нездоровая хрень творится вокруг. Не мог же Бриз просто так запихать подопытного в одиночку к "чокнутому Шиллеру"! Хотя... Этот мог.
Должность, лояльность, обвинения — ситуэйшн выглядела, как дебетовая платёжная карта с заблокированными средствами. Вроде бы, они ещё не ушли, значит, они есть. Но хрен воспользуешься, потому что любые финансовые операции недоступны, и "возврат денежных средств не производится". Дитрих поднялся на ноги, морщась от болезненных всполохов по всему телу, взял минералку. Минералка — та ещё дрянь, если честно. Дит никогда её не любил, но выбирать не приходилось. Зверь жадно выглотал две трети бутылки, остальное плеснул себе на голову и отфыркнулся, утираясь рукавом. Так, по крайней мере, башка слегка прояснилась.
— Что за ч-ч-чёрт... — Дитрих стянул с патлатой головушки Наиля мешок. Присвистнул, обнаружив непроницаемую повязку. — Сладкий, ты что, за парламентёра сегодня? Или они хотят посмотреть халявное порно в реалити-режиме? Так это у меня быстро, когда со мной в замкнутом пространстве запирают...
Он не договорил. Мазнул горячими пальцами по щеке блондина, убрал от бледного лица выбившиеся пряди и усмехнулся. Вздёрнул Наиля вертикально, прислонил к стене, вплёл в пепельные волосы пальцы. А воображение подло выкрасило их в блестяще-чёрный... Дит шумно выдохнул. Упрямо махнул головой, чтобы всякие глупости из неё повысыпались. В его руках был не Стил Бриз. Всего лишь Наиль, которого словно белую пешку выдвинули в шахматную партии кадровой рокировки. Но трудно было удержаться от того, чтобы не прижать к себе дрожащего парня, цепенея от желания...
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-29 13:16:15)

+1

24

Конвой из охраны не так уж и пугал — Наиль вообще теперь не боялся ничего, если это не был Дитрих Шиллер. Поэтому когда охранник, сурово супясь, принялся что-то бубнить и сказал, что его вызывает начальник службы надзора, Наиль с каким-то просиявшим выражением лица закивал, очень дружелюбно и с энтузиазмом пошёл, и даже умудрился непринуждённо побеседовать с охранником на какую-то неважную тему.

Он с опаской вошёл в кабинет Стила, но опять же, ничего страшного не произошло, хотя, конечно, мороз по коже продирал. Вот завязывание глаз Наиль воспринял, как жутковатое испытание, но опять же — Стил не был груб, он как-то очень спокойно и взвешенно говорил ему «вы», а рассуждение о лабиринте ужасов показалось слабой, но надеждой.
Которая рассыпалась в прах после того, как Наиль понял, кто находится с ним в одном помещении. Такого всепоглощающего ужаса он не испытывал давно — каждый раз был страшнее предыдущего.

— Что за ч-ч-чёрт...

Впору снова забиться в угол, только теперь уже трясясь от страха.

—  Сладкий, ты что, за парламентёра сегодня? Или они хотят посмотреть халявное порно в реалити-режиме? Так это у меня быстро, когда со мной в замкнутом пространстве запирают...

Я не…

Наиль оказался поднят на ноги и придавлен к стене.

— …не знаю!

Связанные за спиной руки не решали ничего, равно как и завязанные глаза. Наиль словно оцепенел, придавленный собственным страхом.

— Почему? За… зачем?

Наиль начал заикаться.

Он ведь действительно поверил, что в конце лабиринта можно будет открыть дверь и выбраться! Пусть покалеченным, это временно, но выбраться!

Он неожиданно понял, что Центр — это и есть Лабиринт. Стоит только выбраться за его пределы, как всё страшное окажется позади!

Наиль даже на время перестал дрожать, замер, внезапно согревшись в руках Дитриха, до боли зажмурился под повязкой, отчаянно веря, что сможет выбраться. Целители не были столь уж редки. Он сможет выбраться, не ясно, каким способом, но каким-то образом можно вернуть себе свободу и хотя бы относительное самоуважение, забыть… ЗАБЫТЬ!

— Я не знаю, что происходит, — честно ответил Наиль и замолк.

Дитрих не любит, когда много болтают. А когда делаешь то, что Дитрих не любит, становится больно.

Под кожей пробежала тихая судорога, растаяла где-то в затылке.

«Я взорву всё здесь. Подгадав момент, когда ты будешь внутри».

И ощущение этого обещания самому себе оказалось таким прекрасным, что Наиль снова замер в блаженном оцепенении.

+1

25

— Почему? За... зачем?
— Это я у тебя должен спросить, мелкий, — выдохнул Дитрих на ухо Наиля, тогда как его ладони медленно исследовали бока мальчишки. Дит не чувствовал эмоционального отклика, как это было раньше, и это злило его. Наверное, что-то подобное испытывал сучёныш, подсунутый Стилом в качестве непонятно кого, с его-то завязанными глазами. Со Зверя сталось бы с удовольствием запытать Наиля голыми руками просто для того, чтобы посмотреть, кто прибежит отнимать игрушку.
— Я не знаю, что происходит, — искренне признался вынужденный собеседник.
— Жаль, — шепнул Дитрих. Едва уловимо, легко-легко провёл губами по шее Наиля, украшенной сомнительным аксессуаром. Теперь между ними двумя не было этой разницы — возможности свободно использовать скрытые таланты. Оказавшись практически на месте подопытного, Дит испытывал что-то, отчаянно похожее на разочарование. Приходилось учиться воспринимать мир таким, каким он представляется обыкновенным людям... Экстерном. Зверь понимал, что, возможно, блокатор с него не снимут никогда: слишком опасная способность заключалась в и.о. руководителя службы поиска, долгие годы успешно скрывающего её. Их.
От кожи мальчишки пахло свежестью, и Дитрих с трепетом вдохнул ещё и ещё на рваном глотке воздуха, полной грудью. Шумно выдохнул, чувствуя бархатное тепло стройного тела, далёкого от спортивной мужской фактуры Дита. Наиль вызывал сексуальное желание всегда и в любом виде, странно волнуя Зверя с его обострённой восприимчивостью. Ни ошейник, ни замкнутое пространство, ни спутанные карты с должностью не поменяли ничего: блондин провоцировал на насилие одним только наличием в окружающем мире и, более того, в зоне предельной досягаемости. Каких бы целей не преследовал Стил, втолкнув мальчишку в клетку, его ставка сыграла в полной мере. Дитрих хотел Наиля.
Что в камере установлены системы видеонаблюдения, Дит знал. Их просто не могло не быть! Зверь хитро улыбнулся в шею своей игрушки. Если Стил Бриз хочет посмотреть качественное порно в расширении .rlt — reality — он его получит! Получит как живую иллюстрацию того, что могло произойти с ним самим, если бы жизнь не распорядилась иначе.
Дитрих грубовато, с нажимом погладил Наиля по животу. Он делал это медленно, почти красиво... Властные прикосновения, наполненные магнетическим эротизмом, перетекали одно в другое. Дит впервые ласкал Наиля — очень по-своему, но всё-таки ласкал. Обнял за талию, впился куда-то в горло чувственным, злым поцелуем и — понял, что проиграл змею: шах и мат, господа!
— Знаешь, сладкий, а ведь за нами... наблюдают, — шёпотком-выдохом предупредил Зверь. — Наблюда-а-ают... Глазами цвета чёрной ночи. Я буду... аккуратен. Расслабься, подыграй мне, потому что спасать тебя не придёт никто. Я хочу тебя... до безумия.
Плотная светонепроницаемая повязка на глазах Наиля подстёгивала возбуждение: так блондин казался ещё уязвимей, чем есть на самом деле. Ленты на запястьях Дитрих распутал достаточно быстро: гладкая материя не в состоянии обеспечить сколько-нибудь надёжной фиксации и только повредит мелкому кожу... Блестящую обёртку с подарков всё-таки принято снимать.
Тварёныш боялся — до первобытной жути, до одури. Дит слышал, как его сердце бешено колотит в груди. Как дыхание становится поверхностным, рваным, словно Наиля постепенно опускали в ледяную воду. Как блондин дрожит в его сильных руках и, видимо, отчаянно не хочет близости. Но кто спрашивает? Дитрих медлил. Трогал, целовал. Слушал. Дит не торопил, хотя возбуждение довольно быстро согрело его до полыхающего внутри огня.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-01-30 17:25:28)

+2

26

— Жаль.

Наиль только согласно кивнул, разомкнув бледные губы, потому что ласка от Дитриха воспринималась как что-то жуткое, сладковато-трупное, со страшным запахом поражения. Как будто оплетало темнотой по рукам и ногам, вкрадчиво уговаривало окончательно пасть. Он ждал от Дитриха всего, буквально, вплоть до неадекватного укуса в шею. А как, как можно расценивать это внезапное внимание к самой беззащитной части тела? Тут и ошейник не очень поможет, если у садиста внезапно появится фантазия выгрызть трахею! Вот эти поглаживания, грубоватые, напористые, они всё же не были побоям. Запуганный до уровня плинтуса Наиль неожиданно для самого себя испытал горячую благодарность к Дитриху.

Наверное, случилось что-то на самом деле жуткое, если человек, который не может обходиться без размазывания кого-то по стенке, без отчаянных воплей убиваемого существа, вдруг сдерживается. Без подвоха же никак, без подвоха вообще ничего не происходит в Центре вообще, и Шиллера в частности.

— Знаешь, сладкий, а ведь за нами... наблюдают. Наблюда-а-ают... Глазами цвета чёрной ночи. Я буду... аккуратен. Расслабься, подыграй мне, потому что спасать тебя не придёт никто. Я хочу тебя... до безумия.

— Опять? — задушенно простонал Наиль.

Снова наблюдают. Снова кто-то смотрит за тем, что происходит. Но шёпот Дитриха неожиданно разбудил в Наиле одну крохотную надежду. Она оказалась слабенькой, тусклой, и Наиль затаился, стараясь не дрожать. Особенно когда Дитрих всё же развязал его руки. Тем более, что Дитрих пообещал быть аккуратным. Но самое главное, что сейчас кружило голову – этот шёпот.

Дитрих шептал.
Он знал, что за ними наблюдают, и шептал. Кто-то наблюдает.
И Дитрих… шептал.
Вывод из этого Наиль сделал неожиданный, но в общем и целом верный.

— Хорошо, — так же тихо согласился Наиль, стараясь не выдать внезапной несмелой радости от открытия.

Дитрих шептал. Значит в ошейниках нет подслушивающих устройств! Прослушка была, но внешняя, ошейники в этом смысле безопасны!

«Господи, какое счастье… Господи, спасибо тебе… Я смогу отсюда выбраться, у меня получится, нужно просто проявить осторожность, и у меня всё получится!»
Наиль напряжённо наощупь прикоснулся губами к щеке Дитриха (попал, правда, в подбородок), скользнул подрагивающими пальцами по его рукам к плечам, шумно вдохнул побольше воздуха и порывисто прижался всем телом, тут же испытав отчаянный ужас и ощущение идиотского несовпадения ощущений и действий.

— А… кто? Кто наблюдает? — поддавшись моменту интриги, выдохнул куда-то в ключицу Дитриху Наиль, почти беззвучно.

Нет, он не мог не бояться. Поэтому судорожно всхлипнул, тут же испуганно сжал губы.

— И… что мне делать?..

+1

27

— Опять?
Не опять, а снова! Десять раз!©
Дитрих только хмыкнул, тиская стройное молодое тело. Признаться, этот самый процесс доставлял какое-то качественно другое удовольствие. Не одуряющее сладостное марево близости, нет. Согревающее, дурманное предвкушение-тепло. Наверное, прелюдия, которой Дит всегда пренебрегал, неспроста придумана... Что задушенная реплика Наиля может относиться к чему-то ещё, кроме предстоящего соития, Зверь не подумал. Признаться, ему было плевать. Что тогда, что сейчас. Плевать на то, что думает сучёныш, имевший глупость не только попасться Дитриху Зверюге страшной™ Шиллеру на глаза, но и понравиться!
Но как это всё-таки бесит — не чувствовать ничего в плане эмоционального отражения!.. До зубовного скрежета, до мёрзлой стали в глазах, до нервной дрожи! Что теперь? Так — так! — будет всегда? Это невыносимо. Грубое, но действенное наказание: чёртов Стил знал, что делает, надевая на Дитриха ошейник.
Но это всё подождёт. Рано или поздно змей приползёт посмотреть на деяние рук — колец? — своих, чтобы выдвинуть какие-нибудь... требования. Влупить в челюсть с порога или прибегнуть к такому признанному человечеством методу, как конструктивный диалог — это Дит ещё обдумает. Хотя единственный способ решения конфликтов и противоречий — насилие. Старое доброе насилие. Насилие™ — овердохуя лет на дипломатической арене: с древних времён и до современности. Переговоры — "всё это так, архитектура".©
— Хорошо.
Дитрих поймал смазанный поцелуй. Это оказалось так приятно, когда тебя целуют по доброй воле!..  Зверь хорошо помнил, как сам целовал Наиля в медпункте. Тогда блондин не сопротивлялся, но и не отвечал. Результативность поцелуя приравнивалась к поцелую, скажем, с помидором!
— А... кто? Кто наблюдает?
— Человек, по воле которого ты здесь, — насмешливо шепнул Дит, стягивая с Наиля футболку. — На этот раз, не по моей, знаешь ли, но я тронут его предусмотрительностью... Человек с чёрными глазами-омутами...
— И... Что мне делать?..
— Ничего принципиально нового... Просто расслабиться и не сопротивляться.
Сучёныш доверчиво прижимался к нему, и Дитрих, шумно выдохнув, притиснул Наиля ответно. Торопливо расстегнул свою рубашку, чтобы притянуть блондина вновь, соприкасаясь обнажённой кожей, всем телом... Долго, с грубоватой нежностью целовал бледные губы, удерживая одновременно за ошейник и талию.
Развернул к стене и едва-едва успел прикусить на языке холодный приказ. Вот ещё приступа откровенной паники не хватало! Стил не оценит. А, в общем и целом, всё это интимное действо происходило для него, и лишь в контексте шли сексуальные интересы самого Дитриха. Желание или нежелание Наиля не рассматривалось в принципе.
Дит рассыпал по плечам блондина ворох коротких, огненных поцелуев. Притянул за бёдра, в полной мере обрисовав эротические перспективы на остаток вечера — или сколько там сейчас времени у нормальных людей?
Чтобы добраться до вожделенной задницы, не требовалось раздевать Наиля полностью. Дитрих не торопился рисоваться на камеру, вдохновенно лаская подарочек... Наигравшись он коснулся губ блондина пальцами. Тихо, с колючей хрипотцой потаённого огня, бросил:
— Оближи.

+2

28

Для Наиля процесс этих грубоватых ласк по сравнению с тем, что было до этого воспринимался как передышка. Пусть насмешливо, но без оскорблений… Он только сейчас понял, до какой степени сильно ранят оскорбления.

«Раньше я не был таким ранимым».

— А… лабиринт ужасов, — выдохнул Наиль, стараясь не смыться с воплями ужаса. — И чёрный человек…

Ему даже в голову не пришло, что можно поднять руки и снять с себя повязку, которая не давала видеть. Почему-то казалось, что если сейчас снимет повязку, то окажется, что наблюдает целая толпа. Это вызвало судорогу ужаса, Наиль ухватил панику за шиворот.

— Ничего принципиально нового... Просто расслабиться и не сопротивляться.

Не сопротивляться? Бесполезность этого действия Наиль успел прочувствовать на собственной шкуре в буквальном смысле слова. И даже не один раз. Что самое жуткое, он прекрасно понимал, что отсутствие сопротивления вовсе не означает, что будет проще или легче. Расслабиться? Как будто это возможно так сразу, по приказу!

Но футболку Наиль отдал без писка. На поцелуи он не отвечал, по крайней мере думал, что не отвечал. Но и не сопротивлялся, не пытался отстраниться, покорно размыкая губы, время от времени пытаясь осторожно пытаясь избежать слишком грубого вторжения чужого языка куда-то в горло. По крайней мере, так казалось, что он действительно вот-вот ткнётся в горло и задушит изнутри к чёртовой матери.

В конце концов, несмотря на страх, Наиль несколько успокоился. Он хотя бы перестал трястись непрерывно и в какие-то моменты замирал, то ли настороженно цепенея, то ли пытаясь найти в происходящем хоть что-то положительное для себя.
И страх никуда не делся.

Наиль ткнулся лицом в стену, стараясь помалкивать, хотя тянуло заскулить, что ему страшно, что пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не нужно больше причинять боль. Хотя — всё было сносно. На фоне предыдущих встреч — просто прекрасно. Всё познаётся в сравнении. Вот только этого прекрасного Наиль тоже боялся.

Да просто потому, что от Дитриха не может исходить ничего хорошего!
Поцелуи по плечам — жуть.
Крепкие руки на бёдрах — кошмар.

— Оближи.
Могло бы быть и хуже.

Наиль бездумно открыл рот, обхватил пальцы Дитриха губами. Он даже не дал себе труда думать, что он вообще делает. Просто деятельно облизывал, не спрашивая зачем, не строя догадок, существуя только здесь и сейчас, на новом витке лабиринта ужасов.
Каждое движение для Наиля сейчас было конечным пунктом назначения, так было легче. Ни единого плана на будущее, неизвестно, что будет через минуту, каждая эмоция как предсмертная. Кажется, он снова привычно ронял слёзы, которые впитывались в повязку, не мог нормально воспринимать в непосредственной близости такой источник опасности.

Он не знал, куда деть свои руки, поэтому то просто прижимал ладони к стене, то пытался удержать себя и не трогать чужую руку у губ.

«Мне просто страшно. Это нормально. Не боятся только глупцы. Я научусь воспринимать страх спокойнее».
Наиль глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Не помогло, но по крайней мере он не бился в истерике и не перечил Шиллеру. По мнению самого Наиля это уже было неслыханно.

+4

29

Чувствуя кожей беззащитное тепло спины Наиля, Дитрих отстранённо подумал, что никогда не имел его лицом к лицу. Не заставлял смотреть глаза в глаза, купаясь в серебристой поволоке слёз. Что-то с этой позой было связано глубокое, доверительное... Зверь не доверял подопытным в принципе и сам не искал в них доверия. Всё, что можно получить, скажем, от Наиля, Дит сам отнял, и большего пока не требовалось. Попросив расслабиться, он просто обозначил лучший для сучёныша расклад: меньше дерготни — меньше боли. По крайней мере, Дитрих старательно придерживал желание помучить блондина всласть, потонуть в его стонах и воплях, как в море. В море безграничной чувственной отдачи. И так случилось бы, если бы не одно маленькое "но" на его собственной шее. Блокатор.
Эмпатия молчала. Что, в сущности, дают эти пять чувств без шестого, связующего их в обострённое восприятие? Дит видел Наиля, и рассматривать его тонкую, совсем мальчишечью ещё талию оказалось приятно. Слышал его сорванное дыхание, разбитое страхом в мелкие глотки. Чувствовал запах, вкус его кожи, рассыпая по ней короткие влажные поцелуи. С удовольствием гладил прозрачно-белую кожу, упиваясь её бархатной прелестью. Этой красивой спине чего-то не хватало — вспухших рубцов, багряной синевы, например... Казалось, что если причинить боль, вернётся и эмпатия. Её отчаянно не хватало: Дитрих искал и — не находил.
Наиль старательно вылизывал пальцы, что было ему только на пользу. Пока мелкий проделывал это, медленно, но верно таяло самообладание Зверя: слишком много эротизма он видел в этом волнующе-откровенном жесте. То, что не понимал блондин, Дит просто знал. Знал, что произойдёт в следующие пять, десять, двадцать минут, и это понимание поделило на ноль стремление Дитриха быть терпеливым, деликатным, соблазнительным на камеру. Наблюдает? Плевать.
— Тебе всё-таки чертовски не повезло, мелкий. Знаешь, что в этих стенах означает требование "будь лояльным"? Я тебе объясню, — Дит стянул с Наиля штаны. Коснулся подушечкой влажного, скользкого от слюны пальца ануса и медленно проник в тело. Погладил внутри, добавил второй. — Это значит "не создавай мне проблем". Опционально — "сделай, как я хочу, или у тебя возникнут проблемы". Понимаешь?
На полноценную подготовку два пальца, естественно, не тянули от слова совсем, да и слюна — весьма посредственный лубрикант. Зверь больше играл с подарочком, увлечённо тиская стройное тело, чем готовил Наиля к близости. Все его грубоватые ласки, в большинстве своём, были направлены на удовлетворение личных желаний. Дитрих приспустил джинсы, высвобождая напряжённый член.
— Не знаю, что он тебе наплёл, но тебе солгали. Солгали заведомо, дав надежду, — Дит плавно толкнулся бёдрами. Единственное, на что его хватило — это не проникать сильным жёстким рывком, как Зверь это любил проделывать с подопытными. — Мф-ф... Боже...
Он крепко обхватил Наиля поперёк груди, устроив свободную руку на его бёдрах.
— Тихо! — рыкнул Дитрих, замирая в теле блондина. Сопротивление тесных мышц, полностью вылеченных мальчишкой-целителем после экзекуции в подвале, чувствовалось мучительным... Эмпатия всё так же молчала: Зверь просто думал, что чувствует отражённую боль. Думал. Что. Чувствует. Или помнил, как это должно быть. — Сейчас... станет легче...
Дит неумолимо подался вперёд, проникая на всю длину. Программу "Соблазни Змея" Дитрих, видимо, успешно провалил: Змей первым обольстил его, как когда-то соблазнил бедняжку Еву — подсунул Зверю райское яблоко в лице Наиля. Дитрих выполнил несколько более-менее аккуратных движений, чтобы позволить мелкому хоть немного расслабиться... Хотя бы попытаться это сделать! Его как всегда не хватило надолго, и вскоре Дит самозабвенно насиловал блондина, не слишком-то прислушиваюсь к его реакциям. Горячая звериная энергия, привлёкшая Стила Бриза, нашла выход в близости с Наилем, и теперь Дитриху было по интим-иксу, понравится ли боссу сексуальный этюд, окрашенный в насильственные полутона.
.

Отредактировано Дитрих Шиллер (2014-02-10 18:14:40)

+2

30

«Только не бойся. Не паникуй. Всё самое плохое ты уже видел и пробовал, дальше уже просто некуда бояться, ничего более жуткого не случится».
Как-то все эти благие мысли разваливались на куски и тонули в вязком ощущении беспомощности.
— Тебе всё-таки чертовски не повезло, мелкий. Знаешь, что в этих стенах означает требование "будь лояльным"? Я тебе объясню.
Ответом на вопрос стал тихий судорожный всхлип.
Что ему не повезло, Наиль уже уяснил. И это, как ни странно, помогало ему сохранять относительную трезвость рассудка. Ему просто не повезло. Тут могло быть иначе. Тут были другие люди, охранники, надзиратели, которые не пытались превратить его в трясущееся от ужаса животное. Ну так… немного побоев, немного оскорблений. По сравнению с Шиллером это были детали.
Просьбы и мольбы замёрзли на губах, когда Дитрих принялся стаскивать с него штаны. Наиль только издал слабый задавленный стон, когда в анус протиснулся мокрый палец.
Это значит "не создавай мне проблем". Опционально — "сделай, как я хочу, или у тебя возникнут проблемы". Понимаешь?
Да, — протянул Наиль сквозь зубы, — я понимаю…
Пришлось развести ноги шире, попытаться расслабиться, и Наиль всё же разрыдался от унижения. Ему было не больно, просто несколько неприятно, но нервы, натянутые до предела и окончательно искалеченное самоуважение просто визжали от боли.
Не знаю, что он тебе наплёл, но тебе солгали. Солгали заведомо, дав надежду. Мф-ф... Боже...
Больно, — звенящим голосом вскрикнул Наиль.
Тихо! Сейчас… станет легче…
Дитрих хотя бы замер, а Наиль тут же утонул в отчаянной ненависти к себе. Потому что ему действительно стало немного легче, крохотная передышка, миг на возможность расслабиться. Лжец Шиллер говорил, что ему солгали, даже не взяв себе труд узнать, что ему сказал Бриз. Наиль не верил ему, не верил и боялся, но по крайней мере в некоторых случаях Шиллер говорил правду. И это, как правило, не предвещало ничего хорошего.
А что предвещало?!
Дитрих Шиллер — плохая примета на все времена.
Попытки расслабиться были продиктованы простым инстинктом самосохранения. Выбраться хотя бы не покалеченным на этот раз. Наиль собирал своё самообладание из праха, испытывая нелогичную благодарность к Дитриху, он не мог не оценить — зверь хотя бы пытался быть сдержанным. Ненадолго.
Спустя несчастные несколько секунд Наиль не мог поверить, что только что это испытывал. Потому что разрывающая боль стёрла все попытки примириться. Наиль бросил попытки держаться на ногах, о каком достоинстве вообще может идти речь?!
Зато думать он тоже больше не мог, полностью растворившись в собственном страдании. Всё было очень просто. И не нужно думать, как выглядит, что делает, потому что не осталось ни единого шанса. Но и никакой ответственности.
«Я не виноват».
Наиль не осознавал, что вырывается, и это бесполезно, что от каждого толчка чуть ли не в стену влипает, снова обдирая ногти об камень. Зато прекрасно осознавал, что ничего не может сделать и не виноват в том, что происходит. Отчаяние, стыд, оглушительная боль, ненависть к Дитриху, к себе, к Центру, но ни малейшего ощущения вины. И никакого чувства ответственности за происходящее.
Глаза не видят — сердце не болит.
— Пожалуйста, не надо! — отчаянный вопль заметался между стенами. — Я ни в чём не виноват! Дитрих, умоляю!
«Я не виноват».
Осознание невиновности перед самим собой — это немало, особенно в сложившейся ситуации. Наиль постепенно впал в какое-то состояние потерянного транса. В темноте оказалось страшнее, но легче.
Лабиринт ужаса набирал обороты.
«Это всё не со мной».
Наиль с хрипом вытянулся в струнку.
Привыкнуть к такому просто нереально.

+2


Вы здесь » За закрытыми дверьми... » Настоящее: лето 2013 года » Хроники одной выволочки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC